Текст книги "Обманщик Империи. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Ник Фабер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 46 страниц)
Глава 20
– То есть ты в заднице, – подвела итог Жанна, чей голос прозвучал у меня из наушника.
– Угу, – тихо промычал я, сидя на своём месте и с ленивым видом подпирая голову рукой, чтобы иметь возможность быстро убрать наушник. – Очень смешно.
– А мне вот вообще нет! Ты понимаешь, что они могут искать тебя и…
– Жанн, я не брал тот пистолет. Это кто‑то другой сделал. Лучше скажи, смогут ли они найти следы твоего вмешательства?
Вот уже два с половиной часа прошло, как все сотрудники УОР превратились в пленников собственного рабочего зал. Никого отсюда не выпускали. Лишь наоборот, периодически приводили в зал недовольных сотрудников, за которыми Кравцов отправлял своих людей, дабы доставить не особо расторопных на место службы. В итоге всем приказали разойтись по своим рабочим местам, и даже в туалет выводили чуть ли не под конвоем. Позвонить Жанне в такой ситуации было рискованно, но это был единственный для меня шанс узнать хоть что‑то.
– Если они не идиоты, а думаю, что они не идиоты, то смогут, – призналась она. – Я пыталась как могла замести за собой следы после входа, но это ведь не чёртова магия. Любые действия оставляют свой последствия и при должной проверке они наткнуться на признаки того, что в их системе кто‑то был. Я уже вижу первые знаки того, что они прочёсывают базу со своей стороны.
Ясно. Значит, всё именно так, как я и думал.
Что же именно произошло? Неужели та встреча подтолкнула Макарова сделать свой ход? Но тогда это не сходится. Если он мог забрать пистолет раньше, то почему этого не сделал? Нелогично. Он готов был пойти на договорённость с Игнатьевым после моего выступления. Значит, это дело ему важно. В такой ситуации сидеть и ждать чуть ли не последнего момента он не стал бы.
Получается, что это был не помощник нашего мэра? Если не он, то кто?
Эта мысль не давала мне покоя. И, как ни странно, у меня даже имелся на неё весьма логичный ответ. Игнатьев. Граф уже говорил мне, что готов согласиться с моим планом, но это абсолютно не означало, что он сказал мне правду. Мог ли он выкрасть улику для того, чтобы действовать самостоятельно? Вполне. И ведь если так подумать, то он даже и знать не мог, что своими действиями подставляет меня. Я ведь улику не крал. Только фото сделал, которого уже нет.
Проблема не в этом, а в том, что если это действительно был Игнатьев, то этими своими действиями граф, сам того не подозревая, создал мне кучу проблем.
– У тебя есть какая‑то возможность восстановить записи с камер за ночь с субботы на воскресенье? – едва слышно спросил я.
– Никаких. Их оттуда стёрли подчистую. При этом работали не грубо, иначе их заметили бы ещё ночью, а не при проверке.
– Ясно.
– Что будешь делать?
– Что‑нибудь придумаю, – ответил я. – Выбирайся из их системы так, чтобы до тебя не добрались…
– Не учи, сама знаю. Не переживай. Они меня не найдут. Всё, что у них будет – следы того, что кто‑то проникал в их систему…
– Которая приведёт их к компьютеру, с которого я дал тебе доступ, – закончил я за ней.
– Именно.
М‑да. То есть мы сейчас подставим абсолютно невиновного парня…
Чуть повернув голову, я заметил сидящего за одним из общих столов Терёхина. Молодой парень вместе с другими сотрудниками, у которых не было в зале собственного рабочего места, устроился за одним из общих столов в ожидании, пока не подойдёт его очередь пойти на «беседу».
– Жанн, ты можешь как‑то скрыть точку, с которой получила доступ?
– Что? – в её голосе прозвучало искреннее недоумение. – Это ещё зачем?
– Просто скажи, можешь или нет? – спросил я, не став вдаваться в дополнительные объяснения. – Да или нет?
– В теории могу, но зачем? Это лишний риск и…
– Потому что, если они смогут понять, откуда именно получили доступ, то вполне могут выяснить, когда именно это произошло, – сказал я. – Это же возможно?
– В теории…
– А если они найдут момент, когда ты влезла, то этот Терёхин…
– Чёрт. Он может сдать тебя и сказать, что ты оставался в его кабинете без присмотра, – закончила Жанна мою мысль.
– Именно.
На самом деле это была не вся правда. Я не собирался ей говорить, что отчасти причина была в том, что я банально по‑человечески не хотел подставлять Терёхина. Он мне ничего плохого не сделал. И я ему тоже ничего плохого делать не собирался. И нет. Я не святой и подставляться просто так не собирался. Мысль о том, что, выйдя на Терёхина, они вполне себе могли прийти потом и ко мне, была вполне логичной, и я не до конца понимал, почему именно мне в голову она пришла, а не напарнице… хотя одна мысль всё‑таки имелась. Жанна не особо социальная личность, а потому принимала в расчёт только технический аспект проблемы, а не межличностный.
Только вот следующие её слова быстро вернули меня с небес на землю.
– Только затея гиблая, – сказала она. – Я могу прикрыть на время своё вмешательство, но только на время. Если у них хорошие техники, то они в конце концов докопаются до правды и поймут, с какой машины я сделала себе чёрный ход, и…
Она замолчала. Настолько резко, что на какую‑то секунду я едва не решил, что связь прервалась.
– Жанн? Ты…
– Я могу хакнуть сейчас всю их систему.
– Чего?
– Ты меня слышал. Чтобы затереть мои следы, мне нужно, чтобы ты дал доступ к их главному серверу, а ты этого сейчас сделать не сможешь. Да и вообще вряд ли сможешь. Так что я просто ломану всю их систему, и вместо одной точки входа они найдут сразу целую кучу. Я завалю их таким количеством данных, что они рехнутся всё это проверять.
А что? Не самый плохой вариант, если подумать. Только вот…
– Ты уверена, что это сработает?
– Уверена ли я в том, что огромная лавина мусорных данных смоет их ко всем чертям? А ты как думаешь? Только это путь в один конец. После этого у меня уже доступа не останется…
– А на компьютер Терёхина они выйдут?
– Нет, – уверенно заявила Жанна. – Не смогут. Я там такой бардак устрою, что там сам дьявол себе ноги переломает пока разбираться будет…
– Алексей Романович Измайлов!
Привлечённый собственным именем, я повернул голову в сторону голоса и заметил одного из сотрудников ОВР. Тот стоял с планшетом и списком в руках и оглядывал зал, очевидно в поисках меня.
– Притормози пока, – приказал я Жанне и незаметно вытащил наушник из уха, одним движением пальца отправив его в рукав собственной рубашки.
За спиной назвавшего моё имя сотрудника из открытой двери вышел один из ребят Нечаева. Не скажу, что он прямо‑таки весь шёл и трясся, но выглядел бледновато. А теперь, похоже, настал и мой черёд. Встав со своего стула, я со спокойным выражением лица прошёл к открытой двери.
В качестве комнаты для «допроса» использовали одну из переговорок. Только доски на колёсиках сдвинули к дальней стене. Стол, два стула, диктофон, папка без надписей и бутылка воды. Когда я зашёл, вызвавший меня мужчина закрыл дверь за моей спиной.
– Присаживайтесь, Алексей Романович, – сухим голосом проговорил сидящий на стуле начальник отдела внутренних расследований и указал на стул напротив себя.
Что‑то спрашивать я не стал и сел. Кравцов не торопился начинать. Он открыл папку и проверил, включён ли диктофон.
– Беседа служебная, – сообщил он мне. – Вы без статуса подозреваемого. Пока, – добавил он спокойно. – Будут ли возражения против аудиофиксации?
– Нет, – покачал я головой. – Никаких.
– Хорошо, – Кравцов сделал какую‑то пометку в папке перед собой. – Тогда начнём с простого. Когда вы последний раз находились в хранилище вещественных доказательств?
Так и знал, что он именно это спросит.
– В четверг днём, – невозмутимо ответил я.
– Зачем?
– Проверял улики и готовил дело для передачи в городскую прокуратуру.
– В городскую прокуратуру? – Кравцов поднял взгляд и посмотрел на меня. – Почему не оставили дело себе?
– Не увидел причины, – пожал я плечами.
Кравцов хмыкнул себе под нос и поставил ещё одну пометку.
– Ясно. Кому вы передали своё дело?
Странно. Я уверен на все сто процентов, что ему прекрасно известно, кому именно я передал это дело. Это есть в документах. В чём причина этих вопросов? Сбить меня с толку?
– Прокурору Черепанову, – произнёс я.
Он кивнул и сделал пометку.
– Сколько времени вы провели в хранилище?
– Не считал, – пожал я плечами. – Полчаса или сорок минут. Мне нужно было всё оформить, потом сверить описи и…
– Заходили ли вы в особый отдел хранения?
– Туда есть допуск только у руководителей групп, если я правильно помню.
Полковник сделал ещё одну пометку, после чего поднял взгляд и пристально посмотрел на меня.
– Это значит «нет»?
– Нет, я туда не заходил.
Взгляд Кравцова снова опустился к папке, а ручка в его пальцах оставила ещё одну запись на листе. Он закрыл папку.
– Алексей Романович, скажите, вы понимаете серьёзность ситуации?
– Да.
– Пропавшее оружие является важной уликой в деле вашего управления. С баллистической привязкой. Думаю, что мне не нужно объяснять вам, какие последствия могут быть связаны с его пропажей.
– Понимаю, – невозмутимо кивнул я. – Только вот я не могу взять в толк, причём здесь я. Этим делом занимался не я…
– У вас есть предположения, кто бы это мог быть? – тут же спросил он.
– Если бы были, я бы их уже озвучил.
Кравцов чуть улыбнулся.
– А я смотрю, человек вы осторожный, Алексей Романович.
– Работа такая, – пожал я плечами. – А ещё я аристократ…
– Меня ваш титул не пугает. – Вот и прекрасно, – продолжил я. – Потому что пугать я вас и не собирался. Лишь пояснить, что у меня далеко идущие планы и нарушение закона не входит в их число.
– Я это запомню, – кивнул Кравцов. – Как давно вы в Иркутском управлении?
Странно. У него же перед глазами моё личное дело лежит. Он не может не знать ответа на этот вопрос.
– Три с половиной недели. Недавно переведён…
Будто издеваясь и пытаясь сбить меня с толку, полковник выдал короткую улыбку одними губами.
– Я знаю. Как и то, что в Иркутск вас определили не просто так. Имелась причина, по которой вы попали именно сюда, ведь так?
– Вы на что‑то намекаете? – поинтересовался я у него.
Кравцов выдержал паузу.
– Алексей Романович, я задам вам прямой вопрос. Вы внедряли в систему какое‑либо постороннее программное обеспечение?
Это как? Он рассчитывал таким неожиданным вопросом сбить меня с толку?
– Нет, – абсолютно ровным голосом ответил я.
– Передавали кому‑либо служебную информацию вне установленного порядка?
– Нет, – повторил я.
– Используете ли вы дополнительные средства связи, не зарегистрированные в управлении?
Вопрос прозвучал спокойно. Без нажима. Но я прямо‑таки чувствовал, как он в меня вцепился. Сложно объяснить это чувство, схожее с тем, которое ощущаешь, когда кто‑то пристально пялится тебе в спину, вызывая иррациональное желание обернуться. Впрочем, этого вопроса я не боялся. Второй мобильник, по которому я говорил с Жанной, сейчас находился в мусорной корзине, завёрнутый в пару листов бумаги для маскировки.
– Нет.
– Личных телефонов у вас один?
– Один, – подтвердил я.
– Мы проверим детализацию.
– Пожалуйста, – одобрительно кивнул я ему и добавил. – Мне скрывать нечего.
– Это уже нам решать, Алексей Романович. Давайте вернёмся к хранилищу. У кого, по‑вашему, была реальная возможность украсть вещественную улику?
– Вы хотите, чтобы я назвал вам какое‑то конкретное имя? – не понял я.
– А вы можете назвать мне какое‑то конкретное имя? – тут же вопросом на вопрос ответил он, но я на это лишь покачал головой.
– Нет. Но я бы на вашем месте искал тех, у кого есть туда доступ, – предложил я ему.
– У вас он тоже есть, Алексей Романович.
– Формально – да. Но если мне не изменяет память, то оружие хранится в закрытой области, а туда у меня нет доступа. Да и что‑либо красть мне не нужно.
– Что? – оживился Кравцов. – Совсем никакого мотива?
– Отсутствует.
– Деньги?
– Зарплаты хватает. А даже если и не хватало, я аристократ. С деньгами проблем не испытываю…
– А как насчёт давления со стороны третьих лиц? – предложил он с таким видом, будто подсказывал мне правильный ответ. Но я на его предложение отрицательно покачал головой.
– Нет. Такого тоже нет.
Кравцов несколько секунд смотрел на меня, после чего взял ручку и сделал ещё одну пометку.
– Вы спокойны, – произнёс он, вновь поднимая на меня взгляд.
– Так мне и нет смысла переживать, – развёл я руками.
– Иногда чрезмерное спокойствие говорит о подготовке, – заметил Кравццов.
– А нервозность о страхе, – в тон ему ответил я. – Вы ищете реакцию?
– Я ищу несоответствия.
– И как? Нашли?
Он посмотрел на меня без выражения.
– Пока – нет.
И бог его знает, соврал он или нет. Тем не менее я позволил себе едва заметно выдохнуть, когда Кравцов протянул руку и выключил диктофон.
– Последний вопрос, Алексей Романович, – произнёс он. – Вне протокола. Если бы вы хотели скрыть что‑то от сотрудника отдела внутренних расследований, как бы вы это сделали?
Вот тут, да. Я не смог сдержаться, настолько безумно и глупо звучал этот вопрос.
– Я бы тогда не стал тут работать.
Второй раз за всё время разговора Кравцов позволил себе лёгкую улыбку.
– Ответ уклончивый.
– Потому что вопрос провокационный, – хмыкнул я, после чего он встал со стула.
– Алексей Романович, не воспринимайте это лично. Я проверяю всех одинаково. С одинаковой дотошностью и объективностью.
– Ну, думаю, что это именно то, на что мне и следует рассчитывать, – ответил я, вставая вслед за ним.
– Истинно так. Если вспомните что‑то важное – сообщите.
– Разумеется, – улыбнулся я.
Он открыл дверь и жестом предложил мне покинуть комнату, чем я и воспользовался, выйдя обратно в зал. Стоило мне это сделать, как в мою сторону тут же обратилось десятка два голов, будто они ждали, что меня оттуда выведут в наручниках и с подписанным признанием.
– Ну как оно? – спросил Нечаев, когда я проходил мимо его стола.
– Никак, – честно ответил я. – Посидели, поговорили.
– Что Кравцов у тебя спрашивал?
Мне сейчас показалось или голос Нечаева дрожал, когда он это спрашивал? Я даже остановился и посмотрел на него. Вроде выглядел нормально, как всегда. Только более нервный, но это как раз таки неудивительно. Сейчас все так выглядели.
– В смысле?
– Ну какие вопросы задавал, – пояснил Нечаев. – Что конкретно спрашивал?
– Да обычные вещи.
Я быстро пересказал ему список вопросов, которые задавал мне Кравцов, от чего на лице моего начальника появилось встревоженное выражение.
– Ясно, спасибо, что сказал, Алексей, – ответил он и уселся на своё место.
– Не за что, – спокойно ответил я, направившись к своему столу.
Садясь за него, в моей голове была всего одна мысль – сколько ещё это продлиться. Сколько ещё нас будут держать здесь, словно подозреваемых взаперти? Ответ на первый взгляд очевиден – столько, сколько потребуется. Вопрос только в том – зачем всё это? С Кравцовым этим разговор какой‑то странный вышел, чуть ли не грани грубости, при этом он сам меня на неё провоцировал.
Но больше всего я сейчас хотел позвонить Игнатьеву и задать ему пару вопросов. В теорию о том, что улику выкрал кто‑то по приказу Макарова, я не верил. Опять же, по той же самой причине – если бы он мог это сделать, то сделал бы раньше. А так, получается, что у меня на примете может быть только один человек, который логически способен был это сделать. Точнее Игнатьев вполне себе мог иметь мотив для этого. Только вот какой?
Это нужно было узнать. И чем быстрее – тем лучше.
От автора. Ребят, я решил предупредить заранее. Завтра в полночь глава не выйдет. Мне придётся на весь день с утра уехать для помощи родителям и вернусь я домой где‑то в районе восьми или девяти вечера. В такой ситуации подготовить текст банально не сумею, а потому прошу подождать один день.
Глава 21
Всё происходящее уже начинало напрягать меня с каждой секундой всё больше и больше. Прошло почти пять часов с того момента, как нас практически заперли в здании Департамента. И конца и края этому цирку видно не было. Кравцов с отвратительной настойчивостью продолжал вызывать к себе одного сотрудника Управления за другим, проводя с ними допросы. Точнее беседы, как он сам это называл. И если эти беседы напоминали ту, что произошла него со мной, то я не особо понимаю, на что именно он рассчитывал.
Я в очередной раз глянул на часы на стене. Семь часов вечера. Я надел маску днём, так что времени работы артефакта у меня оставалось примерно до ночи. В этом отношении я вроде как в безопасности. К сожалению это только половина проблемы.
Меня беспокоило всё происходящее. К чему был этот дурацкий допрос? Нет, я понимаю, что всё это должно укладываться в какие‑то внутренние процедуры и всё прочее, просто я о них никакого понятия не имею. Но прошедший разговор с Кравцовым оставил у меня стойкое впечатление какой‑то глупости. Он практически не давил на меня, как я того ожидал, спрашивал странные вещи, которые в моём представлении вообще никак не могли помочь ему в раскрытии случившегося. Только лишь пара вопросов заставили меня тревожится, но, похоже, что и они прошли мимо. Понятно, зачем они собрали телефоны – вероятно, хотят просмотреть их, но… разве для этого им не стоило хотя бы попросить нас разблокировать мобильники? Или я чего‑то не понимаю и для этих ребят из ОВР заблокированный мобильник не преграда? Если так, то мне бояться нечего. Этот телефон в любом случае чист.
Устало откинувшись на спинку своего кресла, я повернулся к сидящей рядом со мной Марико.
– Как думаешь, долго они нас тут ещё мариновать будут?
– Без понятия, – лениво протянула она. – Я вообще считаю, что всё это…
Договорить она не успела. Её перебил громкий и уже знакомый мне голос.
– Прошу минуту вашего внимания!
На наших глазах Кравцов вышел в центр зала, явно намереваясь обратиться ко всем присутствующим.
– Все необходимые мероприятия были произведены, – без лишних подробностей сообщил он сухим, чуть хриплым голосом. – На этом всё. Свои телефоны вы можете получить на выходе из зала, мои сотрудники вернут их вам. На данный момент вы можете быть свободны…
– И что? – спросил кто‑то, когда Кравцов уже собрался развернуться и уйти. – Это правда всё? Вы нашли…
– Как я уже сказал, мы получили всю необходимую нам информацию. – перебил говорившего Кравцов. – Более задерживать вас у меня нет причин.
– То есть вы нашли виновного? – неожиданно задала вопрос Романова.
– Мы получили всю необходимую информацию, – в третий раз повторил ранее сказанные слова Кравцов. – Это всё, что вам требуется знать. Иван Сергеевич, проводите меня на пятый этаж?
– Конечно, – глухо ответил Платонов и судя по его лицу он был не особо рад этому предложению.
Мы с Марико переглянулись, на что она лишь пожала плечами.
– Без понятия, что это было, – сказала она. – Но, видимо, Кравцов, как обычно, нашёл то, что искал.
Эти её слова мне совсем не понравились.
– Как обычно? Это как понимать?
– Что? – переспросила Марико.
– Ты сказала «как обычно», – напомнил я ей. – Что ты имела в виду?
– Да то и имела. Кравцов же раньше был начальником специальной следственной группы департамента. У него бешеная раскрываемость была. Лет пять назад его перевели на должность главы отдела внутренних расследований. С тех пор он занимается внутренней безопасностью. Ты совсем слухов не слышал? Про него много ходит…
– Я же тут недавно. Забыла? Не успел ещё ваши слухи пособирать.
– Говорили, будто Кравцов мог по одному разговору с человеком понять, преступник он или нет. Всего пятнадцать минут и…
– Ты имеешь в виду артефакт? – сразу же спросил я, ощутив внутреннюю тревогу. – Или у него есть родовая Реликвия?
– Без понятия, – честно призналась Романова. – Насколько я знаю, он не аристократ, так что тут не скажу. Говорю же, это слухи.
– Ясно.
Нет. Совсем не ясно. Вот вообще ни капли. И судя по недоумевающим взглядам и разговорам окружающих, остальные мои «коллеги» находились примерно в том же самом недоумевающем положении. Более того, если Романова говорила сейчас о том, о чём я думал, то ситуация может стать куда хуже.
Нужно прояснить происходящее. Выждав момент, я осторожно забрал сначала один свой телефон из мусорного ведра под столом, а затем и телефон Измайлова. Первое, что я сделал, как только покинул здание, – позвонил Игнатьеву. Мне нужен был точный ответ – не стали ли именно его поспешные действия причиной происходящих сегодня событий. И для этого требовалась личная встреча.
– Добрый вечер, ваше сиятельство, я вам не помешал? – сразу же спросил я, когда Игнатьев взял трубку.
– О, Алексей, я как раз хотел тебе позвонить. У меня есть для тебя сюрприз и…
– Ваше сиятельство, мы можем встретиться? – перебил я его.
В телефоне повисло молчание.
– Конечно.
* * *
Такси остановилось прямо напротив широких кованых ворот. Хорошо знакомых мне ворот, потому что я уже не раз тут проезжал. За ними начиналась территория, где располагалось поместье Игнатьева, куда граф любезно и предложил мне приехать. Отказываться, разумеется, я не стал. Но и сразу же не поехал. Сначала позвонил Жанне с просьбой по её профилю. Правда, пришлось потратить почти два часа, которые ушли на то, чтобы выполнить всё задуманное.
– Вам точно сюда? – спросил таксист, но в этот же момент двери поместья открылись, пропуская машину внутрь.
– Точно, – ответил я.
Водитель молча проехал через ворота прямо под взглядами стоящей на своих постах охраны Игнатьева. И вот это было странно. Охранника я видел и в прошлый раз, только тогда он был один, а тут сразу четверо. И при этом никто не скрывал оружия. То есть налицо явное усиление безопасности, что только лишний раз заставило меня встревожиться.
– Доброго вечера, ваше благородие, – поприветствовал меня Григорий, открыв дверь машины едва только та остановилась.
– Доброго, – холодно произнёс я, стараясь особо не смотреть на этого верзилу. – Где граф?
– Он у себя в кабинете, ваше сиятельство, – услужливо сообщил мне Григорий и широко улыбнулся, так что зубы стали видны. – Идёмте, я вас провожу.
Кивнув ему в знак благодарности, я последовал вслед за ним в дом, отметив, что и тут охраны стало куда больше. Двое у входа и ещё один охранник внутри. Странно. В прошлый раз я и вовсе не помню, чтобы тут была охрана. У ворот охранника в прошлый приезд я помню, а вот внутри дома их не было точно.
– Здравствуй, Алексей, – радушно улыбнулся сидящий в кресле Игнатьев, когда Григорий открыл передо мной дверь, пуская внутрь. Перед ним стоял открытый ноутбук и какие‑то документы. Видимо, работал, пока ждал меня. – Ты долго добирался…
– Прошу прощения, у меня ещё оставались дела в городе, – сказал я, после чего задал свой вопрос. – Ваше сиятельство, мы можем поговорить наедине?
Моя просьба графа заметно удивила. Настолько, что он посмотрел на стоящего за моей спиной слугу, после чего вновь перевёл свой взгляд на меня.
– Алексей, я всецело доверяю Григорию и…
– Я понимаю, ваше сиятельство, – проговорил я, добавив в голос несколько нетерпеливых и злых ноток. – Но вот я ему не доверяю. После сегодняшнего у меня в целом могут возникнуть проблемы с доверием.
Граф прищурился и посмотрел на меня уже по‑другому.
– Что же… хорошо. Григорий, оставь нас, пожалуйста.
– Конечно, ваше сиятельство, – пробухтел этот громила, после чего коротко поклонился и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.
– Итак, – спустя несколько секунд заговорил Игнатьев, нарушив повисшую в кабинете после ухода Григория тишину. – Я слушаю.
– Зачем? – спросил я.
– Любопытный вопрос, – с задумчивым видом протянул Игнатьев. – Может быть, Алексей, ты будешь столь любезен и прояснишь мне, что именно ты имеешь в виду…
– Ваше сиятельство, давайте без этой ерунды, – перебил я его. – Изображать непонимание вам не к лицу…
– Как тебе не к лицу хамство, – уже куда более строго ответил мне граф, но сейчас меня этим было не пронять.
– Прекрасно, тогда давайте упростим друг другу задачу, – усмехнулся я. – Если бы Сурганов мог выкрасть пистолет, то он бы уже давно так поступил. Вы не зря использовали это как рычаг давления на прошлой встрече. И судя по тому, что количество охраны у вас увеличилось, я могу сделать вывод, что он не пошёл на предложенную вами сделку, так?
Игнатьев ответил далеко не сразу. Несколько секунд, казалось, он раздумывал, после чего повернулся, подошёл к стене своего кабинета и коснулся рамы висящей там картины. Видимо, за полотном скрывался какой‑то механизм, потому что картина тут же поднялась вверх, как если бы была закреплена на роликах. За ней оказался сейф с электронной панелью.
Давид нажал несколько кнопок, после чего приложил ладонь к панели и повернул ручку, открывая его. Даже со своего места я могу сказать, что штука эта крутая. Не удивлюсь, если окажется, что сейф врезан в несущую стену. Глубина закладки сантиметров под сорок. По контуру – армированная рамка и анкерные шпильки. Да толщина одной только дверцы около десяти сантиметров. Небось ещё и материал композит – сталь, слой керамики против резки и внутренняя марганцовистая плита от сверления.
На мгновение я даже забылся, рассматривая сейф с точки зрения профессионала, питающего слабость к замкам, до которых ещё не успели дотянуться мои пальцы. Вот и здесь подсознательно начал просчитывать варианты, с помощью которых можно было бы открыть эту штуку. Судя по всему, сканер ладони работает в паре с кодом – значит, стоит двухфакторная блокировка и журнал попыток. Даже при доступе к двери без знания кода и отпечатка игнатьевской ладони – это часы шумной работы с риском сработки датчиков вибрации и температуры, а без времени и инструмента – нереально быстро…
Увидев, как граф достал что‑то из глубины сейфа, я выбросил лишние мысли из головы. Сейчас не до них. И судя по предмету в его руках, сделала я это очень даже вовремя.
– Зачем? – повторил я свой вопрос, глядя на лежащий в пакете пистолет.
– Прости, Алексей, но я не помню, чтобы обещал, что буду перед тобой оправдываться, – резко произнёс Игнатьев. – Как и не припоминаю, чтобы мне требовалось какое‑либо одобрение тобой моих действий…
– Одобрение? – повторил я, и мне не пришлось даже притворяться изумлённым. Выражение лица у меня сейчас было и без того весьма искреннее. – Какое к дьяволу одобрение⁈ Вы хоть понимаете, как меня подставили⁈ Если…
– Не преувеличивай, – резко оборвал меня Игнатьев, положив оружие на стол. – С тобой это никак не свяжут, и…
– Да⁈ – не выдержал я. – Скажите это Кравцову!
Игнатьев нахмурился.
– Что?
– Меня сегодня вызвали в управление, – пояснил я. – ОВР весь день нас допрашивало! Кравцов лично проводил эти чёртовы беседы…
– Это не важно, – спокойно отмахнулся Игнатьев. – Они не найдут того, кто это сделал…
Его спокойствие меня удивило. Он говорил так, словно был в этом абсолютно уверен. Как если бы отрицал саму возможность того, что кто‑то мог впоследствии выйти на настоящего виновника случившегося.
– В этом и проблема, – процедил я. – Если они не найдут того, кто ответственен за пропажу, то будут подозревать вообще всех! Вы это понимаете⁈ А значит, я тоже попаду под подозрения и не смогу выполнять то, что нам нужно!
Говорил я резко, жёстко, чтобы он понял, насколько сильно меня это заботит.
– Ты сгущаешь краски, Алексей…
– Вот тут не согласен, – категорично заявил я. – Сейчас всё управление под подозрением. Если они начнут копать в мою сторону, то, как думаете, сколько им потребуется времени для того, чтобы выйти за пределы Алексея Измайлова и начать присматриваться к его окружению? А потому я хочу знать, зачем вы так рисковали? И почему у вас дома стало больше охраны? Ваше сиятельство, если вы не заметили, то я на вашей стороне вообще‑то.
М‑да. На его стороне. Так нагло врать прямо в лицо мне приходилось не часто. Впрочем, сейчас это не важно. Я и так врал каждый день едва ли не каждому встречному. А потому я сейчас выжидающе смотрел на Игнатьева, надеясь на то, что у него имеется действительно веская причина на то, чтобы выкинуть такую глупость.
– Сурганов согласился на сделку, – наконец произнёс он, подтвердив мои собственные мысли.
– Что?
Я даже не сразу понял, что сказал это вслух, настолько неожиданным оказалось это признание. Учитывая всё, что я видел, и свои собственные мысли, я был уверен в абсолютно противоположном. Что помощник мэра, наоборот, отказался от сотрудничества с графом. Это логично бы объяснило усиление охраны.
– Он согласился?
– Именно, – кивнул Игнатьев. – Мы говорили с ним вечером в субботу. Сурганов согласился на двадцать процентов в год. Мы уже согласовали встречу для того, чтобы обговорить с ним детали.
– А пистолет – это требование с его стороны?
– Именно. Я передам ему улику, а взамен мы получаем полную свободу действий в Иркутске и отсутствие каких‑либо преград с его стороны.
– А охрана? Если вы обо всём договорились, то…
– Мера предосторожности, – пояснил граф. – Сурганов слишком быстро согласился, и мне это не нравится. Я не позволю удовлетворению от заключения соглашения с ним затуманить мне глаза и совершить ошибку. Я не собираюсь рисковать до того, как смогу решить проблему с Сургановым окончательно.
Невозможно было не заметить тот решительный тон, которым это было сказано. И вывод тут напрашивался ровно один. И всё‑таки я не мог не задать вопрос.
– В каком смысле, решить проблему?
– В прямом, Алексей, – спокойно ответил Игнатьев. – После нашей встречи на приёме я решил, что в дальнейшем сотрудничество с Сургановым не пойдёт на пользу ни мне, ни твоему отцу. Отдавать двадцать процентов прибыли просто за то, чтобы он не создавал нам проблем, слишком расточительно. Я пытался договориться с ним на десять, даже на пятнадцать, но каждый раз его врождённая жадность брала своё…
Жадность⁈ И этот человек смеет говорить мне что‑то о жадности⁈ Вместо того чтобы решить дело миром и спокойно зарабатывать и дальше, он готов пойти на конфликт с таким человеком, как Сурганов, прекрасно понимая, к чему это может привести в дальнейшем. А я нисколько не сомневался в том, что конфликт этот может быть кровавым.
И вот сейчас, просто ради того, чтобы сохранить часть прибыли, он готов развязать небольшую войну с этим Сургановым. Хотя, стоп. Нет. Не совсем так. Дело не только в деньгах. Оно просто не может быть только лишь в одних деньгах. Должно быть что‑то ещё, иначе такой осторожный человек, как Макаров, не рискнул бы на такое.
– Вы собираетесь его убить, – произнёс я, глядя на него. Не спрашивал, а скорее просто констатировал факт. – Для этого нужен пистолет? Чтобы приманка выглядела более натурально?
– В том числе. Вообще, Алексей, пожалуй, тут я должен отдать тебе должное. Именно твои слова о том, что пистолет является не столько предметом сделки, но рычагом психологического давления, навели меня на мысль о том, что нашему прекрасному мэру пора подыскать себе нового помощника. А потому да.
