Текст книги "Обманщик Империи. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Ник Фабер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 46 страниц)
Глава 17
– Давид?
Сидящий в кресле граф Игнатьев поднял голову и оторвал взгляд от экрана ноутбука, стоящего на столе перед ним. Он посмотрел в сторону двери своего кабинета и увидел Викторию. Она стояла там, так и не перешагнув порог. Одетая лишь в лёгкий шёлковый халат поверх длинной ночной сорочки, супруга настороженно смотрела на мужа.
– Что‑то случилось? – спросил граф, заметив выражение её лица. – Я проснулась, а тебя нет рядом…
– Я ещё не ложился, – ответил он. – Иди спать, Виктория. Я закончу кое‑какие дела и приду…
– Дела? – переспросила она. – В пять утра в субботу?
– Для работы нет плохой погоды. Как и слишком раннего часа, любимая. Ты же знаешь…
– Мне начать волноваться? – прервала она его.
Она всегда слишком хорошо чувствовала его настроение.
– Нет, – спокойно ответил он. – Всего лишь проверяю, как решается одна проблема.
– И?
– И пока не решилась, – честно ответил он и поморщился. – Но не переживай. Ничего, о чём тебе стоило бы волноваться…
– А вот тут я не соглашусь.
Услышав недовольство в голосе супруги, Игнатьев удивлённо поднял бровь.
– Есть что‑то, о чём мне стоит знать?
– Ну, раз уж ты спросил… Алексей и Елизавета всё ещё не встретились с Еленой.
– Не вижу проблемы…
– А я вижу, – настойчиво произнесла Виктория. – Организация свадьбы – это крайне важный и ответственный процесс. Я договорилась с Леной заранее, чтобы она занялась приготовлениями, но она не может этого сделать, если оба «виновника» нашего торжества занимаются бог знает чем. Твоя дочь…
– Наша дочь, Виктория, – твёрдым голосом поправил её Давид. – Я знаю, что ты с ней никогда особо не ладила, но вы одна семья.
Казалось, что сейчас графиня Игнатьева сорвётся на резкость, но нет. Виктория лишь глубоко вздохнула, после чего заговорила гораздо спокойнее, чем Давид от неё ожидал.
– Наша дочь не особо заботится о том, чтобы подготовить свою свадьбу, и вместо этого занимается не пойми чем, – с нажимом произнесла она. – А Алексей…
– Алексей работает, – сказал граф. – Он очень помог мне в последние дни.
– Прекрасно. Я очень за него рада. Но, если ты не забыл, эта свадьба важна для нас так же, как и те… дела, которыми ты занимаешься.
Прекрасно зная, чем именно занимается её супруг, она всё равно не рисковала говорить об этих вещах вслух. И дело было даже не в том, что она считала их чем‑то плохим или аморальным. Нет, Виктория всего лишь не хотела лишний раз искушать судьбу.
Или, как иногда думал Давид, возможно, она считала, что, пока не называет вещи своими именами, это каким‑то невероятным образом дистанцирует её от всего происходящего и снимает с неё ответственность.
Сначала это казалось Давиду смешным, но теперь он относился к этому странному выверту психики своей дорогой жены спокойнее. Она боялась, и граф не собирался её за это осуждать.
Владея крупной сетью транспортных и логистических компаний, Давид имел широкие возможности для распространения. А Завет обладал производственными мощностями, способными выдавать фантастические объёмы готового продукта в короткие сроки. Ничего удивительного, что в конце концов их пути пересеклись.
Когда‑то основной статьёй доходов теневой части его небольшой финансовой империи была контрабанда оружия, но сейчас всё изменилось. За последние два года этот бизнес почти перестал приносить доход из‑за ужесточения некоторых законов. Но куда большую роль сыграло то, что Игнатьев не мог объяснить. По какой‑то непонятной для него причине всего за полтора года в этом бизнесе появилось слишком много новых игроков. Таких, с которыми он никак не мог конкурировать.
В этом, к слову, крылась по крайней мере часть его холодной ненависти к Лазаревым, которые тоже решили залезть в оружейную кормушку. Причём сделали это с двух сторон закона. Что ещё хуже, если источники Давида не врали, Павел Лазарев каким‑то образом смог получить обширные контакты рода Харитоновых, к которым сам Давид подбивал клинья почти четыре года назад. И всё впустую. Списки поставщиков и посредников, с которыми имел дело Харитонов, ушли Лазаревым, а сам Давид вместе с Измайловым остались ни с чем, потеряв и поставщиков, и каналы сбыта.
В тот момент к ним и пришли китайцы. В первые дни Измайлов хотел гнать их прочь, но Давид проявил большую сдержанность. Хотя бы потому, что хорошо знал: Завет нельзя просто так взять и прогнать. Тем более ему было известно, с кем именно работает один из Драконов в столице.
А потому он выслушал их предложение. Выслушал и убедил Измайлова принять его. В конце концов какая разница – наркотики или оружие. И то и другое убивало. Просто что‑то быстрее, а что‑то медленнее. Важно было то, что это приносило ему деньги.
Как оказалось, люди испытывали куда большую приверженность к зависимости от китайской дури, чем к патронам и прочему оружию, которое он возил контрабандой и продавал раньше. Огромные деньги. Настолько большие, что, если бы Давид захотел, он смог бы купить весь Иркутск и его область на сдачу.
Проблема была только в одном – как легализовать средства от продажи наркотиков. Приходилось вкладываться в предприятия, строительство торговых центров и прочие проекты, чтобы как‑то отмывать те суммы, которые он зарабатывал вместе с китайцами. Но самым выгодным стало его решение заняться благотворительностью. Вот тут – да. Здесь он мог позволить себе куда больше свободы.
К сожалению Давид понимал, что рано или поздно что‑то могло пойти не так. Например, им могли заинтересоваться ублюдки одного одноглазого князя. Пока что емуудавалось избегать внимания со стороны Меньшикова и подконтрольной ему ИСБ. Пока что. И вот для этой цели ему и был необходим Алексей.
Так что Виктория была права. О будущем этого молодого человека стоило позаботиться в особенности.
– Хорошо, – наконец произнёс он. – Я поговорю завтра… сегодня с Елизаветой и прослежу, чтобы она стала больше времени уделять подготовке.
Кажется, эти слова наконец смогли немного успокоить Викторию.
– Спасибо, Давид. А когда ты…
– Я скоро приду, – пообещал он, заметив, как загорелся экран его телефона.
Дождавшись, когда Виктория ушла, закрыв за собой дверь, он взял мобильник и ответил на звонок.
– Всё сделано? Ясно. Значит, нет… Рассказывай, что произошло.
* * *
– Проходи, человек. Присаживайся. Чувствуй себя, как дома…
В ответ я лишь молча кивнул с абсолютно не искренней улыбкой на лице. Не смотря на бодрящий напиток, усталость за прошедший день и ночные приключения уже давала о себе знать. Чувствую, когда вернусь домой, упаду в постель и вырублюсь моментально.
Потряс головой, прогоняя настырные, но такие желанные мысли об отдыхе. Сейчас требовалось сосредоточится на деле.
Гафур привёл меня в отдельную комнату в дальней части бара. Первая же мысль, появившаяся в моей голове, была о том, что это какая‑то хитрая ловушка. Обман, чтобы забрать камни и не расплачиваться за них информацией. Но эту версию я отбросил. Мы уже обсуждали это с Жанной, и она уверила меня, что шансы на обман минимальны. Изгнанные за свои проступки из анклавов альфары часто промышляли наёмной работой. Порой законной. Порой совсем наоборот. Но такие вот, подобные «Песни» места служили им своеобразным местом для заключения сделок, отдыха и всего прочего. А потому в слова бармена о «гостеприимстве» я верил. Бар был безопасной территорией.
По крайней мере для ушастых точно.
Заметив, что я остался стоять на ногах, Гафур указал на стол, вокруг которого стояли три стула.
– Присаживайся, – повторил он своё предложение. – В ногах правды нет, человек…
– Спасибо, но я лучше постою.
Услышав мой ответ, тучный альфар пожал плечами и сам занял один из стульев. Предмет мебели жалобно заскрипел под его весом, когда тот устраивался на нём поудобнее.
– Хозяин сказал, что у тебя есть три вопроса, – заговорил Гафур, глядя на меня. – Задай их, и если у меня будут ответы, то ты их получишь. – А если ответа ты не знаешь, что тогда? – не удержался я от вопроса. – Вернёшь часть камней?
– Нет, – невозмутимо ответил он. – С чего это вдруг?
– Ты же сам в прошлый раз говорил мне, что это будет цена за ответы, а не за вопросы, – напомнил я, сдерживая рвущееся наружу раздражение.
– Порой, человек, вопрос на который тебе ничего не скажут, уже сам по себе может быть ответом…
– М‑м‑м, словесная эквилибристика. Что же ты сразу в прошлый раз это не сказал?
– Так ты и не спрашивал, – рассмеялся альфар. – Так что не смей зря порочить моё честное слово. Тебя интересовала цена за ответы на вопросы, а не за вопросы, которые без этих ответов останутся. И именно их ты и получишь. Хозяин дал добро именно на это. Но никто не обещал тебе, что будет иначе.
Вдох. Выдох. Хотелось выругаться, да только что толку? В своём он праве или нет – не важно. И так понятно, что от принятого решения этот альф не отступит.
Ладно. К чёрту. Вместо того, чтобы спорить, следовало хорошенько подумать о том, что именно следует спросить. Я прокручивал эти вопросы в своей голове ещё раньше, но сейчас, после этого дурацкого условия, следовало хорошенько поразмыслить о том, что именно я буду спрашивать.
А потому любые исторические справки и легенды сразу отваливаются. Я, конечно, историю люблю, но не настолько, чтобы тратить и без того небольшие шансы на то, чтобы разобраться в происходящем.
– Ладно, – собрался я с мыслями. – Первый вопрос. Какими силами обладают эти маски и какие последствия могут быть от использования артефактов?
Гафур задумчиво посмотрел на меня.
– Легенды гласят… – начал он, но я практически сразу же его остановил.
– Гафур, я, конечно, прошу прощения, но спрашивал я не о легендах.
В ответ на это альфар лишь развёл руками.
– Что поделать, – с усмешкой проговорил он. – Тебя интересует артефакт, который считается пропавшим настолько давно, что многие о нём уже и забыли. А потому это всё, что я могу рассказать тебе. Так, что? Откажешься или всё таки послушаешь?
Смирившись с неизбежным, решил, что уж лучше так, чем совсем ничего.
– Хорошо, – вздохнул я и немного подумав, подошёл ближе к столу и сел на один из стульев. – Рассказывай.
– Жили были король и королева…
– Ты издеваешься?
Услышав меня Гафур расхохотался.
– А разве не так вы люди свои сказки начинаете? Не переживай, человек. В этой не будет и слова лжи. Как я там начал? – альфар задумчиво посмотрел на меня с таким видом, словно мог забывать, что сказал всего пол минуты назад. – Ах, да! Так вот. Давным‑давно жили король и королева. И любили они друг друга так, что придворные поначалу шептались – мол, не бывает такой любви. Слишком сильная она была. Слишком искренняя. Правили они вместе, спорили вместе, смеялись вместе и решения принимали плечом к плечу. Король и королева любили свой народ, но друг друга они любили ещё сильнее. Настолько, что мечтали всегда оставаться рядом. Рядом друг с другом, человек.
– И что было дальше?
– Интриги, – с хорошо слышным сожалением в голосе произнёс Гафур. – А интриг, уж поверь, вокруг альфарского трона всегда хватало. Не зря ваши мудрецы порой говорят, что всякий, кто слишком пристально смотрит на корону, редко делает это из желания послужить. Куда чаще из желания примерить её на себя. И вот тогда, король и королева позвали старого мастера. Того самого, о котором шептались, будто он способен вдохнуть душу даже в холодный металл и камень. Мастер чьё имя уже давно забыто, но творения продолжают жить и по сей день. Он пришёл к ним и выслушал их просьбу. Сначала долго молчал, но потом всё таки согласился.
Значит, вот она, история создания масок. Впрочем, пока что ничего нового. Нечто подобное я слышал и раньше, ещё когда готовился к делу.
– Он создал для них два артефакта, – тем временем продолжал Гафур. – Две маски. Парные артефакты со способностью поглощать чужую личность, тело и душу, дарующие носителю способность принимать иной облик и скрывать истинное лицо. Надев их, можно было стать кем угодно – слугой, советником, врагом, тенью в углу зала. Никто не мог узнать, кто скрывается под личиной. Никто, кроме них двоих. И они начали пользоваться этим даром.
Гафур поднял ладонь и с кончиков его пухлых пальцев сорвались туманные нити. Они упали на поверхность стола между нами и закружились в хаотичном танце, формируя две фигуры. Мужскую и женскую.
– Сначала – ради блага, – сказал он и одним движением пальцев заставил дымные фигуры на столе сплестись в объятиях и броситься в танец по поверхности стола. – Они слушали, наблюдали, выводили на свет тех, кто прятался во тьме и был им неверен. Народ был в безопасности, а их власть держалась всё так же крепко. Но знаешь, в чём беда любой силы, человек? К ней привыкают. Со временем маски стали частью их жизни. Они всё чаще предпочитали скрываться за ними. Даже перед друг‑другом. Стали зависимы от чувства безопасности, что дарили им артефакты. Настолько, что всё реже показывали свои настоящие лица. Настолько, что придворные, а, затем, и сам народ начали забывать, как на самом деле выглядят их правители.
Будто подчиняясь его словам, танцующие на столе фигуры оттолкнули друг друга. Это выглядело настолько резким и враждебным, что я почти ожидал, что сотканные из голубоватого тумана фигурки сейчас бросятся друг на друга. Но вместо этого они стали отдаляться, а тела постоянно менялись до неузнаваемости, раз за разом принимая всё новые и новые облики.
– И однажды случилось то, о чём обычно не пишут в балладах. Недоверие, которое они так старательно выращивали вокруг себя, проросло внутрь. Любовь уступила место подозрениям. Каждый взгляд одного из них казался другому проверкой. Каждое слово – с двойным дном. С иным, скрытым смыслом. Они и сами не заметили, как начали меняться. Ведь если ты можешь стать кем угодно, то кто ты на самом деле? Говорят, в какой‑то момент они начали сомневаться даже друг в друге. Не столько потому, что перестали любить. Скорее, потому что слишком долго жили, примерив на себя чужие лица. И это сыграло с ними злую шутку.
Сказав это, Гафур замолчал и с прищуром уставился на меня.
– Чем всё кончилось? – спросил я раньше, чем прикусил себе язык, а потому быстро добавил. – Если ответ на этот вопрос платный, то…
– О, нет. Было бы невежливо со стороны этого места оставить легенду не оконченной. Но, на самом деле рассказывать больше особо и нечего. Одни говорят, что маски однажды не снялись. Другие – что король и королева просто исчезли, оставив трон пустым. А старый мастер вскоре умер, так и не признавшись, вложил ли он в своё творение что‑то лишнее – или носители артефактов сами принесли нечто тёмное в его творение. Вот такая сказка. Красивая, правда? Только, как и большинство красивых вещей, с печальным концом. И очень для тебя полезная.
Полезная? Что‑то сомневаюсь. Хотя…
Мне в голову неожиданно пришла мысль. Я вспомнил, как обнаружил под пластырем чистую кожу, без какого‑либо следа от пореза, который получил Измайлов на рынке. У настоящего меня этого пореза не было. А вот у Измайлова – да.
– Ты сказал, что артефакт, копировал личность, тело и душу, – вспомнил я его же собственные слова. – Что именно ты имел в виду, когда говорил об этом?
– Именно то, что и сказал, человек, – невозмутимо произнёс Гафур. – Эти маски не зря считают настоящим произведением искусства. Одним из высших достижений альфарских артефакторов, которое никто так и не смог превзойти в дальнейшем. Они не просто меняли лицо. Они делали тебя другим. Забирали у одно всё, чтобы отдать другому…
Я вспомнил момент, когда меня начало корёжить. Как совершал действия и вёл себя не так, как обычно. Более порывисто. Не обдуманно. Не сдержанно и истерично. Могло ли это быть продолжение личности Алексея, заключённое в маску?
– И говоря о теле, ты имел в виду, что…
– Конечно же, – кивнул Гафур. – разве можно как‑то иначе добиться полного сходства, как не стать другим?
– А душа?
– Никто не знает, – развёл он руками. – Но в любом случае, ни король, ни королева не боялись этого. Альфарские души слишком сильны, а в этом мире не так много вещей, которые могли получить власть на ними?
Следующий вопрос напрашивался сам собой.
– А человеческая? – уточнил я.
– Разве может пламя одной свечи поглотить другое? – вопросом на вопрос ответил альфар. – В любом случае, кто знает?
На последних словах на лице Гафура появилась широкая и почти насмешливая улыбка.
– В конце концов эти маски давно канули в прошлом, так что ответа мы не узнаем. Не так ли, человек?
Глава 18
Он будет ругаться. Вот точно будет. Но я ничего не мог с собой поделать. Есть хотелось просто неимоверно.
– Почему так долго? Где ходил, парень? – спросил сидящий на лавочке Луи, когда я подошёл к нему.
– Я нам перекусить взял, – ответил я и протянул ему свёрток. – Хочешь?
Знаю, что откажется. Это больше попытка подкупить его, чем какое‑то проявление заботы с моей стороны. Но всё‑таки мы с самого утра ничего не ели. Может быть, он и не станет нос воротить…
– Давай, – кивнул он и взял у меня из рук завёрнутую в фольгу шаверму. – Почему бы и нет.
Вздохнув с облегчением, я сел рядом с ним и принялся разворачивать свою. Мне уже скоро восемнадцать. Мы уже две недели находились в Санкт‑Петербурге. Луи приехал сюда по делам. Как он сказал – ему нужно было решить какие‑то свои дела и добыть нужную информацию. Да и появился намёк на хороший заказ. Не прямо сейчас. По его словам, это проект на весьма отдалённое будущее, так как работа может оказаться куда сложнее, чем можно представить.
А меня он с собой взял для практики. И сейчас этой самой «практикой» я и занимался.
В тот момент я ждал, что Луи даже не даст мне поесть, сразу начав заваливать вопросами, но оказалось наоборот. Он вообще ни слова не сказал, пока мы ели. Просто сидел рядом со мной и молча жевал. Лавка, на которой мы устроились, была старая, с облупившейся краской. Сидеть неудобно, но Луи, кажется, вообще не обращал внимания на подобные вещи. Для него было важно лишь то, что она находилась на том месте, откуда хорошо видно салон, из которого я вышел пятнадцать минут назад. Он спокойно доел свою шаверму и, чиркнув зажигалкой, закурил, откинувшись на спинку.
Я прекрасно знал, куда он смотрит. На витрину роскошного и дорогого ювелирного через дорогу. О, этот его взгляд я за последние годы научился узнавать моментально. Будто смотрит на красивую женщину. Вот и сейчас его взгляд скользил по блестящим золотым буквам на вывеске – L'Éclat Doré. Пафосно. Дорого. Как, в общем‑то, и всё внутри ювелирного салона.
– Ну? – наконец спросил он, даже не повернув головы в мою сторону. – Рассказывай. Что увидел? Что приметил?
– Много чего, – ответил я, комкая обёртку от съеденной шавермы. – Вход – одна дверь, стеклянная…
– Просто стекло или…
– Двойное остекление, – дополнил я свой ответ. – Между стёклами, скорее всего, плёнка или нити сигналки.
– На что реагируют?
– Вибрация, давление, – пожал я плечами. – Если плёнка, то на любую трещину сразу поднимет тревогу.
– Молодец. Значит, уже не зря сходил, – с довольным видом кивнул Луи. – Давай дальше. Что ещё?
– Внутри по периметру витрины, – продолжаю я, прокручивая в голове картинку. – Слева от входа, в углу потолка, камера. Обычная на вид. Её даже особо не прятали.
– А это значит что?
– Значит, что она там далеко не одна, – закончил я. – У неё обзор паршивый. На дверь и часть зала. Очень узкий. Есть ещё несколько скрытых. Плюс купол над прилавком справа. Единственная мёртвая зона, которую я приметил, – сразу у входа. Как раз под той первой камерой.
Немного подумал, после чего уже тише и немного стыдливо добавил:
– Правда, мне кажется, что там могут быть ещё камеры, только я их не заметил.
– Ну, признание собственных ошибок тоже часть обучения, – ответил Луи. – Хорошо. Что ещё внутри?
– Охрана. Один у двери. Второй стоит у дальней стены, слева от двери в закрытую часть магазина. Место, правда, дурацкое. Ему нужно поворачивать голову на сто восемьдесят градусов, чтобы видеть и вход, и прилавки. Ленивый. Пока я ходил по залу, он раза три что‑то на мобильнике проверял.
Услышав меня, Луи рассмеялся.
– Люблю ленивых. И мобильные телефоны с соцсетями. Нет лучшего убийцы для внимательности. Дополнительную охрану в гражданском видел?
Я знал, что он задаст этот вопрос. Но ответа у меня не было. Впрочем, врать и что‑то придумывать я не собирался.
– Не видел, – признал я. – Но думаю, что они там есть.
– Правильно думаешь. Задние помещения?
– Дверь металлическая, хотя с внешней стороны покрыта какой‑то плёнкой или пластиком. Наверное, чтобы из интерьера не выбиваться. Замок электронный. Доступ по карточкам персонала…
– А сигнализация на дверь?
– Магнитный контакт, – уверенно произнёс я. Успел его заметить, когда один из сотрудников заходил туда. – Если разомкнуть цепь – пульт у охраны подаст сигнал. И, скорее всего, тревога по системе уйдёт. Правда, я не знаю, какая именно там система, придётся влезть туда, чтобы…
– Как?
Я замолкаю. Чёрт. Я думал об этом, но не успел додумать план в голове до конца.
– Взломать? – предполагаю неуверенно.
– Взломать, – передразнивает меня Луи. – Это не Смоленск, парень. Тут в компьютерные системы лезть – это как в церкви матом ругаться. Через минуту люди в наушниках побегут смотреть, кто у них в технике копается. Тем более ты, балбес без соответствующих навыков. Запомни: взлом – это выход только в том случае, если у тебя есть соответствующий специалист, в котором ты уверен. Запомнил? Молодец. Что ещё?
– Можно отключить питание? Рубильник…
– Чушь, – перебивает Луи. – Питание таких мест идёт через городскую сеть. Так что не выдумывай глупостей. Ты раньше попадёшься, чем до линии доберёшься. А даже если и вскроешь и погасишь свет, то через четыре секунды даже самые ленивые охранники всполошатся. Так ещё и включится аварийное освещение.
Я тяжело вздохнул. Вот всегда он так. Заставляет докапываться до сути, пока мозг не начнёт кипеть.
– Ладно, – неожиданно сказал Луи и похлопал меня по плечу. – Для пятнадцати минут и первого раза ты неплохо справился.
– Правда?
– Нет, конечно. Дерьмово ты справился. Я в твоём возрасте ушёл бы оттуда с парой камней просто ради интереса, а ты тыкался из стороны в сторону, как слепой котёнок, и пытался привлекать к себе как можно меньше внимания… Вот, смотри. Как ты обойдёшь магнитный датчик на двери?
Задумался. Присмотрелся к входной двери магазина через дорогу, напротив которого мы сидели. Между дверью и косяком точно должен быть крошечный зазор. Очень узкий, но этого может хватить…
– Туда можно засунуть леску или пластину, – говорю я. – Чтобы разомкнуть контакты, не открывая дверь?
– Можно, – хмыкнул Луи и, докурив сигарету, бросил окурок в мусорку. – Но там стоит геркон. Это магнит и тонкая пластина. Если ты просто разомкнёшь цепь, сработает сигналка…
– А как тогда…
– А ты слушай вместо того, чтобы перебивать. Если ты используешь второй магнит, чтобы изолировать контрольную пластину, то можешь хоть дверь вынести – система будет молчать. Пока охранник своими глазами не увидит, что двери нет.
Я думал над тем, что услышал, а Луи… а чёрт его знает, о чём он там думает, если честно. Мне всегда сложно было угадать его мысли. Порой на него накатывало – он выходил на веранду дома, где мы с ним жили, садился в кресло и закуривал. Сидел молча и курил, глядя на закат. А иногда – просто на лес, который окружал его участок. Чаще всего это происходило после ужина. В то время, когда я мыл посуду или занимался другими делами по дому. Порой мне вообще казалось, что все эти его уроки служили оправданием для того, чтобы получить себе домой кого‑то, на кого можно было спихнуть бытовые дела.
– Луи, можно вопрос?
– Давай, парень, – сказал он, во второй раз доставая из кармана пачку сигарет.
– Зачем всё это?
– Что?
– Эти уроки и всё остальное. Зачем ты вообще забрал меня из приюта…
– Я же тебе сказал…
– Да, я помню, что ты говорил, – поторопился я прервать его, так как уже десяток раз слышал эту историю. – Ты проиграл спор. Я знаю. Но… ты ведь мог и отказаться.
– Ну, во‑первых, не мог, – фыркнул он и чиркнул зажигалкой. – Карточный долг, парень, – это дело чести…
На это я с трудом удержал себя от того, чтобы не закатить глаза.
– Эту байку я уже слышал.
– Ну так ты старших не перебивай, может быть, ещё что‑то полезное услышишь, – попенял мне Луи.
– А что во‑вторых?
– Что? – не понял Лерант.
– Ты сказал «во‑первых», – напомнил я ему его же собственные слова. – Обычно после такого говорят «во‑вторых».
– Чушь, не говорил я такого.
– Говорил…
– Знаешь, – Луи повернул голову ко мне и с наслаждением затянулся сигаретой, – я тут вспомнил, что давно никто прополкой моего сада не занимался…
– А вообще, мне и «во‑первых» достаточно, – вдруг решил я.
– Здравая мысль. Ладно, пошли. У меня встреча через сорок минут.
– Новая работа? – спросил я, вставая с лавки и быстро догнав Луи по пути к машине.
– Не совсем.
До места, где обсуждают эти самые вещи, мы доехали минут за двадцать. Какой‑то бар. Подходя к нему, я задрал голову и прочитал название – «Ласточка».
– Так, – сказал мне Луи, когда мы зашли внутрь. – Посидишь за стойкой, пока я обсужу дела с владельцем. Понял?
– Да, без проблем. А зачем мы здесь?
– Нужно раздобыть кое‑какую информацию по одному заказчику. От него есть работа, но самому мужику я не доверяю, вот и хочу поспрашивать людей, которые зарабатывают себе на жизнь сбором слухов и баек. Говорят, хозяин бара довольно хорош в том, чтобы добывать её, – улыбнулся Лерант. – Вот и узнаем, так ли это. Да, кстати, если всё ещё голодный, то закажи себе чего‑нибудь. Мне нужен будет час, так что успеешь поесть…
– Я не голоден, – ответил я, думая сейчас совсем не о еде.
И всё‑таки… он сказал «во‑первых».
Я хорошо запомнил эту его оговорку. И нет, я не думаю, что он и правда сказал бы мне то, что было у него на уме. Если честно, то я понятия не имел, что именно мог сказать мне Луи, если уж на то пошло, но…
Однажды, примерно полгода назад, я вскрыл ящик его стола. Даже смешно оказалось, насколько простой замок там стоял. И нет, я сделал это не для того, чтобы что‑то украсть. Никаких корыстных побуждений у меня не было и в помине. Да и не стал бы Луи ничего хранить в ящике, который можно было вскрыть чуть ли не ногтем. Ну ладно, не совсем ногтем. Мне хватило стержня от ручки и булавки, но всё равно это несерьёзно. Да и вскрытие замков за несколько лет превратилось для меня в своеобразную медитацию действием, как однажды назвал это Луи. Чисто механические движения, заученные чуть ли не до полного автоматизма. Руки делают, а голова свободна для мыслей.
Так что на тот замок мне хватило секунд десяти. На тот момент во всём доме уже не осталось ни одного, который я не вскрыл бы. Вот пришла пора тех, что находились в кабинете Луи. Тем более что в тот момент его не было дома.
Внутри не оказалось ничего, кроме пустой записной книжки, пары ручек и лежащей в рамке фотографии, что почти сразу же показалось мне странным. Зачем хранить фотографию в ящике стола? Очень старую фотографию, к слову. Луи на ней был лет на двадцать моложе. Может, на двадцать пять. И, что характерно, он находился там не один. Вместе с Лерантом на фотографии стояла молодая и довольно привлекательная женщина одного с Луи возраста.
И ребёнок. Широко улыбающийся в камеру мальчик лет восьми, сидящий на руках Леранта. С точно такими же, как у него, тёмными волосами, приплюснутым носом и широким лицом.
Дураком я не был, так что с учётом всех сходств довольно быстро смог понять, кто именно изображён на фотографии. Луи никогда не рассказывал о своём прошлом, если только это не касалось моего обучения или его собственных дел, о которых он любил в мельчайших подробностях поведать вечером, сидя на веранде, если позволяла погода, или же у камина зимой. И он уж точно никогда не рассказывал мне о том, что у него была семья и ребёнок.
Тем временем Луи подошёл к стойке и улыбнулся стоящему за ней мужчине.
– Доброго дня. Мне бы с хозяином заведения поговорить, – произнёс Луи. – У меня назначена встреча.
– Зовут как? – спросил мужик, одновременно с этим протирая стакан.
– Лерант.
– Сейчас, – бармен наклонился вбок. – Эй, Мария! Тут к боссу пришли.
Заинтересованный, я тоже обернулся, чтобы посмотреть, к кому он обращался. Как оказалось, за столиком в дальней части зала сидела красивая молодая женщина с густой гривой ярко‑рыжих волос. На вид ей было немного меньше тридцати. Что любопытно, она сидела за столиком с… ребёнком? Парень лет двенадцати или тринадцати устроился на стуле, забравшись на него с ногами, и в данный момент что‑то с усердием писал в тетради, обложившись какими‑то учебниками.
Рыжая кивнула, после чего сказала что‑то мальчику, встала и направилась к нам.
– Этот? – без особых церемоний поинтересовалась она, кивнув в сторону Леранта, и получила от бармена ответный кивок. – Хорошо. Пойдёмте, я провожу вас к Князю… Дим, смотри, чтобы мелкий не филонил. Если опять будет мухлевать и подсматривать ответы в учебнике, скажешь мне.
– Без проблем, Мария, – пробухтел бармен. – Я пригляжу за Сашей.
Поблагодарив его, рыжая указала Леранту на дверь сбоку от барной стойки.
– Идёмте, я провожу вас к Князю…
* * *
Палец со звонким щелчком откинул крышку зажигалки. Той самой зажигалки, которую я отобрал у мужика из бара. Зажигалки, которая принадлежала Диме.
Чиркнул кремнем и немного посмотрел на горящее пламя, после чего закрыл крышку зажигалки, потушив его. И открыл снова, повторив весь процесс, лёжа на постели в квартире Кириллова.
Почему мне вспомнился тот день? Ответа на этот вопрос у меня, разумеется, не оказалось. Это уже гораздо позже я узнал о том, что лет за пять до того, как Луи пришёл в приют, у него была семья. Женщина, которую он любил, и маленький сын. Они не были женаты, но… а зачем им это нужно было в тот момент? Они жили вместе и любили друг друга. У них был ребёнок, которого они растили.
К сожалению, примерно тогда же всё и закончилось. Женщина с ребёнком погибли в автоаварии. Не убийство. Не покушение. Даже работа самого Луи не была этому виной. Обычная неудача. Просто в один зимний вечер, как раз после новогодних праздников, машину, в которой столь важные для Леранта женщина и ребёнок возвращались в город, подрезал пьяный водитель. Ничего бы страшного не случилось, если бы их не выкинуло на встречную полосу, прямо навстречу другой машине.
Как я смог узнать позднее, женщина погибла сразу же. А мальчика успели доставить в больницу, но так и не спасли. Сам же Луи, который в тот момент находился за пределами Империи, узнал о произошедшем только спустя несколько недель, когда вернулся домой. Буквально вернулся для того, чтобы узнать, что он потерял всё, что у него когда‑либо было…
