Текст книги "Обманщик Империи. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Ник Фабер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 46 страниц)
Глава 14
– То есть разговор ты не записала? – со вздохом спросил я.
– Конечно, записала! – тут же ответила Жанна и следом быстро добавила. – Конечно, если ты называешь ваш едва разборчивый бубнёж разговором. Там почти ничего не слышно толком! Я вообще поражена, что ты мой номер смог в кармане не глядя набрать!
М‑да. Не то чтобы я действительно рассчитывал использовать такой вариант. Это всё равно что угрожать человеку зажатой в руке гранатой. Его, может быть, и зацепит, но ты тоже целым не уйдёшь. Да и потом – эти его слова о блефе… бог его знает, поверил ли он в эту угрозу или нет.
– Я твой номер в качестве экстренного добавил, – раскрыл я Жанне тайну и вернулся к своему ужину из лапши быстрого приготовления и пары бутербродов с колбасой и сыром. Сейчас я находился на квартире Кириллова, так как завтра ночью предстояло идти на «дело». – В телефоне функция такая есть. Можно забить номер на экстренный звонок. Тыкаешь три раза в кнопку блокировки, и он его автоматом набирает.
– О, хитро придумал.
– Не я такой, Жанна. Жизнь такая.
Шутки шутками, но ситуация складывалась отвратительная. С одной стороны, теперь можно было не беспокоиться о том, что убийцы Завета могут меня найти… Ага. Потому что они уже меня нашли. Вот почему! И то, что вчера мы разошлись с ними миром, вообще ни о чём хорошем не говорит.
И понимал это не только я.
– Слушай, – осторожно проговорила Жанна, – ты ведь не думаешь, что они станут тебе платить, так ведь?
– Конечно, я это понимаю, Жанна, – устало сказал я. – Я же не идиот. Никто в здравом уме не станет отдавать двести миллионов…
– СКОЛЬКО⁈
– А, да, – вспомнил я и рассмеялся. – Я же не сказал тебе сумму, на которую мы договорились?
– Нет! – тут же вскинулась Жанна. – Этот НЮАНС ты как‑то упустил! Почти четверть миллиарда! Поверить не могу, что они тебя прямо там не убили… я бы сама тебя за такую наглость прикончила!!!
Слушая её, я едва сдерживался от того, чтобы не расхохотаться.
– Я для того и задрал планку, чтобы проверить. Если бы они готовы были платить, то не согласились бы никогда на подобный… грабёж. Этот Джао даже не торговался почти. Так, повзбрыкивал немного – и всё.
– То есть ты уверен в том, что он тебя кинет?
– А ты бы не кинула? – с иронией спросил я лежащий на столе передо мной телефон. – За одну пятую миллиарда‑то, а?
– Нууууу… сложный вопрос, – спустя несколько секунд задумчивым голосом ответила Жанна. – С такими деньгами мне больше работать не пришлось бы.
– И что бы ты делала?
В телефоне повисло молчание.
– Не знаю, – наконец ответила подруга.
– Да ладно тебе. Не ври, – не поверил я. – У каждого есть моменты, когда он мечтает о несбыточном, Жанн. У тебя же есть такие фантазии. Давай, колись.
– Сложно сказать, – наконец заговорила она. – Если хочешь честный ответ, то я бы сначала вообще ничего не делала.
– Это как?
– А вот так. Просто дала бы себе месяц тишины. Или два. Или полгода. Без экранов, компов, нервотрёпки и чужих проблем.
– А потом?
– Не знаю. Скорее всего, занялась бы подушкой. У меня всю жизнь деньги были либо чужие, либо временные. Вложила бы часть в фонды и активы так, чтобы они работали сами, без моего участия. Чтобы мне вообще не приходилось с ними возиться…
– Потому что ты ненавидишь зависеть от людей, – закончил я за неё.
– Именно. А потом купила бы себе маленький дом. Где‑нибудь у озера. Знаешь, такое место, куда никто случайно не приедет. Чтобы тихо и безлюдно. Провела бы туда все коммуникации, сеть и всё прочее. И занималась бы творчеством.
Я в этот момент едва лапшой не подавился.
– Творчеством? В смысле?
– А что тут такого? – возмутилась она. – Я всегда хотела научиться рисовать. Кисточкой и красками, а не стилусом и мышкой. У меня отец красивые картины писал, а я так и не научилась…
На последних словах в её голосе явственно зазвучала грусть. И я понимал почему, так как хорошо знал эту историю. Жанна не успела попрощаться с отцом. Училась в универе в тот момент в другом городе. Так ещё и в последний раз, когда они виделись, рассталась с ним очень плохо. Они поссорились, когда Жанна приехала на каникулы домой. И в итоге, в порыве эмоций, заблокировала родителей и уехала раньше времени. А через два месяца узнала от матери, что отец перенёс один инфаркт, после чего умер в больнице от второго.
Она сама рассказывала мне эту историю. Помню, как‑то раз мы с ней напились. Сидели почти так же, как сейчас. Я тогда находился в Мюнхене, а она… честно говоря, без понятия, где она в тот момент была. Мы просто общались по телефону и пили. И она рассказала мне об этом. Как все те месяцы ненавидела родителей. Причины она мне тогда не называла, отказавшись говорить, но сейчас это и неважно. Подруга корила себя за то, что из‑за глупых эмоций упустила последнюю возможность попрощаться и поговорить с отцом. Родители звонили ей, а она из‑за собственной глупой, как ей теперь казалось, обиды игнорировала их.
Вообще странно получается. Мы никогда не виделись в реальности. Я не знаю, как Жанна выглядит. Не знаю, сколько ей лет. Даже не знаю, настоящее ли это имя. Но, возможно, знал я о ней больше, чем кто‑либо на свете. Точно так же, как и она – про меня.
– А ты?
– Что, я? – спросил я в ответ.
– Что бы ты сделал?
– Я бы поступил так, как и собирался, – пожал я плечами и налил себе ещё молока в стакан. – Купил бы земли. Построил дом и разбил бы виноградник. Небольшой…
– Ты же сам мне говорил, что это была мечта Луи…
– Это был его запасной план, – поправил я.
Хотя, если вспомнить его основную мечту, вполне можно считать виноградник где‑нибудь под тёплым солнцем Испании главной. Луи мечтал всю свою жизнь оставаться вором, но это ведь невозможно.
– Так что? – спросила Жанна, когда моё молчание затянулось. – Есть что‑то глупое, что ты хотел бы сделать?
Глупую вещь? С такими деньгами? Да можно миллион глупых вещей сделать. Впрочем…
– Знаешь, пожалуй, одну глупую вещь я бы всё‑таки сделал, – медленно проговорил я. – Выкупил бы здание, где находится приют, в котором я провёл детство, пока меня Луи не забрал. Всех, кто там есть, разослал бы по другим местам.
– А что потом? Превратил бы его в нормальное место?
– Нет, – покачал я головой. – Этот гадюшник уже не исправить. Я бы сжёг и снёс его до основания. Так, чтобы после этого там ничего не осталось. Вообще. Пустырь без единого напоминания о том, что там что‑то было.
– Как‑то это…
– Что?
– Очень похоже на побег от прошлого, тебе не кажется.
Я немного подумал. Допил молоко.
– Все мы так или иначе бежим от прошлого, Жанна. Так что мне плевать. Если бы у меня была прорва денег, то я бы сделал вот такую глупую вещь.
К слову о глупых вещах. Разумеется, соглашаться на предложение этого Джао я не собирался. Жанна права – это развод чистой воды. Китайцы не заплатят мне ни копейки и попытаются отправить на тот свет сразу же, как только им будет гарантированно известно, что у меня в руках обе маски.
Получается, что между остриями ножей китайцев и моей тушкой было только две вещи: отсутствие у меня товара и их уверенность в том, что они держат ситуацию в своих руках. Джао свято верит в то, что я у него на крючке и он может достать меня в любой момент. В противном случае меня бы никто так легко после разговора не отпустил.
А теперь главный вопрос – откуда они обо мне знают? Даже посланные убийцы не сразу были уверены в этом и выжидали. А тут, получается, Джао даже не принимал в расчёт возможность того, что он мог ошибиться. То есть тут у нас три варианта. Первый – они и правда смогли выследить меня. Второй – получили сведения от своих китайских братьев по несчастью. И, наконец, третий.
Они знали о том, кто будет красть маски, с самого начала.
Последний вариант мне не нравился больше всего, потому что исходя из него напрашивался вывод, что и у нашего заказчика может быть рыльце в пушку. Так?
А вот без понятия. В любом случае, теперь стоит исходить из факта, что мне нужна не только вторая маска. Мне нужна информация для того, чтобы понять мотив. И, похоже, что эту информацию мне смогут дать только в одном месте.
– Ладно, – сказал я, убрав картонку из‑под лапши в сторону. – Давай ещё раз пройдёмся. С самого начала.
– Давай, – бодро ответила она, быстро настроившись на работу.
Открыв крышку стоящего на столе ноутбука, я снова взглянул на план здания, где располагалась моя цель. Региональное отделение компании «Минералы Сибири». Головной офис находился в Якутии, а тут был весьма крупный филиал. Заинтересовали меня «Минералы Сибири» из‑за того, что компания занималась промышленной добычей минералов, как и следует из названия. В частности, помимо редкозёма, туда входили и драгоценные камни. Именно они‑то меня и привлекли.
По сути, здесь, в Иркутске, находилось место временного хранения, а также первичной оценки и сортировки. Алмазы, сапфиры, изумруды, рубины среднего качества – все эти камни приходят сюда неогранёнными, после чего часть бракуется, а остальные уже оцениваются, сортируются и расходятся по местам, так как Иркутск в данном случае выступал транзитным узлом, а сами камни предназначались для экспорта, банков, аукционных домов и ювелирных компаний.
И вот именно эти камни мне и были нужны. А для того, чтобы их получить, предстояло перебраться с крыши одного здания на другое, взломать замок двери, ведущей на крышу, отключить сигнализацию, не попасться на камеры, спуститься на три этажа вниз, пройти по коридорам бизнес‑центра, где располагался филиал, при этом не попавшись охране здания и на камеры. Вскрыть дверь, ведущую внутрь, чего я делать не буду, после чего попасть в хранилище, где и держали сортированные камни для предстоящей оценки и проверки. Красть те, что уже прошли эти процедуры, я не стану – они уже посчитаны и описаны. А так пропажу могут списать на то, что недостача случилась до поступления камней в Иркутск. Много мне и не нужно, хотя придется смотреть по месту и в зависимости от качества самих камней.
– Ты ведь получил свои вещи?
– Конечно, – сказал я.
Коробка с запасным комплектом моего снаряжения лежала сейчас у стола. У Жанны ушло почти полторы недели на то, чтобы безопасно переслать его сюда, в Иркутск, из ячейки хранения в Москве. В морг мне пришлось идти чуть ли не с голыми руками, а тут, наконец, я смогу действовать так, как привык.
* * *
– Ну что? – раздался в наушнике голос.
– Что‑что! – поёжившись, спросил я. – Страшно, блин.
И ёжился я совсем не от холода, хотя крыша, на которой я стоял, продувалась холодным ветром так, что даже приходилось жмуриться. Под вечер погода стала совсем отвратительной. Начался сильный ливень, но, несмотря на доставляемые непогодой проблемы, мне это было только на руку.
– Ты же делал это в Париже…
– Слушай, отстань, а? – проворчал я, стараясь сквозь пелену дождя разглядеть соседнюю крышу, которая находилась метрах в двадцати от меня и на пять этажей ниже.
Ладно. Она права. Я это уже делал. И не раз. Так что…
Сделав пару глубоких вдохов, я отошёл назад от края, хорошенько разбежался и оттолкнулся, прыгнув прямо в скрытую за ливнем пустоту. В ту же секунду в голове пронёсся целый вихрь мыслей. А что, если не долечу? А что, если промахнусь?
Отбросив в сторону навязчивые мысли, я сжал в руке небольшой шар. Артефакт тут же полыхнул жаром, да так, что жжение ощущалось даже через толстую кожаную перчатку. Не будь её – и кожу на правой ладони точно обожгло бы так, что она прикипела бы к серебристому металлу артефакта.
Но об этой особенности я хорошо знал, а потому подготовился. Скорость падения начала замедляться, и через несколько секунд мои ноги мягко коснулись крыши. Спрятав бесполезный теперь шарик в карман куртки, я направился к пожарной двери, ведущей внутрь здания, на ходу доставая набор с отмычками. На то, чтобы разобраться с замком, у меня ушло всего две минуты.
– Я внутри, – сообщил я Жанне, скинув с себя плотный и мокрый дождевик.
– Отлично. Шахта лифта дальше по коридору. Тебе нужен четвёртый…
– Да, – прервал я её. – Помню.
На то, чтобы добраться до дверей лифта и раскрыть их, попав тем самым внутрь шахты, я потратил ещё пять минут. Дальше всё по плану. Спуск по внутренней пожарной лестнице до нужного мне этажа, отжать аварийный гидравлический стопор и выбраться из шахты.
План я помнил хорошо. Нужное мне помещение располагалось на третьем этаже, но соваться прямо туда я не стану. Даже ночью у входа в офис филиала дежурила круглосуточная охрана, периодически делая обходы внутри. И, судя по всему, ребята эти получали достаточно денег для того, чтобы относиться к своей работе крайне серьёзно.
Так что мы поступим умнее.
Я направился по коридорам, пока не добрался до нужного офиса. Судя по табличке, тут находилась какая‑то юридическая контора. Я вскрыл дверь, предварительно отключив сигнализацию, и закрыл её за собой.
– Так, куда дальше? – спросил я, оглядываясь по сторонам.
– Тебе нужна дальняя комната их конторы. Западная стена, – тут же заговорила Жанна. – Шесть метров от неё к восточной и девять – к северной.
Достав лазерную рулетку и кругляш мела, я дошёл до нужного помещения и вошёл внутрь. За дверью находился чей‑то кабинет, но это меня волновало слабо. Я принялся мерить расстояние, следуя инструкциям Жанны. Добытый ею план здания у меня имелся, но к чему лишние телодвижения, если он сейчас у неё прямо перед глазами.
Отмерив необходимое расстояние, я сдвинул стоящий в нужном мне месте кофейный столик и коврик из‑под него в сторону, нарисовал мелом крест и достал из рюкзака за спиной пластиковый противоударный контейнер. Внутри, на мягкой подложке из вспененного пенопласта, лежали четыре покрытых мелкими рунами гвоздя. Ну, я называл их гвоздями, потому что именно на них они и походили больше всего. Чёрные, металлические, по тридцать сантиметров длиной, покрытые мелкой, заметной лишь на ощупь гравировкой из альфарских рун.
Редкая и дорогая штука. Таких у меня было когда‑то три комплекта. Один своё отработал. Второй, совсем свежий, пришлось бросить, когда мы с Димой уходили из Китайского Царства. Этот лежал у меня в запаснике, так как заряда там осталось на одно, в самом лучшем случае – если мне очень повезёт – два применения. Потому я и не взял его с собой в Китай. Не хотел рисковать и забрал свежие.
Штучки эти были ручной работы и, по сути, одноразовыми, относясь к тому типу артефактов, которые нельзя было перезарядить повторно. Взял их в качестве части платы за один из заказов в прошлом.
Достав из рюкзака молоток, я принялся вбивать их в пол, распределив квадратом. Не очень большим – сторонами сантиметров по пятьдесят, но мне хватит и этого. Стоило мне вбить последний, как квадратный кусок пола моментально… даже не исчез – нет. Просто стал непроницаемо чёрным. Как если бы кто‑то взял ножницы и буквально вырезал его из мироздания.
Но дёргаться раньше времени я не стал.
– Ну что? – спросил я, напряжённо вслушиваясь в происходящее.
– Пока тишина, – отозвалась напарница. – Вроде никто ничего не заметил.
К сожалению, она не смогла узнать, есть ли там защита магического толка. С электронной, понятное дело, мы ничего сделать не сможем. Записи с камер наблюдения внутри филиала писали видео потоком на внутренний сервер компании, к которому у подруги доступа не было. Может быть, будь у неё неделька или две, моя цифровая ведьма и смогла бы туда пробиться, используя свои трюки, но ввиду происходящих событий и острой нужды в информации этого времени у меня банально не было. А потому придётся действовать несколько грубее, чем я привык.
Натянув на лицо чёрную маску, я привязал трос к ножке тяжёлого стола, предварительно убедившись в том, что, когда он натянется, то не заденет один из вбитых в пол артефактов. Стоит убрать лишь один – и действие прекратится, а кусок перекрытия между этажами снова станет материальным. Опустившись на колени, я глубоко вздохнул и сунул голову вниз.
Перетерпев мерзкое ощущение, будто нырнул в бочку с ледяной водой, огляделся по сторонам. Темно – хоть глаз выколи, но я этого и ждал. Мои «гвозди» могли сделать нематериальным лишь тот объект, которого касались непосредственно. Потому я и вбивал их до бетона через половое покрытие. А за ними находились плитки подвесного потолка.
Отодвинув одну из них, я осторожно заглянул через щель.
Оно.
За плиткой располагалось нужное мне хранилище, где держали камни. Внутри горело тусклое освещение, подсвечивая расположенные по стенам ячейки для хранения, но замков на них я не боялся.
А вот двух камер, что висели по углам, – очень даже и…
Завибрировавший в кармане куртки телефон едва не заставил меня подпрыгнуть на месте. Я резко высунул голову назад, чуть не ударившись о весьма себе материальный и твёрдый край бетонного перекрытия между этажами.
– Что случилось? – тут же спросила Жанна, услышав мою сдавленную ругань.
– Мне звонят, – отозвался я, чувствуя, как телефон в кармане продолжал настойчиво вибрировать. И это был не тот телефон, по которому я сейчас говорил с Жанной. – Точнее, не мне, а Измайлову.
– В три часа ночи⁈
Отвечать я не стал, хотя мне и самому было крайне интересно, кто именно решил позвонить Алексею посреди ночи.
Вопрос решился довольно быстро, едва я только достал лежащий во внутреннем кармане куртки мобильник.
– Охренеть, – покачал я головой. – Он что, вообще не спит?
– Кто там?
– Игнатьев, – отозвался я. – Твоя программа готова?
– Нет, конечно! Я только начала обрабатывать записи твоего голоса и…
– Ясно, – перебил я её. – Повиси.
Стащив с головы одну маску, я быстро достал из рюкзака другую и тут же её надел. После изменения мне стало тесновато в своей одежде. Но сейчас это не важно. Нужно сыграть человека, которого разбудили посреди ночи.
Собравшись с духом, я нажал на экран.
– Да?
– Доброй ночи, Алексей, – удивительно бодрым тоном для человека, который звонит в три часа ночи, заговорил Игнатьев. – Прости, что я тебя разбудил, но это дело не терпит отлагательств.
– Что… что случилось, ваше сиятельство?
– Боюсь, что у нас возникла проблема с этим следователем, о котором ты говорил.
– Громов? – на автомате спросил я.
– Да. К сожалению, он оказался слишком упёртым человеком, чтобы понять некоторые, скажем так, намёки. А потому я хотел бы, чтобы ты этой ночью не покидал своей квартиры.
После этих слов в моей голове загорелся тревожный огонёк. Уж больно такая просьба намекала на то, что Игнатьев хочет, чтобы у меня имелось железное алиби.
– Ваше сиятельство, что происходит? – потребовал я ответа.
– Алексей, я хочу, чтобы ты понял. Любые события, которые могут привести к тому, что ты попадёшь под пристальное внимание, для меня сейчас неприемлемы. Особенно в свете возможной сделки с Макаровым. А потому, боюсь, нашего настырного следователя ждёт не самый приятный исход.
Не нужно быть гением, чтобы понимать, о чём именно говорил Игнатьев. После той сцены на стройке я и вовсе не испытывал каких‑либо иллюзий относительно него.
– Понял вас, ваше сиятельство, – проговорил я. – Спасибо, что предупредили.
– Ещё раз извини, что разбудил тебя. Доброй ночи, Алексей, – как‑то отвратительно по‑доброму пожелал мне Игнатьев, перед тем как закончить звонок.
Я ещё несколько секунд сидел, держа телефон в руке, после чего снял с себя маску Измайлова.
– Жанна, мне нужно, чтобы ты прямо сейчас нашла телефон этого Громова, – сказал я.
– Что? А он тебе ещё зачем?
– Затем, что Игнатьев собирается его убить этой ночью, – быстро ответил я и достал из рюкзака небольшую сумку с нужными инструментами.
Я почти ждал, что она сейчас спросит: а какое мне вообще есть до этого дело? И вопрос оказался бы не праздный. Только вот я вор, а не убийца.
Нужно закончить то, зачем я пришёл.
Глава 15
Мысленно ругаясь, Громов остановил машину на светофоре и лениво уставился на горящий красный сигнал.
Половина четвёртого ночи. Машин на дороге нет. Он едет по вызову. В такой ситуации Громов вполне себе мог бы наплевать на правила дорожного движения, как, вероятнее всего, поступила бы большая часть его коллег.
Мог бы. Но не стал. Зачем? Какой в этом смысл? Следователей убойного отдела не вызывали туда, где ещё можно было кому‑то помочь или спасти. Нет. Как правило, их вызывали туда, где всё уже закончилось. Так что в его случае время не играло никакой роли. Мертвецам было все равно на то, как сильно он спешил на место их убийства.
Протянув руку, Геннадий переключил станцию на радиоприёмнике. Затем ещё раз, когда из слегка хрипящих динамиков его старой машины зазвучала какая‑то модная, популярная у молодёжи ритмичная музыка. Не испытывая никакого интереса к новомодным тенденциям, Громов потыкал ещё пару кнопок, пока из динамиков не заиграл негромкий и мелодичный джаз. Приятный и хорошо знакомый уже далеко не молодому следователю.
Когда на светофоре наконец загорелся зелёный, Громов тронулся с места и поехал дальше, мысленно продолжая проклинать тупоголового начальника дежурной смены, который послал его на вызов.
– Ген, ну а что такого‑то? – удивлялся он. – Ты всё равно сейчас здесь сидишь без дела. Кого мне ещё послать? Демченко? Так он своим делом занят… Что? У тебя своё дело? Да брось ты уже этого погорельца. Я же дважды тебе сказал перестать тратить время на чепуху…
И не только он. Уже несколько человек звонили Громову с настойчивым предложением перестать заниматься горелым трупом, который привезли в Иркутск. Но Геннадий просто не мог отказаться от этого дела. Кто‑то приложил немало усилий для того, чтобы труп невозможно было опознать. Так будто бы этого мало, налицо имелись все признаки того, что это дело пытались замести под ковёр. И если бы не рассказ знакомого патологоанатома, с которым Громов иногда выпивал пиво пятничными вечерами после работы, он никогда бы не узнал про этот странный случай. И теперь Геннадию было крайне любопытно, кто же оказался столь настойчив в своём желании закрыть это дело.
Учитывая, что в нём был замешан этот баронский сосунок Измайлов, ответ у следователя появился почти сразу же. Измайлов ему не понравился с самого первого их разговора, оставив у Громова впечатление крайне скользкого и малоприятного типа.
Зазвонивший телефон отвлёк Геннадия от этих мыслей. Держа руль одной рукой, он достал мобильник и ответил на вызов.
– Да? – ответил он, надеясь на то, что неприязнь от разговора с тупым начальством будет не особо заметна в голосе.
– Ген, ты уже на месте?
– Буду минут через десять.
– Хорошо. Там дежурная группа. Они следят за местом убийства. Мы уже вызвали криминалистов, но они сказали, что опоздают минут на тридцать или сорок. Дождёшься их?
– Дождусь, – лениво отозвался Громов, сворачивая на повороте. – Чего не дождаться?
Ситуация оказалась весьма стандартной. Подразделение следственной криминалистики в Иркутске отличалось от столичного, с которым Громов привык работать за годы службы в Санкт‑Петербурге. И не в лучшую сторону. Там они почти всегда оказывались на месте едва ли не раньше всех, а тут приходилось ждать чуть ли не по часу. Так что опоздание всего на сорок минут можно было назвать благом.
Здесь вообще куда проще относились к своим обязанностям. Проще и расхлябаннее. Но Громова это нисколько не смущало. Всё, чего он хотел – это той самой простоты. Потому и попросил у своего начальства перевод куда подальше полтора года назад. Ему банально хотелось уехать как можно дальше от проклятого Санкт‑Петербурга.
Спустя десять минут он остановился недалеко от промышленного района на севере Иркутска, поставив свой автомобиль рядом с патрульной, припаркованной прямо перед входом в здание.
Одного взгляда ему было достаточно для того, чтобы понять – дело дерьмовое. Не в смысле сложное, а просто дерьмовое. И скучное. Скорее всего, местные бомжи что‑то не поделили. Или поганые наркоманы, которых за последние полгода в Иркутске стало едва ли не в три раза больше. Если раньше заявления о передозах к ним поступали раз в неделю, то сейчас – практически каждый день. И это напрягало.
Вот и тут, должно быть, то же самое.
Выйдя из машины, Громов быстро запер её и побежал ко входу, стараясь добраться до него побыстрее. Только это слабо помогло – дождь лил как из ведра и всё равно залил ему холодных капель за воротник пальто.
– Что, тоже погода не радует? – со смешком спросил стоящий в дверях полицейский, когда Громов заскочил внутрь, стараясь стряхнуть воду с промокших седых волос.
– Да, просто песня, и солнышко светит, – проворчал Геннадий. – Как у вас тут дела?
– Да спокойно, – без какого‑либо воодушевления отозвался полицейский. – Вот, тебя ждали.
– Ясно. Где жмур?
– Второй этаж. Там сейчас мой напарник. Дальше по коридору и наверх. Там по прямой третья дверь налево. Фонарик есть?
– Не. Нет.
– Смотри аккуратнее. Там темень, хоть глаз выколи.
– Ничего, мобильником посвечу.
– Ну, смотри. Если надо, то у меня запасной есть…
Громов молча покачал головой и, не тратя времени на лишние слова, пошёл в указанном направлении. Достал из кармана пачку жвачки, которой заменял сигареты. Сейчас, почти год спустя, тело уже не так болезненно переносило полный отказ от никотина и почти такой же полный отказ от алкоголя, как тогда, когда он только принял решение избавиться от своих зависимостей.
Только вот привычки так быстро не выветриваются. Порой, особенно в ночные смены, курить хотелось адски. Так что Геннадий продолжал носить с собой старую, уже потёртую зажигалку, от которой прикуривал последние годы. Вроде уже и бесполезную, но он всё равно её носил. Как напоминание о данном самому себе обещании завязать с этой дрянью.
Раньше это место представляло из себя небольшой заводской корпус. Может, даже прибыльное местечко было, мысленно отметил про себя следователь. Но теперь всё это в прошлом. Облупившаяся краска на стенах, рыжие пятна ржавчины под старыми трубами. Лампы на потолке и вовсе не горели по причине их отсутствия. Скорее всего, давно уже кто‑то утащил их, и Громов шёл по коридору практически в полной темноте, как и предостерегал встретивший его полицейский. Так что уже спустя десяток метров Геннадию пришлось достать телефон и включить на нём режим фонарика.
Лестница на второй этаж нашлась быстро. Поднимаясь, Громов отметил про себя, что здание явно давно не использовалось по назначению, но и совсем заброшенным его назвать было сложно. Цепкий взгляд подмечал места, где недавно ходили люди. Стёртая пыль на полу. Уложенные на пол разрезанные картонные коробки, приспособленные под лежанку. Судя по всему, предчувствия Геннадия не обманули, и их сегодняшний «клиент» действительно окажется передознувшимся бомжом, который нашёл где‑то закладку и решил сожрать её в одно рыло ради нескольких часов кайфа.
Далеко не первый случай…
Звонок телефона застал его в тот момент, когда Громов уже шёл по коридору второго этажа. Посмотрев на экран, Геннадий увидел, что ему звонят из следственного управления.
Нахмурившись, он ткнул пальцем по зелёной иконке и приложил мобильник к уху.
– Да? – спросил он, готовясь услышать знакомый голос.
– Геннадий Громов? – спросил вместо этого незнакомый женский голос.
– Да, кто это?
– Наконец‑то! Я до вас пытаюсь уже минут сорок дозвониться! У вас что, вообще все входящие с неизвестных номеров заблокированы или…
– Кто это? – перебил дамочку Громов.
– Послушайте, я должна вас предупредить, – начала она, и Геннадий уже хотел было повесить трубку, но последовавшие за этим слова заставили его повременить с этим решением. – Вас хотят убить!
Услышав её, Громов едва не расхохотался. В этом мире слишком многие желали ему смерти за то, что оказались за решёткой. Или по ту сторону адских врат. Тут уж кому как повезло.
Но вот в Иркутске он никому крупному на ногу ещё наступить не успел, что, если спрашивать самого Громова, следователь считал исключительно собственной недоработкой.
Тем не менее к услышанным из телефона словам он решил отнестись серьёзно.
– Кто вы такая?
– Я не могу сказать…
– А кто…
– Я тоже не могу этого сказать, – залепетала она. – Но я точно знаю, что вас хотят убить этой ночью!
Природная подозрительность моментально взяла своё. Оглядевшись по сторонам, Громов приметил проход, ведущий в боковое помещение, и направился туда. Подойдя к ближайшему окну, он попытался протереть мутное стекло рукавом пальто, но это не особо помогло. Тогда Геннадий достал табельный пистолет и просто ударил по стеклу рукоятью, перехватив оружие за ствол. Выглянув в образовавшуюся дыру, он нашёл взглядом свою машину, стоявшую у входа.
Стояла абсолютно одна. Патрульной машины, которая находилась там пять минут назад, уже не было.
Если до этого момента врождённая подозрительность, с которой Геннадий жил последние семь лет, лишь слабо трепыхалась, подавляемая раздражением от ночного вызова, то теперь она уже орала во весь голос, настойчиво требуя от Громова, чтобы он срочно убирался отсюда.
Правая рука сама перехватила пистолет за рукоять, а большой палец снял оружие с предохранителя
– Громов⁈ Громов, вы тут? Ответьте…
Выключив звонок, Геннадий спрятал телефон в карман и прислушался. В здании висела мёртвая тишина. Пронзительная настолько, что шорох грязи под подошвой его собственных ботинок показался ему оглушительным.
– К чёрту, – едва слышно пробормотал Громов себе под нос и пошёл обратно в коридор.
Но едва только он в него вышел, как сразу же услышал их. Звук тяжёлых шагов, поднимающихся по той самой лестнице, откуда он пришёл.
Не зная, чего ему стоило ожидать, Громов принял самое разумное решение. Он просто начал отступать назад по коридору, морщась каждый раз, когда мелкий мусор шуршал под ногами.
Дойдя до одной из дверей, он осторожно отворил её и скользнул внутрь, прикрыв за собой и мысленно молясь о том, чтобы старые петли не заскрипели. Оставил лишь крошечную щель, сквозь которую стал наблюдать за коридором.
С каждой секундой тяжёлые шаги становились всё ближе. Громов никогда не был трусом. Но и идиотом он тоже не являлся. Не имея никакого понятия о том, кто это, было ли у него при себе оружие или ещё что‑то, Геннадий не собирался рисковать. Он замер в темноте, до боли в руке сжимая пистолет.
Шаг. Ещё один. Кажется, сквозь щель он заметил массивную фигуру, прошедшую по коридору мимо двери, за которой он скрывался, и направившуюся дальше.
Прошло ещё секунд тридцать, прежде чем Геннадий понял, что звук, который он слышит, – это не звук шагов, а стук его собственного бешено бьющегося сердца. А в коридоре стало тихо. Только в этот момент он позволил себе выдохнуть с облегчением…
Что‑то с грохотом пробило гипсокартонное перекрытие стены и вцепилось Громову в плечо. Рывок был такой силы, что обладавшего нескромными размерами следователя протащило сквозь хлипкую перегородку, выдернув в коридор в вихре гипсовой пыли и обломков, и швырнуло в стену.
