Текст книги "Обманщик Империи. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Ник Фабер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 46 страниц)
Глава 11
Прошли сутки. Никакой реакции. Я постоянно следил за обстановкой в управлении, но ничего не менялось. Никто не поднимал тревогу и не торопился кричать о том, что в хранилище улик произошло нечто неправильное и выходящее за рамки привычной повседневной рутины.
Вообще ничего.
Окажись сейчас рядом со мной Луи, он бы точно назвал меня идиотом. Чего мне переживать? Кто‑то видел, как я проник в хранилище? Нет. Тогда единственное, что могло меня выдать – записи с камер наблюдения, отметка в электронном журнале посещения и отпечатки. Записей с камер нет. Жанна вставила туда зацикленный отрывок. Из электронного журнала отметку о том, что Нечаев входил во второе хранилище по своему пропуску, она тоже подтёрла, хотя и предупредила, что решение это топорное. Если проверять логи самого замка, то правда вскроется. Но без повода делать это не будут.
Оставались только отпечатки, но я ведь не идиот. Открытой ладонью и пальцами почти ничего не касался, там, где трогал, протёр рукавом пиджака. Этого будет вполне достаточно для того, чтобы смазать рисунок отпечатка.
И вроде бы переживать не из‑за чего, но я всё равно провёл весь следующий день как на иголках. Если бы была возможность сразу же исчезнуть без следа, то такой проблемы бы не было, но… уж есть как есть, и ничего с этим не поделаешь.
Слава богу, похоже, всё обошлось. О чём я и сообщил Игнатьеву, заработав от него похвалу. Заодно узнал, что указанная им встреча произойдёт вечером. И всё. Больше ничего он мне не сказал. Сообщил лишь, что Григорий пришлёт за мной машину.
Но помимо этого имелось и другое, куда более важное дело.
– Отмотай запись на двадцать один семнадцать, – сказала мне Жанна по телефону.
Я ткнул пальцем в тачпад недавно купленного на деньги Измайлова ноутбука и сделал так, как было сказано. Пять минут назад Жанна позвонила мне, сообщив радостную новость. Ей удалось взломать сервер, куда скидывались записи с внешних камер видеонаблюдения одного из зданий в промзоне.
И сейчас она как раз‑таки прислала мне ту самую запись. Точнее, её отрывок.
– Поставил.
– Смотри на перекрёсток. Где светофор…
– Жанн, я знаю, что такое «перекрёсток».
– Я просто уточнила, не бесись. В общем, смотри на него.
Включив запись, я начал смотреть в экран. Вот в одну сторону проезжает машина. Чёрный седан.
– Дальше, – скомандовала Жанна. – Включай второй отрывок. Двадцать один восемнадцать.
Сделал как велено и снова увидел ту же самую машину, только с другого ракурса. Голос из лежащего на столике рядом телефона подтвердил мои догадки.
– Это то же самое здание, но с другой стороны. Там есть переулок…
– Да, вижу, – ответил я, наблюдая за тем, как седан заехал в переулок и пропал из кадра. – Внутри переулка камеры есть?
– Нет, никаких. Но ты смотри дальше.
Прошло не так уж и много времени. Если судить по записи, то всего полторы минуты, как в тот же переулок въехал белый фургон. Ещё через три минуты обе машины выехали из переулка и разъехались по своим делам.
– Три минуты, – пробормотал я, вновь просмотрев запись.
– Ага. Вполне достаточно времени для небольшого разговора и…
– И чтобы перегрузить Диму из одной машины в другую, – закончил я за неё. – Так это уже кое‑что. Ты можешь…
– Отследить их по камерам? Издеваешься? Я этот сервак, куда записи с камер скидывались, искала почти полтора дня. Пришлось половину контор обзвонить, чтобы найти. Нет! Но у меня есть кое‑что получше. Смотри.
Она прислала мне скриншот экрана. На снимке хорошо была видна задняя часть фургона, в том числе и его номера.
– Жанна, ты…
– Уже проверила машину. У нас же доступ к полицейской базе есть, забыл? Только не рассчитывай на многое. Номера явно левые. Они вообще не имеют отношения к Иркутску и зарегистрированы на легковушку из Твери.
Так. Я откинулся на спинку кресла и задумался. Раз такая канитель с номерами, то использовать базу бесполезно. Нет, конечно же, можно было бы поступить иначе и закопаться в этом деле. Отследить через наш доступ в базу все белые фургоны. Фильтрануть их по типу кузова и прочим данным, которые мы сможем вытащить из добытых Жанной фотографий и записей. В теории можно было бы проверить и историю этих номеров. Может быть, и они что‑то дадут, но тут я сильно сомневался. Но главная наша сила – это доступ к базе данных. А если через неё попасть в систему городского видеонаблюдения, то придуманный в моих мыслях план вполне себе мог бы сработать.
Разумеется, я тут же высказал эту идею Жанне, на что получил категорический отказ.
– Нет! Тупая идея. Забудь об этом, – твёрдо сказала она.
– Почему? Ты не подумай, я не спорить хочу, просто спрашиваю.
– Потому что это разные системы, и у меня нет к ней доступа. Это раз. А ещё потому, что чем больше я запросов делаю внутри доступной нам базы, тем больше следов оставляю. Пока ещё удаётся их как‑то маскировать, но скоро мой мешочек с хитрыми трюками покажет дно, и нас возьмут за задницы. А я не хотела бы так рисковать, пока ты сидишь в Иркутске.
– М‑да.
Ладно. Раз один вариант не сработал, то почему бы не попробовать другой?
– Жанна, я тебе перезвоню, – сказал я и сбросил звонок.
Покопавшись в записной книжке, быстро нашёл нужный номер и ткнул в зелёную иконку. Ответа очень уж долго ждать не пришлось.
– Да, Алексей Романович?
– Леонид, здравствуй, – поприветствовал я следователя. – Надеюсь, не помешал?
– Нисколько, – весело ответил тот. – Я тут как раз вас вспоминал. Пришли документы на передачу нашего дела в городскую прокуратуру. Я смотрю, вы решили осложнить жизнь Воробьёву как только возможно, да? Черепанов с него попытается три шкуры в зале суда спустить…
– Ну и пусть его. На самом деле я тебе по другому вопросу позвонил. Не окажешь мне услугу?
– Услугу? Какого рода?
– У нас тут одно расследование идёт. Ищем белый фургон…
– Помочь нужно? – тут же поинтересовался Леонид.
– Вроде того.
– Давайте номера. Пробьём их по нашим базам…
– Тут вот какое дело. Мы уже и сами пробили его номера.
Быстро пересказал ему ту же самую информацию, которую мне Жанна сообщила, о том, что номера явно с другой машины, и всё прочее.
– Тогда это будет сложнее, – с явным сомнением в голосе ответил следователь. – Придётся начинать проверку по всей системе, но на это нужен официальный запрос…
– Не могу я дать официальный запрос, – вздохнул я. – И так есть подозрение, что этих ребят кто‑то крышует, так что расследование не выходит за пределы департамента. Меня и за звонок тебе по голове не погладят, сам понимаешь.
Ложь. От первого до последнего слова. Но что делать? Пришлось крутиться.
– А вдруг я тоже из этих, которые крышуют? – с иронией спросил меня следователь, на что я негромко рассмеялся.
– Леонид, если я хоть чуть‑чуть разбираюсь в людях, то ты максимально далёк от чего‑либо подобного, – не покривил душой я, хорошо запомнив наше с ним общение во время дела. – Как я уже сказал, дело не то чтобы секретное, но информация о нём пока не выходила за пределы департамента. Если сможешь что‑то сделать с этим в обход официальных каналов, то я буду очень благодарен.
– Не обещаю, но попробую, Алексей Романович. Пришлите снимки и запись на мой номер, а я уже поговорю с ребятами из дорожной службы. Может быть, что‑то без лишнего шума и нароем.
– Благодарю. Сделаю в течение десяти минут.
Посидев немного в тишине, я снова взял телефон и позвонил Жанне. Разговор с ней получился не очень долгим. Я быстро пересказал то, что именно сделал, и она это одобрила, назвав хорошей идеей. Если сработает, то будет вовсе прекрасно, так как она была права насчёт нашего доступа в систему. Это был лишь вопрос времени, когда заметят вмешательство в компьютерную сеть департамента. А как только это случится, дальше события покатятся, как снежный ком, и в этом я был с ней полностью согласен. Хочу я того или нет, но всё моё враньё имело кумулятивный эффект. Чем его больше, тем хуже придётся в дальнейшем.
Только вот… а могу ли я остановиться?
Могу, наверное. Если готов бросить всё прямо сейчас и не брать в расчёт последствия такого решения для своего будущего и будущего Жанны.
А я не готов. Так что ответ – нет.
Сейчас следовало сосредоточиться на том, чтобы хорошо провести встречу и показать Игнатьеву, что я заслуживаю куда большего доверия с его стороны, чем ему казалось раньше. Ради чего? Ради того, чтобы добраться до информации о денежных потоках. Ибо я готов дать голову на отсечение – финансы, которые крутятся в этом деле, никак официально не регистрируются. А значит, он использует обходную схему, дабы скрывать свой капитал. Вопрос только в том, какую именно? Ответа у меня не имелось.
Пока не имелось. Но я его найду.
А теперь главная загадка! Что, мать их, происходит с Заветом?
Нет, конечно же, я могу поверить в байку, что девять лиц азиатской национальности убили за столь короткий срок, так ещё и одним и тем же оружием. Не, больше похоже на какую‑то чистку. И мне совсем не хотелось бы встречаться с тем, кто эту самую чистку устроил.
Но сейчас предстоит сосредоточиться на предстоящей встрече.
* * *
– Прошу вас, ваше благородие, – с напускной вежливостью проговорил Григорий, открывая дверь машины.
– Спасибо.
Я кивнул и выбрался наружу, стараясь не показывать, насколько меня нервирует его присутствие рядом со мной. Может быть, я и ошибаюсь, но каждый раз при встрече с Григорием мне казалось, что за этим лишённым каких‑либо искренних эмоций лицом скрывалось грёбаное чудовище с мёртвыми глазами.
В прошлом я встречал таких. Людей, для которых человеческая жизнь не стоила ровным счётом ничего, а забрать чужую они могли даже исходя из одной лишь собственной прихоти. Вот и тут у меня складывалось похожее и крайне неприятное впечатление.
Следом за мной из машины выбрался Игнатьев, поправив лацканы своего роскошного фрака.
– Пойдём, Алексей.
Казалось бы, где стоит проводить встречу двух преступных воротил с целью предупреждения возможных конфликтов? Может быть, где‑то, где людей почти не будет? Пустынное и уединённое место, где им никто не помешает, выглядит логичным и правильным выбором.
Но это не так. Даже я для встреч с клиентами чаще всего использовал максимально людные места. Хотя бы по той причине, что там, где много людей вокруг, банально безопаснее. Тут же…
Я посмотрел на весьма величественное строение художественной галереи, куда привёз нас Григорий. В этом, к слову, крылась одна из причин, по которой на мне был надет чёрный и весьма дорогой костюм. Сегодня в этом здании проходил благотворительный вечер.
Стоящий рядом Игнатьев, похоже, заметил некоторую растерянность на моём лице.
– У тебя удивлённое выражение, Алексей.
– Не ожидал, что место для встречи выберут столь…
– Людное?
– Что‑то вроде того.
В ответ на это граф негромко рассмеялся.
– К чему нам скрываться в тёмных углах? Мы уважаемые люди и должны вести себя соответственно, разве нет?
Ага, конечно. Уважаемые. Он даже не пытался скрыть иронию в своём голосе.
Игнатьев отдал какое‑то распоряжение Григорию, после чего указал в сторону ярко освещённого входа в галерею.
– Идём, Алексей. Не будем мёрзнуть.
Предложение звучало вдвойне заманчиво, так как температура на улице упала уже настолько, что у меня изо рта вырывался пар.
Не став тратить время и собственное тепло, мы проследовали по широкой лестнице ко входу. Игнатьев продемонстрировал два пригласительных билета, после чего что‑то быстро сказал администратору на входе, и тот с пониманием кивнул.
– Когда пройдёт встреча? – поинтересовался я, идя рядом с Игнатьевым.
– Примерно через сорок минут, – ответил он, глянув на циферблат золотых часов на запястье. – Сначала нам предстоит выполнить официальную часть, а после уже можно будет заняться и делами.
– Официальную часть? – уточнил я.
– Конечно же, – невозмутимо произнёс Игнатьев. – В конце концов я являюсь одним из организаторов этого мероприятия, Алексей.
– А зачем тогда…
– Показывать приглашения на входе? – улыбнулся он. – Просто хотел бы избежать лишнего внимания. Мне принадлежит три крупных благотворительных фонда. Информация об этом особенно не распространена, и номинально ими управляют другие люди, но конечным бенефициаром являюсь именно я.
Любопытно. Я огляделся по сторонам, заметив несколько знакомых мне лиц. Уже видел их на приёме у Шувалова. Похоже, что на сегодняшнем мероприятии соберётся едва ли не весь свет Иркутска. По крайней мере из тех, кого сочли достаточно респектабельными для того, чтобы пригласить сюда.
А вообще любопытно получается. Игнатьев замешан в наркоторговле и возит сюда эту дрянь чуть ли не тоннами, а сам прикрывается благотворительностью? И после этого мне кто‑то что‑то скажет про двойные стандарты и лицемерие?
Но если отбросить в сторону ненужную риторику – вполне хорошее прикрытие.
– И чем же занимаются ваши фонды?
– В основном социальными проектами, – произнёс Игнатьев, забрав со столика, мимо которого мы прошли, бокал с шампанским.
– Но используете вы их не только для этого, верно? – уже куда тише добавил я, после чего Игнатьев с удивлением посмотрел на меня.
– Если ты это понял, Алексей, то, думаю, поймёшь, что и обсуждать здесь это не стоит, – мягким тоном проговорил он, но настойчивость отчётливо читалась в его голосе.
– Разумеется, ваше сиятельство, – кивнул я. – Я не идиот.
Кажется, эти мои слова…
– О, в этом я уже успел убедиться. Надеюсь, что твоя задумка сработает так, как ты и сказал, иначе в противном случае эти переговоры могут оказаться не такими успешными, как мне бы того хотелось.
Дальше вечер развивался довольно спокойно. Мы с Игнатьевым ходили по залам галереи, больше здороваясь и останавливаясь для коротких бесед с гостями приёма, чем общаясь между собой. За полчаса я успел пожать по меньшей мере дюжину рук. Казалось, каждую минуту к графу кто‑то подходил, дабы выразить своё почтение и заодно поздравить со скорой свадьбой дочери.
Конечно же, после этих слов чаще всего Игнатьев представлял гостям меня. И тогда уже мне приходилось выслушивать оды в сторону моего отца и его деловой хватки и прочие восхваления, на которые я утвердительно кивал и благодарил, стараясь обходиться без лишних слов, дабы не ляпнуть что‑то не то.
Естественно, что подобное поведение не укрылось от Игнатьева.
– А ты сегодня немногословен, Алексей.
– Не вижу смысла что‑то говорить, – пожал я плечами. – Я этих людей не знаю, да и давайте будем честны: думаю, и вы заметили, что в первую очередь их интересуете именно вы, ваше сиятельство.
Стоило мне это сказать, как на лице графа появилась хитрая ухмылка.
– Конечно же! Молодец, что понял.
– О, не перехваливайте меня, ваше сиятельство. Это было не так уж и сложно.
– Сложно или нет, а понимание истинного предмета интереса твоего собеседника всегда важно. Сейчас ты для них, уж прости, если мои слова прозвучат грубо, лишь придаток к своему отцу и моей дочери. Не пойми меня превратно, но мы с тобой оба это знаем. Как и желание барона Измайлова расширить своё влияние за пределы Владивостока. Лазаревы сильно попортили всем жизнь, когда полезли на Дальний Восток.
Услышав прозвучавшую из уст графа знакомую фамилию, я повернулся к нему.
– Лазаревы?
– Графский род из столицы, – поморщился Игнатьев. – Говорят, что Павел Лазарев несколько лет назад едва не отдал богу душу в каком‑то инциденте, но, если это так, то, к несчастью, обошлось. Именно он купил у Немировых часть портов, через которые работал твой отец.
Значит, найденная Жанной информация всё‑таки была верной. То есть выходит, что всё, что сейчас происходит, началось из‑за каких‑то столичных аристократов, позарившихся на лишнюю прибыль?
– Ваше сиятельство, не сочтите вопрос глупым, но разве не лучше ли было договориться с ними, если их вмешательство оказалось столь… неудобным для вас?
– Неудобным, – повторил вслед за мной граф. – Неудобство, Алексей, это меньшее, что может принести сотрудничество с Павлом Лазаревым. Поверь мне. Я лучше отрежу себе руку, чем пожму её Лазареву. Даже его приглашение не принял.
– Приглашение?
– Да, – презрительно фыркнул Игнатьев, рассматривая висящую на стене картину. – Следующим летом его дочь выходит замуж за какого‑то мелкого графа. К слову, если тебе поступит аналогичное, я бы тоже рекомендовал отказаться.
– Благодарю за совет, – многозначительно кивнул я, будто хорошо понимал, что он имеет в виду. – Я к нему прислушаюсь.
– Услышать бы такое понимание из уст Елизаветы, – не скрывая своего огорчения, вздохнул Игнатьев, обводя взглядом висящие вокруг нас картины. – Она ведь правда очень умная девушка, Алексей. У неё есть диплом по искусствоведению. Она прекрасно разбирается в живописи. Но вот её характер… в последнее время мне всё больше и больше кажется, что она порой совершает некоторые свои поступки исключительно мне назло… Ладно, не будем о грустном. Встреча скоро начнётся. Нужно лишь дождаться третьего участника.
Так, а вот это что‑то новое. Разговор настолько резко сменил тему, что я на миг растерялся.
– Третьего?
– Да, Алексей. Моего партнёра с китайской стороны нашего бизнеса. Думаю, что его участие послужит дополнительным аргументом в пользу того, чтобы Макаров принял разумное решение… О, кстати, вот и он.
Граф повернул голову куда‑то в сторону и радушно улыбнулся. Я, естественно, посмотрел туда же…
…и едва удержал себя от того, чтобы в тот же момент не сорваться с места.
В нашу сторону шёл невысокий и худой азиат с тёмными как смоль волосами и тонкими усиками в сопровождении мужчины и женщины. Одетый в ярко‑зелёное одеяние с длинными рукавами и золотым рисунком, он держал руки за спиной. Подойдя ближе, азиат чуть склонил голову и улыбнулся Игнатьеву.
– Приветствую, граф Игнатьев, – высоким голосом поприветствовал он мужчину. – Рад видеть вас в здравии.
– Взаимно, Джао, – кивнул ему Давид, после чего повернулся в мою сторону с явным намерением представить и меня. – Джао, познакомься: Алексей Романович Измайлов. Мой помощник и будущий зять.
– Очень приятно, Алексей Романович. Граф много о вас рассказывал, и я рад наконец познакомиться с вами, – с сильным акцентом проговорил китаец и с улыбкой поклонился уже в мою сторону. – Надеюсь, что сегодняшняя встреча пройдёт… плодотворно.
Несмотря на желание сбежать отсюда к чёртовой матери, я каким‑то чудом остался на месте и даже смог сохранить невозмутимое выражение лица.
Но больше всего я старался не пялиться на сопровождающих этого китайца мужчину и женщину. Тех самых, что следили за мной на вокзале и рынке…
Глава 12
Что здесь происходит?
Этот вопрос бился в моей голове подобно мячику для настольного тенниса, отскакивая от стенок черепа и скача туда‑сюда. А я в это время шёл позади Игнатьева по коридору и всеми силами старался не пялиться на идущего перед нами китайца.
Это были те двое! Однозначно! Я их запомнил ещё на вокзале, а мужчину потом ещё и на рынке видел. Именно он, вроде бы, стрелял в меня…
А вот теперь – внимание – главный вопрос. А в меня ли он вообще стрелял?
Отличный вопрос, правда? Ответа только нет.
Особенно забавным в данной ситуации для меня оказалось присутствие Григория. Слуга вернулся к графу как раз в тот момент, когда мы покидали залы галереи, и сейчас, как это ни странно, я впервые был рад тому, что этот седовласый амбал находится тут. По крайней мере потому, что он подчиняется Игнатьеву, а Игнатьев по‑прежнему уверен в том, что я Измайлов…
А что, если нет?
Безумная мысль загорелась в моей голове подобно фейерверку. Вдруг он в курсе, что я не Измайлов, и просто притворяется? Что, если все это знают, просто притворяются и… так. Стоп. Нет, бред какой‑то. Это уже сюр.
– Прошу сюда, ваше сиятельство, – сообщил ведущий нас сотрудник галереи и указал на закрытые двери.
– Благодарю. Убедитесь, что нас никто не будет беспокоить, – попросил граф, и молодой человек быстро поклонился.
– Разумеется, ваше сиятельство. Господин Сурганов подойдёт через несколько минут. Он просил передать его глубочайшие извинения за опоздание.
– Ничего страшного, – невозмутимо ответил Игнатьев и указал мне на двери. – Пойдём, Алексей.
– Что за Сурганов? – тихо спросил я, когда мы зашли в просторный зал, украшенный картинами. В центре стоял широкий круглый стол с уже приставленными к нему четырьмя стульями.
Услышав мой вопрос, Игнатьев с удивлением посмотрел на меня.
– Евгений Николаевич Сурганов, – произнёс он таким тоном, словно хотел пристыдить меня за то, что я не знаю этого человека. – Он же, для определённого круга людей, – Макаров. Он же – ближайший советник мэра нашего дорогого и чудесного Иркутска. Разве твой отец не говорил тебе о нём?
Советник мэра Иркутска? А мне откуда знать? Может, и говорил. Может, и не говорил. Я же не Измайлов. Но допущенный косяк стоит исправить как можно скорее, а то не нравится мне это удивление на лице Игнатьева.
– Имени он не называл, – уклончиво ответил я.
Поджав губы, Давид вздохнул и покачал головой.
– Не рассказывай об этом своему отцу, Алексей, но я всегда считал его одержимость сегментированием информации чересчур… чрезмерной.
– Он скорее назовёт это осторожностью, ваше сиятельство.
Услышав мой обтекаемый ответ, граф скривил лицо.
– Чрезмерная осторожность тоже может пойти во вред, Алексей. Если бы он не был подвержен этой своей мании, то рассказал бы мне гораздо раньше о том, что мы лишились каналов поставок через порт во Владивостоке. И большого количества нынешних проблем можно было бы избежать.
Так, а что, если попытаться подсластить пилюлю?
– Я бы на его месте так бы и поступил, ваше сиятельство, – произнёс я, и Игнатьев одобрительно улыбнулся.
– В последнее время у меня всё меньше и меньше сомнений насчёт этого, Алексей. Надеюсь, что и сегодня ты меня не подведёшь.
В ответ я лишь кивнул, не став ничего говорить. Вместо этого я задумался над тем, что картина не складывалась. Если этот «Макаров» на самом деле работал на мэра Иркутска, то почему тогда он не использовал свои связи для того, чтобы решить вопрос с уликой? Или их у него нет? Вот ни за что я не поверю в то, что у такого человека нет нужных связей.
Хотя…
Если так подумать, то Игнатьев с Измайловым тоже пошли на определённые меры, дабы заполучить своего человека внутри департамента. Странно всё это…
Стоп. А кто там вообще ведёт то дело?
Я вдруг вспомнил, что абсолютно не обратил внимания на фамилию сотрудника УОР, ответственного за это расследование. Может быть, он просто боялся таким образом показать факт наличия у Сурганова второй, куда более тёмной личности?
– Ваше сиятельство, скажите, а многие ли знают о том, кто такой Макаров на самом деле? – очень тихо спросил я.
– Единицы, – так же тихо ответил он и сразу же добавил: – И, предвосхищая твой вопрос, скажу сразу – нет. Использовать эту информацию в своих целях чревато. Евгений знает обо мне достаточно, чтобы, если и не похоронить мою репутацию, то, как минимум, чрезмерно усложнить мне жизнь. Слишком сильно, чтобы я мог рассчитывать выбраться из подобного положения без потерь.
Выслушав его, я с самым серьёзным видом кивнул и больше ничего говорить не стал. Как и думал – тактика гарантированного взаимного уничтожения. Сдашь меня, а я в ответ сдам тебя, и посмотрим, кому придётся хуже. Буквально жизнь в банке с ядовитыми пауками.
Тем временем Макаров‑Сурганов подошёл к нам, а следующий за ним по пятам мужчина лет сорока остановился лишь на миг, чтобы прикрыть дверь. Скорее всего, телохранитель. Уж очень показательно он держался и…
Да он же альфар! Я даже не сразу обратил на это внимание, отвлечённый короткими и чёрными, как вороньё крыло, волосами. Да и не сразу заметил иную форму ушей. При этом они выглядели так, словно кто‑то умышленно и крайне топорно укоротил их.
– Ну что? – произнёс Сурганов, обведя взглядом всех присутствующих. – Давайте начнём? А то у меня не так много времени, чтобы тратить его на пустую болтовню. Михаил Борисович скоро пресытится картинами, а мне ещё его развлекать сегодня.
– Уверен, что наш достопочтенный мэр даже не заметит твоего отсутствия, Евгений, – вежливо улыбнулся Игнатьев, после чего указал на стол. – У нас достаточно времени…
– У господина есть времени ровно столько, сколько он отвёл для этой встречи, – холодно проговорил стоящий позади советника альфар.
Судя по его гневному лицу, он с удовольствием продолжил бы тираду, но Сурганов остановил его поднятой ладонью.
– Слова Валира могли прозвучать грубо, Давид, но он прав. У меня на самом деле не так много времени. А потому, если позволишь?
Сказав это, Макаров указал на стол, вокруг которого стояли четыре стула, и Игнатьев кивнул. Спустя несколько секунд я, граф, Макаров и китаец заняли места за столом, в то время как сопровождающие встали за нашими спинами.
Всё происходящее отдавало каким‑то безумием. Подспудно я почти ждал, что сидящие вокруг меня люди сейчас выхватят оружие и начнут палить друг в друга в надежде на то, что именно они выйдут отсюда целыми и невредимыми, когда всё закончится. Я почти на физическом уровне ощущал витающую в воздухе ауру жажды убийства.
И, как ни странно, больше всего внешне она проявлялась у Григория и этого альфара, что не сводили глаз друг с друга, как два бойцовых пса, которых выпустили на арену.
Только вот так не бывает. Луи рассказывал мне о паре таких случаев. Как показывает практика, после случившегося никто и никуда не уходит. Мёртвым вообще уже без надобности куда‑то идти.
Когда эта мысль пришла мне в голову, на короткий, едва ощутимый миг мне вдруг захотелось, чтобы всё именно так и произошло. Чтобы эти преступные воротилы начали тут безумную резню в отчаянной попытке выйти победителем из игры в гротескную русскую рулетку. И тогда точно всё закончится. Никаких проблем. Никаких тревог и метаний. Всё решится за считанные секунды…
– Могу ли я узнать, что здесь делает он? – первым заговорил Сурганов, посмотрев в сторону китайца.
– Достопочтенный Джао здесь по моей просьбе, – быстро ответил Игнатьев.
Он явно хотел сказать что‑то ещё, но вместо этого его опередил сам азиат.
– Я присутствую здесь не только как деловой партнёр графа, – китаец изобразил снисходительную улыбку тонкими губами. – Я ещё и один из Когтей дракона Цинлуна. Помимо этого, я представляю интересы одного хорошо знакомого вам человека из столицы вашей Империи, с которым наша часть Завета сотрудничает уже достаточно долгое время.
Значит, я мыслил в верном направлении. Этот китаец – один из «когтей», приближённых к главам китайской мафии, известной под названием Завет Трёх Драконов. Находилась она под руководством трёх боссов, которых и называли драконами. А вот уже их приближённых и называли этими самыми «когтями».
К слову, украденные нами маски как раз‑таки и принадлежали одному из трёх драконов – Тяньлуню. Старому, восьмидесятидевятилетнему старику. Крайне отвратительный тип, мягко говоря.
Впрочем, мне следовало задуматься об этом раньше. Вся торговля дурманящей дрянью на территории Царства шла через Завет. Так что вполне логично, что Игнатьев работает с ними, раз возит её в таких количествах.
Пока я размышлял над этим, Сурганова явно заинтересовали совсем иные слова китайца.
– Безумному графу нечего делать в Иркутске! – с жаром проговорил он. – Его вотчина – это Санкт‑Петербург и европейская часть Империи…
– И всё‑таки его сиятельство не может не испытывать беспокойства относительно того, что происходит здесь, – пожал плечами китаец. – Потому, находясь тут, я представляю и его интересы. В конце концов, его сиятельство является другом великого дракона Цинлуна, а значит, его интересы в некоторой степени и наши интересы тоже.
В ответ на эту длинную речь Сурганов лишь с раздражением цокнул языком, после чего повернулся к Игнатьеву.
– Евгений, – начал разговор Давид, – ты попытался меня подставить.
Сурганов лишь вопросительно поднял бровь.
– Подставить, Давид? Как‑то это слишком походит на… обвинение, тебе не кажется?
– Это оно и есть, – невозмутимо продолжил Игнатьев. – Так что не строй из себя идиота. Мне прекрасно известно, по чьей наводке полиция наведалась на мой склад…
В ответ на эти слова Сурганов состроил удивлённое лицо.
– Твой склад, Давид?
– Не прикидывайся, – отмахнулся от него Игнатьев. – Мы оба знаем правила игры. И ты их нарушил…
– Ты нарушил их первым, когда полез на мою территорию, – с вызовом бросил Сурганов. – Иркутск – мой город! Я не вмешивался в ваши с Измайловым дела, пока вы не затрагивали мою сферу влияния!
– Я уже предлагал тебе договориться, – со вздохом произнёс граф. – Ты видел моё предложение…
– Да, я видел твоё «предложение», – съязвил тот. – Жалкие пятнадцать процентов…
– Пятнадцать процентов за то, чтобы ты просто не лез ко мне и не мешал работать, – парировал Игнатьев. – Как мне кажется, это более чем достойная компенсация, разве нет?
– Достойная компенсация – это шестьдесят процентов.
В ответ на это Игнатьев едва глаза не закатил.
– Ты сошёл с ума. Никто и никогда не согласится на такие условия. Даже пятнадцать процентов при моих объёмах – это миллионы рублей, Евгений. А ты отказываешься от них…
– Я отказываюсь не от них, Давид, – перебил его Сурганов. – Я отказываюсь от ТВОЕГО предложения! Это очень большая разница. И, раз уж на то пошло, уважаемый Джао вполне может рассмотреть возможность работы напрямую со мной…
О, как. Вот прямо вот так в лоб – и пытаться переманить партнёра? Это уже неуважение.
– Боюсь, что это невозможно, уважаемый Евгений Николаевич, – с выразительным акцентом проговорил Джао. – Дракон никогда не нарушает своего слова, и мы гордимся его крепостью. Но даже если забыть о наших принципах, то, в отличие от вас, граф Игнатьев уже обладает хорошо налаженной сетью для распространения и реализации нашего товара в больших объёмах. Сетью, к которой у вас нет доступа…
– Логистические цепочки хороши тем, что их можно построить заново, – возразил Сурганов. – А Драконы, как я слышал, обладают терпением.
– Обладают, – не стал спорить с ним китаец. – Но помимо этого мы считаем, что потраченное впустую время – непозволительная роскошь. В данном же случае нас полностью устраивает сотрудничество с графом Игнатьевым. И уж точно Завет не испытывает желания связываться с человеком, которому мы не способны доверять.
– Я на вашем месте был бы поосторожнее, Джао, – угрожающе произнёс Сурганов. – Китайское царство близко только на картах. А Иркутск – мой город.
Нет, это бесполезно. У этих переговоров изначально не было никакого шанса на успех. Этот Сурганов‑Макаров никогда не согласится с Игнатьевым. Чисто из принципа. Уверен, что он и про шестьдесят процентов сказал, прекрасно понимая, какой именно получит ответ.
