Текст книги "Обманщик Империи. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Ник Фабер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 46 страниц)
– Присылай. Сделаю всё, что в моих силах, – серьёзно ответила она, и я был ей крайне благодарен за отсутствие привычных шуток.
Глава 8
– Готово, – сообщил я, когда замок в моих руках с щелчком открылся.
– Молодец. Бери следующий, – даже не повернувшись ко мне, произнёс Луи, стоя у плиты.
Отказываться я не стал и бросил замок в ящик под столом, после чего взял следующий из пластикового контейнера, что стоял на столе.
Мне уже почти пятнадцать. Жизнь как‑то сама собой пришла в норму. Ну, в то, что можно было назвать хоть какой‑то нормой, если учесть, с кем именно я живу и как я под этой крышей оказался.
Взял замок и, зажав его в левой ладони, пальцами обеих рук вставил в скважину замка отмычки. Эта тренировка проходила у меня по вечерам, по три раза в неделю. Примерно год назад Луи поставил передо мной пластиковую бадью, доверху набитую разнообразными закрытыми замками, и сказал – будешь учиться открывать.
На моё резонное возражение о том, что я не знаю, как это делать, он ответил с присущей ему лаконичностью – из карманов таскать я тоже когда‑то не умел. Зато теперь мог вытащить у человека кошелёк так, что тот в жизни этого не заметит и не почувствует. Вот и с замками то же самое – главное достаточно практиковаться.
В итоге мне выдали набор отмычек и прочих инструментов, о названиях и предназначении коих я и малейшего понятия на тот момент не имел, и начался новый этап обучения. Долгий. Нудный. Сопровождающийся проколотыми острыми кончиками отмычек пальцами и моей тихой руганью. С первым замком я тогда справился только через день. Сейчас же…
Взял в руку. Поставил так, чтобы было удобно. Вставил отмычки и начал постепенно проворачивать личинку замка. Спустя несколько секунд замок с откинутой дужкой полетел во второй контейнер, куда я складывал открытые.
Год назад у меня ушло почти три недели на то, чтобы с руганью и проклятиями открыть каждый из семидесяти шести замков, которые дал мне Луи.
Теперь я справлялся быстрее, чем он заканчивал готовить ужин. Вот и сейчас: Лерант ещё не закончил готовить соус к пасте, а в контейнере осталось меньше четверти закрытых замков.
– Ловко у тебя это получается.
– Ты сам говорил – главное практика, – пожал я плечами. – Плюс под это занятие хорошо думается.
– И о чём же ты думаешь, парень? – спросил стоящий у плиты вор.
– Да ни о чём…
– Не ври. Сидишь тише воды, ниже травы. А я тебя знаю слишком хорошо. У тебя такое состояние, когда ты в мыслях своих витаешь, – фыркнул он. – Так что давай, колись, о чём думаешь?
– Да ни о чём…
– Не ври мне!
Замок щёлкнул у меня в руках и открылся. Я лениво кинул его под стол и взял следующий.
Луи был прав. Как обычно.
– Думал о том, как украду что‑нибудь очень дорогое и буду до конца жизни валяться на пляже где‑нибудь, где очень тепло, – выдал я свою мысль.
Это тоже была не совсем правда. Думал я сейчас не об этом. Но и такие мысли у меня порой проскакивали. В особенности после некоторых рассказов Луи о его собственных делах.
– Выкинь эту чушь из головы, – произнёс он с французским акцентом, который я уже почти не замечал в его речи, настолько к нему привык.
– А чего сразу чушь?
– А потому, что так не бывает, – ответил он, помешивая томатный соус в стоящем на плите сотейнике.
– Ты мне сам рассказывал, что тот скипетр стоил больше шестидесяти…
– Это он на аукционе столько стоит, – перебил меня Луи, после чего попробовал соус. – Передай мне соль.
Отложив новый замок в сторону, взял со стола мельницу с солью и передал ему.
– Спасибо. Так вот, парень. Забудь. Деньги, которые платят за такие вещи тупоголовые богачи, мы никогда не увидим.
– Можно же самому продать…
– Можно, – не стал спорить со мной Лерант. – Я даже знаю пару успешных ребят, кому это удавалось. А ещё знаю несколько десятков, кому просто голову откручивали, чтобы не платить. Мотивация отдать такие деньги тебе, парень, прямо коррелирует с наличием достаточной силы и влияния за твоей спиной. Не стоит верить, будто мир полон хороших, добрых и честных людей. В противном случае нашей профессии бы тогда не существовало.
– То есть твоё призвание – воровать до конца жизни?
– А почему бы и нет? – спросил он в ответ и повернулся ко мне. – Это моё ремесло. Оно требует профессионализма и навыков, которые имеются у крошечного количества людей. Подобное сочетание делает нас специалистами, услуги которых стоят дорого. Да, не так много, как ты там себе нафантазировал, но достаточно, чтобы вести хорошую и безбедную жизнь. Считай, что это вроде работы вахтовым методом. Сделал дело. Получил деньги. Залёг на дно и отдыхаешь до следующего дела, парень. Такова наша жизнь…
– Твоя жизнь, – резонно возразил я ему, на что Луи только рассмеялся.
– Парень, я под этим небом уже шестой десяток хожу. Поверь мне, кое‑что понимаю. Уж точно побольше тех невезучих ребят, которые мечтают вытянуть золотой билет и выйти на пенсию пораньше. Стабильность куда предпочтительнее риска.
Сказав это, Луи откинул спагетти на дуршлаг и быстро переложил их в сотейник к уже приготовленному соусу.
– Хочешь совет? – сказал он таким тоном, что мне довольно быстро стало ясно – отказываться смысла нет.
– Давай.
– Выбери себе небольшую мечту и иди к ней.
– Мечту?
– Да. Что‑то приятное, но не очень…
– Эпичное? – предложил я, щёлкнув ещё одним открытым замком.
– Скорее чрезмерно роскошное.
– А у тебя есть такая мечта, Луи?
– Конечно, – на его лице появилась довольная улыбка. – Заниматься своим ремеслом вечность. Видишь ли, для меня это никогда не было просто способом добыть деньги. Считать так – значит относиться к своему делу без уважения.
– Прости, но ты ведь вор…
– И что? – Луи пожал плечами и поставил на стол две тарелки. – Я вор. И я нисколько этого не стыжусь. Это ремесло, в котором, как и в любом искусстве, важны точность, навык и чувство меры. В нём важно понимание человеческой природы. В отличие от тебя и тех, кто своё ремесло не уважал, я прожил в этом деле долгую жизнь. Очень долгую. И не потому, что мне везло, а потому что я учился! Я постоянно делал выводы. Каждый раз становился лучше. Это вообще самое важное – стремление стать лучше. Именно оно – залог твоего выживания, а выживание здесь и есть главный показатель мастерства. Давай убирай всё это со стола. Потом закончишь, иначе соус остынет.
Спорить я не стал и быстро скинул последний взятый замок, после чего убрал контейнер с ещё закрытыми на пол.
– А насчёт того, что я сказал, – продолжил он, сев за стол. – Ты слушай. И запоминай. Потому что плохие воры в нашем деле уходят быстро, а хорошие…
– Хорошие живут долго и…
– Они исчезают, – перебил меня Луи с очень серьёзным взглядом. – Те, кому не достаёт мастерства, всегда стремятся компенсировать это славой. А потом, в погоне за этой славой, они исчезают. Исчезают тихо. Без следа. А вот настоящие, высококлассные профессионалы живут долго. Живут без погони за чужими восхвалениями. Их уважают даже те, кто по другую сторону двери.
Луи обошёл стол, прихрамывая на левую ногу, сел напротив меня и очень серьёзно на меня посмотрел.
– Запомни это, парень. Обязательно запомни. То, чему я тебя учу – это искусство. Тут ведь оно, как в музыке. Многие тратят годы на то, чтобы научиться слышать ритм. Чувствовать паузы. Не жадничать, беря лишние ноты. И вот когда ты доходишь до этого уровня, работа перестаёт быть напряжением. Она становится чистым, выверенным удовольствием.
Сказав это, Луи налил себе в бокал немного вина и с сожалением посмотрел на меня.
– И, пожалуй, именно поэтому я не вижу для себя другой жизни, – вздохнул он. – Искусство, парень, не бросают, его проживают до конца.
Я ответил не сразу, сидел, опустив взгляд и поглощая приготовленные Луи спагетти с томатным соусом… и думал.
– Луи, ты знаешь, что это невозможно? – негромко спросил я.
– Конечно, – с каким‑то показным равнодушием ответил он. – Меня и так сейчас называют едва ли не лучшим в мире, но бесконечно сидеть на вершине нельзя. Старость всех сожрёт. А потому у тебя всегда должен быть запасной план.
– Это как?
– А вот так. Запас денег и такое место, где ты сможешь провести остаток жизни в спокойствии и безопасности. Не обязательно в богатстве, но уж точно в безопасности.
Мне даже не пришлось долго думать о том, какой вопрос задать следующим.
– А у тебя есть такое место?
– Будет, парень, – с мечтательной улыбкой произнёс он, показав мне бутылку вина. – Вот доучу тебя, куплю себе участок земли где‑нибудь в Испанском королевстве или на юге Франции и устрою там небольшой виноградник.
Заметив мой недоумевающий взгляд, Луи приподнял бутылку.
– In vino veritas, парень. С хорошим вином любое безопасное место может стать приятным…
* * *
Осмотр места, где эти упыри передали Диму своему «посреднику», ничего не дал. Я поехал туда сразу же. Специально или нет, но место, где происходила передача, было выбрано слишком грамотно. Нелюдное. Жилых построек рядом не было. Только промышленные строения. Даже зацепиться не за что.
Впрочем, сдаваться я не собирался. Обошёл этот район несколько раз, гуляя по нему почти до трёх утра. Записал все адреса по округе, где имелись камеры внешнего наблюдения, и передал их Жанне. Если повезёт, то она найдёт что‑то по камерам. Если так, то это будет прекрасно. Если нет, то… ну, что поделать, буду думать что‑то другое, но пока что это самый вероятный и перспективный вариант. Но, к сожалению, не самый насущный.
Спать мне этой ночью оставалось не больше четырёх часов. На квартиру Измайлова я этой ночью так и не вернулся, решив переночевать в той, которая была снята на имя Кириллова. Здесь, как ни странно, я чувствовал себя в большей безопасности, чем в элитном ЖК, где мне предоставил квартиру граф Игнатьев.
Плюс ко всему, мне нужно было подумать.
ИСБ хотят закрыть Игнатьева и Измайлова. Так? Допустим, что так, и для этого им нужна моя помощь. Игнатьев и Измайлов хотят спокойно проворачивать свои делишки. И для этого им тоже нужна моя помощь. Ещё был Завет, который висел над моей головой невидимым дамокловым мечом. Что ещё? Елизавета? Ну, хоть с этой стороны больших проблем не предвидится. С ней мы вроде договорились, так что в её присутствии мне не нужно будет отыгрывать заботливого и чуткого жениха. А это уже само по себе хлеб с маслом.
– Так что, если не брать в расчёт вероятность крайне недолгой продолжительности моей жизни ввиду этих особенностей моего положения, худшее, что со мной может случиться, – это Платонов меня уволит, – подвёл я краткий итог, лёжа на кровати и пялясь в потолок.
– Ну или эти долбанутые ИСБшники могут посадить тебя, как Измайлова, за какие‑то его грешки.
– Ага…
– Или что кто‑то узнает твоё настоящее имя, – продолжила Жанна. – И тоже посадят.
– Или так, – вздохнул я.
– Или вообще убьют…
– Жанн, я понял…
– О! Знаю! Ещё заказчик может растрезвонить о твоих художествах на весь белый свет. А там только за одно дело в Санкт‑Петербурге тебя упекут за решётку лет на пятнадцать…
– За питерское дело не упекут, – резонно возразил я. – По тому случаю все считают, что я мёртв, так что не считается.
– Ну ладно. Тут и правда не считается, – согласилась со мной Жанна. – Ты тогда хорошо придумал.
Ещё бы. Давно это было. Почти шесть лет назад. Подстроить собственную смерть в пожаре после работы, подкинув заранее украденное из морга тело. Лица моего тогда никто не видел, так что и искать после случившегося тоже перестали. А на выручку за украденный артефакт я почти год жил безбедно.
Как‑то сами собой вспомнились когда‑то сказанные мне слова Луи. Его рассказ о том, что у любого хорошего вора должен быть путь отхода. Безопасное и приятное место, где он сможет жить, не волнуясь об окружающих. Для старого француза русского происхождения такой мечтой стал небольшой собственный виноградник. А для меня…
Да и для меня тоже. Луи дал мне ремесло, так и не добравшись до своей «маленькой мечты». Большая в любом случае была невыполнима. А потому я решил, что сделаю это в память о нём. И плевать, что я ничего не понимал в выращивании винограда. В воровском деле я когда‑то тоже ничего не знал, но благодаря ему познал и эту науку.
Лерант дал мне жизнь, о которой в приюте я и не мечтал. Да, может быть, не самую богатую, но жизнь интересную и насыщенную… слишком уж насыщенную, если вспомнить последние события. Он заменил мне отца и… я взял у него не только искусство, которому он стремился меня обучить, но и мечту.
А почему бы и нет?
– Ау!
– Что? – спросил я, глядя в потолок.
– Что будешь делать?
Что я буду делать? Такой простой вопрос – и так сложно на него ответить. Впрочем, а чего я мучаюсь? Можно же поступить куда проще.
– Я думаю, что пора перестать плыть по течению, Жанна, – уверенно произнёс я, не сводя глаз с трещины на потолке.
– В каком смысле?
– В прямом. Игнатьев. Измайлов. ИСБ. Всем от меня что‑то нужно. И не думаю, что все они так уж сильно будут беспокоиться о моём будущем, если узнают, как обстоят дела на самом деле.
– К чему ты ведёшь?
– К тому, что будет справедливо, если я тоже с них кое‑что поимею.
Она ничего не ответила. Жанна молчала так долго, что в какой‑то момент я испугался, что связь и вовсе прервалась.
– Жанн, ты тут?
– Да, да. Слушай, а может быть, просто бросить всё?
Повернув голову, я с удивлением уставился на лежащий рядом со мной на постели мобильник.
– Жанна…
– Подожди! Стой, дай сказать. Я знаю, как тебя пугал заказчик. Но мы можем попытаться его переиграть! У меня есть несколько мест, куда ты можешь уехать, и…
– Нет, – покачал я головой, хотя она этого видеть не могла. – Нет. Я не собираюсь бежать. Одну ошибку я уже допустил, нарушив то, чему меня учил Луи. Второй раз я так глупо поступать не буду.
– Но…
– Без «но». Всё, что я сейчас делаю – это кручусь, как белка в колесе. И меня это совсем не устраивает. Хватит. Этот ИСБшник хочет получить свой жирный куш? Пожалуйста. Я дам ему это. Пусть посадит Игнатьева с Измайловым на пару. Мне всё равно.
– А ты?
– А я думаю о том, сколько наш уважаемый граф и барон могут получать денег со своей преступной деятельности. Как думаешь, много там?
– Очень…
– Вот и я так думаю.
Жанна несколько секунд молчала, прежде чем заговорить вновь.
– Значит, хочешь ограбить Игнатьева?
– Пусть его деньги пойдут на благое дело, – с улыбкой произнёс я.
– А что с уликой? Он же потребовал, чтобы ты выкрал её, или уже забыл?
– Пусть требует всё, что его душе угодно. Алексею Измайлову пора показать, что он не просто удобная фигура, которая кресло в департаменте просиживает и будет прыгать по приказу.
Итак. Следовало составить хороший план. А затем вписать в него некоторые нюансы. Место для того, чтобы раздобыть денег, я уже подобрал, так что вопрос с «Песнью» решу на следующей неделе. Жанна займётся проверкой видео с камер в промзоне, и если нам повезёт, то мы узнаем, кто именно забрал Диму. Может, даже узнаем, куда именно, потому что названный мне тем громилой номер не работал.
Но сначала нужно сделать звонок и договориться о встрече.
Сделал я это сразу же, как проснулся.
– Ты либо совсем охренел, либо тупой, если решил, что я буду бегать по первому же твоему вызову! – прошипел Шолохов, присаживаясь за столик рядом со мной. – Ты хоть знаешь, что будет, если нас увидят вместе?
– Не переживай, – спокойным голосом ответил я и отпил кофе из кружки. – Не увидят.
Надеюсь, что мой голос звучит достаточно уверенно. Потому как сам я этой уверенности не чувствовал.
Тем не менее я сделал это. Позвонил Шолохову и сообщил, что нам необходимо встретиться. Тимур тут же попытался на меня наехать за то, что я посмел побеспокоить его этим ранним утром. Предложил поговорить по телефону, но я отказался. И от водителя с его машиной тоже отказался.
Думаю, что нет смысла пересказывать поток ругательств и угроз, длиной почти в пять минут, которыми он разразился в мою сторону. Он опять начал вспоминать историю с каким‑то делом, в котором замазался Измайлов, но сейчас меня это уже не сильно пугало. Поставив себе цель, я наконец вернул себе определённую, довольно значительную долю уверенности в себе.
А потому мой ответ оказался прост и лаконичен.
Мне наплевать. Пусть делает. Почему так нагло? А всё просто. После нескольких наших разговоров у меня начало складываться устойчивое впечатление, что Измайлов, а точнее то место, которое он сейчас занимает, очень важно для этого ИСБшника. А значит, я сейчас куда нужнее ему, чем возможность привести в исполнение свои угрозы.
– Ладно, – ворчливо вздохнул он. – Ты хотел встретиться? Вот он я. Говори.
– Что тебе нужно для того, чтобы гарантированно посадить Игнатьева и моего отца?
Кажется, прямота этого вопроса его удивила. Но растерянность продлилась недолго.
– О, как мы заговорили. Измайлов, ты себе яйца отрастил? Или…
– Ты на вопрос ответь, – перебил я его. – Или я пойду. У меня сегодня ещё встреча с прокурором.
– Ты забываешься…
– Нет, – покачал я головой. – Знаешь, я тут подумал о том, что вполне возможно, ты заблуждаешься, Тимур. Ты сказал, что вы из ИСБ, но я тут подумал… как‑то не складывается. Ты ведь знал о поставке, которую Игнатьев перепрятал. Значит, знал и о том, чем он занимается. По законам Империи тебе хватило бы и этого, разве нет?
– А тебя это волновать не должно! – огрызнулся он в ответ. – ИСБ делает то…
– Да, да, да, – вновь перебил я его. – Вы делаете всё на благо государства. Только вот что‑то не складывается, не правда ли?
– О чём ты?
– О том, что если бы всё было так просто, то ваша братия давно бы Игнатьева арестовала.
Сделав серьёзное лицо, я посмотрел на него многозначительным взглядом. Если по‑честному, я понятия не имел, в чём именно заключалась причина, по которой они до сих пор не арестовали графа. Да и меня она особо не волновала. Всё, чего я хотел добиться – продемонстрировать, будто знаю больше, чем говорю.
И, кажется, это сработало.
– Он везёт свою дрянь из Китайского царства, – холодно ответил Шолохов. – Мне нужно знать, с кем именно он работает.
– Китай? – уточнил я, и Тимур кивнул.
– Именно. А потому мне нужны железные доказательства, от которых граф отвертеться не сможет.
Немного подумав, я кивнул и встал со стула.
– Будут тебе доказательства, – пообещал я. – Но взамен мне нужна твоя помощь в одном деле…
Глава 9
Моя утренняя встреча с Шолоховым прошла на удивление удачно. Конечно, я ощущал некоторое, скажем так, упорство с его стороны. Оно и неудивительно. Видимо, наш ИСБшный друг привык к куда более покладистому Измайлову. Ну ничего. Пусть привыкает к новому. А на то, что перед тем, как попрощаться, он снова попытался припугнуть меня былыми прегрешениями бывшего владельца этого имени, я даже бровью не повёл.
Пусть пугает. Как говорится, я тут проездом. Что мне переживать за будущее Измайлова, если до этого самого будущего он так и не доживёт? Вот именно.
В итоге мы смогли прийти к определённому соглашению. Я организую для него повод, а он, в ответ, сделает так, чтобы грядущая встреча Игнатьева с Макаровым стала первой ступенькой в ад на пути их преступной карьеры.
Но сначала мне нужно было избавиться от текущего дела, возложенного на меня Платоновым. Буквально через двадцать минут после нашей встречи с Шолоховым мне позвонил Леонид – следователь по моему делу – и сообщил, что на следующую неделю назначено предварительное судебное слушание, где мне предстояло выступить. В связи с этим, по словам Вадима, мне требовалось подготовить огромное количество документов. Там тебе и обвинительное заключение, и следственные материалы, списки показаний и вообще море всего ещё, чего я и вовсе не понял из того перечня, что перечислял мне Вадим по телефону. И вот я слушал его, а сам думал – а на кой‑чёрт мне этим заниматься?
Почему бы не свалить собственную ношу на чужие плечи? Особенно если эти плечи и сами будут не против подобного поворота событий.
– Итак, я слушаю, – спросил сидящий напротив меня прокурор. – Что вам нужно?
– Да всё очень просто, – пожал я плечами. – Хочу дело вам отдать.
Выслушав меня, Черепанов вопросительно поднял бровь.
– Прошу прощения?
Услышав его, я улыбнулся.
– Не нужно. Вы не ослышались.
Мы сидели в прокурорском кабинете в здании Главной имперской прокуратуры Иркутска, на противоположном берегу Ангары. То самое здание, о котором с таким презрением отзывались некоторые из знакомых мне сотрудников департамента.
Ну и пусть. Я о такой карьере не мечтал, а потому все эти подковёрные игры и обидки меня не касались. Поэтому я без лишних затей позвонил сюда и узнал, могу ли я встретиться с Глебом Васильевичем Черепановым. Этого человека я ещё с первой нашей встречи запомнил, когда мы с Романовой приезжали в изолятор.
И сейчас я надеялся на то, что первоначальное впечатление о нём меня не обмануло.
Черепанов несколько секунд пристально смотрел на меня, после чего задумчиво цокнул языком.
– Знаете, ваше благородие, я несколько удивлён вашим визитом… хотя нет. Даже не так. Не визитом, а скорее его причиной.
– А что тут такого?
– То, что департамент и его сотрудники редко проявляют подобное… назовём это стремлением к кооперации, думаю. А потому не могу не отметить собственного удивления вашим предложением.
– Что поделать, я ведь не местный, – пожал я плечами, и Черепанов усмехнулся.
– Тут многие, как вы выразились, не местные…
– И долго задерживаться я здесь не собираюсь, – продолжил я, на что получил от Черепанова ещё одну понимающую улыбку.
– Мечтаете о карьере в Минюсте?
– У меня свои планы, – уклончиво ответил я. Правду я ему всё равно сообщать не собирался. И никому не собирался. – Вас же должно волновать лишь то, что я готов официально передать это дело вам. Подозреваемый виновен…
– Не подлежит сомнению, – поправил меня Черепанов.
– Что?
– Лучше сказать, что его вина не подлежит сомнению, – пояснил он. – Виновен он или нет, окончательно решит лишь судья. Но в целом я с вами согласен. Из такого дела даже Воробьёв не вытащит, хотя и попытается.
Сказав это, он постучал пальцами по бумагам, которые я принёс ему.
– К слову, можно вопрос, ваше благородие?
– Конечно…
– Почему вы отказались от сделки? Не сомневаюсь, что Воробьёв вам её предлагал.
– А вы бы согласились на неё? – спросил я, вставая с кресла.
– Нет, – покачал головой Черепанов. – Я не привык идти на договорённости с преступниками.
– Ну вот вы и ответили на свой вопрос, – усмехнулся я и получил в ответ улыбку.
Пусть думает обо мне как о человеке высоких моральных принципов.
– Так что? Вы согласны?
– Да, – кивнул Черепанов. – Пусть ваш помощник перешлёт мне материалы дела. Я оформлю документы.
– Вот и славно.
Покончив с этим, я покинул его кабинет.
Теперь же мне предстояло решить другую, не менее важную проблему.
Улика. Утром в департаменте я просмотрел дело, номер которого мне передал Игнатьев. Его действительно вели наши. Ну, люди из департамента, я имею в виду. Если кратко, то двойное убийство. Свидетелей нет. Единственная улика, на которой обвинение строило своё дело – пистолет с отпечатками пальцев. Орудие убийства, и, судя по документам, баллистическая экспертиза уже подтвердила, что именно из него были застрелены оба убитых.
С учётом всех обстоятельств, насколько я смог понять, если пистолет пропадёт, то это не будет означать непосредственное завершение дела, но в значительной мере облегчит адвокатам защиту в суде. И именно этот чёртов пистолет от меня требовали украсть.
Буду ли я это делать?
Нет.
Возможно, стоило бы сказать, что я не буду этого делать из‑за каких‑то чрезмерных и крайне высоких моральных качеств, но… я не люблю врать. И больше всего на свете я не люблю врать самому себе. Я не стану его красть, потому что в этом нет никакого смысла. Более того, для того чтобы создать рычаг давления, который так нужен Игнатьеву, мне даже не нужно было к нему прикасаться.
Главная сложность заключалась лишь в том, как мне убедить в этой моей правоте самого Игнатьева. Вот здесь – да. Здесь небольшой затык. Но сделать мне это нужно, так как от этого зависела вторая часть моего плана.
И именно по этой причине я сейчас ехал на встречу с графом, хотя Нечаев свято верил в мою сказку о том, что я в данный момент провожу время с Леонидом, корректируя своё будущее выступление в суде. О том, что я передал это дело Черепанову, он пока не в курсе.
Граф, к слову, на просьбу о встрече ответил положительно и с большим энтузиазмом. Особенно после того, как узнал, что тема моего разговора касается будущей встречи с Макаровым.
– Добрый день, – дежурно улыбнулся мне метрдотель, когда я вошёл в ресторан. – У вас забронировано или же…
– Меня ожидают, – кивнул я. – Граф Игнатьев.
Едва только я сказал об этом, как на лице встретившего меня мужчины появилась уже подобострастная улыбка.
– О! Конечно же! Его сиятельство сообщил нам о том, что ждёт гостя. Идите за мной, ваше благородие. Я провожу вас.
Как оказалось, это прекрасное заведение, расположенное на берегу протекающей через Иркутск Ангары, помимо основного зала имело ещё и отдельные кабинеты для особо важных гостей. Видимо, для того чтобы те могли вкушать еду без посторонних.
Помещение, куда меня привели, находилось на втором этаже ресторана. Просторная комната с богатым декором, широкими окнами и круглым столом в центре. За ним‑то и сидел Давид Игнатьев. Похоже, что я застал графа прямо в середине обеда.
Помимо графа, в комнате больше никого не было. Я даже огляделся в поисках Григория, что неизменно сопровождал Игнатьева, но, похоже, тот куда‑то запропастился.
Увидев меня, граф отложил в сторону вилку и вытер губы салфеткой.
– Алексей, здравствуй. Проходи, присаживайся.
– Спасибо, ваше сиятельство…
– Да брось, хочешь чего‑нибудь? У них потрясающая рыба, но дичь тоже хороша. Попробуй утиную грудку с голубикой. Просто сказка…
– Благодарю, ваше сиятельство, но я уже обедал. Но за предложение ещё раз спасибо. Если позволите, то я перейду сразу к делу.
– Да, – кивнул граф, отставив тарелку в сторону. – Итак, ты сказал, что это касается будущей встречи. Насчёт моей просьбы, я правильно понимаю?
– Именно, ваше сиятельство.
– Ты достал то, что нам нужно?
– Нет, – абсолютно ровным голосом ответил я. – Я не буду этого делать.
В комнате повисло молчание. Игнатьев заговорил не сразу. Он, как мне кажется, вообще не был человеком, который что‑то делает сгоряча или же на эмоциях.
Впрочем, это отнюдь не означало, что этих самых эмоций он сейчас не испытывал. Едва только стоило мне сообщить ему о своём решении, как с его лица исчез любой намёк на добродушное расположение, с которым он меня встретил всего минуту назад.
– Так, – медленно произнёс он. – Интересно. Алексей, позволь мне уточнить. Ты не можешь это сделать или же…
– Я не сказал, что не могу, ваше сиятельство, – осторожно проговорил я.
– Значит, не хочешь, – подвёл он краткий итог.
– Не совсем так, – поправил я. – Дело не в том, что я не хочу этого делать. Дело в том, что я не вижу в этом смысла.
И вновь Игнатьев заговорил не сразу. Сначала он молча обдумал, что именно я только что сказал.
– Ладно, – наконец сказал граф. – Я так понимаю, что у тебя имеется какое‑то весьма веское объяснение для подобного решения, так?
– Так. Вы сами говорили, насколько эта женщина важна для Макарова. Это на самом деле так или же вы несколько приукрасили…
– Нисколько, – отрицательно заявил он, даже не дав мне договорить. – Наш друг пытался самостоятельно всё уладить, но, к его сожалению, Макаров не обладает ресурсами, дабы решить этот вопрос без излишнего кровопролития. А подобное люди определённого круга сочтут… давай сойдёмся на том, что это станет для них той самой последней каплей, что переполнит чашу их безграничного терпения.
Угу, а значит, всё остальное эту чашу не переполняло, да?
– То есть он этого сделать не может, – уточнил я в последний раз.
– Да. Не может…
– Прекрасно. Потому что ни мне, ни вам совсем ни к чему забирать эту улику из департамента.
– Объясни.
– Легко, – кивнул я. – Пока пистолет лежит в департаменте в виде улики, он является для Макарова недоступным. Но в этом факте его недоступности для него и есть его сила. Пока этот пистолет будет оставаться в хранилище улик, мы сможем использовать это как рычаг давления. А вот если я поступлю так, как вы попросили, то мы это преимущество утратим…
– Мы его утратим, если не будем способны предъявить его на встрече, – возразил мне Игнатьев, и в его голосе послышалось раздражение. То же самое раздражение, какое я слышал в его голосе перед тем, как он приказал Григорию свернуть шею тому парню.
Но отступать уже поздно.
– Ваше сиятельство, если мы заберём улику прямо сейчас, мы лишим её силы.
– Силы?
– Именно. Считайте, что закроем историю. Сейчас Макарову приходится действовать с осторожностью как раз из‑за того, что оружие для него недоступно. А если мы лишимся этой хрупкой ауры недоступности, которая сдерживала его импульсы, то сыграем сами против себя, понимаете?
– И ты думаешь, что если улика будет оставаться в хранилище, то это сделает его более сговорчивым?
– Да. В особенности если мы продемонстрируем, что можем забрать её в любой момент. После этого Макарову придётся рассматривать каждый свой шаг через призму этого знания. Каждое его «нет» в будущих переговорах ему придётся взвешивать.
– А каждое колебание превратится в расчёт рисков, – продолжил за меня Игнатьев с задумчивым видом, и я опять кивнул.
– Именно! Если продемонстрировать ему, что эта возможность находится в наших руках, он не станет спорить ради принципа – потому что сохранение этого самого принципа ему обойдётся куда дороже. Если я покажу ему, что судьба дорогого для него человека находится в наших руках, то Макаров вполне может стать куда более сговорчивым, как вы и хотели. Не из страха, а из банального расчёта. Особенно если всё, что нам нужно будет сделать для того, чтобы испортить ему жизнь – это просто проявить бездействие. Понимаете, о чём я?
Граф пристально посмотрел на меня.
– Значит, – медленно проговорил он, – это и есть твой план? Давление без прямого действия?
– Да. Не угроза, а… давайте скажем, что это будет демонстрация нашего потенциала. Ну или возможностей. Тут как вам больше нравится.
– И лишнее напоминание об отсутствии у него ресурсов, которые есть у нас, – Игнатьев вдруг негромко рассмеялся и покачал головой. – Забавно. Макаров остаётся при своём, но перестаёт быть хозяином положения. А ты удивил меня, Алексей.
– Удивил, ваше сиятельство?
– Да. Я мог бы ждать такого хода от кого‑то другого, от твоего отца, например, но ты…
А что я? Мне стоило большого труда, чтобы на лице не появилось выражение удивления. Они там все Алексея идиотом считают?
