Текст книги "Обманщик Империи. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Ник Фабер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 46 страниц)
Глава 3
– Спасибо, – вежливо улыбнулась Елизавета, когда перед ней поставили бокал белого вина.
– Не за что, – ответил официант и склонил голову в коротком поклоне. – Если вы пожелаете чего‑то ещё, то только скажите.
– Конечно, но пока ничего не нужно.
Ещё раз кивнув, официант ушёл, оставив Лизу одну за столом. Игнатьева сделала короткий глоток и бросила взгляд на экран телефона.
Без пяти восемь. По какой‑то странной причине Елизавета была уверена, что Алексей будет раньше, но, похоже, приедет ровно к восьми.
«Ну и ладно», – решила девушка, вновь пригубив вино. Это даже хорошо. Зато у неё будет время, чтобы успокоиться и ещё раз хорошенько всё обдумать.
После их телефонного разговора, где со стороны своего будущего супруга она не услышала ни капли агрессии или негатива в свою сторону, Елизавета ещё больше стала сомневаться в изначальных выводах. Может быть, она действительно ошиблась? Может быть, приняла все эти рассказы о том, каким был Измайлов во время учёбы, за правду, тогда как на самом деле он совсем другой человек. Лиза представить себе не могла, как тот, кого она себе воображала, мог бы так спокойно отреагировать на её выходку на приёме у Шуваловых.
Она всё ещё корила себя за поспешность. Усталость после перелёта. Бесконечные нравоучения и втыки от Виктории. Холодный взгляд отца – всё это в тот вечер окончательно выбило её из колеи и спровоцировало на необдуманную, как она теперь считала, глупость.
А что ещё ей оставалось? Если она хоть на минуту перестанет быть той колючей стервой, образ которой носила последние годы, то они тут же начнут вновь загонять её в угол. Лиза уже проходила через это. Она знала: стоит только дать слабину – и Виктория вновь возьмётся за старое. Будет давить. Всё сильнее и сильнее, а отец, как и раньше, станет делать вид, будто ничего не замечает.
Виктории нужно, чтобы падчерица исчезла со сцены. Как это ни смешно, но Елизавета хорошо понимала, из‑за чего мачеха всё это делала. Ради графского наследия. Оно должно достаться её сыновьям. Других вариантов в этой парадигме даже не существовало. И плевать, что Лиза никогда и не думала претендовать хоть на что‑то. Стоит ей смягчиться или промолчать – и уже завтра Виктория выкинет что‑нибудь новое, как сделала это почти сразу после рождения Лаврентия. Тогда Лизу почти на пять лет отправили учиться подальше от дома. А что предложат в этот раз? Порой Елизавета и вовсе думала о том, что Виктория была бы рада, если бы падчерица вообще исчезла, не нарушая семейную идиллию. А отец…
Отец никогда за неё не заступался.
Даже глаз не отводил, когда вставал на сторону Виктории. Иногда Лиза всерьёз начинала думать о том, что он просто забыл, что у него есть ещё одна дочь.
Все эти мысли преследовали её последние годы, пока агрессия, колкость и образ взбалмошной стервы окончательно не превратились для неё в маску. Не характер – нет. Защиту. Настолько привычную и кажущуюся важной, что порой Лиза считала: без этой маски она и вовсе перестанет для них существовать.
А теперь ещё и это…
Она бросила ещё один короткий взгляд на телефон. Восемь ноль‑ноль.
– Ну и где он? – тихо пробормотала она, покачивая в пальцах бокал с вином.
Понятно, что опаздывает, но почему? Задержался на работе? Скорее всего, так и есть. Отец не раз и не два говорил ей, что Алексей очень ответственный человек. Конечно, это не слишком вязалось с тем, что ей рассказывали в столице, но в последнее время Елизавета уже достаточно часто обманывалась в своих ожиданиях.
Новый взгляд на телефон показал, что время уже пятнадцать минут девятого.
В этот момент терпение Лизы закончилось. Она взяла в руки телефон, нашла номер Измайлова, ткнула в иконку вызова и стала один за другим слушать гудки.
Звонок сбросили.
Лиза с недоумением уставилась на телефон.
– Он что, издевается? – пробормотала она.
Может быть, он всё ещё занят и не может говорить?
Она выждала ещё немного, после чего позвонила ему снова, вновь услышав в трубке гудки.
Звонок опять сбросили.
Третья попытка позвонить и вовсе окончилась провалом – Алексей выключил телефон, о чём ей сообщил безжизненный и холодный компьютерный голос.
– Он что, смеётся надо мной⁈ – рассерженно выдохнула девушка.
Что это? Попытка наказать её за произошедшее? Или какая‑то глупая насмешка? Это он так решил отомстить ей за…
Стоп.
Лиза заставила себя успокоиться. Глубоко вдохнула и выдохнула, после чего положила бесполезный мобильник обратно на стол.
Если происходит что‑то подобное, значит, он не может ответить. Ну логично же. С чего вдруг она решила, что Измайлов таким образом решил ей отомстить? С чего вдруг подумала, будто вообще имеет к этому какое‑то отношение? Вполне возможно, что Алексей всё ещё на работе. Может быть, он не может говорить, потому и сбрасывал звонки.
Глубокий вдох. Выдох.
Лиза откинулась на спинку стула и почти усилием воли заставила себя успокоиться и не спешить. Один раз она уже ошиблась и обожглась. Так зачем повторять подобное? Не лучше ли вместо этого поступить разумно? Она хотела извиниться и поговорить с ним? Хотела. Значит, именно так она и поступит.
Жестом подозвав официанта, она сделала быстрый заказ и попросила упаковать его. Елизавета заберёт его с собой.
* * *
– Сюда, ваше благородие, – произнёс водитель, идя следом за мной по коридору.
Похоже, на своё «свидание» я опоздаю однозначно и без вариантов.
Да и если уж по правде, то сейчас меня это беспокоило в последнюю очередь. Уж точно не тогда, когда сотрудник ИСБ дышит прямо в затылок.
– Налево, – сказал он, когда мы подошли к очередному повороту.
Поездка продлилась почти полчаса. Такси, которое им совсем не являлось, завернуло на подземную парковку неизвестного мне здания, где поездка и закончилась. Затем подъём на лифте и короткая проходка по коридорам, которая завершилась ничем не примечательной дверью.
– Ну наконец‑то! – воскликнул сидящий в кресле мужчина, когда я вошёл. – Какого хрена, Измайлов⁈ Почему ты не связался со мной?
Последнее он выкрикнул, чуть ли не ткнув в меня пальцем.
Я огляделся по сторонам. Видимо, раньше тут был какой‑то офис, а теперь помещение больше напоминало то, в котором Романова вела своё дело. Столы завалены бумагами. Несколько ноутбуков, доски с развешанными на них документами. В дальней части комнаты, прямо у окна, стояли массивные пластиковые кейсы. В таких обычно перевозят хрупкие вещи.
Или оружие. Или бог знает что ещё.
– Что молчишь? – резко спросил подошедший ко мне мужчина, глядя на меня так, будто я прямо сейчас должен был от ужаса сквозь землю провалиться. – Ты должен был встретиться с нами в Слюдянке! Почему вместо этого мои ребята должны носиться за тобой по всему долбаному Иркутску⁈
– А что я должен сказать? – спросил я в ответ.
И, судя по всему, поступил не особо правильно, потому что гримаса раздражения на его лице стала только сильнее.
– Не понял. Измайлов, ты берега не попутал, часом? Или что? Решил, что раз я немного ослабил поводок, то можно взбрыкнуть? Так, что ли? Совсем страх потерял? Если так, то ты мне скажи – я тебе быстро напомню, кого тут бояться следует. Или уже запамятовал, что я держу тебя за яйца? Если тебе сказали немедленно связаться со мной, то ты должен сделать это сразу же!
Мысли в голове метались, как шары на бильярдном столе, по которым врезали кием со всей дури. Я уже даже не удивлялся происходящему. Единственный вопрос – что делать? Измайлов работает с ИСБ? Или нет? Видимо, тут что‑то другое. Злобная тирада сама по себе на это намекала.
Зато загадка о том, кто подбросил мне записку на приёме, похоже, решилась сама собой.
– Нет, не забыл, – легко соврал я. – Лучше вместо этого спрошу. Вы совсем мозгов лишились, подбрасывать свои бумажки при таком количестве свидетелей⁈ А если бы кто‑то заметил⁈
– Да никто бы этого не заметил, – раздался другой голос. – Тимур, я же говорил тебе, что он нас специально игнорирует.
Повернув голову, я заметил уже знакомое лицо. Именно этот мужик и подбросил мне записку.
– Это ты так считаешь, – скривился я. – Если я заметил, как ты это сделал, то мог бы и кто‑то другой…
– А ты, значит, у нас охренеть какой большой знаток, да? – тут же окрысился он. – Или совсем…
– ХВАТИТ! – рявкнул тот, кого назвали Тимуром. – Сергей, иди и вызови сюда Женю. Пусть подготовит машину, чтобы увезти его отсюда, когда мы закончим.
Так, ну хоть тут какая‑то ясность. Видимо, грохнуть меня прямо здесь они не собираются, иначе зачем потом беспокоиться о том, чтобы куда‑то меня везти? И то хлеб.
Отдав приказ, ИСБшник повернулся ко мне.
– Почему не сообщил нам о поставке?
– О какой ещё поставке⁈ – искренне удивился я.
– О той, которой твой дорогой будущий тесть едва не лишился, – язвительно ответил Тимур.
– Может быть, потому что я понятия о ней не имел? – предположил я. – Я сам узнал о ней только в тот день, когда на склад наведалась полиция!
– И отсюда у меня возникает вопрос, Измайлов, – мерзковатым, почти елейным тоном произнёс Тимур, – А почему ты узнал об этом так поздно?
– Вот сейчас не понял?
И изображать недоумение мне даже не пришлось.
– Что? – вслед за мной переспросил Тимур. – Измайлов, я не совсем понимаю: ты правда забыл, как обстоят дела? Так, давай я тебе напомню, чтобы борзость твою немного пригладить. Ты работаешь на меня, а я, взамен, не даю хода делу, за которое тебе светит срок. Так устроены наши отношения. Или ты забыл?
Какой ещё срок? Я едва не ляпнул это вслух, но вовремя прикусил язык.
– Спасибо, – вместо этого сказал я. – Я помню.
– Молодец. Только мне от этого ни тепло ни холодно. Почему не сообщил о партии?
– Я же сказал. Я сам о ней узнал только после вывоза…
– Куда?
– Что – куда?
– Куда граф вывез наркотики, идиот⁈
– Да откуда мне знать⁈ – уже теряя терпение, рявкнул я. – Или по‑вашему Игнатьев мне о каждом своём шаге докладывает⁈
– О‑о‑о, ну прости, что у меня сложились такие большие ожидания, несчастный ты мой. Интересно, откуда они взялись? Может, после того как ты чуть ли не на коленях умолял меня не отправлять тебя под суд, а? Я забуду о твоих грешках, а ты, взамен, выведешь меня на Игнатьева. Такой был уговор!
– Я в курсе. Но чего ты от меня хочешь⁈
– Я хочу получать информацию, Измайлов! Своевременно получать! А ты…
Он замолчал, перебитый звонком моего телефона. Достав его из кармана, я глянул на дисплей. Восемь пятнадцать. А затем посмотрел на имя звонящего – номер я уже записал после прошлого раза.
– Это дочка Игнатьева, – пояснил я.
– Потом с ней поговоришь, – отрезал ИСБшник.
– У нас вообще‑то встреча назначена…
– А мне вообще‑то наплевать, с кем ты там собрался встречаться. Сбрось звонок. Позвонишь ей после того, как я с тобой закончу.
Спорить я не стал. Желания рисковать не было – я до сих пор не понимал сути происходящего. Убрал телефон обратно в карман.
– Итак, рассказывай. Что случилось на складе?
Не став что‑либо скрывать, я рассказал всё, что знал. Ну, кроме того, что Игнатьев замочил своего человека на стройке. Чёрт его знает, за какую команду тут вообще нужно играть. И хочу ли я играть вообще.
Ответ был прост – нет, не хочу.
– Это всё, что я знаю, – развёл я руками.
– Хочешь, чтобы я поверил, будто Игнатьев тебе ничего не рассказывал? – источая сарказм, поинтересовался Тимур. – Граф с твоим папашей тебя для этого в Иркутск и засунули!
– Повторяю, это…
Меня перебил ещё один звонок. Пришлось сбросить и его, под пристальным взглядом, а потом и вовсе выключить телефон от греха подальше.
– Есть одна мысль, – сказал я, решив, что лучше сказать хоть что‑то, пока этот клещ из меня всю кровь не выпил.
– Какая?
– Похоже, что в этом деле замешан какой‑то Макаров, – произнёс я, вспомнив имя, прозвучавшее в разговоре с Игнатьевым тем вечером на стройке.
– То, что у графа тёрки с ним, я в курсе, – отмахнулся ИСБшник.
– Какие ещё тёрки?
– Какие‑какие, – фыркнул он. – Игнатьев лезет на его территорию. Раньше они, похоже, использовали принадлежащую твоему папаше долю в портах Владивостока и возили в обход, а теперь решили своё добро тащить через Иркутск из‑за его близости к границе. Вот Макарову и не нравится. Что ещё знаешь?
– Больше ничего, – искренне ответил я. – Игнатьев меня ни во что не посвящает…
– Ты узнал, зачем тебя запихнули именно в Иркутский департамент?
– Нет.
Тимур кисло посмотрел на меня, тяжело вздохнул и покачал головой.
– Знал бы я, что ты будешь так бесполезен, даже время бы на тебя не тратил…
– Слушайте, чего вы хотите? – не выдержал я. – Вы же и так знаете, чем он занимается, так? Ну и арестуйте его! Зачем вам…
– Измайлов, – перебил он меня. – Давай ты просто будешь делать то, что тебе сказали, и перестанешь задавать вопросы, хорошо? Косить под умного – это не твоё.
Происходящее меня уже настолько достало, что хотелось просто послать всё к чёрту. Наркотики. Убийства. ИСБ. Какие‑то тайные расследования и прочая хрень. У меня своих проблем хватало – столько, что выть хотелось.
И, похоже, часть этих эмоций всё‑таки проступила у меня на лице. Не знаю, что именно он там увидел или придумал себе, но тактику явно решил сменить.
– Ты ведь помнишь, о чём мы с тобой говорили? Ты работаешь на меня и помогаешь закрыть Игнатьева и твоего папашу со старшим братом, а взамен я сделаю так, что ты будешь не при делах. Даже официально заявлю, что это именно ты, Алексей, помог нам в этом деле. Будешь героем. Может, тебе даже грамоту дадут какую. А когда твоего папашу посадят, займёшь его баронское кресло. Такой был уговор.
Странно, но, пока я слушал его, меня охватило непонятное, радостное возбуждение. Как ребёнка, которому рассказали, какой подарок ему готовят. Чувство было настолько резким и внезапным, что я чуть ли не растерялся.
А затем вспомнил, что весь день носил маску. Неужели она снова начала капать мне на мозги?
– Да, – негромко произнёс я. – Я помню. Такой был уговор…
– Ну вот и следуй ему, – посоветовал он. – И если что‑то узнаешь – сразу звони. Понял? Серёг, Женя внизу?
– Да. Машина готова.
– Тогда отведите его вниз… Стоп! Измайлов, номер телефона свой новый скажи. И не смей больше менять его без предупреждения.
После того как я назвал цифры, меня быстро отвели обратно к лифтам. Спуск вниз прошёл в молчании – ни мне, ни моему провожатому говорить не хотелось. После этой проклятой встречи голова болела от количества новой информации.
Внизу, как и было обещано, уже ждала машина. На водительском сиденье сидела молодая женщина в кожаной куртке.
– Куда его? – спросила она, когда мой провожатый открыл пассажирскую дверь.
– К нему домой отвези, Жень. Потом обратно. Шолохов просил, чтобы побыстрее вернулась.
– Сделаю. Ну, ваше благородие? Поехали?
Последнее, сказанное почти с насмешкой, относилось ко мне. Отвечать я не стал – просто молча закрыл за собой дверь. Говорить не хотелось совсем. Да и женщина за рулём тоже не спешила заводить разговор.
И слава богу. Потому что больше всего мне хотелось сейчас просто посидеть в тишине и подумать над происходящим, чтобы хоть как‑то привести мысли в порядок и уложить произошедшее в голове.
Измайлов замешан в делах Игнатьева и зачем‑то нужен ему в департаменте. И одновременно ИСБ использует его, чтобы поймать Игнатьева с поличным? Зачем? Они ведь и так всё знают – по разговору понятно. Так зачем ввязываться в эту мутную схему? И в чём таком провинился Алексей, что Тимур со своими ребятами смог взять его за жабры? Какого хрена тут вообще происходит⁈
Чёрт, голова разболелась.
Хотелось позвонить Жанне. Просто ради разговора с человеком, который знает меня. Настоящего меня. Без подлянок, лжи и двойных смыслов. С тем, кому я мог доверять.
Но не сейчас. И не здесь – пока я еду в машине не пойми с кем. Дома, когда буду в относительной безопасности и смогу хоть немного расслабиться – тогда да. Сниму эту чёртову маску, налью себе холодного молока и завалюсь в ванну.
С этими мыслями я и пялился в окно всю дорогу. Впрочем, не совсем до дома. К самому зданию меня подвозить не стали – высадили в паре кварталов. На мой вопрос, почему не довезли, услышал лаконичное: не моего ума это дело. Сам дойду, не сахарный, не растаю.
Препираться я даже не стал. Ни сил, ни желания не было. Вышел из машины и направился домой, дойдя до него минут за десять, не больше. Кивнул на приветствие консьержа и поднялся на свой этаж.
Дверь я открывал с одной‑единственной мыслью – поскорее снять проклятую маску и избавиться наконец от личины Измайлова, от которой в последнее время были одни проблемы…
Осознание того, что что‑то не так, пришло одновременно с запахами еды, витающими в квартире, и шумом на кухне.
Какого хрена⁈
– Кто здесь? – громко спросил я, даже не снимая обуви.
Раздались шаги, и из коридора, ведущего на кухню, вышла знакомая девушка.
– Привет, – осторожно сказала Елизавета. – Надеюсь, я не помешала?
Глава 4
Я молча стоял в прихожей и смотрел на замершую передо мной девушку. Внутри не осталось сил даже на то, чтобы злиться…
Хотя нет. Вру. Очень даже остались. После всего произошедшего за сегодня силы на злость и раздражение у меня нашлись с избытком.
– Здравствуй, Елизавета, – ровным голосом поздоровался я, вымучив из себя некое подобие улыбки. – Я сейчас вернусь.
С этими словами я развернулся и вышел из квартиры. Закрыл за собой дверь и пошёл по коридору до лифта. Спускаясь на первый этаж здания, прокручивал в голове одну и ту же самую мысль – какого дьявола она там делает⁈
Вот сейчас и узнаю.
– Добрый вечер, – без какой‑либо доброты в голосе поздоровался я со стоящим за стойкой консьержем, мужчиной лет тридцати пяти в аккуратном костюме.
– Добрый вечер, ваше благородие. Чем могу вам помочь?
– Можете. Напомните мне, пожалуйста, я просил вас сообщать мне о гостях и не пропускать их без моего разрешения?
– Одну секундочку, ваше благородие, – засуетился он и быстро набрал что‑то на клавиатуре за стойкой. – Да. Есть отдельное распоряжение. Мы обязаны предупреждать вас о любых гостях, а также сообщать о них, если таковые появлялись в ваше отсутствие, и не пропускать их без вашего на то разрешения.
– Замечательно. Тогда объясните мне, пожалуйста, почему вы пропустили Елизавету Игнатьеву?
Это была ошибка. Глупость, которую я сморозил из‑за усталости, раздражения и общего душевного раздрая. Если бы не утомление и прочее, то я обязательно бы понял, что, по сути, этот вопрос не имеет смысла.
И стоящий за стойкой мужчина тут же это подтвердил.
– Простите, ваше благородие, но квартира принадлежит его сиятельству, а девушка представилась его дочерью и вашей будущей супругой. Конечно же, мы удостоверились, что это она, но не подумали, что ваше требование может распространяться и на неё. Всё‑таки, как я и сказал, владельцем квартиры является граф, и…
– Ясно, – сказал я, мысленно махнув рукой на эту ситуацию. – Всё в порядке.
– Могу ли я ещё чем‑то помочь?..
– Нет. Доброго вечера.
Поднимаясь обратно на лифте, я испытывал острое желание побиться обо что‑нибудь головой. Желательно обо что‑нибудь очень твёрдое. В другой ситуации я бы такой ошибки не допустил, а тут… придётся как‑то выкручиваться. Маски, по самым пессимистичным прикидкам, хватит ещё на два часа, так что время есть.
Когда я вернулся обратно, Лиза меня уже не встречала. Вместо этого она ждала на кухне, сидя на стуле за столом. На столе стояло несколько пакетов. Видимо, они‑то и являлись источником аппетитных ароматов, что витали в комнате. Стоило мне войти, как Игнатьева тут же встала. Не столько из‑за каких‑то манер или правил приличия, сколько от того, что сама очень нервничала.
– Я пыталась дозвониться до тебя, но…
– Да, – вздохнул я, снимая пиджак. – Прошу прощения. Работа. Мне пришлось выключить телефон.
Только я это сказал, как в её зелёных глазах загорелся яркий огонёк. Словно эта моя реплика только что подтвердила какие‑то её внутренние мысли и подозрения.
– Я так и подумала, – сказала она. – Поэтому, раз уж мы всё равно собирались поужинать, я взяла еду на вынос. Ты не против?
Ей некомфортно, судя по всему. Это хорошо заметно, если приглядеться к тому, как она стоит и как себя ведёт. Не знает, куда деть руки, а потому крутит в пальцах телефон.
Первый же порыв – сообщить ей, что я устал, что у меня нет никакого желания на какие‑либо разговоры и попросить её уйти – я подавил. Смысл прогонять человека, тем более её. По моему последнему разговору с Игнатьевым у меня создалось стойкое впечатление, что он любит свою дочь, так что портить с ней отношения Измайлову себе дороже.
– Нет, – спокойно ответил я. – Не против.
– Прекрасно, – тут же оживилась она. – Я не знала, что именно ты любишь, так что взяла итальянскую кухню. Её, как мне кажется, любят вообще все, и…
Она говорила с такой скоростью, что слова чуть ли не в бесконечный поток сливались. Я же спокойно прошёл мимо неё, открыл холодильник и достал оттуда свежую бутылку холодного молока. Налил себе в стакан и выпил его, слушая её рассказы о ресторане и шуршание пакетов… которые неожиданно оборвались.
– Алексей?
– Да? – спросил я, повернувшись к ней.
Елизавета стояла всё на том же месте. Контейнеры с едой уже стояли на столе. Рядом с ними стояли два бокала. Сама же Игнатьева выжидающе смотрела на меня.
– Я… я сделала что‑то не так? Или…
Вот что мне делать? Вывести её на скандал и заставить уйти? Нет. Глупая идея. Но и тянуть длинные разговоры мне с ней совсем не хотелось. А что, если оттолкнуться от… чего? От причины её появления здесь? Так у этого тоже есть своя первопричина. Прямое следствие ситуации, в которой она оказалась вместе с Измайловым и этой свадьбой.
– Лиза, можно задать тебе вопрос? – прямо в лоб спросил я её.
Тонкие брови подпрыгнули вверх от удивления, а зелёные глаза уставились на меня.
– Вопрос? – переспросила она. Скорее всего, не потому, что не поняла, о чём я. Время тянула, явно стараясь придумать, как ей вести себя в такой ситуации.
– Да, – кивнул я, садясь перед ней за стол. – Вопрос. Зачем ты приехала? Хотела извиниться за тот случай на приёме?
Теперь уже эти красивые зелёные глазки стали, как блюдца, а лицо покраснело.
К её чести, лукавить Елизавета не стала.
– Да, – произнесла она, и меня удивила твёрдость, с которой прозвучал её голос. – Хочешь спросить почему?
– Нет.
Мой ответ прозвучал довольно равнодушно.
– Мы оба знаем, что от тебя этого потребовал твой отец, ведь так?
Всё. Понятия не имею как, но эти мои слова смыли её удивление, будто волна – надпись на песке. Вместо лёгкой растерянности к ней пришло спокойствие. Откуда? Почему? Без понятия. Может быть, таким образом я ей показал, что не нужно больше притворяться?
Эта мысль оказалась заманчивой. После всего того лживого водоворота, в который я окунулся за сегодня, вот эта вот мелкая искренность ощущалась подобно глотку свежей воды в жаркий полдень.
– Да, – произнесла Елизавета, садясь за стол напротив меня.
– Прекрасно, – вздохнул я, подтянув к себе один из контейнеров и открыл его. Внутри оказалась паста с томатным соусом. – Раз с этим разобрались, давай просто признаемся друг другу, что ни мне, ни тебе этот брак особо не нужен.
Отвлечённый разглядыванием еды, я услышал нервный смешок и, подняв голову, посмотрел на усмехающуюся Елизавету.
– Что?
– Я удивлена, – честно призналась она. – Не ожидала от тебя… подобного?
– Думаю, что раз уж мы с тобой оба оказались в ситуации, из которой не имеем выхода, то не лучше ли признаться в этом друг другу? – предложил я. – Разве нет? Или ты так торопишься под венец вместе со мной?
– А ты – нет? – спросила она.
– У меня имелись другие планы, – выдал я ей полуправду. – К сожалению, похоже, что наши отцы договорились обо всём без нас.
– Похоже на то, – не стала она спорить. – И? Что мы будем с этим делать?
– А мы должны с этим что‑то делать? – поинтересовался я в ответ. – Лиза, ты попыталась устроить бунт против решения своего отца на приёме. Тебе это помогло? Думаю, что нет.
– Не особо.
– Вот и я о том же. Отец заставил тебя извиняться передо мной, что, как мы оба знаем, тебе явно не слишком интересно…
– Эй, я вообще‑то тебя в ресторан ради этого позвала!
– Позвала бы, если бы не приказ отца? – спросил я, и в ответ она пожала плечами.
– Нет, скорее всего, нет.
– Зато честно, – кивнул я ей и извлёк из пакета пластиковую вилку. – Мы оба оказались с тобой в обстоятельствах, в которых оказаться не сильно‑то и хотели.
Она явно осмелела. Плечи чуть расправились. Осанка выпрямилась, а взгляд стал одновременно холоднее и более… не знаю, может быть, мне и показалось, но он стал более заинтересованным.
И следующие её слова подтвердили эту мою мысль.
– Судя по всему, ты хочешь что‑то предложить, – сказала Елизавета.
– Да. Хочу, – кивнул я. – Давай без лишних и пафосных слов. Я предлагаю тебе брак.
О, всё‑таки удивил.
– Смело.
– Я вообще не особо трусливый.
– Ты в курсе, что обычно в таких случаях хотя бы притворяются, что влюблены?
– Да, что‑то такое слышал. Но у нас ведь и ситуация особая, да?
– И?
– Давай притворимся, – предложил я ей. – Для окружающих, раз они этого от нас ждут?
Ответила она не сразу, явно пытаясь переварить в голове абсолютно неожиданный для неё разговор.
– Признаюсь, – медленно проговорила Елизавета. – Когда я сюда ехала, то ждала совсем не этого.
– В последнее время это моё обычное состояние, – не удержался я от смешка. – Так нам с тобой не придётся врать друг другу.
Я успел съесть почти треть порции пасты, прежде чем она заговорила вновь.
– Знаешь, – протянула она, глядя на меня. – А меня это устраивает.
– Ну и замечательно. Наши отцы договорились об этой свадьбе? Вот пусть её и получат. Мы с тобой, Елизавета, всего лишь часть сделки. Так почему бы нам с тобой не отнестись к этому как взрослым людям? Без истерик, скандалов и представлений вроде того, что ты попыталась устроить у Шуваловых. Думаю, что мы с тобой оба понимаем, что не стоит питать иллюзии насчёт нашей с тобой будущей свадьбы.
– Допустим.
– И?
– И я не против, – ответила Лиза. – Если без иллюзий.
Она протянула руку и достала из пакета бутылку белого вина.
– Откроешь?
– Конечно.
Встав из‑за стола, я взял штопор в одном из ящиков и вернулся. Вынул пробку и налил своей собеседнице немного вина.
– Спасибо.
– Не за что. И давай, так сказать, обговорим это сразу на берегу. Любви не будет, – сказал я ей, на что она с удивительным равнодушием и даже какой‑то благодарностью кивнула.
– Прекрасно. Я не особо умею её изображать.
– Славно. Я тоже. А значит, – подвёл я короткий итог, – дом, фамилия, приёмы, совместные фото?
– Раздельные спальни? – предложила она.
– Отдельные жизни, – поправил я, вернувшись к пасте. Оказалось, к слову, довольно вкусно.
– Но на одной стороне, – быстро добавила она. – Раз уж врать будем вместе, а не друг другу.
– Согласен.
– Тогда договорились.
– Забавно.
– Что? Самый честный разговор о браке в твоей жизни? – не удержалась она.
Похоже, что эта атмосфера странной, почти циничной искренности оказала на сидящую передо мной девушку весьма благоприятное влияние. Теперь она выглядела куда увереннее, чем пятнадцать минут назад.
– Я думаю, что это самый честный разговор у меня за последнее время вообще, – признался я ей. – Ты не злишься? Ведь явно ожидала чего‑то другого…
– Нет. На самом деле я даже рада, что ты не делаешь вид, будто у нас с тобой есть какой‑то шанс.
– Мы просто используем ситуацию, – пожал я плечами, и она кивнула.
– Как взрослые люди.
– Значит, свадьба.
– Значит, свадьба.
– И никакой любви.
– К счастью.
В повисшей за столом тишине прозвучал негромкий звон от соприкоснувшихся бокала с вином и моего стакана с молоком.
* * *
Поразительно, насколько вчерашний разговор помог мне в моральном смысле. Насколько легче стало, когда хотя бы одна ложь оказалась возложена не только на мои плечи. Теперь есть ещё один человек, помимо Жанны, перед которым мне не нужно притворяться.
Точнее, не так. Мне всё ещё нужно быть для неё Измайловым, но достигнутое вчера вечером соглашение избавляло меня от необходимости быть для неё любящим мужем или кем там в итоге должен был стать для неё Алексей.
Да и сама Елизавета продемонстрировала удивительную зрелость, приняв правила новой игры. Хотя что мне удивляться. Может быть, Измайлов и радовался бы будущей знатной невесте, но ни я, ни сама Елизавета какого‑то чрезмерного энтузиазма по этому поводу не испытывали. В любом случае наше с ней соглашение позволит мне хотя бы выкинуть эту проблему из головы. Игнатьев и отец Измайлова ждут свадьбу? Прекрасно. Они её получат. Возможно.
Наш «ужин» с Елизаветой закончился в половину одиннадцатого. Сохраняя реноме, я проводил её вниз, где, как оказалось, её уже ждала машина с водителем. Вернувшись, снял маску и сделал то, о чём мечтал большую часть дня, – завалился наконец в горячую ванну и позвонил Жанне.
Напарница в течение получаса выслушивала мои долгие душевные страдания, а когда я дошёл до части со своим выдуманным почти на коленке, но таким удачным соглашением с Елизаветой, поддержала меня. Одной проблемой меньше – вот и славно.
Куда хуже было то, что я понятия не имел, что от меня требовал этот Тимур. Точнее, не так. Измайлов, судя по всему, знал, а вот у меня с этим имелись определённые проблемы. Благо вчера мне удалось как‑то отбрехаться.
Теперь вопрос – что такого сделал Измайлов, что ИСБшники смогли втравить его во всё это… стоп! Нет, не так. Часть мотивации мне стала и без того понятна. Этот Тимур говорил что‑то про то, что Алексей сможет занять место барона. То, что он являлся младшим сыном, я знал и без того. Значит – алчность? Жажда получить титул и место своего папаши?
Допустим. А какая выгода для ИСБ? Вот я ни в жизнь не поверю, что, зная о том, в каких объёмах Игнатьев гонит отраву, они бы оставили это просто так. Значит, причина в другом?
А в чём?
Отличный вопрос. Жаль, ответа на него у меня не имелось. У меня вообще в последнее время с ответами туго, но я как‑то кручусь. Жаль только, что самих проблем от этого меньше не становилось.
Первой ласточкой, предупреждающей о грядущей буре, стал утренний звонок Игнатьева.
– Доброе утро, Алексей. Надеюсь, я не разбудил тебя?
– Нисколько, ваше сиятельство, – ответил я, мысленно поздравив себя с тем, что взял за привычку вставать в пять утра и сразу же надевать маску.
– Мне сказали, что Елизавета навещала тебя вчера вечером.
– Да, ваше сиятельство, – не стал я скрывать, мысленно отметив, что ему об этом доложили. – Она приходила для того, чтобы извиниться за свой поступок на приёме.
– И?
Как‑то требовательно это прозвучало.
Ну ничего. Мы ещё вчера с этой рыжей обсудили этот момент, так что тут наши варианты ответов совпадут полностью.
