Текст книги "Обманщик Империи. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 46 страниц)

Глава 3

– В порядке? – голос Жанны так и звенел неподдельной паникой и тревогой. – Ты…

Скорее всего, она хотела сказать что‑то вроде: «Ты издеваешься⁈» Уж больно хорошо я знал её манеру поведения в моменты тревоги.

– Да, в порядке, – перебил я её прежде, чем она успела ляпнуть что‑нибудь неподходящее. – Они ищут Алексея Измайлова. Я просто неудачно им под руку подвернулся. Меня взяли, когда я привёз ему на квартиру его вещи, вот и всё. Понимаешь?

Уверен, что понимает. Должна была понять ещё в тот момент, когда услышала из трубки мой собственный голос, а не голос Измайлова. Но открыто сказать правду я всё равно не мог. Особенно не в тот момент, когда у стены напротив стоял сотрудник местного ОВР.

Только вот это нисколько не снимало необходимости как‑то выбраться из этой ситуации.

– Помнишь, я запретил тебе делать то, что ты хотела? – спросил я, надеясь на то, что она меня поймёт без лишних пояснений.

Жанне потребовалось несколько драгоценных секунд на то, чтобы уловить смысл того, о чём именно я говорю.

– Да, – тут же ответила она и быстро смекнула, что именно я хотел бы спросить дальше. – И моя дверка всё ещё открыта.

Слава богу. Значит, у неё всё ещё есть доступ.

– Отлично. Тогда мне потребуется твоя помощь.

– Вызвать адвоката?

– Да, вызвать адвоката, – подтвердил я, надеясь на то, что мы оба имеем в виду одно и то же. – Потому что у меня очень большие проблемы и…

– Время вышло, – сказал подошедший ко мне офицер и, протянув руку, чтобы забрать телефон.

Я кивнул ему.

– Моё время вышло…

– Я что‑нибудь придумаю, только не…

Что именно хотела сказать Жанна, я так и не услышал. Телефон забрали у меня из рук, не дав договорить.

– Разговор закончен, – сурово сказал он. – Вставай.

Тут бы пошутить, что‑то вроде «можно было бы и повежливее» или что‑то в этом роде, но никакого настроения на шутки не было вовсе. Вообще настроения не было, если уж на то пошло. Потому что ситуация в действительности была практически безвыходная. Особенно меня тревожила потеря маски. Кажется, Кравцов говорил, что её должны передать на хранение в хранилище улик, и если это так, то добраться до неё в ближайшее время у меня не выйдет.

Издевательство какое‑то. В погоне за второй маской я лишился ещё и первой… Если бы не ужасная ситуация, то я бы прямо тут со смеху умер.

Меня вывели в коридор и повели по нему. Сначала я подумал, что наш путь лежит к лифтам. По идее, меня должны передать в следственный изолятор или как там предполагалось сделать согласно правилам. Не помню точно. Но мои сопровождающие спокойно прошли мимо лифтов и направились дальше, ведя меня строго по коридору.

– Куда меня ведут? – спросил я, хотя и не особо рассчитывал на то, что получу ответ.

Один из моих конвоиров промолчал, а вот второй ответил:

– Вы временно будете находиться здесь, – сухим, как песок, голосом произнёс он, даже не повернув головы в мою сторону. – Пока идёт расследование и поиск вашего начальника.

Ну, удачи вам с этим делом. Интересно, как бы они отреагировали, если бы узнали, что он сейчас стоит прямо рядом с ними…

– И сколько времени займёт это расследование? – поинтересовался я, хотя ещё до того, как задал вопрос, прекрасно понимал, что ответа на него не получу.

И оказался абсолютно прав.

– Столько, сколько потребуется, – ответил до этого момента молчавший мужик справа от меня. – А до тех пор вам придётся довольствоваться нашим гостеприимством.

При этих словах на его лице появилась ироничная улыбка.

Свернув, они прошли вдоль ряда закрытых дверей, пока не остановились напротив одной из них. Тот, что стоял слева, приложил карточку к панели замка и открыл дверь. За ней находилась небольшая, три на три метра, комната. Почти такая же, как та, где меня допрашивал Кравцов. Только меньше. Стол. Стул. Оба привинчены к полу, если я не ошибаюсь. И всё. Вот и вся скудная меблировка моего…

– Прошу…

– Мужики, может, хоть наручники снимете? – попросил я, но вместо ответа меня затолкнули внутрь.

– Не советую делать глупости, – сказал один из них и указал в угол комнаты, где находился небольшой стеклянный купол, закреплённый на пластиковой базе. – Помещение под постоянным наблюдением.

Перед тем как закрыть дверь, он улыбнулся ещё раз.

– Хорошего вечера, – произнёс он и закрыл дверь, оставив меня в полном одиночестве.

И вместе с щелчком замка я вдруг резко ощутил дрожь во всём теле. Это чувство оказалось столь сильным, что я не стал, да и не смог бы терпеть. Сделав пару шагов, упал на стул. В какой‑то момент мне даже показалось, что окружающие стены стали ещё ближе. Настолько, что начали давить прямо на меня, сидящего на жёстком металлическом стуле с бешено бьющимся сердцем.

На то, чтобы успокоиться, ушло минут пять, если не больше. Адреналин наконец схлынул, оставив меня без своего волшебного действия, едва не швырнув в объятия срыва на нервной почве. И удивительно, как это не случилось. Ведь имелось отчего. Ещё никогда в своей жизни я не оказывался в настолько паршивой и отвратительной ситуации, без малейшего понимания того, что делать дальше.

Впрочем, это не совсем правда. Кое‑какие мысли у меня имелись. Сложность лишь в том, что сейчас я крайне сильно ограничен в выборе возможных вариантов этой проклятой комнатой. Без связи. Без снаряжения. В наручниках… хотя последнее меня пугало меньше всего. С такими сложностями я знал, как справиться. А вот со всем остальным… тут уже куда сложнее.

Ладно. Вдох. Вдох. Нужно собраться и успокоиться. Как говорил Луи: если сам не можешь что‑то сделать, найди того, кто тебе поможет. Сейчас мне оставалось самое тяжёлое – ждать. Мерзкое и гнетущее ожидание. Хочу я того или нет, но придётся сидеть здесь, пялясь на свои собственные руки и гладкую поверхность стола.

Какие есть варианты? Скорее всего, меня здесь продержат до самого утра. Может быть, сутки, пока Кравцов и его люди окончательно не разубедятся в своей способности найти Измайлова. И тогда моё положение станет уже куда более неопределённым и рискованным. Вряд ли ОВР будет держать меня тут вечно. Скорее передадут в центральный следственный изолятор Иркутска на время разбирательств. Точнее, ровно до того момента, пока факт поддельной личности Кириллова окончательно не вскроется. А дальше уже трудно предсказать, что именно случится.

Но имелся и второй вариант. У меня всё ещё оставалась надежда на то, что Жанна…

Замок двери щёлкнул.

В повисшей посреди комнаты практически абсолютной тишине он прозвучал настолько громко и неожиданно, что я едва не подпрыгнул на стуле. Повернув голову, уставился на дверь в ожидании, что сейчас через неё в комнату войдут всё те же громилы из ОВР, что меня сюда и привели…

…но дверь так и оставалась закрытой.

Заинтригованный, я встал со стула и посмотрел в сторону висящей под потолком камеры. Понять, работала ли она сейчас или нет, было невозможно, так что я решил попытать удачу и подошёл к двери. Помолившись всем мыслимым и немыслимым богам о том, чтобы это было именно то, о чём я думаю, повернул дверную ручку и слегка её приоткрыл.

За дверью оказалось пусто. Замер, несколько секунд вслушиваясь в тишину коридора. Ни шагов, ни звуков голосов. Вообще ничего. Только гул вентиляции откуда‑то с потолка и всё.

Жанна. Это точно её работа. Другого варианта просто быть не могло. Она единственная, кто мог это сделать. И если она открыла дверь, значит, у неё действительно всё ещё оставался доступ к системе. Нет, она, конечно, попыталась дать мне понять, что всё именно так, но после сегодняшнего я уже ни во что не верил.

Заодно мысленно поблагодарил сам себя из прошлого за то, что не дал ей пустить всю систему в разнос ради того, чтобы прикрыть факт нашего в неё вмешательства… хотя, если так подумать, то, сделай она это, Измайлова бы не заподозрили. Может быть, всё‑таки и стоило дать ей добро на её план.

В любом случае, сидеть на месте – самое глупое, что только можно придумать. Терять подаренный подругой шанс я не собирался и смело вышел из комнаты, где меня держали.

Коридор встретил меня ровными рядами ламп дневного света. Вдоль стен тянулись двери с табличками; в конце коридора виднелся поворот и табличка «Выход на лестницу». Именно туда мне и нужно. Лифтами я воспользоваться всё равно не смогу. Ещё в первый день узнал, что доступ на пятый этаж только по пропускам, и понятия не имею, сможет ли Жанна взломать этот замок. Так что лестница мне показалась куда более хорошим вариантом.

Проблема заключалась только в том…

И оказался прав. Ещё до того, как я успел до неё дойти, замок щёлкнул. Быстро глянув по сторонам, заметил висящую на потолке камеру. Похоже, что моя цифровая ведьма продолжала бдительно следить за мной.

Прежде чем я успел додумать эту мысль, дверь кабинета, мимо которого я шёл, неожиданно щёлкнула замком открываясь, а на коробочке рядом с дверной ручкой загорелся зелёный огонёк…

* * *

– НЕТ! – в бессилии рявкнула сидящая в кресле молодая женщина, в ужасе пялясь на один из мониторов.

Комната, в которой она находилась, скорее напоминала операторскую, чем домашний кабинет. Тут даже мебели толком не было. Она сняла эту квартирку совсем недавно, почти без привычных для обычных людей и столь необходимых предметов. Когда она впервые зашла сюда, тут даже кровати не было.

Но ей она была и не нужна.

Главное место в единственной комнате квартиры занимал широкий стол, поставленный недавно. Его она приобрела первым делом, почти сразу после своего спешного переезда. На столе теснились три монитора: центральный и два боковых, развёрнутые под углом, образуя неровный полукруг. Под столешницей, стоя друг рядом с другом, тихо гудели два системных блока.

Больше всего на свете она сейчас хотела бы находиться в своей собственной квартире, которую ей так спешно пришлось бросить недавно. Там, где на стене над мониторами висела большая пробковая доска, сплошь утыканная стикерами с пометками, распечатками фрагментов кода и схемами сетевых атак. Там, где в углу, на отдельном столике, стоял небольшой сервер‑стойка с мигающими лампочками, – её лучший друг, собранный её же собственными руками.

Без него она чувствовала себя почти голой. Но даже в такой ситуации девушка, которая скрывалась от большей части людей, знавших её под именем Жанна, была способна на очень‑очень многое.

Она всё ещё мысленно проклинала его за то, что он не дал ей снести всю сеть этих говнюков, когда у неё была такая возможность. Точнее, она проклинала его ровно до того момента, пока наконец не смогла понять, как именно они это сделали. И заблаговременный снос ничем не помог бы. Они всё равно обнаружили бы факт её проникновения, несмотря ни на что.

Потому что именно она допустила ошибку, когда обустраивала себе долговременный доступ в компьютерную систему Следственного Департамента.

Именно из‑за её крошечной ошибки они стали подозревать Измайлова… из‑за её ошибки.

Эта мысль не давала ей покоя с того момента, как она поняла это. Осознание этого простого факта давило на неё многотонным грузом. Жанна могла бы винить спешку, нервное напряжение, вызванное переездом и ситуацией, в которой они оказались.

Но факт оставался фактом. Это была именно её собственная ошибка. И сейчас она собиралась её исправить. Сложно передать словами тот момент, когда она смогла расширить сделанную ранее брешь и взять под свой контроль всю сеть департамента. Долго это не продлится. По самым оптимистичным её прикидкам, у Жанны оставалось ещё минут тридцать до того момента, как её вмешательство станет слишком очевидным. И за это время она должна была приложить все силы, чтобы вывести его оттуда.

А это было далеко не так просто. Особенно когда в здании всё ещё оставалось достаточно людей несмотря на очень позднее время.

Она смогла подгадать момент и открыть ему дверь в тот момент, когда в коридоре никого не было. Видела по камерам, как он вышел из помещения, где его держали, и направился в ту сторону, в которую должен был. Связи не было, так что Жанна надеялась на то, что он не пойдёт в сторону лифта, чего, к её огромному облегчению, он делать не стал. Она так и не смогла понять, почему система управления кабиной не была подключена к общей сети здания, так что у Жанны не оставалось никаких шансов на то, чтобы дотянуться до неё своими электронными пальцами.

К своему ужасу, она прямо в эту секунду видела в отдельном окне, как по лестнице спускались с крыши два человека, что выходили туда покурить десять минут назад.

А она никак не могла его предупредить. Вообще никак!

В панике бросившись к плану, Жанна нашла на нём номер ближайшего к нему кабинета и через систему доступа к электронным замкам открыла дверь. Стоило ей это сделать, как вместо того чтобы нырнуть в спасительную комнату, напарник шарахнулся от сработавшего замка, как ошпаренный.

К счастью, он быстро понял, что именно происходит. Видимо, услышал звуки голосов со стороны ведущей на лестницу двери, когда та стала открываться, и быстро шмыгнул в кабинет. Она уже проверила по журналам посещения: сейчас он должен был быть пуст. Только вот камер там не было. Всё, что она видела, – как он едва успел скрыться внутри, прикрыв за собой дверь в тот же момент, когда двое сотрудников ОВР вышли в коридор.

И всё.

– Ну давай же, пожалуйста, – шептала она, чуть ли не до боли в глазах вглядываясь в монитор, куда в отдельное окно выводилась информация с камеры в коридоре. Пусть всё будет хорошо. Прошу тебя. Умоляю…

Прошло почти три минуты. Затем ещё две. Лежащий на углу её стола телефон зазвонил настолько неожиданно, что она едва не подпрыгнула в кресле, куда забралась вместе с ногами.

Уже через секунду она схватила его, едва при этом не выронив на пол. И дело даже не столько в её природной неуклюжести, сколько в трясущихся от напряжения руках.

– Да⁈

– Это я, – прозвучал из динамика знакомый голос, от звука которого Жанна испытала такое облегчение, что едва не обмякла в кресле.

– Слава богу… – начала было Жанна, а затем её прорвало!

Она сама не заметила, как начала орать в трубку. И орала ещё секунд десять, понося его последними словами за то, что заставил её так волноваться, вываливая всё накопившееся внутри напряжение. И делала это, пока в лёгких не кончился воздух. Когда она замолчала, из трубки донеслось:

– Ну, полегчало?

– Да, – хмуро произнесла она, надеясь на то, что её голос дрожит не так сильно.

– Отлично. Потому что я сейчас говорю с тобой по городскому… ну наконец‑то…

– Что там?

– Расстегнул наручники. Идиотский замок с другой стороны. Едва запястье себе не вывихнул, пока ковырялся в нём.

– А чем ты…

– Пара скрепок и стержень от ручки. Что дальше?

Последний вопрос подействовал на неё подобно ушату ледяной воды, вылитому на голову, и быстро вернул в реальность.

– Так, слушай меня, – быстро заговорила Жанна, открыв план здания. – Тебе нужно к лестнице. Я открою его, и ты сможешь подняться…

– Может, спуститься?

– Нет! Именно подняться! Оттуда есть наружная пожарная лестница, которая ведёт по стене вниз. Если пойдёшь просто так, то я ничего сделать не смогу. Там слишком много людей внизу. Тебе банально будет не выйти. А ещё неизвестно, когда они обнаружат, что тебя нет.

– М‑да… – прозвучало из телефона. – А где они все сейчас?

– Большая часть уехала брать Измайлова…

– Что?

На губах у Жанны сама собой появилась широкая улыбка.

– Я наконец закончила компилировать записи, так что могу спокойно имитировать голос Измайлова. Я сделала пару звонков так, чтобы они это заметили, и бросила им пару наводок. Так что сейчас куча сотрудников ОВР едет на север города для того, чтобы арестовать Алексея…

– Которого там не будет, – закончил за неё голос из трубки.

– Круто, правда?

– Ты крутая, Жанна, – искренне ответил он. – Молодец.

– Только это не значит, что у тебя много времени. Лучше поторопись, пока есть ещё возможность, потому что я понятия не имею, не захотят ли они прийти за тобой…

– Кстати, я думал, что хоть кто‑то будет охранять дверь?

– А зачем? – пожала плечами Жанна. – Ты находишься в статусе предварительного задержания. Тебе ещё ничего не предъявили, и ты не считаешься особо опасным. Я проверила по их журналам. В таких случаях физическую охрану у двери не ставят. Во‑первых, это лишние люди, которых нужно отрывать от других задач, а сейчас, наверное, половина второго ночи. Плюс электронный замок и централизованное управление доступом.

– А камеры…

– У них три оператора в комнате видеонаблюдения, – со смешком ответила Жанна.

На самом деле ничего смешного в этой ситуации она не видела, но, видимо, нервы. – Короче, они сейчас смотрят на то, как ты сидишь за столом. Я гоняю по кругу десятиминутную запись и понятия не имею, насколько этого хватит.

Она ожидала следующего вопроса и нисколько не удивилась, когда услышала его.

– Когда пустила запись?

– Девять минут назад, так что сейчас пойдёт второй круг.

– Ясно. Ладно, веди меня. Когда выберусь, выноси им мозги.

– О, не переживай. У меня для этого уже всё готово, – на лице Жанны появилась кривая, совсем не добрая улыбка. При этом она посмотрела на небольшую флешку, что сейчас лежала на столе в ожидании. На ней находилась программа‑червь, написанная ею специально для такого случая. Она не просто сожрёт их серверы и обрушит всю систему. Она превратит её в выжженное пепелище, на котором уже восстанавливать будет нечего.

Осталось самое малое. Сделать так, чтобы всё прошло успешно…

Глава 4

Скорее всего за эту ночь я потратил все запасы адреналина на годы вперёд. Но Жанна не подвела. Её план сработал превосходно. На крыше здания действительно имелась лестница, по которой можно было спуститься вниз. Только вот я ожидал обычную, а повстречался с вертикальной. Бог знает каким чудом я не свалился с ней и не свернул себе шею. Скорее всего банальное везение, хотя после этой ночи я уже готов был к тому, что на счёте в банке госпожи Фортуны у меня теперь стоял твёрдый и уверенный ноль. В любом случае, больше на везение полагать мне не хотелось.

Покинув здание Департамента, я поспешил убраться от него как можно дальше. Учитывая, что температура на улице стояла чуть ли не минусовая, дело это оказалось не самое приятное. И будто бы этого мало, скоро начался мелкий и отвратительный дождик. Вроде ничего страшного, но одежда мало по малу промокала, становясь тяжёлой и холодной. И ничего поделать я с этим не мог. У меня сейчас не было ни денег, ни телефона, ни документов. Вообще ничего. Всё, на что я мог рассчитывать – квартира, где жил Кириллов. Снял я её за наличные и адрес этот нигде не светил, так что ещё оставалась надежда на то, что это место пока никому не известно. В любом случае именно там хранилась большая часть моего снаряжения, вещей, немного денег, запасной мобильник и прочие мелочи.

И всё это сейчас было мне необходимо. Я не мог действовать с пустыми руками. Хотя, нет. Мог. Только времени это займёт слишком много. А сейчас это самый ценный мой ресурс. Ресурс невосполнимый. Луи всегда говорил мне. Время – оно, как вода. Как бы сильно ты не сжимал пальцы, стараясь удержать её в своих ладонях, она всё равно будет неумолимо утекать сквозь них. Самое обидное в том, что до тех пор, пока жажда не начнёт тебя мучать, ты не будешь обращать на это никакого внимания. Но, как только почувствуешь колкую сухость в горле – вид пустых ладоней, понимание того, что ты упустил единственную свою возможность, подействует на тебя разрушительнее всего.

Я даже на несколько секунд придался ностальгии, вспомнив последний свой год вместе с ним. Я тогда не ездил за границу. Работал в Империи, занимаясь небольшими и лёгкими заказами. Нарабатывал себе репутацию, как сказал бы Луи.

И заодно смотрел, как ему становится всё тяжелее и тяжелее. Сложно видеть, как человек, который тебя вырастил, дал шанс на то, чтобы обрести жизнь, которой у меня без него могло никогда не появится, постепенно страдает всё больше и больше. Страдает от того, чего не сможет избежать ни один человек на свете.

От старости.

Луи Лерант прекрасно понимал, что с каждым годом он становится слабее. Медлительнее. Он терял хватку и признание этого факта было для него больнее всего. И то, проклятое последнее дело… не раскачивайся над его головой дамоклов меч старения и неизбежной слабости, он никогда не согласился бы на него. Но уязвлённая гордость и желание доказать, что ты всё ещё хорош, что ты всё ещё силён и можешь сделать то, что считалось практически невозможным, может толкнуть тебя на путь в один конец.

И я до последнего уверен, что Луи прекрасно знал, что для него это будет путь в один конец. Осознание недостижимости столь желанной для него мечты довлело над стариком. И сейчас я уже понимал, что Лерант просто решил уйти красиво. Сгинуть и создать легенду о человеке, который попытался сделать то, что считали не реальным и исчезнуть, чем влачить жалкое существование дряхлого и слабеющего старика.

Но я всё равно не мог его простить за этот поступок. Он пытался таким образом лишить себя страха, а в итоге лишил меня человека, которого я мог бы назвать своим отцом. Единственного близкого и родного мне человека.

Впрочем, хотелось ли мне сейчас тратить время или нет, каких‑то иных более быстрых и комфортных способов добраться до квартиры кроме своих собственных ног у меня не было. Идею с кражей машины я отбросил сразу же. Во‑первых в центре города старых машин почти не было. Во‑вторых, это лишний риск. А в моей ситуации любой дополнительный риск вполне подходил под определение «чрезмерный».

А потому ножками. Почти два часа под дождём. Когда я добрался до улицы на где находился жилой дом в которой Кириллов снимал свою квартиру, то пришлось чуть ли не силой воли заставить себя остановится. И это было очень трудно. Я устал. Промок. Замёрз. Мне чисто по‑человечески хотелось уже попасть домой и если не упасть в горячую ванну, то хотя бы переодеться в чистую и, что самое важное, сухую одежду.

Но сделать я себе этого не дал. Обошёл дом дважды и выждал почти полчаса, внимательно наблюдая за улицей вокруг, внутренне боясь заметить слежку. Всё ещё оставался шанс на то, что люди Кравцова нашли и это место. И поэтому какая‑то часть меня упрямо твердила, что нужно срочно уносить ноги. Не от дома. Из Иркутска в частности и из Империи вообще. Бежать так далеко, как только можно. Потому, что я прокололся. Ошибся везде где только можно было и наступил чуть ли не на все грабли в попытке выполнить заказ.

Хотя, нет. Не заказ. Стоит быть честным хотя бы с самим собой. Я хотел сохранить свою свободу страшась угрозы со стороны заказчика. Слишком много у него информации на меня и на Жанну. И если всё это всплывёт там, где не должно быть, мне придётся забиться в самую глубокую дыру, какую смогу найти. И забиться туда на всю оставшуюся жизнь.

А такой вариант развития событий меня нисколько не устраивал.

Потратив ещё двадцать минут на наблюдение за округой, я всё‑таки решил рискнуть. Идя к двери я прямо чувствовал, как за мной следят, хотя ничего и не заметил. Но даже не смотря на это всё равно ощущал, как чьи‑то глаза наблюдают за мной, только и дожидаясь момента, когда можно будет наконец спустить с цепи собак. Это чувство никак не хотело отпускать.

Набрал код на домофоне. Ничего. Открыл дверь и вошёл в дом. Всё ещё ничего. И даже когда поднялся по лестнице на этаж выше, всё ещё ничего не случилось. Не было ни мигалок, ни сирен полицейских машин, ни топота поднимающихся по лестнице служителей закона.

Основной ключ забрали люди Кравцова ещё когда меня у квартиры Измайлова взяли, но был и запасной, заранее спрятанный в кадке с небольшим цветком, что стоял на подоконнике на четвёртом этаже. Впору бы похвалить себя за предусмотрительность, но… после всего случившегося хвались себя не хотелось вовсе. А уж ели бы Луи был всему этому свидетелем, то я вряд ли бы я вовсе пережил его гнев.

Впрочем, всё чего я сейчас хотел – оказаться наконец в тепле и безопасности. Пусть хотя бы на время, но мне требовалась передышка. Может быть тот факт, что Жанна должна была снести всю им всю систему после моего побега несколько замедлит их действия, но рассчитывать на то, что это их полностью остановит я бы буду.

Открыв дверь, я вошёл в квартиру и закрыл её за собой, оказавшись в полной тишине. Ждал, что вот сейчас уж точно, из темноты выйдет пара офицеров ОВР или ещё кто, и на это всё закончится, но…

В квартире никого не было. Вообще. Пусто.

Скинув промокший насквозь пиджак и следом за ним рубашку, я поплёлся в ванную. Там включил горячую вводу и сбросив остатки одежды забрался под тёплые струи. Если бы не постоянно ноющее чувство тревоги, то так бы тут и остался сидеть, но такой роскоши я себе позволить не мог. А потому вылез из неё уже пятнадцать минут спустя, когда почувствовал, что холод наконец отпустил.

– Значит, вот где ты его нашла, – спустя двадцать минут я смотрел на скриншот карты Иркутска, где Жанна расставила несколько меток.

– Ага. Номер то появляется в сети, то снова пропадает, – подтвердила она. – Я пока продолжаю мониторить. И, кстати, сейчас проверила – сеть департамента очень плохо себя чувствует если тебе интересно.

– И насколько ей плохо?

Передо мной на столе дымилась тарелка с пельменями, рядом стоял открытый стаканчик сметаны. Трудно передать, насколько живительное и бодрящее действие приносит тарелка с горячей едой. Я бы даже сказал, что она буквально возвращает желание к жизни после ночной прогулки под дождём и почти минусовой температуре.

– Думаю, они сейчас совершенно точно не в восторге, – в голосе Жанны проскользнуло довольное мурлыканье. – Мой червь основательно подчистил им систему. Я настроила его на тотальное уничтожение – базы данных, межведомственные протоколы связи, архивы, всю коммуникацию. Он должен был найти корневые каталоги и выжечь их под ноль. А учитывая, что у меня был почти полный доступ…

– Короче, ты сделала им очень‑очень больно, – я макнул пельмень в сметану.

– Очень‑очень больно это ещё слабо сказано, – с чувством подтвердила она. – Но на смертельный урон не рассчитывай. До резервных серверов я не дотянулась, плюс у них наверняка есть физические копии всего важного. Так что да, их техникам и сисадминам сейчас должно быть очень паршиво, но урон не фатальный.

– Замедлит, но не убьёт. Мне больше и не надо, – я прожевал, покосился на телефон, лежащий на краю стола, и в который раз мысленно поблагодарил Луи за привычку всегда иметь запасной вариант. – Главное, что ты время мне выиграла.

– Кстати, об этом, – в её голосе появилась неуверенность. – Слушай. Я могу быстро сделать тебе новые документы. Не прямо сейчас, но через три‑четыре дня они будут у тебя.

– Жанна, меня уже через несколько часов весь город на уши встанет искать, а ты про несколько дней говоришь…

– Устроишь маскарад. Тебе же не впервой. Самое главное – я могу сделать их оперативно. У меня есть один знакомый, придётся влезть в долг, но он всё организует быстро, и…

– Жанна, подожди. Не надо сейчас этим заниматься.

– Да знаю я, что ты и так можешь выбраться, – затараторила она. – Но лишние документы всё равно не помешают, они дадут тебе…

– Жанна! – перебил я жёстче, чем хотел. – Они не нужны мне не поэтому. Я никуда не собираюсь уезжать из Иркутска.

Она замолчала. Повисла тяжёлая тишина, в которой я слышал только едва слышное сопение её дыхания в телефоне.

– Почему? – наконец спросила она тихо.

– Почему? – переспросил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Ты серьёзно сейчас это спрашиваешь?

– Абсолютно! – голос мгновенно набрал высоту. – Или тебе мало того, что уже случилось? Тебя едва не поймали!

– Я ушёл.

– Чудом! Ты ушёл чудом! И без меня ты бы так и сидел в той комнате! – почти выкрикнула она.

Я промолчал. Мог бы возразить, сказать, что нашёл бы выход позже, но зачем? Она права. Вряд ли бы я смог выбраться из здания департамента без её помощи. Очевидные вещи стоит признавать.

– ТЫ БЫ ТАК ТАМ И СИДЕЛ, ЕСЛИ БЫ Я ТЕБЯ НЕ ВЫТАЩИЛА! – повторила она с надрывом, будто прочитав мои мысли. – Ты что, не видишь, насколько всё стало серьёзно?

– Именно поэтому я и должен…

– Должен что? – перебила она. – Что⁈

– Я должен найти маски.

Пауза. Я почти увидел, как она пытается переварить услышанное.

– Маски? – переспросила она таким тоном, будто не могла поверить в услышанное. – Ты издеваешься? Всё ещё надеешься их вернуть?

– Я должен попытаться.

– Ту, что была у тебя, теперь заперли в хранилище департамента! – чеканя каждое слово произнесла она. – А где вторая – ты понятия не имеешь!

Её голос дрожал от злости и нервного напряжения. Я слышал это по той вибрации, с которой она говорила.

– Ты отследила телефон, – напомнил я спокойно.

– Именно! – рявкнула она. – Я его нашла! А ты понятия не имеешь, где сейчас сама маска! Не знаешь, там ли! Не знаешь, что с Димой и жив ли он вообще! ТЫ САМ ЕДВА НЕ ПОГИБ! И что дальше? Продолжишь в том же духе? Ты совсем ума лишился? Или не видишь, к чему всё идёт?

Я промолчал, давая ей выговориться и услышал, как её голос дрогнул.

– Пожалуйста, – злость сменилась чем‑то похожим на мольбу. – Прошу тебя, не надо. Остановись. Я договорюсь, чтобы тебе сделали доки. Четыре… нет! Три! Всего три дня и ты сможешь безопасно уехать…

– Жанна, ты знаешь, я не могу отступить, – выдохнул я устало. – Ты видела его досье. У него там на меня целая куча материала собрана. И на тебя, кстати, тоже…

– Не смей! – в её голосе снова вспыхнула ярость. – Не приплетай меня сюда! Я сто раз тебе уже говорила, чтобы ты не беспокоился обо мне. Я могу за себя…

– Постоять? – закончил я за неё.

– Именно!

– А я так не считаю.

– А кто тебе дал право решать, на что я способна, а на что нет⁈ – почти выкрикнула она. – Да без меня ты и трёх дней в этом чёртовом городе не продержался бы! А теперь хочешь пойти и рискнуть головой просто так?

– Не просто так, – попытался вставить я, но тщетно.

– Да неужели⁈ – фыркнула она. – Вспомни, что ты мне говорил! Вернём маски – получим деньги и на этом всё. Всё! Так просто и понятно! И во что это превратилось⁈

– Жанна…

– А теперь что? – она не слушала. – Решил ещё и Игнатьева ограбить? Тоже ради денег?

– Жанн…

– Сколько тебе нужно⁈ – её голос срывался на крик. – У тебя же есть какие‑то сбережения! Тебе их мало? Сколько тогда ещё денег тебе нужно, чтобы утолить свою жадность? Или будешь дальше прикрываться тем, что беспокоишься обо мне? Защищаешь? Мне не нужна защита, слышишь⁈ У меня есть куда отступить. Если он решит разослать всё про меня – пусть! Мне всё равно! Я знаю где могу спрятаться и переждать…

– А мне нет, – ответил я резче, чем следовало. Внутри поднималась глухая, тяжёлая злоба. – Я не хочу остаток жизни провести в…