Текст книги "Обманщик Империи. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Ник Фабер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 46 страниц)
Глава 7
Громов свернул во двор. Он проехал мимо жилого дома и остановил машину недалеко от входа в подъезд.
– Это здесь? – поинтересовался он, оглядывая место. – Точно уверен, что это оно?
– Да. Точно.
С мрачностью в моём голосе могла посоперничать только отвратительная погода с тёмными тучами на небе. Похоже, что скоро снова пойдёт дождь… как же он уже достал.
После больницы у меня не было абсолютно никакого настроения о чём‑то разговаривать, хотя Громов и пытался во время поездки как‑то меня приободрить. Чувствовалось, что и для него увиденное в палате не прошло бесследно.
Но что толку от этих ободряющих слов, когда я прекрасно понимал – всему виной наша собственная с Димой ошибка. Никто более не виноват в том, что случилось. Можно было сколько угодно выдумывать оправдания, но ни одно из них в конечном итоге не сможет перекрыть допущенный нами промах. И винить во всём мы могли только себя.
Я даже не думал о том, что именно мне повезло. Чудовищно повезло. Если бы не задержка, если бы мы с ним пошли чуть разными путями и я первым добрался бы до Иркутска, то сейчас в той больнице на койке мог бы лежать я. Или не лежать. Был бы уже в могиле. Тут уж как повезёт. Счастье, что те, кто сделали это с Дмитрием, просто выбросили его у входа в больницу и уехали, уверенные в том, что никто не будет расследовать случившееся. Упоминания Громова о том, что у Принца есть целая куча своих людей в полиции, и то, что я узнал сам, только подтверждали эту мысль.
Мы с Димой могли поменяться местами, и это он бы носился по городу в попытках найти меня, вместо того чтобы лежать там. Или не носился бы. Тут я был с собой честен. Он вполне мог не найти зацепок для того, чтобы распутать этот клубок.
Перед уходом я поговорил с врачом. Если не использовать артефакты или не найти человека с целительной Реликвией, коих было совсем немного, то его выздоровление займёт минимум полгода. А о полном восстановлении, по словам врача, речи не шло и вовсе. Но откуда в небольшой больнице на краю Иркутска такие богатства?
Да и Громов тоже на мозги капал, говоря, что в ИСБ наверняка есть доступ ко всему необходимому. Мол, не пройдёт и недели, как мой напарник встанет на ноги. Даже рассказал про знакомого парня из столицы, который смог выжить после того, как ему грудь прострелили.
Не скажу, что я его внимательно слушал. Больше просто кивал его словам, думая о своём. Ещё в больнице позвонил и рассказал Жанне о произошедшем. Её радость от того, что я нашёл Дмитрия и того, что он всё ещё жив, быстро сменилась шоком, когда я рассказал ей, в каком состоянии его обнаружил. Она тут же пообещала сделать всё, чтобы позаботиться о нём, но я понимал, что произнесла она это больше на автомате. Пока вся эта проклятая ситуация не разрешится, и мы не заберём Диму из Иркутска. Впрочем, кое‑что мы и правда могли сделать прямо сейчас. Я оставил денег паре врачей с просьбой позаботиться о друге и присмотреть за ним. Конечно, существовал шанс на то, что они банально забьют на мои слова, забрав деньги себе, но… хотелось верить, что всё будет иначе. Ничего большего в данный момент я сделать не мог. Главное, что сейчас он стабилен и ему ничего не угрожает. Друга я бросать не собирался.
Мы вышли из машины и направились к дому. Вот уже второй раз я сюда приезжаю. В этот спальный район недалеко от иркутского аэропорта, где находился дом, в котором мы сняли ту злополучную квартиру. Тут бы в пору корить себя за то, что в прошлый раз я оказался недостаточно внимателен, что не уделил своей находке должного внимания и не подумал о том, почему такой педантичный человек, как Дима, бросил окурок за стенку шкафчика. Но, подгоняемый полицией и своим бегством, я банально упустил это.
Поднявшись по лестнице на нужный этаж, я увидел, что вместо двери стоит всё та же фанерная заглушка. Только вот бумажные печати, которые соединяли её со стеной, новые. Даже не стал их отклеивать. Просто открыл временную «дверь», сорвав бумажки.
– Так значит, тут у вас была ваша «конспиративная квартира»? – поинтересовался Громов, проходя следом за мной.
– Да, – бросил я через плечо, мысленно выругавшись на Громова и его участившиеся расспросы.
– Как же это вы так выбрали плохо? – спросил он, чем вызвал у меня очередной приступ раздражения.
– Дерьмо случается, – пожал я плечами.
Да уж. Не в бровь, а в глаз, так сказать. Действительно случается.
Прошёл на кухню и подошёл к кухонному гарнитуру, который стоял около холодильника. Тому самому, где в прошлый свой визит нашёл окурок от Диминой сигареты. Взявшись за угол, напрягся и дёрнул на себя. Затем ещё раз, услышав треск. Дешёвые саморезы, которые крепили друг с другом тонкие стенки из ДСП, сорвались с места, позволив мне сдвинуть наконец проклятый шкафчик. Не став с ним нежничать, я позволил ему просто упасть на пол и начал шарить рукой под днищем.
Спустя несколько секунд пальцы наконец нашли то, что искали. Тонкий кусок скотча с небольшой выпуклостью. Подцепив его ногтем, сорвал и достал свою находку. У меня на ладони лежал приклеенный к куску клейкой ленты небольшой ключ с отпечатанным на нём номером. Двести сорок семь.
Мне не потребовалось много времени на то, чтобы понять, что именно лежит у меня на руке. Даже более того, я точно знал, откуда именно этот ключ. У меня совсем недавно, всего несколько недель назад, был точно такой же.
– Что там? – заинтересованно спросил Громов, подходя ближе.
– Ничего, – быстро сказал я, убирая ключ в карман.
– Ничего?
Тон его вопроса заставил меня насторожиться.
– Да, – отозвался я, поднимаясь на ноги.
Громов мне не доверяет. Я это видел с самого начала. С нашего разговора дома у его друга, что почти сразу же вызвало у меня подозрения. Сначала я думал, что это признак какого‑никакого доверия, но… что, если нет? Что, если он изначально выбрал место, положение в котором полностью контролировал? Да и в больнице… Я хорошо видел его лицо, когда я говорил с женщиной у регистрации.
Громов же сейчас стоял со спокойным, почти скучающим видом и выжидающе смотрел на меня.
– Что дальше? – спросил он, явно ожидая, что я сейчас дам ему ответ.
И, возможно, я бы сказал ему. Его помощь всё ещё может быть мне полезна, но… я чувствовал, что это может быть опасно. Факт покушения на его жизнь, похоже, нисколько не напугал его. Честно говоря, мне вообще казалось, что в этом мире мало что может напугать этого мужика. Нет. Ему было любопытно. Он хотел знать, кто пытался убить его той ночью. И именно это любопытство толкало его на «сотрудничество» со мной, а не желание помочь бедному и несчастному вору.
Так что во избежание неприятных ситуаций лучше будет тут с ним и попрощаться. Вторая маска была уже практически у меня в руках.
– Дальше вам стоит вернуться на квартиру к своему другу и ждать, – медленно произнёс я и собрался пройти мимо него к выходу с кухни, но был остановлен твёрдой рукой следователя, что вцепилась мне в предплечье.
– Что? Скажешь, что вы со мной свяжетесь?
– Что‑то вроде того…
– Неверный ответ, – коротко хмыкнул Громов, глядя на меня. – Может быть, уже начнёшь говорить и скажешь, что тут происходит?
Его взгляд буквально сверлил меня.
– Я уже сказал…
– Да, сказочка про ИСБ, – усмехнулся он. – Я её слышал. Только вот давай мы с тобой не будем и дальше танцевать под эту песню, и ты расскажешь мне правду…
Взгляд его тёмных глаз буквально вдавливал меня в пол, пока рука стальными тисками сжимала предплечье. Всё говорило о том, что это своеобразный финал для нашей с ним совместной работы. Громов уже сделал свои выводы и теперь не двинется с места, пока не получит нужные ему ответы…
Тем не менее, небольшую попытку я предпринять всё‑таки был обязан.
– Я вам уже всё сказал…
– А я сказал, что это дешёвое враньё, – бросил он в ответ. – Мы с тобой оба знаем, что ты такой же ИСБшник, как я аристократ. Так что кончай нести это дерьмо и начинай уже говорить!
Я молчал. Что тут скажешь? Видно, что любое враньё, которое я сейчас ему выдам, окажется тут же выброшено на помойку. Но и правды я говорить не собирался.
– Громов… – начал я, но он сразу же меня перебил:
– Правду, парень. Кто ты такой⁈ Кто такой Измайлов⁈
– Я тебе жизнь спас, – напомнил я, на что он лишь пожал плечами.
– А я не арестовал тебя в тот же момент и покорно делал вид, будто верю во всю ту лапшу, которую ты мне на уши вешал. Так что давай не будем продолжать этот спектакль. И если не хочешь, чтобы…
– Чтобы что? – резко перебил я его, чувствуя, как глубоко внутри закипает раздражение. Тот огонь, что разгорался у меня в груди с момента посещения больницы, грозил вот‑вот хватить через край. – Что ты сделаешь, Громов? Вызовешь сюда полицию что ли? Ну вперёд. Давай. Расскажи им, как я спас тебе жизнь…
– За это я тебя уже поблагодарил, – повторил он.
– Ага, – фыркнул я. – А теперь ты решил меня сдать? Большое тебе спасибо…
– А есть за что? – тут же поинтересовался он с усмешкой, но руку не отпустил. Наоборот, сжал сильнее, так что по моему предплечью прокатилась болезненная волна. – Мне нужно, чтобы ты сказал мне правду, парень. А там уже разберёмся.
– Нет, – покачал я головой. – Я сам разберусь.
Рванул руку, зажатую его пальцами. Бесполезно. Пальцы Громова сомкнулись на моём предплечье, как грёбаный капкан.
– Отпусти, – процедил я сквозь зубы, глядя ему в глаза.
– Нет, – ответил он спокойно, с видом фаталиста, уже принявшего решение и не собирающегося от него отступать ни на йоту. – Пока не скажешь правду, я тебя не отпущу. Я же вижу, что ты влип. И хочу знать, как глубоко.
Его свободная рука медленно потянулась к поясу, туда, где под расстёгнутой курткой темнела кобура табельного пистолета.
Дальше я не думал. Тело сработало быстрее головы, действуя на одних рефлексах.
Резкий шаг вперёд – и я врезался ему в грудь плечом. Громов, даже если и ожидал от меня чего‑то такого, всё равно отступил на шаг, чтобы не упасть. Но я продолжил давить, и мы оба рухнули на пол, оттолкнув стоящий рядом стол в сторону. Что‑то полетело с него вниз, прямо на пол, а я уже перекатывался, пытаясь высвободить руку.
Глупо было ожидать, будто я так просто смогу вырваться. Да ещё и против противника выше и явно тяжелее меня. Громов довольно ловко, к моему удивлению, оказался сверху. В тот момент мне показалось, что он тяжёлый, как бетонная плита. Его колено вжалось мне в бедро, локоть придавил грудь. Но свою руку из его хватки я всё‑таки выдернул.
– Ах ты щенок, – выдохнул он мне в лицо перед тем, как его кулак впечатался мне в скулу.
Голова мотнулась, перед глазами вспыхнули искры, и я практически вслепую ударил в ответ, не поняв, куда именно попал. Глухие удары, от которых, судя по звуку, у него перехватило дыхание, но Громов даже не ослабил хватку. Наоборот – прижал сильнее, нависая всей массой.
– Лежать, – рявкнул он, и я почувствовал, как его рука снова потянулась к кобуре.
Рванулся, выкручиваясь и пытаясь скинуть его с себя. Мы покатились по полу, сбив стоящий рядом стул. Его пальцы уже сжимались на рукояти, когда я вцепился в его запястье обеими руками. Громов явно был сильнее, но я оказался быстрее. Мы замерли в клинче, глядя друг другу в глаза, тяжело дыша. Пистолет торчал между нами, направленный куда‑то в потолок, потом в стену, потом снова в меня.
– Брось, – прохрипел он мне в лицо. – Всё равно не уйдёшь…
– Посмотрим… – прошипел я в ответ.
Я резко дёрнул его руку в сторону, одновременно уходя из‑под него. Он потянулся за мной, теряя равновесие, а я перехватил его оружие. Один палец скользнул вдоль его ладони, нащупал защёлку магазина. Полный патронов, он выпал с тихим металлическим звоном и грохнулся где‑то сбоку от меня.
Громов замер на секунду, бросив короткий взгляд на потерянный магазин. Этой секунды мне хватило. Я упёрся ногами в пол, с силой выкрутился из‑под него, оттолкнул что было сил от себя, одновременно схватившись за затвор и дёрнув его назад. Остававшийся в стволе патрон вылетел наружу, блеснув латунью, и со звоном улетел куда‑то в сторону по полу. Прошлую нашу встречу я запомнил хорошо. Следователь отлетел назад, ударился спиной и затылком о холодильник, а до меня донеслась его ругань.
Всё тело горело, скула саднила от боли, но я быстро поднялся на ноги. Смотрел на него.
Громов медленно попытался встать, опираясь на холодильник. В руке он всё ещё сжимал бесполезный теперь пистолет. Магазин валялся где‑то под столом.
Дожидаться, пока он снова бросится на меня, я не стал. Буквально вылетел с кухни в коридор и бросился к выходу из квартиры. Лестница. Ступени мелькали под ногами, гулко отдаваясь в груди. Я просто летел вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступеней и хватаясь за перила на поворотах. После короткой схватки дыхание сбилось. Скула горела огнём после удара, но я чувствовал только адреналин, толкающий вперёд. Подальше отсюда.
Сбежав на первый этаж, я толкнул дверь и вывалился на улицу, прямо под начинающийся дождь. Снова проклятый дождь, который, кажется, вообще никак не хотел заканчиваться. Я пробежал мимо машины Громова, на ходу подобрав лежащий у поребрика камень, и врезал им по стеклу сзади, разбивая его в дребезги. Сейчас на аккуратность мне было уже плевать. Забрав свою сумку, я кинулся бежать вдоль здания, не сразу заметив, что повторяю свой предыдущий маршрут, которым в своё время уходил от полиции несколько недель назад.
Всё будто бы повторялось. Словно я попал в какую‑то странную, проклятую петлю, события которой вели меня по одному и тому же пути. И будто в насмешку надо мной, сейчас мне снова нужно было попасть туда, где я уже был.
Пальцы сжали лежащий в кармане небольшой стальной ключ с оттиснутым на нём номерком.
Только в этот раз всё должно будет быть иначе.
* * *
До своей цели я добрался через час с лишним. За это время я успел промокнуть до нитки, замёрзнуть и, наверное, проклясть всю эту ситуацию раз десять, если не больше. Но к небольшой площади перед железнодорожным вокзалом Иркутска я вышел полным решимости закончить всё это.
Даже смешно. Всего три недели назад я был тут. Собирался сбежать из Иркутска с одной маской, но так этого и не сделал. Знал бы я тогда, как именно поступил Дима… мда. Всё решилось бы гораздо, гораздо быстрее.
С другой стороны, я в каком‑то смысле даже был рад тому, как всё вышло. В противном случае я никогда не смог бы найти Диму и помочь ему. А это, пожалуй, стоило всех тех усилий, что я потратил.
Здание вокзала светилось жёлтыми окнами в вечерней темноте. Часы на небольшой башне показывали половину пятого вечера, так что народу на вокзале было достаточно много, но от этого даже лучше. Чем людей больше, тем меньше внимания я буду привлекать.
Быстро пересёк площадь, стараясь держаться подальше от камер наблюдения, которые приметил ещё в прошлый свой визит. Учитывая количество людей, набившихся внутрь, стараясь скрыться от идущего на улице дождя, это было даже несложно. Народу было столько, что, кажется, они занимали чуть ли не каждый свободный сантиметр. Многие сидели на корточках или на своих сумках.
Стараясь не привлекать к себе особого внимания, я спокойно прошёл через зал ожидания. Камеры хранения находились в торце здания, рядом с выходом на перроны. Ряды металлических ячеек разного размера. Именно здесь я в прошлый раз оставил оружие, запасные документы и прочие мелочи. И отсюда я их забрал. Только в тот раз моя ячейка находилась в одном из первых рядов, а сейчас пришлось пройти чуть ли не до конца в поисках нужной.
Найдя нужный ряд, я прошёлся глазами по номерам ячеек, нашёл нужную и достал ключ. Металлическая дверца, серая краска, потёртая табличка с номером – двести сорок седьмой. Оглянувшись по сторонам, я вставил ключ в замок и повернул его.
По закону срок максимального хранения был тридцать дней. По истечении этого срока сотрудники вокзала должны были вскрыть ячейку и изъять её содержимое. Конечно же, сделать это под опись и всё такое, с последующим возвращением хранящегося владельцу при его появлении и всякое такое, но…
Замок дверцы щёлкнул негромко. Даже тихо. Но в этот момент он показался мне едва ли не оглушительным. Я так и замер, сжимая ключ и чувствуя, как пальцы начинают дрожать. Что, если он положил её туда раньше? Что, если там ничего не будет? В этот момент у меня было стойкое ощущение, будто это мой последний шанс. Единственная возможность получить способ закончить всё это.
И какую бы решительность я ни испытывал, я всё равно медлил. Не открывал чёртову дверцу…
Плевать. Я справлялся раньше, справлюсь и теперь.
Потянув ручку на себя, открыл дверцу. Внутри, в тесной нише, лежала небольшая чёрная спортивная сумка. Обычная, ничем не примечательная. Таких, наверное, если поискать у людей на вокзале, можно с сотню похожих найти. Вытащил её, сразу оценив вес. Внутри что‑то было. Совершенно точно там что‑то лежало. Наклонился, расстегнул молнию на сумке и заглянул внутрь.
Внутри, завёрнутая в чёрную ткань, лежала она. Я понял это в тот же момент, когда коснулся её рукой. Узнал характерный рельеф через ткань. Маска. Грёбаная вторая маска. Это была она. Подумать только. В тот раз, когда я был здесь, даже не представляя, как найти её, она была так близко…
Резко застегнул сумку и, оставив ключ в дверце ячейки, пошёл на выход.
Теперь оставалось вернуть первую. Всего делов‑то…
Глава 8
Покинув помещение с камерами хранения, я спешно направился обратно в зал ожидания. Задерживаться тут более не имело никакого смысла. На ходу достал свой телефон. Быстро набрав номер, сунул наушник в ухо. Не прошло и десяти секунд, как Жанна сняла трубку.
– Я как раз хотела тебе позвонить…
– Вторая маска у меня, – перебил я её. Желание поделиться с ней хоть какой‑то хорошей новостью на фоне происходящих событий буквально распирало меня изнутри. Настолько, что я даже не дослушал, что именно она хотела мне сказать.
– Ты нашёл её⁈ Где…
Не думаю, что я смог бы передать всю ту радость и облегчение, что сейчас прозвучали в её голосе.
– В камере хранения, – чуть ли не со стоном признался я. – Дима оставил её здесь сразу, как приехал в Иркутск. Не хотел рисковать и таскать её с собой. И тот проклятый окурок… он бросил его между шкафчиками. Знал, что я приеду туда и найду его…
Только вот мне не хватило мозгов на то, чтобы поискать получше. Конечно, я мог винить полицию и спешку, с которой старался убраться от той квартиры подальше, но… мог ведь обдумать случившееся позднее, ведь так? Мог ещё раз вспомнить всё и проанализировать.
Но не сделал этого. И за эту глупость мне оставалось винить только себя самого.
Видимо, Жанна прочитала мои мысли, потому что в её голосе тут же появились гневные нотки.
– Даже не смей себя винить! Слышишь меня! Ты не мог знать, как всё обернётся! Это сейчас ты такой умный, а тогда нужно было действовать, чтобы за решётку не загреметь! Хочешь кого‑то винить? Вини меня!
– Жанна…
– Нет, ну а что⁈ В отличие от тебя я сидела в спокойствии и безопасности. Сама могла бы подумать о чём‑то таком. Так что брось заниматься самокопанием. Ты всё отлично сделал.
Угу. Если бы сделал отлично, мы бы в этой заднице не оказались. Но я понимаю, что она сейчас пыталась сделать. И был ей за это благодарен.
– Так, зачем ты хотела позвонить? – вспомнил я её слова, идя через переполненный людьми зал ожидания вокзала.
Из‑за идущего на улице дождя народу было столько, что огромный зал был забит людьми так, что мне буквально приходилось протискиваться между ними.
– Измайлову звонил Игнатьев. Уже пять раз за последние несколько часов. Похоже, что это что‑то срочное, так что тебе лучше что‑то с этим сделать.
– Да уж, скорее всего, – выдохнул я, задев плечом мужчину и тут же жестом извинившись. – Ты сказала, что закончила программу по синтезу голоса, так?
– Да. Я переадресую вызов с твоего телефона через номер Измайлова. Нужно будет только тест небольшой сделать.
– Хорошо. Как найду место поспокойнее, сразу сделаем. Я перезвоню тебе минут через пятнадцать.
За время разговора я почти успел миновать зал, и людей стало немного поменьше. Я дошёл до широкого холла, что вёл к стеклянным дверям главного выхода, когда глаза зацепились за фигуру. Мужчина. Лет тридцати на вид. Неброская одежда и короткая стрижка. Он стоял у колонны, усиленно делая вид, будто читает выведенное на большое табло на стене расписание поездов. Но я успел заметить, как он раз за разом оглядывал собравшихся в зале людей. Вот он чуть повернул голову, и его взгляд скользнул по мне, задержался всего на несколько мгновений и сразу ушёл куда‑то в сторону.
Слишком быстро. Слишком гладко. Моя паранойя после всего случившегося завыла хуже голодного волка в ночном лесу. Сделал вид, что поправляю сумку, и ушёл в сторону скопившихся у касс очередей, где всего несколько недель назад стоял сам, и встал в одну из них. И стал внимательно смотреть по сторонам, пока мерзкое чувство дежавю буквально сверлило мне мозги.
Либо я сходил с ума, либо вон там, у входа в зал ожидания, был ещё один. Сидел на скамейке, делая вид, будто смотрит что‑то в экране телефона. Но вот глаза нет‑нет, да осматривались по сторонам. Может, я действительно рехнулся, но готов поклясться, что он минимум дважды посмотрел прямо на меня.
Лишних дров в пламя взыгравшей у меня паранойи добавляло то, что оба мужчины имели характерную азиатскую внешность.
Завет? Твою мать… Джао же сказал, что они решили эту проблему! Стоп. Или нет? Может, на тот момент и решили, или… может, это его люди?
Немного поразмыслив, я резко вышел из очереди и пошёл в сторону от неё, делая вид, что передумал стоять за билетами. Ноги понесли меня в обратном направлении, прямо вглубь зала ожидания. Бросив ещё один взгляд в сторону выхода, заметил движение – первый замеченный мною китаец отлип от колонны, рядом с которой стоял, и неспешно двинулся в ту же сторону, куда шёл сейчас я. Ага, вот и второй тоже поднялся.
Так. Думаем и ищем выход. Какие‑то сомнения меня ещё терзали. Может быть, я ошибся. Может быть, просто принял происходящее за желаемое… то есть за совсем не желаемое. Впрочем, плевать. Не важно. Просто уйду по‑другому. Сейчас это важнее всего.
Я насколько возможно быстро продвигался через переполненный зал, лавируя между скамейками и людьми. И заодно усиленно думал. Если за центральным выходом они следят, то, скорее всего и за вторым тоже. Боковые? Если не ошибаюсь, то за камерами хранения, откуда я забрал маску, есть путь на перроны.
Обходя очередную группу людей, расположившихся с целой кучей сумок, оглянулся. Первый замеченный мною китаец шёл через зал прямо за мной. Поискав глазами второго, нашёл его левее – он двигался параллельным курсом, явно собираясь отсечь мне дальний выход из зала. Засранцы работали слаженно и без спешки. Будто уже уверены, что я никуда не денусь.
– Не дождётесь, – зло прошептал я сквозь зубы, поправил лямки рюкзака на плечах и поплотнее натянул на голову капюшон куртки.
Подгадав момент, я быстро изменил направление, по которому двигался, и свернул в самый центр зала. Туда, где народу было больше всего. Несколько семей с детьми, группа подростков, мужик с огромным рюкзаком, который разговаривал со своим товарищем. Я вклинился в эту толпу, пробиваясь сквозь неё, заставляя людей возмущённо оглядываться. Извините, конечно, но мне сейчас было совсем не до вежливости.
Ещё раз оглянулся. Мои действия заставили их ускориться. Теперь они уже не думали скрываться и пробивались через толпу вслед за мной. Я рванул вперёд, перепрыгивая через чью‑то сумку, едва не сбив с ног ребёнка. Его мать закричала мне что‑то вслед, но я уже нырнул между рядами кресел, вылетел к центральному проходу, где оставалось ещё более или менее свободно.
И зло выругался, заметив впереди ещё двоих. Они шли навстречу, крутя головами из стороны в сторону, явно пытаясь найти меня среди толпы. Я резко затормозил, едва не поскользнувшись на кафеле, и нырнул обратно в толпу… только для того, чтобы столкнуться лицом к лицу с ещё одним китайцем.
– Стой! – приказал он мне по‑русски с сильным акцентом. – Пойдёшь с нами. Спокойно. Без шума…
Если он правда думал, что угрожающего голоса окажется достаточно для того, чтобы я тут же кинулся исполнять приказ, то сильно просчитался.
Я рванул прямо на них.
Такого поворота событий они не ожидали. Секунда замешательства – и я врезался плечом в грудь ближайшего, сбивая его с ног. Второй попытался схватить меня за куртку, но я крутанулся в сторону и со всей силы врезал ему локтем в челюсть.
Конечно же, всё происходящее не имело шансов остаться незамеченным. Окружающие нас люди взорвались криками. Ближайшие к нам буквально шарахнулись в стороны. Кто‑то даже закричал.
Тот, которого я сбил, уже поднимался на ноги, но я не дал ему времени. Ударил с ноги прямо в лицо – и он рухнул обратно, закрывая лицо ладонями. В этот момент второй противник успел прийти в себя и бросился на меня. Я ушёл в сторону и пропустил его мимо. Вцепился ему в руку, рванул на себя, одновременно подсекая ноги.
Мы оба грохнулись на пол, но я смог оказаться сверху. Первый удар в лицо я пропустил. Ублюдок попал по многострадальной скуле, которая ныла ещё после короткой стычки с Громовым. Врезал мне так, что перед глазами на секунду потемнело. И это точно был не кулак. Ощущение такое, словно мне по лицу металлическим кастетом вмазали. Он попытался ударить ещё раз, но я успел перехватить его запястье и со всей дури впечатал его кулак в кафель. Раз, другой. Пальцы разжались, и из них выпал пистолет.
Я рванул оружие, перекатился, вскакивая на ноги. Вокруг – хаос.
Ближайшие к нам люди хотели убраться подальше, а те, что стояли за ними, не понимали, что происходит. Второй китаец в это время уже поднимался на ноги, вытирая кровь с лица. Покрутив головой по сторонам в поисках пути к бегству, я заметил, как друзья нападающих с разных сторон приближались к нам через толпу. Прямо ко мне.
Я огляделся. Выходы перекрыты. Если побегу, то точно догонят. Их четверо, даже с пистолетом у меня нет шансов перестрелять всех в этой толпе. Да и с оружием я умел обращаться постольку‑поскольку. Никогда его не любил.
Решение пришло в голову моментально. Я вскинул руку с пистолетом к потолку и нажал на спуск.
Грохот выстрела неприятно ударил по ушам, многократно усиленный акустикой зала. Я выстрелил ещё дважды. И вот тогда люди запаниковали уже по‑настоящему. Началась дикая паника – все рванули кто куда, сшибая друг друга, опрокидывая скамейки, давя сумки и чемоданы в стремлении убраться подальше. Ещё выстрел. Ещё. Три раза в воздух, и зал превратился в кипящий котёл.
Я нырнул прямо в паникующую толпу, используя людской поток как прикрытие. Меня толкали, пихали, чуть не сбили с ног, но я держался, пробиваясь вместе с окружающими к выходу на перроны. Краем глаза видел, как китайцы пытаются прорваться сквозь паникующих, но толпа оттесняла их, унося в сторону.
Вот он, проход. Толкаясь локтями, я рванул туда и вылетел через открытый выход на платформу. Не став задерживаться, я пробежал по платформе, спрыгнул с неё прямо на поливаемые дождём рельсы. Едва не поскользнулся на мокрой щебёнке, но каким‑то чудом всё‑таки не упал. Бросился вдоль путей, подальше от вокзала и опасности, пока ливень заливал лицо, насквозь промачивая одежду.
Сзади за спиной всё ещё слышались крики и вой сирены. Кто‑то вызвал полицию. Хорошо. Чем больше шума, тем сложнее им будет меня потом искать.
Я бежал, пока хватало сил. Пока в лёгких не кончился воздух, а они не начали гореть огнём. Пока вокзал не остался далеко позади, скрывшись за пеленой дождя.
Только тогда я остановился, согнулся, тяжело упёршись руками в колени, и попытался отдышаться. Пистолет всё ещё был зажат в руке. Я посмотрел на него, потом швырнул в темноту, подальше от себя, предварительно обтерев оружие промокшим рукавом куртки.
Проверил сумку. Маска была на месте. Лежала внутри. Закинув её обратно за плечи, я пошёл прочь. Нужно было найти какое‑то место, чтобы прийти в норму… хоть в какую‑то.
* * *
– Прошу вас.
Услышав раздавшийся рядом голос, я едва не подпрыгнул. Погружённый в свои собственные мысли, я не заметил, как к моему столику подошла милая девушка и поставила передо мной небольшой поднос.
– Спасибо, – немного запоздало поблагодарил я, вызвав у неё дежурную и абсолютно неискреннюю улыбку.
– Не за что. Хотите чего‑то ещё?
– Нет‑нет, спасибо, – покачал я головой. – Больше ничего не нужно.
– Если всё‑таки захотите…
– Ничего не нужно, – устало повторил я. – Спасибо.
Официантка кивнула и тут же ушла к следующему столику, потеряв ко мне какой‑либо интерес. Ну и славно. Это меня полностью устраивало.
Передо мной стоял стеклянный чайник с чаем. Чёрный с бергамотом и лимоном. И тарелка с двумя пухлыми и даже на вид аппетитными блинами. Один с мясом, а второй с картошкой и грибами. Учитывая, что за последние часов двенадцать у меня во рту не было ни единой крошки, желудок отзывался на скорую трапезу довольным и предвкушающим урчанием.
Так что я, не теряя времени, приступил к еде. А пока ел, думал. И думал очень усердно.
Да, можно сказать, что ситуация стала лучше. Тут не поспоришь. Я нашёл Диму. Нашёл вторую маску. Только вот лишился той, что была у меня раньше. И сейчас она находилась в департаменте, в хранилище улик. По крайней мере, я на это очень сильно надеялся. Если так, то шансы всё ещё имелись. Всё, что требовалось, – проникнуть туда, попасть в хранилище, узнать, где именно хранилась маска, и забрать её.
С одной стороны – знание внутреннего устройства здания и самого хранилища – это преимущество. С другой стороны, у меня больше не было туда такого простого доступа. Впрочем, я всё равно готов был сказать, что такое положение дел было куда лучше, чем неделю назад. Сейчас я хотя бы точно знал, где находится моя цель. В недавнем прошлом похвастаться такой возможностью я не мог.
Единственное, что заставляло меня переживать, – отсутствие у Жанны доступа к их системе. Да и после её действий я вообще не имел представления о том, что от неё осталось. Ну и ладно. Просто буду работать по старинке.
Допив чашку горячего чая, я посмотрел на лежащий рядом рюкзак. Помимо артефакта, внутри лежала и моя экипировка. Да, не так много, как хотелось бы, но она пригодится. Нужно просто подумать и составить подходящий план действий.
Доев первый блин, я достал мобильный телефон, предварительно засунув в ухо наушник, и набрал Жанну.
– Как ты? – первым делом спросила она.
– Хорошо. Кажется, смог уйти без проблем, – хмыкнул я, подтаскивая к себе одноразовую тарелку со вторым.
Я уже рассказал ей о случившемся на вокзале. Сказать, что она напугалась, означало бы сильно преуменьшить её тревогу.
