Текст книги "Обманщик Империи. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Ник Фабер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 40 (всего у книги 46 страниц)
– Значение имеет лишь то, кто вы и почему привезли похищенных детей именно сюда…
– Я спас этих детей, – поправил я его. – А сюда я их привёз потому, что это было единственное безопасное место, до которого я мог добраться. И вообще, как мне кажется, вы задаёте немного не те вопросы.
– В каком смысле? – не понял Нечаев, явно испытывающий неловкость из‑за того, что разговор идёт не по его правилам.
– В прямом, – пожал я плечами. – Может быть, спросите о том, кто похитил этих детей?
– И кто же это сделал? – спросил он с таким видом, будто делал мне одолжение.
– Евгений Сурганов, – спокойно ответил я и полюбовался на то, как вытянулось его лицо от удивления.
– Помощник мэра? – не поверил он. – Ты серьёзно думаешь, что я поверю в то, что за похищением детей стоит он?
– Верить или не верить, это, строго говоря, не твоя проблема, Нечаев, – хмыкнул я. – У тебя куда более крупные неприятности, чем ты думаешь.
Я не торопясь наклонился вперёд к нему, заметив, как он в этот момент отклонился назад на стуле.
– Я знаю, кто украл пистолет из хранилища улик, – медленно и очень‑очень тихо произнёс я и увидел, как на его лице появились первые признаки страха. Ужаса от того, что подобное обвинение произнесли вслух.
Это подействовало на него настолько сильно, что Нечаев неосознанно повернул голову и бросил взгляд в сторону камеры, словно боясь, что её микрофон мог уловить сказанные тихим голосом слова.
– Это бред! – тут же прошипел он, резко повернувшись ко мне.
– Отнюдь. Знаешь, Нечаев, я даже прекрасно тебя понимаю. Нет, действительно. Ты столько лет сидишь в Управлении. Руководишь группой. Ни единой попытки пролезть повыше, хотя мог бы. Баронский сынок, лишённый аристократических примочек. Без баронских денег. Без существенных связей. Без серьёзного веса. Вот скажи, Нечаев, кому ты такой нужен, ведь правда? Ты и сам это понимаешь, а потому так долго и оставался на этом месте. На должности, которая, как это ни смешно, давала тебе власть продвигать людей повыше. Ведь если ты им поможешь, тогда это совсем другое дело, не правда ли? Тогда ты становишься полезным. А люди помнят, кто протянул им руку помощи, когда это было нужно. И кто знает, может быть, они заберутся достаточно высоко, чтобы ты потом мог спросить с них должок.
Я говорил негромко, почти шёпотом, высказывая ему всё, что узнал о нём за время нашего недолгого знакомства. Из личного общения. Из общения с Романовой и другими сотрудниками. Из того, что нашла на него Жанна. А нашла она много. Не только на самого Нечаева, но и на его семью. Что сказать, баронский род Нечаевых переживал, должно быть, худший период своей жизни.
– И вот когда у вас тут появился Измайлов, то ты обрадовался, правда? – спросил я. – Новенький, с титулом, с деньгами и связями. Только вот он понятия не имеет, как тут всё устроено, ведь так? Скажи, разве не идеальный вариант?
– К чему ты ведёшь? Я ничего…
– Не надо врать, Нечаев, – перебил я его. – Я знаю, что это ты украл пистолет по приказу Игнатьева. Он звонил тебе трижды.
Это не совсем так. Ему трижды звонили с номера телефона, который не имел никакого отношения к самому Игнатьеву. Зато, как смогла выяснить Жанна, вполне себе имел прямое отношение к начальнику его охраны.
Я точно не могу сказать, что именно граф обещал Виктору, когда попросил достать пистолет из хранилища, но суть в том, что он даже не задумался. На мысли о том, кто именно может быть ответственен за случившееся, меня навёл разговор с Нечаевым в тот день, когда нас всех собрали в Управлении. Дальше уже по большей части пришлось работать Жанне, а сейчас я вываливал ему в лицо все свои догадки, видя в его глазах подтверждение собственных слов.
– Как думаешь, что с тобой сделают, когда обо всём этом узнает Кравцов? – поинтересовался я у него.
– Нет никаких улик…
Эта попытка защититься вызвала у меня улыбку.
– А ты думаешь, что ему после этого нужны будут улики?
Вижу, что попал в цель. На самом деле я думаю, что Кравцов и сам бы докопался до правды. Только вот его сбила с цели другой подозреваемый – в моём лице.
– Чего ты хочешь? – наконец тихо спросил Нечаев, на что я развёл руками, мысленно отметив, как он наклонился ко мне.
– От тебя? На самом деле ничего.
Виктор удивлённо захлопал глазами.
– В каком смысле?
– В прямом, – ответил я. – Всё, что мне было нужно, – чтобы ты пришёл сюда.
– Я не понимаю, что ты…
Договорить он не успел. По ушам ударил громкий звон пожарной сигнализации, в котором почти потерялся щелчок дверного замка за его спиной. А следом погас свет.
Глава 15
Несколькими минутами ранее…
– Что значит, Измайлова тут нет⁈ – раздражённо рявкнул Игнатьев.
Прибывшего в здание графа вели по коридорам к комнате, где сейчас находились его дети. Конечно же, встретившие его сотрудники департамента попытались узнать, как так вышло, что его детей похитили, но… Игнатьев отмёл все их расспросы в сторону. Титул, положение и крайне щекотливая и непонятная ситуация позволяли ему в какой‑то мере игнорировать устоявшиеся правила.
Но один вопрос он всё‑таки задал. Когда среди встречающих его людей не оказалось Измайлова, он справедливо подумал о том, что Алексей сейчас скорее всего находится вместе с Елизаветой. Каково же было его удивление, когда ему ответили, что никто не видел Алексея Измайлова с прошедшего воскресенья. Более того, никто, даже его собственный начальник, не знали, где Измайлов всё это время находился.
– То и значит, ваше сиятельство, – сухо ответил идущий рядом с ним Платонов, который, судя по царившему на лице выражению, находился не в меньшей растерянности. – Измайлов не приходил в Управление. Более того, он стал определённым фигурантом в следственных мероприятиях отдела внутренних расследований и…
– Что?
Услышанное едва не сбило его с шага. Игнатьев замер и уставился на Платонова.
– Отдел Внутренних Расследований?
Остановившийся рядом с ним Платонов с недоумением посмотрел на графа.
– Именно, ваше сиятельство.
– В чём причина…
– Сожалею, но я не имею права распространяться об этом. Ваше сиятельство, если позволите, то я хотел бы проводить вас к вашим детям. Об остальном мы сможем поговорить позже.
Игнатьев может быть и хотел возразить, но уже через несколько коротких мгновений передумал. Сейчас Лиза и мальчики были куда важнее для него, нежели странные события, происходящие с его зятем. Как только дети будут в безопасности, он сможет заняться уже и этим делом.
– Идёмте, – холодным, сосредоточенным тоном сказал он, и Платонов жестом предложил ему следовать за ним.
Его провели по коридору к двери, у которой стояли двое сотрудников безопасности департамента. Кивнув им, Платонов открыл дверь и отошёл в сторону, чтобы пропустить графа мимо себя…
Лаврентий увидел его первым. Старший сын сидел ближе всех к двери на небольшом диване. В тот же миг мальчик сорвался с места, едва не сбив локтем стул, и повис у отца на шее, прежде чем тот успел сделать хотя бы пару шагов. Евгений отстал от брата всего на пару секунд, рванув следом и вцепившись в руку.
– Пап… папа… – наперебой бормотали дети, и от того, как их голоса чуть ли не срывались на всхлипывания, у Давида едва не защемило сердце.
Граф прижал их обоих к себе одной рукой и обхватил. Он ненадолго прикрыл глаза и так и стоял, не произнося ни единого слова. Просто обнимал своих сыновей, ощущая, как на душе впервые за эти дни становится легко.
Подняв голову, он нашёл взглядом дочь. В отличие от своих братьев Лиза не сдвинулась с места. Так и стояла в стороне. Взгляд Давида скользнул по левой руке, что висела на перевязи, бледному лицу и тёмным кругам, что залегли под её глазами. Девушка смотрела на отца, и в её взгляде было что‑то, что он не сразу смог прочитать. В этих глазах одновременно читалась бесконечная усталость и странный, плохо понятный ему страх.
– Лиза, – позвал он тихо. – Иди ко мне…
Эти слова будто бы сняли с неё оцепенение. Она шагнула к нему, осторожно, как если бы боялась, что что‑то пойдёт не так. Но это чувство продлилось не дольше пары ударов сердца. А потом она просто прижалась к отцу. Давид перехватил её здоровую руку, сжал пальцы.
– Всё позади, – как можно увереннее произнёс он, стараясь, чтобы из‑за нахлынувших эмоций голос не дрогнул. – Я здесь, с вами. Теперь всё хорошо. Всё будет хорошо.
Евгений поднял заплаканное лицо:
– Пап, мы боялись…
– Знаю, – Давид опустился на корточки, заглянул ему в глаза, перевёл взгляд на Лаврентия. – Но вы молодцы. Держались. Я вами горжусь.
Мальчишки прижались к нему с новой силой. Лиза стояла рядом, и он чувствовал, как дочь вздрагивает от мелкой дрожи. Он обнял всех троих, как мог, чувствуя, как постепенно уходит напряжение, которое сжимало его последние часы.
– Домой, – сказал он, поднимаясь. – Поехали домой.
Позади него послышались негромкие шаги.
– Ваше сиятельство, нам нужно задать вам несколько вопросов, – сказал подошедший к нему Платонов, который до этого стоял в коридоре, нисколько не желая нарушить момент хрупкого воссоединения. – Я буду благодарен, если вы…
– Мои дети возвращаются домой, – резко сказал Игнатьев, повернувшись к нему лицом. – Я лично собираюсь отвезти их.
– Но…
– Свои вопросы сможете задать позже, – отмахнулся граф. – А сейчас отойдите с моего пути, Платонов.
Начальник управления общеуголовных расследований тяжело вздохнул. Игнатьеву не требовались его слова, чтобы понять, насколько сильно он недоволен таким его решением. Всё‑таки похищение детей, да ещё и с такими непонятными обстоятельствами… конечно же у него и его людей было много вопросов. Очень много.
Но Давид не собирался отвечать ни на один из них. В том числе и потому, что это могло принести вред его бизнесу. Сейчас, натянув на лицо реноме тяжело переживающего о своих детях отца, он мог позволить себе некоторую несговорчивость, чтобы избежать любых неудобных расспросов. А дальше этим уже будут заниматься его адвокаты. Уж денег на то, чтобы нанять лучших из лучших, у него достаточно.
Но, чтобы избежать лишнего упорства, Давид всё‑таки решил несколько подсластить горькую пилюлю.
– Если хотите, то я могу приехать к вам позже. Там вы сможете задать любые вопросы, которые вас интересуют, – добавил Игнатьев. – Но сейчас я должен вернуть своих детей домой.
– Ладно, – согласился тот. Было видно, что Платонову хотелось дать совсем другой ответ, но он понимал, что спор с аристократом положения Игнатьева в данный момент для него обречён на провал, как бы сильно он ни желал обратного. – Пойдёмте, я провожу вас к выходу.
– Идёмте, дети, – позвал отец, и они вышли в коридор.
Свет вокруг неожиданно погас, а через секунду загорелось более тусклое аварийное освещение.
– Что случилось⁈ – рявкнул Платонов в коридор, но ответа так и не получил.
– Пап? – обеспокоенно позвал отца Лаврентий. – Папа, что происходит…
Ободряюще улыбнувшись сыну, Давид повернулся к Платонову.
– Что происходит?
– Я это как раз собираюсь это выяснить, ваше сиятельство, – негромко отозвался Платонов, доставая свой телефон.
Он поспешно набрал номер и задал несколько вопросов. А когда получил ответы, Игнатьев увидел, как в его глазах загорелась тревога.
Впрочем, уже через несколько секунд и сам Игнатьев испытал острое чувство беспокойства, когда достал свой мобильный телефон после того, как тот завибрировал в кармане. Глянув на экран, он увидел хорошо знакомый номер своего личного бухгалтера, который занимался обслуживанием тех его счетов, что находились в банках Британской Империи. Тех самых счетов, отношение к которым он всеми силами скрывал ввиду происхождения хранящихся на них денег.
И это был тот звонок, который Игнатьев никак не мог игнорировать.
– Да, – ответил он, прикладывая телефон к уху.
– Ваше сиятельство, – услышал он из динамика хорошо знакомый ему голос. – Простите, что беспокою вас, но…
– Что случилось, Валентин?
– Я не знаю, как это сказать, но Британский Имперский Банк только что начал блокировать ваши счета…
* * *
Стоило свету погаснуть, Нечаев резко повернул голову в сторону двери.
– Что случи…
– Случилась блокировка помещений временного содержания в экстренной ситуации, – спокойно ответил я, достав изо рта спрятанную под языком небольшую отмычку.
– Что? – Нечаев тут же уставился на меня. – Какая ещё блокировка…
– Самая обычная, – пожал я плечами, вставив отмычку в замок наручников. – Которая происходит в том случае, если кто‑то позвонил сюда и сообщил… ну я не знаю, что‑нибудь про заложенную в здании бомбу, например.
Бросив короткий взгляд на сидящего напротив меня Виктора, я увидел именно то, что и ожидал. Растерянность. Удивление. Тревогу. Он явно не ожидал оказаться в подобной ситуации.
Согласно протоколам и правилам поведения в чрезвычайных ситуациях, которые я успел изучить, компьютерная система имела предписание на блокировку помещений, предназначенных для предварительного содержания задержанных. Как раз тех помещений, внутри одного из которых я сейчас находился.
Щелчок открывшихся наручников привлёк внимание Нечаева. Он опустил взгляд и уставился на мои освободившиеся руки с таким видом, словно прекрасно понимал, что именно происходило на его глазах, но вот мозг по какой‑то странной причине отказывался верить в происходящее.
Правда, продлилась эта заминка не так уж и долго. Всего какую‑то секунду, может быть две, но точно не больше.
А затем он вскочил на ноги. Точнее, попытался, потому что я выбросил вперёд руку и схватил его за галстук, резко потянув его вниз. Одновременно с этим я ударил ногой под столом по его стопе, выбивая у Нечаева землю из‑под ног. Всё привело к тому, что он рухнул на стол, впечатавшись лицом в него. А я ещё добавил, схватив его за голову и приложив ещё раз.
Глупо было рассчитывать на то, что одного этого окажется достаточно для того, чтобы он потерял сознание. Дезориентированный, с разбитым носом, он начал сопротивляться, но я уже был на ногах и за его спиной. Успел перехватить его за шею и зажать локтем, сдавив трахею.
Потребовалось почти пятнадцать секунд отчаянного, но постепенно слабеющего сопротивления со стороны Нечаева, прежде чем он отключился. Я сразу же разжал хватку, опустив его на пол, и проверил пульс. Тот, пусть и не очень сильный, но хорошо прощупывался. И слава богу, потому что убивать его я не собирался.
Вместо этого я уложил его на пол. Сейчас нужно действовать быстро. Времени у меня мало. Первым делом я снял маску и, перевернув её, провёл ладонью по вырезанным с внутренней стороны рунам. Процесс удаления и, так сказать, записи новой личности был до нельзя простым. Всё, что требовалось – это приложить артефакт к новому лицу и дать ему секунд двадцать, после чего новый облик будет скопирован.
А пока лежащая на его лице маска пульсировала мягким тёмно‑синим светом, я развязал галстук и принялся расстёгивать пуговицы на его рубашке. По моим прикидкам он придёт в себя через пару минут, и к этому моменту мне нужно быть готовым, чтобы уйти отсюда.
Справился я почти вовремя. Когда прикованный к стулу, на котором я недавно сидел, моими же наручниками Нечаев начал приходить в себя, я уже надевал его пиджак.
Что я могу сказать, вид того, как на его собственных глазах он сам идёт к выходу, оказал на Виктора самое отрезвляющее действие. Он попытался вскочить на ноги, но прикованные к стулу руки не позволили это сделать. А сделанный из его же собственного галстука кляп превратил громкий выкрик в сдавленное мычание.
– Всего тебе хорошего, Виктор. Надеюсь, что мы с тобой больше никогда не увидимся.
Махнув ему на прощание рукой, я приложил его электронную карточку к панели рядом с замком, и та снова щёлкнула. Таковы уж привилегии начальников следственных групп управления. Их пропуска позволяли не только пройти в отдельное хранилище улик в подвале, где хранились особо важные доказательства, но и давали возможность открывать замки во время блокировки, чтобы начальство случайно не оказалось заперто в одном помещении с задержанным.
Самым моим главным врагом в этом деле была висящая в углу камера. В обычной ситуации она бы транслировала видео службе безопасности и одновременно вела бы запись на сервер. Но это в обычных условиях. А эти обычные условия не предполагают, что вам за пару дней до этого всю систему кто‑то превратил в швейцарский сыр. А потому всё, что у них имелось, по крайней мере по словам Жанны, – это копирование записей с внутреннего сервера и последующий их просмотр после выгрузки. Она попыталась использовать свои старые закладки, чтобы войти в систему, и таким образом проверить – смогли ли её хоть как‑то восстановить.
Если и смогли, то она этого не заметила. А потому, если видео было в прямом эфире, то на выходе меня уже будут ждать.
Открыв дверь, я вышел наружу…
…и едва нос к носу не столкнулся с двумя сотрудниками службы безопасности, что стояли за дверью. Они тут же уставились на меня, но я заметил, как один из них всё косился на проходящих мимо людей. Эвакуация из здания уже началась.
– Виктор Николаевич, – начал один из них. – Нам нужно…
– Оставайтесь здесь, – приказал я. – Я сейчас вернусь, после чего мы проводим заключённого на выход. Без меня внутрь не заходить.
– Но протокол эвакуации…
– Я сказал, чтобы вы ждали меня, – резко перебил я его. – Я вернусь через минуту, после чего мы проследуем на выход вместе с задержанным. Вы всё поняли⁈
Оба охранника переглянулись между собой.
– Да, – ответил один из них, пока второй снова не начал косить взглядом в сторону проходящих мимо людей.
– Успокойтесь, – уверенно сказал я. – Сообщение ложное. Никакой опасности нет. Ждите, я вернусь через минуту.
Не став слушать их ответы, я быстрым, но спокойным шагом направился по коридору в сторону лестниц. Туда же сейчас шли и все остальные. Именно так, как и предписывалось по правилам.
У меня совсем мало времени. Жёсткий голос начальства, может быть, даст мне фору в пару минут, но я не сомневался, что пройдёт совсем немного времени, прежде чем кто‑то из старших по званию будет проходить мимо них и заинтересуется, по какой такой причине они не соблюдают общий протокол. И как только это случится, быстро выяснится, что на стуле в комнате сидит совсем не тот, кто должен.
Хотя после того, что сделал для графа Нечаев, я уже и не уверен.
Плевать. Сейчас это значения не имеет. Коридоры быстро пустели. Люди спешно, но весьма организованно выходили из кабинетов, после чего спускались к главному выходу. Я двигался вместе с потоком, иногда кивая окружающим, когда те замечали знакомое лицо. Но самое главное – меня никто не останавливал. В суматохе эвакуации у людей были другие заботы.
Достав на ходу из кармана мобильник Нечаева, я разблокировал его своей новой физиономией и быстро набрал нужный номер.
– Да? – прозвучало из динамика спустя несколько секунд.
– Это я. Всё по плану.
– Слава богу, – с хорошо слышным облегчением выдохнула Жанна. – Я уже начала волноваться. Я тебе сразу сказала, что это дерьмовый план…
– Главное, что работает, – фыркнул я, торопливо спускаясь по лестнице и практически расталкивая людей вокруг себя, не обращая внимания на возмущённые возгласы. – Как у тебя дела?
– Как ни удивительно, но вроде пока всё идёт так, как планировали. Каким‑то чудом…
– Сплюнь.
– Уже три раза. Где ты сейчас?
– Спускаюсь в хранилище.
Проскочив выход на первый этаж здания, я продолжил спуск ниже. Странно, но тут сирена почему‑то звучала тише. Я спускался быстро, стараясь не шуметь, хотя это и не имело большого значения. Я и так знал, что на площадке подземного этажа меня встретит охранник. Конечно же, если они будут действовать в соответствии с теми самыми протоколами и…
– Стоять!
Мужчина у двери резко поднял руку, пока его напарник на проходной за стойкой уже тянулся к рации. – Эвакуация наверх, вам сюда нельзя.
Я остановился, протянул пропуск.
– Нечаев, начальник третьей следственной группы управления общеуголовных расследований. Мне нужно в хранилище улик.
– В хранилище? – охранник нахмурился и взял карточку пропуска из моей руки. Глянул сначала на неё, потом опять на меня. – Сейчас эвакуация, вы что, не слышали?
– Слышал, – спокойно ответил я. – У меня срочная необходимость. Я здесь по распоряжению капитана Платонова. В противном случае давно бы уже был на улице.
Фамилия начальника Управления сработала. Охранник замялся, перевёл взгляд на пропуск, потом на меня. Я стоял с невозмутимым лицом, не проявляя нетерпения.
– Где ваша группа? – спросил он наконец.
– Наверху, на выходе, – ответил я. – Как и сказал, я здесь по личному поручению Платонова. Просто дайте мне журнал, отметьте мой пропуск и впишите в список посещений.
Охранник ещё секунду колебался, глядя на мой пропуск, после чего всё‑таки кивнул.
– Ладно, – вздохнул он и вернул мне карточку. – Но быстро.
– Разумеется, – я забрал карточку у него из рук.
Охранник остался позади. Я слышал, как он вышел на связь по рации, но его голос быстро затих за поворотом.
Хранилище находилось в самом конце коридора. Это место я запомнил ещё по своему прошлому визиту сюда. Вошёл внутрь и сразу направился к специальному, отдельному хранилищу. Быстро приложил карточку Нечаева, чтобы попасть внутрь.
И вновь знакомые мне ряды металлических стеллажей, заставленные пластиковыми контейнерами. Система хранения была организована по отделам и датам поступления. Я довольно быстро нашёл сектор, где хранились изъятые вещи за последнюю неделю. Контейнеры стояли в хронологическом порядке, а на каждом была приклеена этикетка с номером дела и датой.
Я начал просматривать. Первый. Второй. Третий. Даты не подходили. Мне нужно было недавнее поступление. То самое, когда меня привели в департамент с маской под видом Кириллова.
В душе всё ещё оставался страх того, что маску поместили не сюда. Всё ещё где‑то глубоко в душе я боялся, что Кравцов сделал с ней что‑то другое. Да хоть положил себе на стол, как пресс‑папье или что‑то другое. И чем больше я пропускал контейнеров, тем сильнее становилась тревога…
Вот он!
Я замер перед одним с датой воскресенья. На приклеенной поверх него заламинированной этикетке было написано: «Вещественные доказательства по факту задержания неустановленного лица».
Сердце забилось чаще. Настолько сильно, что, казалось, вот‑вот выпрыгнет из груди.
Контейнер, разумеется, был закрыт на замок, но, благодаря своему прошлому визиту, я хорошо знал, с чем именно мне предстоит встретиться. На то, чтобы справиться с ним в этот раз, у меня ушло бы меньше времени, если бы не дрожащие пальцы и приглушённые звуки сирены, что постоянно подгоняли меня. Щелчок. Я медленно поднял крышку, всё ещё не веря в то, что всё окажется так просто.
Внутри, аккуратно упакованная в прозрачный пакет, лежала маска. Та самая, с лицом Алексея Измайлова, которую я носил три недели, притворяясь другим человеком. Она просто лежала в там и смотрела на меня пустыми прорезями глазниц…
Дорогие читатели, я ухожу дописывать книгу. Часть текста уже готова, часть текста мне ещё нужно написать. Концовка книги выйдет с 31го марта по 2е апреля. В один из этих дней. Точнее я не скажу, так как там нужно будет ещё редачить всё написанное, а оно у меня оч много времени отъедает. В любом случае, примерно через неделю, вы получите весь оставшийся текст единым блоком и прочитаете сразу финал истории целиком.
