Текст книги "Обманщик Империи. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Ник Фабер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 46 страниц)
Обманщик Империи 3
Глава 1
Мне уже двадцать два. Вчера исполнилось. Время летит быстро. Особенно когда занят делом. А делами я занимался теперь сам. С девятнадцати работал на подхвате у Луи. После полутора лет он начал отпускать меня в свободное плавание, помогая подбирать заказы и изредка оказывая мне небольшую поддержку с подготовкой. Но последние полгода я провёл, работая в одиночестве, лишь изредка списываясь с Луи.
Причина проста – я шесть месяцев не был дома.
Даже странно, до последнего времени я нисколько не считал старый загородный дом, в котором жил вместе с Лерантом, «домом». Вот совсем. Просто ещё одно место, где я ночевал, спал, ел, тренировался в конце концов.
Правильно говорят, что всё познаётся в сравнении. Проведя почти шесть месяцев за пределами Империи и выполнив три полностью самостоятельных заказа, я наконец возвращался обратно. Да, во всех трёх случаях работа была несложная. Уверен, что Лерант выполнил бы её втрое быстрее. С завязанными глазами. В ластах. Но к чему мне гордыня? Я ещё раньше запомнил его слова о том, что не стоит тянуться за недостижимым. Особенно если ты сам к нему не готов. Только головой рисковать зря. Вот я и внял его совету и лишний раз не рисковал. Тщательно готовился. Сам выбирал заказы, лишь единожды посоветовавшись с Луи.
Первое прошло в Берлине, в Германской Империи. Особняк промышленника на окраине немецкой столицы. Две недели ушло только на то, чтобы изучить график смены охраны и траекторию обхода патрулей. Вскрыл сейф в кабинете за три с половиной минуты, ровно в окно между обходами. На выходе едва не столкнулся с горничной, которая решила проветрить комнату в неурочный час. Не дело, а ерунда. И добыча в виде заказанного артефакта.
Второе, у того же заказчика, привело меня в Мюнхен. Загородное поместье местного аристократа. Там пришлось немного сложнее. Система сигнализации оказалась не той модели, что я изучал по купленным чертежам. Хозяева поставили новую, с датчиками движения, что едва не загубило мне всё дело. Ушло полтора, а то и два с половиной часа на то, чтобы аккуратно пробраться внутрь. Луи рассказывал мне про такие случаи: если допустил ошибку во время дела, то главное – не дёргаться, а хорошенько подумать и найти решение. А если не нашёл – то валить оттуда. Решение я нашёл, хотя и не так быстро, как того хотелось бы.
После этого третий заказ я взял уже в Лионе. Французская Корона. В этот раз целью оказалось офисное здание в центре. Самое рискованное дело из трёх. Пришлось делать копии электронного пропуска и слепки ключей, что не оказалось большой проблемой. Дубликаты я сделал. В итоге зашёл в воскресенье, когда здание пустовало. Сейф открыл за четыре минуты – там и лежали упакованные в конверты деловые бумаги, которые мне и пришлось копировать.
Вот такими выдались мои первые настоящие гастроли. И во всех трёх случаях мне сопутствовала удача. Я хорошо заработал. Если так подумать, то в эту секунду, спускаясь с самолёта, я был богаче, чем когда‑либо в своей жизни. Мог позволить себе хорошую одежду, как этот лёгкий костюм, что был на мне надет. Мог позволить себе хорошую еду в дорогих ресторанах. Даже билеты первого класса в самолёте, на котором я только что прилетел. Не то чтобы прямо деньги жгли руки, но хотелось разок почувствовать это. Ощущение богатства и собственной финансовой независимости.
Последнее, к слову, было особенно важно. Ещё раньше Луи всеми силами старался привить мне стремление к собственной безопасности, постоянно напоминая о том, что независимо от того, насколько успешно прошла работа и сколько я от неё получил, тридцать процентов всегда должны уходить на запасной счёт. Кубышка на чёрный день. Чтобы в случае чего я мог взять и спокойно уйти на отдых. Чтобы отсутствие денег в определённый момент не оказывало на меня давления.
И я сделал именно так, как он мне сказал, начав откладывать. Да, сейчас эта сумма не внушала мне большого оптимизма – так, на полгода «хорошей» жизни хватит. Но это только пока. Я понимал, что именно пытался донести до меня Лерант. Осознание того факта, что пусть и не на очень долгий срок, ты можешь просто взять и выйти из игры, грело душу. Оно давало тебе спокойствие вместо горящей земли под ногами. И я собирался поступать так и впредь. Тем более что…
– Привет, парень, – улыбнулся Луи, когда я вышел в общий зал аэропорта, где ожидали и другие встречающие.
– Луи? Ты чего тут делаешь?
– Как чего? Тебя встречаю.
Моё лицо само собой растянулось в улыбке при виде старого вора. Хотя стариком его, конечно, не назовёшь. Шестьдесят четыре года, а на глаз ему больше пятидесяти сейчас и не дашь. Луи держал себя в форме и меня заставлял этим заниматься.
Как он сам говорил, в конечном счёте, если забрать у человека всё, то у него остаётся лишь его тело, мозги и приобретённые навыки. А порой именно это может стать тем, что склонит чашу весов в твою пользу. Так что постоянные тренировки стали одной из частей моей жизни за последние годы.
Но сейчас все эти мысли пронеслись в моей голове и моментально оказались из неё выброшенными, едва только мне стоило его увидеть. Я даже сам не ожидал, насколько сильно успел соскучиться.
Да и сам Луи, судя по довольной улыбке на широком лице, тоже радовался моему приезду.
– Ну, рассказывай, – сказал он, когда я сел в машину и бросил свою сумку на заднее сиденье.
– Да что толку рассказывать‑то, – пожал я плечами. – Уверен, что ты и так в курсе…
– Конечно, в курсе, – хохотнул он, выезжая с парковки аэропорта. – Но готов дать руку на отсечение, что тебе не терпится поделиться итогами своих первых одиночных гастролей.
– Луи, да не было там ничего такого, чтобы…
– Парень, хоть мне не ври‑то, – Луи затормозил на светофоре и посмотрел на меня. – Уж если я после своих первых праздновал неделю после возвращения, то что говорить о тебе?
– Знаешь, было бы здорово, будь у тебя побольше веры в меня, – фыркнул я, на что он лишь отмахнулся.
– Было бы здорово, если бы ты прекратил этот цирк. Ну скажи же, ты ведь доволен собой?
Поразительно, но в этот момент я услышал то, чего никогда до этого дня не слышал. И дело даже не в той искренней радости, которую я уловил в его голосе. Не в интонациях, не в словах. Нет. Я знал, что Луи удовлетворён моим прогрессом – это было очевидно и без этого разговора. Для того чтобы это понять, достаточно было поговорить с довольными клиентами, которых я оставил за своей спиной. Нет. Дело в другом. Луи всегда был со мной абсолютно и предельно честен. Наверное, именно на этом наши отношения и строились, начавшись с взаимного недоверия и откровенной неприязни. В то время я его не знал. Даже боялся. А сам Луи видел во мне всего лишь надоедливую обузу, навязанную глупым спором. Груз, который приходится тащить только потому, что когда‑то по пьяни пообещал какому‑то приятелю и теперь не мог нарушить своё собственное слово.
Я помнил те первые недели. Его взгляд исподлобья, короткие, рубленые фразы, когда он что‑то объяснял. Поначалу он не скрывал, что я ему не особо‑то и нужен. И я платил той же монетой – молчал, злился, доказывал, что справлюсь сам, назло ему, наперекор обстоятельствам. Мы существовали параллельно, несмотря на то, что жили под одной крышей.
Но сейчас, глядя на его довольное лицо, я вдруг увидел там нечто такое, что не сразу смог опознать. То, чего никогда не испытывал до этого момента. Впрочем, нет. Не так. Я никогда не встречал людей, которые могли бы испытывать это чувство. Испытывать по отношению ко мне.
Я всё всматривался в него, пытаясь понять, не ошибаюсь ли. Луи сидел полубоком, одна рука на руле, другая брошена на подлокотник. Он смотрел на меня в упор, и в этом взгляде не было привычной практичной, почти деловой жёсткости. Не было снисходительности. Там было что‑то другое. Что‑то, отчего у меня внутри шевельнулось странное, давно забытое чувство.
Это была гордость. Я мог ошибаться. Мог неправильно истолковать выражение его лица, приняв желаемое за действительное. Мы не были родственниками, не были близкими друзьями, нас связывал только этот дурацкий контракт, заключённый когда‑то на спор, совместная жизнь и обучение воровскому искусству. Да, со временем мы с ним притёрлись друг к другу. Узнали себя получше, и наши отношения улучшились. Но в тот момент, сидя в машине рядом с ним, глядя, как он тепло улыбается, глядя на меня, я вдруг понял совершенно отчётливо: я не ошибся. Это была именно она.
Луи гордился. И дело было не в том, что он просто радовался своим «педагогическим» успехам. Не в том, что он считал себя хорошим учителем, способным выдрессировать новичка. Нет. Я видел это по его глазам, когда он сказал после рассказа о моих приключениях в Европе.
– А ты молодец, парень. Я знал, что сможешь. Вот вообще в тебе не сомневался…
В этих глазах не было самолюбования.
Луи гордился мной. Тем, что я сделал. Тем, как я справился. Тем, кем я стал под его присмотром, а может быть, и вопреки своему собственному прошлому. И его желание – почти что требование – чтобы я разделил с ним эту минуту, чтобы я признал свой успех вслух, рождалось именно из этого. Ему нужно было, чтобы я тоже это увидел. Чтобы понял – я вырос. Стал лучше.
Глупо, конечно. Мы взрослые люди, сидим в машине, впереди ещё куча дел. Но в этот короткий миг я вдруг остро ощутил то, чего мне всегда не хватало. То, что я не смог бы назвать словами и описать, пока не столкнулся с этим лицом к лицу.
Возможно, я и сам никогда не задумывался над тем, насколько сильно сам в этом нуждался. И только после долгой паузы в нашем общении из‑за моей поездкой, я понял это.
Остаток дороги я смотрел в окно, отвечая на его вопросы. Порой получал похвалу за правильные решения. Порой он меня ругал так, что стёкла дрожали, за сделанную глупость. И спасало меня лишь то, что всё получилось и я добился успеха. Я слушал его, а сам думал совсем о другом. Мы начинали врагами. А пришли к тому, что этот чужой, по сути, человек стал для меня кем‑то большим, чем просто наставник. И, может быть, я могу ошибаться, но я тоже перестал быть для него всего лишь бременем, взваленным на свои плечи ради желания сдержать данное слово.
– Спасибо, – сказал я после продолжительного молчания.
– За что? – поинтересовался Лерант, прикурив сигарету от зажигалки и со звонким щелчком закрыв крышку.
– За всё, – честно сказал я. – Без тебя бы не вышло. Вообще ничего не вышло бы.
В ответ он с довольным видом хмыкнул и, сняв руку с руля, похлопал меня по плечу.
– Всегда пожалуйста, парень. Ладно, поехали. О, кстати, раз уж вспомнил. Открой бардачок.
Заинтригованный, я протянул руку и открыл его. Внутри, криво и косо упакованная в ярко‑зелёную обёрточную бумагу, лежала небольшая и плоская коробка.
– Это ещё что? – не удержался я от вопроса, хотя и без того знал ответ.
– Подарок, – хмыкнул Луи и затянулся сигаретой. – У тебя же вчера день рождения был, или я путаю?
Услышав его ответ, я не смог удержаться от усмешки.
– Не путаешь. Но ты ведь и так это знаешь, да?
– Ой, иди ты. Лучше открой.
Не переставая улыбаться, я разорвал обёртку и извлёк наружу небольшой и плоский кожаный футляр, вроде кошелька. Обе его половинки держались на магнитах, легко открылись. Внутри, прижатые каждая к своему месту резинками, находились ровные ряды всевозможных отмычек. Судя по идеальному состоянию, абсолютно новые.
– Твой подарок на день рождения. Попросил знакомого, чтобы сделал для тебя комплект, – наставительно пояснил мне Луи. – Они заказные, так что цени их.
– Ты раньше никогда и ничего мне не дарил, – сказал я.
– А ты просто считай, что до этого момента не за что было.
Эти его слова только укрепили меня в мысли о том, что это был не просто подарок. Это было то самое признание, которого я так хотел и о котором не подозревал.
– Спасибо, Луи, – повторил я свои собственные слова, сказанные несколько минут назад. – Спасибо тебе большое…
Глава 2
Поразительно, но, как бы удивительно это ни оказалось, доставили меня именно в департамент. На пятый, мать его, этаж, где и располагался отдел внутренних расследований.
Поначалу, ещё стоя в коридоре около дверей в квартиру Измайлова, я раздумывал о том, чтобы сбежать. В тот момент мне казалось, что имелись все шансы на это. Вели меня всего двое. Да, в лифте справиться с ними у меня вряд ли бы вышло, но в конце коридора имелась пожарная лестница. Я это проверил ещё в первый день, когда Григорий показывал мне квартиру. В другое время я, может быть, и рискнул бы, но почти сразу же выкинул эту идею из головы, стоило только одному из них связаться по рации. По разговору стало ясно, что они тут далеко не одни.
В холле на первом этаже стояли ещё четверо. Спокойно так стояли, по‑деловому распределившись около входа и лифтов. Шесть человек. Против меня. Без маски, без оружия, без снаряжения. Практически с пустыми руками. Гиблый расклад, как на него ни посмотри.
По какой такой причине местный ОВР решил отправить за Измайловым аж сразу шесть вооружённых человек, я понятия не имел. И узнавать как‑то особо не хотелось, жаль только, этих самых сотрудников из ОВР моё мнение на этот счёт не особо интересовало.
Что самое паршивое – у меня забрали все личные вещи. Документы на имя Кириллова. Оба мобильных телефона. Сумку с вещами Измайлова. Вообще всё. Даже мелочь из карманов и ту изъяли, ссыпали в конверт, запечатали, велели расписаться. Но, что самое паршивое, – они забрали маску.
Вот это действительно выглядело плохо.
Я смотрел, как один из оперативников упаковывает её в прозрачный пакет прямо у меня на глазах вместе с остальными вещами, и внутри всё оборвалось. Без неё я просто Владислав Кириллов, да и то ненадолго. Документы липовые, а биография, пусть и не на коленке слеплена, вряд ли выдержит суперсерьёзную проверку. Так теперь ещё и магический артефакт, который всё это время держал меня на плаву, уплыл из рук. Единственным светлым пятном во всей этой ситуации было то, что, судя по всему, пришли они именно за Измайловым, а не за Кирилловым. На это ещё хоть как‑то можно сыграть.
Всего несколько часов назад я готов был сорваться с места. Жанна наконец смогла найти нужный нам телефон в городе. Телефон, обладатель которого мог наконец подарить мне возможность узнать, что случилось с Дмитрием. Возможность вернуть вторую маску и покончить наконец со всем этим безумным цирком. Если бы только Жанна позвонила мне на пол часа раньше…
С меня даже наручники снимать не стали. При этом, сволочи, затянули их так, что металл впивался в запястья, оставив красные полосы. Просто вышли, закрыли дверь и оставили меня наедине с собственными мыслями. Лишь сказали, что со мной вскоре проведут беседу. И то, каким тоном это было сказано – спокойным, будничным, даже немного издевательски деловым, – мне вот абсолютно не понравилось.
Впрочем, я нисколько не сомневался в том, что совсем скоро узнаю о причине своего задержания. Такие люди просто так время не тратят. И если они притащили меня сюда, значит, что‑то на меня есть. Или думают, что есть. Или, что более вероятно – они сейчас усиленно это ищут.
В итоге, по моим прикидкам, прошло чуть больше двух часов с момента, как меня сюда привели, когда дверь комнаты наконец открылась и внутрь вошёл уже знакомый мне человек.
Я узнал его сразу. Тот самый полковник по фамилии Кравцов, что беседовал со мной, когда я был под маской Измайлова.
– Прошу прощения за задержку, – негромко ответил Кравцов, прикрывая за собой дверь, и та закрылась с хорошо отчётливым щелчком. – Нам пришлось потратить немного больше времени на то, чтобы прояснить кое‑какие моменты.
В руках он держал папку и небольшой, закрытый крышкой пластиковый контейнер. Знакомый такой контейнер. Подобные я видел в хранилище вещественных улик, что находилось на подземном этаже здания. Внутри что‑то лежало, но что именно – разглядеть не получалось. Впрочем, особо гадать и не нужно. И так понятно, что там мои вещи, изъятые при «задержании».
– Могу я узнать, кто вы такой? – пропустив приветствие, спросил я.
– Я начальник отдела внутренних расследований следственного департамента, полковник Сергей Валентинович Кравцов, – спокойно представился он, садясь за стол напротив меня. Стул жалобно скрипнул под его весом. – И я очень хотел бы задать вам тот же вопрос, молодой человек.
Этот весьма странный вопрос заставил меня напрячься. В особенности потому, что у них на руках находились мои документы. Я видел, как их упаковывали. Они знали, кто я по бумагам. Так зачем спрашивать?
– Владислав…
– Кириллов, – кивнув, закончил за меня Кравцов и сунул руку в карман своего пиджака.
В этот момент я думал, что он достанет телефон, какие‑нибудь бумаги или ещё что‑то, имеющее отношение к делу. А потому очень сильно удивился, когда вместо всего хоть сколько‑то подходящего к данной ситуации на свет была извлечена конфета в ярко‑жёлтой обёртке. Точнее, целых две конфеты.
– Хотите? – предложил он мне, протягивая руку через стол. Жёлтый фантик блестел под тусклым светом, выглядя до абсурда неуместно в этой серой комнате.
– Спасибо, нет, – покачал я головой и поднял руки, продемонстрировав ему скованные запястья. – Может быть, снимете?
– Ну, как знаете, – пожал он плечами и, убрав одну из них обратно в карман, принялся разворачивать вторую. Бумажка зашуршала, и этот звук показался мне оглушительно громким в тишине комнаты. – И нет. Наручники я снять не могу, увы. Лучше ответьте на вопрос. Что именно вы делали дома у Алексея Романовича Измайлова?
– Я его личный помощник…
– Да, – кивнул Кравцов, положив конфету себе в рот и не сводя с меня пристального взгляда. – Мои люди уже сообщили мне о том, что вы им рассказали. Работаете на его благородие. Приехали из столицы. Помогаете по хозяйству, да?
– Делаю то, что скажет Алексей Романович, – невозмутимо сказал я. – Если нужно, то и вещи его вожу, и за кофе схожу.
– Значит, выполняете поручения из разряда «подай‑принеси». Очень трогательно.
Он говорил это с такой интонацией, что я сразу понял – не верит ни единому слову.
– Так, может быть, если с моей идентификацией уже покончено, расскажете мне, что происходит? – предложил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – А то ваши ребята не особо разговорчивые попались.
– Не хотите кому‑нибудь позвонить? – вместо ответа предложил Кравцов, игнорируя мой вопрос. Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди. – Подумайте. Это важный вопрос.
– Кому?
– Вашему начальнику? – предложил он мне возможный вариант, чуть растягивая слова. – Или, может быть, своему адвокату?
Так, а вот это уже не очень хорошо. Хочет увидеть мою реакцию?
– А мне нужен адвокат? – спросил я, глядя ему прямо в глаза.
– Вы мне скажите, – усмехнулся начальник ОВР, разжевав конфету. Он облизал губы, будто смакуя вкус, и продолжил. – Мои люди ожидали встретить вашего… кем вам приходится Измайлов? Начальником, так вы сказали? Они готовились к встрече с Алексеем Романовичем. А встретили вас. Скромного помощника из столицы, который почему‑то шарится по квартире начальника с его же документами в кармане.
Тут явно что‑то не так. Он слишком странно себя ведёт. Абсолютно не так, как во время нашего с ним прошлого разговора, когда я был под маской Измайлова. Тогда он был собран, официален. Сейчас – расслаблен. Находись я в другом положении, то сказал бы, что его поведение выглядело почти ленивым. И от этой вот ленивой расслабленности веяло такой уверенностью, что мне становилось не по себе.
– Слушайте, понятия не имею, к чему именно вы ведёте, но я просто выполнял его просьбу…
– Которая заключалась… В чём? – тут же перебил Кравцов, подавшись вперёд. Его глаза сузились, впившись в моё лицо. – В том, чтобы забрать его документы? Телефон? Личные вещи? При задержании у вас обнаружили документы Алексея Романовича. Его телефон. Другие вещи, которые, судя по всему, принадлежали именно ему. Вы можете объяснить, почему они оказались у вас?
М‑да. Отличный вопрос, которого я ждал, но совсем не жаждал. Так и думал, что он об этом спросит. Да и задал он этот вопрос слишком быстро. Значит, ждал предыдущего моего ответа и готовился его оспорить. Надо менять тактику.
– Свои документы он забыл дома у его сиятельства Игнатьева, – не моргнув глазом сообщил я. – И попросил меня их привезти ему домой. Можете позвонить графу, и он подтвердит, что Алексей Романович был сегодня у него.
– А где же тогда сам Алексей Романович? – Кравцов склонил голову набок, будто птица. – Почему он сам за ними не заехал? Почему отправил вас? И главное – где он сейчас, если уже несколько часов не выходит на связь, а его вещи находят у постороннего человека?
– Понятия не имею, – соврал я.
– Понятия не имеете, – повторил Кравцов и задумчиво посмотрел на меня. Протянув руку, он открыл папку, лежащую перед ним, и принялся медленно перелистывать страницы. Со своего места я не видел, что именно там написано, но в любом случае ничего хорошего не ждал. – Знаете, Владислав… можно мне вас так называть? Знаете, что меня заинтересовало в вашей истории в первую очередь?
Я молчал. Он и не ждал ответа.
– Паспорт, – продолжил Кравцов, вытаскивая из папки мои документы. – Очень хороший паспорт. Качественная бумага. Прекрасная работа. Всё как полагается. Мои люди уже проверили его по реестру – всё сходится. Имя. Прописка. Даже какое‑никакое прошлое есть. Всё чисто.
Он захлопнул паспорт и отложил его в сторону, после чего посмотрел на меня тяжёлым, практически давящим взглядом.
– Но есть одна маленькая проблема, – Кравцов снова полез в папку и извлёк оттуда ещё один лист. – Пока вы тут сидели, мы несколько углубились в ситуацию.
Я сидел перед ним, не подавая вида, хотя уже примерно понимал, к чему именно он клонит.
– По адресу прописки, указанному в документах, вы не проживали никогда, – процитировал Кравцов, глядя в бумагу. – В школе с таким именем никто не учился. Другая информация о вас при более пристальном рассмотрении тоже не желает подтверждаться. Понимаете, к чему я клоню?
– Понимаю, – спокойно ответил я и пожал плечами. – Кто‑то ошибся. Бывает. Проверьте ещё раз.
– Уже проверили, – сказал Кравцов, и в его голосе послышались нотки настоящего удовольствия. – Именно поэтому я сейчас сижу здесь и разговариваю с вами, а не в своём кабинете. Потому что обычно за такими вот проверками, знаете ли, стоят очень интересные истории.
Он открыл пластиковый контейнер, который принёс с собой, и достал оттуда маску. Мою маску. Ту самую, которую я носил последние дни, притворяясь Измайловым. Кравцов положил её на стол между нами.
– Сувенир, – ответил я первое, что пришло в голову. – Купил своей девушке в подарок.
– И как же её зовут, вашу девушку?
– Жанна.
Нет. Не поверил. Это было видно по его лицу. Но несмотря на это, Кравцов рассмеялся. Коротко, сухо, без какой‑либо тени веселья.
– Сувенир, – повторил он, будто пробуя моё враньё на вкус. – Это ваш окончательный ответ?
Я молчал. Слишком много вопросов. Слишком много шансов где‑нибудь оступиться. Я и так сидел с ощущением, будто сам себе могилу копаю. А каждый мой ответ на его очередной вопрос казался мне чуть ли не взмахом лопаты, с которым эта проклятая яма становилась только глубже.
– Давайте я расскажу вам, что думаю, – предложил Кравцов, откидываясь на стуле и не сводя с меня своего взгляда. – Вы не Владислав Кириллов. Этого человека не существует. Вы кто‑то другой. Вы приехали в город недавно как помощник нашего дорогого Алексея Романовича.
С этими словами он извлёк маску из пакета и принялся её рассматривать.
– Видите ли, знаете вы это или не знаете, но ваш «начальник» нас крайне сильно интересует. В его действиях в последнее время мы нашли большое количество несостыковок. Странностей.
– Каких?
– Непонятных, – ответил Кравцов. – Например, мне крайне хотелось бы узнать, как так вышло, что он находился в одном помещении с компьютером, с которого была взломана база данных департамента…
– А с чего вы решили, что это был он?
– А вы считаете, что это был не он? – тут же с интересом полюбопытствовал Кравцов, крутя в руках маску.
Прямо на моих глазах он повернул её внутренней стороной к себе и приложил к своему лицу, но ничего не произошло, и я позволил себе незаметный вздох облегчения. Знаю, что артефакт, грубо говоря, «сел», но чем чёрт не шутит. Но, на моё счастье, ничего не случилось. Кравцов лишь несколько секунд смотрел на меня сквозь прорези для глаз, после чего положил артефакт обратно на стол.
– Я даю вам последний шанс сказать правду, – произнёс он, глядя на меня. – Где Алексей Романович Измайлов?
– Я не знаю, – пожал я плечами. – Это правда. Всё, что мне известно, – он попросил меня забрать эти вещи, привезти их к нему на квартиру и дождаться его приезда.
– Когда он должен приехать?
– К утру, – продолжил я врать со спокойным выражением на лице. – Это всё, что я знаю.
В комнате повисла тишина. Прошло почти десять секунд, прежде чем Кравцов заговорил вновь, и в этот раз в его голосе слышалось явное раздражение.
– Это всё, что вы можете мне сообщить?
– Это всё, что я знаю.
– Что же, значит, по‑хорошему не выйдет. Тогда, боюсь, что вам придётся у нас задержаться…
А вот это была ложь чистой воды. Ничего «по‑хорошему» бы не произошло в любом случае. Только не после всего того, что он тут сейчас наговорил. Это была обычная уловка, нацеленная на то, чтобы попытаться вытащить из меня информацию.
– Задержаться? – повторил я вслед за ним. – Это значит, я задержан? Вы меня в чём‑то обвиняете?
– Много в чём, – начал было Кравцов, но я его перебил.
– Официально?
– Могу и официально, коли так хотите, – не поведя бровью, ответил он. – Но вам же будет лучше, если официальных обвинений не возникнет.
Ещё одна подачка. Намёк на то, что он может всё уладить, стоит только мне рассказать ему то, что его интересует. Жаль только, я не сделаю этого даже в том случае, если это правда. Потому что трудно сдать Измайлова, когда он сидит прямо перед ним за столом. Нет, ну правда, не к трупу в морге его посылать же?
– Я хочу позвонить, – уверенно заявил я.
Услышав это, Кравцов коротко улыбнулся.
– Всё‑таки считаете, что вам необходим адвокат?
– Я считаю, что мне необходим положенный по закону звонок. И если я хочу позвонить своему адвокату, то, значит, ему и позвоню, – ответил я, глядя ему в глаза. – Но у меня есть это право. Тем более если вы собираетесь меня в чём‑то обвинить.
Пока я говорил, его глаза темнели. Настолько, что я почти был уверен в том, что он сейчас откажет мне. К моему удивлению, Кравцов этого не сделал, лишь кивнув после недолгой паузы.
– Что же. Ладно. Положенный вам звонок мы вам предоставим. А до тех пор, пока не разберёмся в происходящем и не найдём его благородие, вам придётся побыть нашим гостем. После разговора вас доставят в следственный изолятор.
На этом разговор закончился. Судя по всему, за нами наблюдали, потому что как только он это сказал, в помещение зашли двое мужчин.
– Дайте ему позвонить по телефону, – приказал Кравцов, после чего указал на контейнер. – Это описать и поместить в хранилище.
Мне «помогли» встать со стула, после чего вывели из комнаты и проводили в другую, где на столе стоял телефон.
– У вас есть минута с начала разговора, – сообщил мне один из конвоиров и тут же добавил: – Разговор будет прослушиваться и контролироваться. Вам это ясно?
– Да, – ответил я, не ожидая ничего другого.
Конечно же, они не стали уходить, просто отойдя к стене. Не удивительно. Я бы на их месте тоже не стал бы оставлять подозреваемого без присмотра. Но сейчас меня это не сильно волновало. Немного неуклюже из‑за сковывающих запястья наручников я взял телефон и набрал по памяти номер.
Жанна ответила спустя несколько секунд, но не успела и слова сказать. Я заговорил сразу же, как она сняла трубку.
– Жанна, доброго вечера, – быстро произнёс я. – Меня задержали, и мне нужен адвокат.
Какой‑то особой кодовой фразы у нас на такой случай не существовало. Как и хитрого плана, что сейчас выглядело не очень продуманно, если честно. Но раньше я никогда и не думал о том, что попадусь.
А потому я сейчас очень надеялся на то, что Жанна по одной только этой фразе поймёт, что случилось.
К счастью, она оказалась достаточно проницательной и не стала говорить ничего лишнего, ограничившись лишь коротким вопросом, хотя я по одному её голосу чувствовал, что она готова засыпать меня вопросами. Но спросила лишь:
– Что случилось?
Быстро описав ей ситуацию, я рассказал о том, что меня задержали вместо Измайлова, что Алексея сейчас ищут и что мне нужен юрист. На последних словах я добавил:
– Найди тот телефон, о котором мы недавно говорили, хорошо?
– Конечно. А ты…
– Со мной всё будет в порядке, – пообещал я ей и понадеялся на то, что смогу выполнить обещанное.
