Текст книги "Вечно голодный студент 10 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 32 страниц)

Глава шестая
Рубеж

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, НИИ КД, 25 декабря 2028 года*

Весь вчерашний день я продолжал упоённо развлекаться и делать абсолютно нихуя – жрал, смотрел фильмы, трахался с Лапшой, как в последний раз, спал и читал книжки.

А сегодня, прямо в шесть утра, меня вызвали в НИИ КД, где доктор Галыгин снова чем-то недоволен и что-то требует.

– Константин, здравствуйте, – приветствовал он меня прямо на крыльце НИИ КД.

– Здравствуйте, Аркадий Львович, – приветствовал я его в ответ. – Что-то случилось?

– Ничего не случилось, – ответил он, а затем посмотрел на Лапшу. – А Севда здесь зачем?

– Хочет посмотреть на гусар и анубисов, – ответил я.

Доктор Галыгин смерил её испытующим взглядом.

– Надо было участвовать в их отлове – там бы и насмотрелись на них вдоволь, – сказал он. – Но это неважно – можете посмотреть. Следуйте за мной.

Пойманных животных содержат не здесь, а в отдельном здании по соседству с НИИ КД – доктор Галыгин отжал это помещение у частного предпринимателя, производящего текстиль, но ему всё компенсировали – предоставили здание в новом районе.

– Вот здесь мы содержим подопытных, – сообщил доктор Галыгин, пропустив нас в основное помещение.

В помещении стоят стальные клетки с толстыми прутьями, а над клетками размещены механизмы для автоматического кормления – мы застали момент, когда механизмы производят кормёжку и из отверстий в потолках клеток падают куски жареного мяса, огурцы, помидоры, тыквы и даже цельные арбузы.

Гусары, в едином порыве, вгрызаются в еду, несмотря на что, что они сидят в одиночных клетках – конкуренции за пищу нет, но против инстинктов не попрёшь…

Вижу Иглу и Блика, КДшников, дежурящих тут на случай чрезвычайных ситуаций. Но они тут не одни – есть ещё полтора десятка солдат Армии Фронтира, охраняющих весь комплекс.

«Вся эта затея с содержанием обезьян – это такие траты…» – подумал я.

Из подсобного помещения вышла Хлоя, вооружённая АК-12 и экипированная, будто через минуту на штурм.

– Привет! – приветствовал я её. – А ты чего такая нарядная?

– Привет, Студик! – ответила она. – Так лучше получается наладить контакт – они понимают, что такое огнестрельное оружие, поэтому ни во что не ставят невооружённых людей.

– Тут мы содержим мартышек-гусар, – сообщил мне доктор Галыгин. – А доггеровские павианы находятся в соседнем помещении. Попробуйте поговорить с вон тем седым самцом – он у них лидер.

Подхожу к указанной клетке и наблюдаю за тем, как седой гусар грызёт арбуз, вместе с кожурой. В отличие от остальных, он ведёт себя прилично и ест аккуратно, а у ног его лежат фрукты и овощи, разложенные в отдельные кучки.

Он посматривает на меня без опаски и не особо торопится.

«Как ты поживаешь?» – спросил я его жестами.

Гусар не удостоил меня ответом и продолжил есть.

Пожимаю плечами и жду, пока он доест.

– А чего они все улыбаются? – спросила Лапша.

– Это не улыбки – это оскал, – пояснил я ей. – Они боятся и это вызывает у них агрессию – им не нравится, в каком положении они находятся. Знакомое мне ощущение, кстати говоря…

«Я знаю тебя», – жестикулировал мне седой гусар. – «Ты был в нашем доме и Мощный уважал тебя».

«Значит, ты из племени Мощного?» – спросил я.

«Был», – ответил гусар. – «Мы ушли, когда Мощный проявил слабость».

«Как он проявил слабость?» – спросил я.

«Он проиграл в битве против анубисов», – ответил гусар. – «Копьё бросил ему вызов, но проиграл и был убит, а мы, люди Копья, были вынуждены уйти».

Как я понимаю, за время моего отсутствия у гусар произошла небольшая «Игра престолов», но без инцестов и драконов.

«Значит, вас нашли наши люди и забрали сюда?» – спросил я.

«Да – они учуяли нашу слабость», – подтвердил гусар.

«Как тебя зовут?» – спросил я.

«Моё имя – Камень», – ответил он.

«Меня зовут Учеником», – представился я.

«Я знаю», – ответил Камень.

– Что вы уже успели узнать, Аркадий Львович? – спросил я у доктора Галыгина.

– Очень многое, – ответил он. – И некоторые из добытых сведений продвигают нас в исследовании феномена когнитивной девиации. Например, мы узнали, что испытывают мартышки-гусары и доггеровские павианы, когда получают новые уровни и как им предлагается повышение уровней.

– Любопытные новости, – сказал я.

Рассматриваю гусар в клетках и вижу, что среди них есть один, предплечья которого закованы в стальные «наручи» – видимо, у него есть какая-то способность, позволяющая метать что-то убийственное из предплечий.

Ещё один гусар имеет похожий «наруч» на предплечье правой руки – тоже, как я понимаю, с метательной способностью.

Остальные, скорее всего, выбрали что-то более приземлённое, связанное с внутренними усилениями – ещё в крепости Мощного я заметил, что у них есть свои видовые предпочтения в этом вопросе.

– Так что я должен узнать? – спросил я.

– Ничего, – ответил доктор Галыгин. – Хлоя передала мне сообщение от Камня – он хотел увидеть тебя, чтобы получить доказательство, что мы «твои люди». Он, как я понимаю, понял, что получил подтверждение.

«Ученик», – обратился ко мне Камень.

«Что?» – спросил я у него.

«Освободи мой народ», – потребовал он.

– Чем должны кончиться ваши эксперименты для гусар и анубисов? – спросил я.

– Вы хотите освободить их? – спросил Аркадий Львович.

– Ну, если вы узнаете всё, что хотите – почему нет? – задал я вопрос.

– Наши исследования, прежде всего, имеют социологический характер, – ответил он. – Все нюансы с наноинтерфейсом мы уже прояснили, поэтому дальше мы узнаём об их культуре и быте, а также о том, как быстро они усваивают новые знания.

– То есть, когда всё это закончится, причин держать их тут не будет? – спросил я.

– Какое вам дело до них, Константин? – нахмурившись, спросил доктор Галыгин.

– Ну, вообще-то, у меня были деловые взаимоотношения с их бывшим лидером, Мощным, – ответил я. – Он проявил потрясающую договороспособность и я освободил Хлою исключительно путём переговоров и деловых соглашений.

– Это мы уже знаем, – сказал доктор Галыгин. – Но зачем вам освобождать их?

– Из чувства ностальгии, наверное, – пожав плечами, ответил я. – Всё-таки, они милые и разумные зверушки…

– Что ж… – изрёк Аркадий Львович. – Как только будут завершены все комплексы исследований, мы передадим их на поруки товарищу Кулешову – пусть он сам принимает решение об их судьбе.

– Это хорошая новость, – сказал я. – Я побеседую с Профом.

Набираю Профа на мобильнике.

– Да? – ответил он.

– Тут доктор Галыгин говорит, что после завершения комплекса исследований, передаст всех обезьян тебе на поруки, – сообщил я ему. – Мне бы хотелось, чтобы их отвезли обратно в ЦАР и выпустили на волю.

– Серьёзно? – спросил Проф.

– Да, серьёзно, – ответил я. – Мне жалко этих обезьянок и хотелось бы, чтобы они вернулись в дикую природу, когда перестанут быть нужны нам.

– Ну… – задумчиво протянул Проф. – Ладно, будь по твоему. Мне всё равно.

– Отлично! – ответил я. – Спасибо, Проф!

– Не за что, – сказал он. – Конец связи.

Завершаю вызов и поворачиваюсь к Камню.

«Я решил судьбу твоего народа», – сообщил я ему. – «Мои люди должны узнать о вас как можно больше и вы должны помочь им. За это вы будете есть вдоволь и жить тут в безопасности, а когда мои люди всё узнают, я освобожу твой народ. Такова моя воля».

«Как долго мы будем в несвободе?» – спросил Камень.

«Чем быстрее мои люди узнают всё, что им нужно, тем быстрее вы освободитесь», – ответил я жестами. – «В твоих интересах во всём содействовать моим людям».

«Да будет так», – сказал Камень.

К клетке подошла Хлоя.

– Иронично, да? – спросил я у неё. – Вчера ты сидела у них в клетке, а сегодня они у тебя…

– Да, я уже отметила для себя эту иронию, – кивнув, ответила она.

– Как ты, в целом? – поинтересовался я.

– Нармальна, – ответила она на русском, а затем снова перешла на английский. – Учу язык, помогаю доктору Галыгину в исследованиях – он очень милый дядечка. Он крупнейший учёный эпохи…

Аркадий Львович довольно заулыбался.

– Видали мы лилипутов и покрупнее, – сказал я.

Аркадий Львович недовольно нахмурился.

– Да шучу я, доктор, – сказал я ему, улыбнувшись. – За открытие наномашин в нас, вам надо памятник при жизни ставить. И я уверен, что его поставят.

– Ну, не прямо уж памятник… – скромно потупив взор, произнёс Аркадий Львович. – Университет в мою честь назвать – и я буду полностью удовлетворён. Государственный медицинский университет имени А. Л. Галыгина…

– Губа у вас не дура, – усмехнувшись, сказал я. – Хотя, учитывая полное отсутствие равных вам по значимости фигур, шансы на название университета в вашу честь фантастически высоки.

– Всё, мы получили, что хотели, – сказал доктор Галыгин. – Можете быть свободны.

– А анубисы? – спросил я.

– А от доггеровских павианов не было особых запросов, – ответил он. – Прошу на выход.

– Ладно… – сказал я. – Идём, Лапша…

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 25 декабря 2028 года*

– Наконец-то, Проф… – произнёс я, когда тот пришёл к своему кабинету.

Слухи разносятся быстро – сегодня у него было романтическое утро с Клавдией Вячеславовной, что случайно узнала Фура.

Это извечная беда сенсоров, которые активируют способности и узнают то, чего бы точно не хотели знать. Вот и Фура случайно застала момент, когда Проф шпёхал Клавдию Вячеславовну прямо в кресле.

Фура поделилась этими сведениями с Лапшой, а та со мной – и я сразу понял, что тоже не хотел этого знать и представлять перед глазами.

Бедный Бубен и вовсе часто страдает от этого, так как иногда заходит в город с активированной способностью…

Это, кстати, объясняет его стойкое желание находиться на линии фронта – он сейчас воюет в Иране, являя собой наш козырь в этой войне.

Правда, он там уже слишком давно, поэтому я начал опасаться, как бы у него не дёрнуло кукуху.

– Заходи, – сказал Проф, открыв кабинет. – И сразу выкладывай, чего хотел.

– У меня тут есть предложение, – произнёс я, сев на диван. – Вот мы пленных не берём, а надо бы. Да, я последний человек, который должен предлагать такое, поэтому и предлагаю: персы и их наёмники дерутся до последнего, потому что знают, что обречены, если проиграют. А не начать ли нам возню с пленными? Это же «языки» и, в конце концов, если враги будут знать, что мы берём пленных, то кто-то из них начнёт сдаваться.

Важно понимать, что мы не берём в плен только КДшников, а нормальных людей, если они сдаются, берём в плен очень охотно, потому что это ценный источник новых граждан.

Нормальному человеку, в большинстве случаев, глубоко до пизды, как сложится судьба шахиншаха Баграма №6 и встретит ли он в 831-й серии свою любовь, поэтому они охотно интегрируются в общество Фронтира.

– Хм… – задумчиво хмыкнул Проф.

– И ещё один момент, на подумать, – продолжил я. – Мы знаем, что «народы моря» воюют не за бабло и еду, а за землю. Видимо, в Европе дела идут совсем кисло и места под Солнцем хватает не на всех, поэтому они ищут новые земли, в которых им обещан жирный положняк. Почему бы не начать перекупать их? Иранская земля за нами, у нас есть план по населению её толпами КДшников – почему бы не включить в это уравнение их заморских коллег по опасному бизнесу?

– Хм… – снова задумчиво хмыкнул Проф.

– Энивей, мы от этого ничего не теряем, – добавил я. – Ни от взятия пленных по возможности, ни от перекупки наёмников из «народов моря».

– Да, интересные вещи ты говоришь, Студик, – произнёс Проф. – С пленными – мне всё равно, поэтому я не против. Если хотите брать – берите, а мы организуем места для их содержания. И эта идея перекликается со вторым твоим предложением – пленных КДшников тоже можно вербовать и сажать на землю, как князей. И вот это предложение – это бриллиант!

– Почему? – спросил я, испытав лёгкое недоумение. – Я думал, тебя придётся уговаривать…

– Уговаривать сделать выработанную мною систему лучше? – спросил Проф. – Напротив, я рад, что ты предложил мне это! Как ты понимаешь, наша цель в Иране – создать феодальный хаос. Степные и северные КДшники действуют осторожно и находятся на «созидательной фазе», то есть, устраивают себе комфортный быт. И это фактически действующее негласное соглашение, по молчаливому одобрению всех сторон. А вот КДшники из «народов моря» и бывших пленных – эти точно не будут разводить церемонии с чужими людьми и быстрее вступят в конфронтацию с невольными соседями. Это неизбежно катализирует процесс, и мы получим ровно то, что я и хочу! Студик, ты гений!

– Эм… Ну… – растерянно изрёк я. – Окей…

– Да не скромничай! – попросил меня Проф. – В тебе сокрыт стратег-интуит – ты не понимаешь, но чувствуешь правильные решения!

– Ага, ладно, – пожав плечами, ответил я.

– Если будут приходить какие-то хорошие идеи – сразу же приходи ко мне и мы всё обсудим, – попросил он.

– Ну, если надумаю что, – сказал я. – Ну, а теперь по поводу просьбы Муравья – Лапша передавала тебе его запрос.

– Да, я уже всё обдумал, – кивнув, ответил Проф. – В Ханакин отправитесь ты, Лапша, Вин, Маручо, Ярты-Гулок и Зулус.

– Зулус же говорил мне, что даже кончик ноги больше за пределы «Хилтона» не высунет! – возразил я.

– Он уже летал в Африку, – сказа на это Проф. – Он просто был очень расстроен, когда говорил тебе это, поэтому не воспринимай те его слова серьёзно. В любом случае, он летит с вами и вы сформируете ударный отряд, который должен будет взять Ханакин и закрепиться в нём. Когда начнётся навигация на Волге, мы разовьём наступление на Багдад и покончим с шахиншахом.

– Да, заебись… – сказал я.

*Иракская республика, мухафаза Дияла, город Ханакин, 29 декабря 2028 года*

– Вот тут и тут крепкие опорники, в которых засели КДшники, не меньше двадцати касок, совокупно, – продолжал делиться разведданными Муравей. – Бля, господа, как я, всё-таки, рад, что вы все приехали!

– Не отвлекайся, Муравей, – попросил его Зулус. – Вот в этом опорнике что?

– Да это уже дырявый, – ответил Муравей. – Мы его рейдили шесть дней назад – закрепиться не удалось, но зато мы там всё взорвали, на отходе.

– Персы должны были восстановить его, – сказал Зулус. – Нужно учитывать.

– Да у меня всё учтено, – заверил его Муравей. – Слушайте дальше. Тут, короче, у них раньше стояла омэриканская гаубица калибра 105-миллиметров – они её укатили куда-то и мы больше не знаем. Какао пыталась найти её, но без результата.

Какао – это КДшница из команды Нарка, занимающаяся, преимущественно, дроноводством, из-за подходящей способности. Как-то я слышал от Нарка о намерении передать её мне, для прокачки по методологии Новикова, но сама Какао резко воспротивилась и пригрозила, что дропнет всё и уйдёт в Дичь.

Ну, на «нет» и суда нет, поэтому никто не стал настаивать, хотя потенциал у неё хороший и дальнейшая прокачка точно сделает её лучшим дроноводом Фронтира.

– А вот эти два опорника держат наёмники из «народов моря», – сообщил Муравей, ткнув указкой на опорники. – Там их не меньше тридцати касок и они прямо очень лютые. Дерутся так, будто им больше всех надо, блядь…

– С этими попробуем что-нибудь сделать, – пообещал Зулус.

– Сделайте-сделайте, – покивав, сказал Муравей. – Дальше. Ещё тут есть вот эти красные пунктирные линии – это известные нам кяризы. На карте их немного, но это потому, что мы нашли только малую часть. Местные подсказали мне, что их тут рыли две тысячи лет, поэтому мы не знаем, сколько их точно, но понятно, что много. Персы знают о кяризах, поэтому уже используют их для скрытого перемещения сил. Во все помеченные кяризы заходить вообще нельзя, потому что мы их «проапгрейдили» с помощью трофейных стеклянных шипов, противопехотных мин и растяжек. Да и в не помеченные тоже залезать не надо, потому что мы не знаем, что приготовили персы.

– Зарубите на носу – в тоннели не лезть, – предупредил всех Зулус.

– Следующий нюанс – это дроны, – продолжил Муравей. – На прошлой неделе был большой налёт и попытка штурма наших фланговых опорников. Но сейчас какая-то подозрительная тишина и они даже разведчиков не поднимают. Сомневаюсь, что у них кончились дроны, поэтому полагаю, что они копят запас для отражения штурма. Ах, да, у них хорошая разведка через сенсоров, поэтому они точно знают о прибытии подкреплений. Вот сенсоров было бы неплохо проредить, чтобы не пиздели, но как?..

– Сколько там боевиков из нормальных людей? – спросил я.

– Около шестисот-семисот человек, – ответил Муравей. – Вооружены хорошо, моральный дух крепок, ну и вообще, у меня есть подозрение, что это бывшие военные, поэтому не надо сбрасывать их со счетов – воевать они умеют.

– У нас как ситуация с дронами? – спросил Маручо.

– Да нормальная ситуация, – сказал Муравей. – Когда будет штурм, наши дроноводы вас поддержат и дадут персам прикурить. Но и у них будет много дронов, поэтому готовьтесь к серьёзному дроновому противодействию на подходах к опорникам и во время штурма.

– Это хорошо, что мы не с голой жопой на саблю, – произнёс Маручо.

– Не думай, что будет легко, родной, – посоветовал ему Муравей. – Это главный оборонительный узел шахиншаха, поэтому держаться за него он будет очень крепко – дальше дорога на Багдад, а обороны там почти никакой. Но это лучше к Ронину и Майору, за стратегией и манёврами, а у меня дело маленькое, но важное…

– Ещё что-то есть по диспозиции? – спросил Зулус.

– Ну, дальше только подробности, сколько и чего на вражеских опорниках, пути подходов и так далее, – ответил Муравей, покачав головой. – Переходим к этому?

– Давай, – кивнув, ответил Зулус. – После этого нам нужно будет спланировать действия на ночь – мы со Студиком пойдём в разведку, чтобы актуализировать ваши данные.

*Иракская республика, мухафаза Дияла, город Ханакин, 30 декабря 2028 года*

Ползу по оврагу и лишь изредка приподнимаю голову, чтобы осмотреть местность на предмет врагов или зверей.

Зулус ползёт впереди, в режиме тепловой маскировки, то есть, если подлетит дрон-камикадзе с ИК-камерой, то он, с высокой вероятностью, пизданёт именно по мне, так как я очень тёплый, поэтому на небо я тоже поглядываю.

– Замри… – скомандовал Зулус и я сразу же замер.

Сразу стал слышен гул работы пропеллеров дронов, но звук этот доносится с востока, а это значит, что полетели бандероли – дроны с агитационными материалами для наёмников.

Проф не на шутку загорелся идеей перевербовки наёмников и приказал составить листовки, в которых на популярных в Европе языках написано, что Фронтир предлагает всем желающим, без привязки к национальности и гражданству, стать князем на контролируемых Фронтиром территориях.

Наёмники, буквально, воюют за землю, поэтому предложение получить её просто так, по факту перехода к Фронтиру, звучит очень соблазнительно.

У шахиншаха ведь вилами на воде написано, отвоюет ли он свои территории назад, а если отвоюет, не дешевле ли ему будет кинуть наёмников – а Фронтир предлагает землю здесь и сейчас, из рук в руки…

– Двигаемся… – скомандовал Зулус, когда дроновый гул стих.

Выползаем из оврага и продолжаем ползти по полю.

«Видишь что-нибудь?» – жестами спросил Зулус, добравшись до небольшого всхолмья.

Подползаю к нему и рассматриваю местность в разных режимах.

«Обнаружил опорник», – жестикулировал я. – «Считаю головы».

Стены у здания, использованного под основу, очень толстые, ещё и укреплённые снаружи мешками с песком и камнями, поэтому видно не всё и мне пришлось потратить дополнительное время, чтобы установить примерную численность противников.

«Не меньше восемнадцати голов в опорнике», – сообщил я Зулусу. – «КДшников среди них – девять голов. Снаружи ходят 31 человек – среди них три КДшника».

«Понял», – ответил тот и записал данные в блокнот. – «Ползём к следующему».

Двигаемся дальше и фиксируем численность КДшников и боевиков на соседнем опорнике, крышу которого персы оборудовали 40-миллиметрового калибра орудием Бофорс.

Это допотопный девайс, разработанный ещё до Второй мировой, но тебе не будет разницы, что за год производства у орудия, засадившего в тебя 40-миллиметровый бронебойный снаряд…

«В конце концов, если ударить человеку по башке каменным топором, эффект будет почти тот же, что и при ударе стальным топором», – подумал я. – «А Бофорс – это тебе не хуй собачий, а зенитное орудие».

Зулус вытащил лазерный дальномер и замерил дистанцию до опорника.

«Нахрена?» – спросил я его.

«Будем точно знать, где находится зенитка», – ответил он жестами. – «Когда настанет момент, наведём сюда артиллерию и расколупаем сетку».

Зенитка находится под многослойной противодроновой сетью, в которой есть несколько отверстий, что свидетельствует о попытках Муравья снести её.

Подсчитываю количество КДшников и боевиков в этом опорнике и сообщаю данные Зулусу – я насчитал двенадцать КДшников и 64 боевика.

Тут, если я верно всё понимаю, расчёт строится на том, что мы сюда не сунемся, так как здесь и железобетонные пулемётные гнёзда, и Бофорс на крыше, и вообще, оборона прямо-таки серьёзно настроена…

«Пошли дальше», – приказал Зулус. – «Пока что, всё примерно так, как говорил Муравей, но нужно точно удостовериться».

«Ага, двигаем», – ответил я.

И мы поползли дальше.