Текст книги "Вечно голодный студент 10 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 32 страниц)

Глава двадцать девятая
Тысяча и одна ночь

*Республика Ирак , мухафаза Багдад, город Багдад, Зелёная зона, Имперский дворец, 18 апреля 2029 года*

«Два дня сидели, дрочили, блин, и всё ради этого?» – задался я вопросом.

Мы планомерно двигались от Бани-Саада до западного берега Тигра – персы сдались, но далеко не все. Были, и до сих пор есть, очаги сопротивления, которыми командуют верные шахиншаху КДшники из числа Бессмертных – эти теряют от поражения не меньше, чем Баграм №6, потому что весь их жирный положняк держится на его власти.

Но последнее тоже не абсолютно, так как прошлый мятеж был начат заговорщиками из числа Бессмертных. То есть, внутренняя структура персидских элит неоднородна, динамична и сейчас мы видим свидетельство того, что большинству элит показалось, что выгоднее лечь под Фронтир.

– Где шахиншах? – спросил напряжённый Ронин.

– Мы не можем выдать его, – ответил Мансур Кааби, переговорщик от мятежного большинства Бессмертных. – К нашему глубочайшему сожалению, он сумел сбежать с частью своих приближённых. Группа захвата была уничтожена и шахиншах сумел прорваться в аэропорт – он улетел куда-то на запад на четырёх самолётах.

– Это ослабляет ваши переговорные позиции, – произнёс Ронин.

– Вместо шахиншаха мы передаём вам всё, что осталось от золотого запаса, – сказал Кааби.

Персы знают, что Фронтир старается добывать золото из всех доступных источников, и они прекрасно понимают, зачем он это делает – финансовая система будущего, неизбежно, будет основана на золоте.

Не сомневаюсь, что Баграм №6 увёз с собой какую-то часть золота, а бессмертные не стали ждать у моря погоды и спиздили часть резервов, чтобы чуть оптимистичнее смотреть в будущее. Не думаю, что мы получим от этого много золота.

– Мона, – напомнил я.

– Мы не знаем, где она, – ответил мне Кааби. – Группа захвата, отправленная за ней, потерпела неудачу – она сумела ускользнуть, но мы уверены, что она ещё где-то в городе и лишь вопрос времени, когда мы её найдём и захватим.

Значит, сука пытается сбежать – я найду её…

– Теперь о вооружениях и боеприпасах, – произнёс Ронин. – Мы заберём большую часть. Вы получите равные доли от оставшегося, чтобы вам было чем обороняться. От внешних и внутренних врагов, а также от животных.

Ну, тут всё понятно: нам не нужно, чтобы ребята жили дружно. Отсутствие оружия и боеприпасов – это веская причина, чтобы прислушаться к коту Леопольду, а мы не хотим, чтобы персы его слушали. Нам гораздо выгоднее, чтобы они непрерывно стучали друг другу по башке, а для этого нужно оружие.

«Само собой прилипает к руке роковое железо», – припомнил я фрагмент из «Одиссеи» Гомера. – «Вот и узнаем, насколько был прав этот народный артист Эллады».

– Это нас устраивает, – ответил переговорщик. – И дань кровью нас тоже устраивает полностью – мы отдадим вам всех детей-пахлаванов.

Проф не готов терпеть чужую программу разведения, поэтому все имеющиеся в остатках империи шахиншаха дети-КДшники должны быть отправлены в Волгоград – можно сказать, мы снимаем сливки с того, над чем, не покладая хуев, работали Баграм №6 и остальные персидские КДшники.

И тут, естественно, надо понимать, что отдадут они не всех – спрятать часть детей будет нетрудно. Они ведь точно пригодятся в будущем, поэтому бессмертные обязательно приберегут какой-то людской резерв.

Да, всё это выглядит, как полная капитуляция, но только выглядит: предварительные договорённости предполагают, что мятежные бессмертные распилят оставшиеся территории Ирака на наделы, на которых проживает просто дохрена людей. У них будет лучшее положение, по сравнению с тем, что сейчас у князей в Иране, так как эти бедняги сейчас проводят рекламные кампании и предлагают выгодные условия, лишь бы дехкане поселились именно на них наделах.

Тут же дехкане покорны и выбирать им не приходится – они обрабатывают поля и ни на что не надеются, а мятежным бессмертным достаточно лишь взять их под контроль и жить, как преуспевающие феодалы, на производимый дехканами продукт.

Нам это не так уж и выгодно, потому что у нас очень много кандидатов в князья сидят в режиме стенд-бай, и их надо куда-то селить. Но ломать укрепы собственными ебальниками нам тоже не очень-то выгодно, поэтому Проф решил, что выгоднее договориться с бессмертными и получить нужное социально-экономическое устройство в Ираке практически бесплатно, а часть кандидатов в князья расселить в южных регионах.

Это значит, что нам придётся продолжить воевать, так как в Эль-Фаллудже, Эн-Насирии, Кербеле и в Ан-Наджафе засели «роялисты», то есть, сторонники шахиншаха из числа бессмертных. На этих договор с мятежниками, естественно, не распространяется, поэтому это будущие наделы, но как только с ними будет покончено, нам предстоит идти в Сирию, Ливан, Иорданию и Израиль.

Там свои элиты и власти, свои небольшие армии КДшников – шахиншах давал им жить, потому что «переваривал» покорённый Ирак и более глубоко укоренялся на территории Ирана, но им всем оставалось недолго, так как деятельность шахиншаха в Ираке и Иране была конечной.

Теперь же всем этим силам на Ближнем Востоке осталось жить считаные месяцы, ведь у нас есть свои насущные проблемы, которые можно решить за их счёт…

– Нам нужно, чтобы вы выделили отряды пахлаванов для подавления сопротивления роялистов, – потребовал Ронин. – Чем быстрее закончите с этим, тем более благосклонным будет отношение Фронтира к вашей власти.

– Я передам это моим хозяевам, – пообещал Кааби.

Он КДшник средней силы, без особо мощных способностей – он служит Зульфикару, лидеру мятежных бессмертных, который и сверг шахиншаха.

«Зульфикар решил, что лучше синица в руках, чем журавель в жопе…» – подумал я с усмешкой. – «А вообще, у бессмертных было только три варианта развития событий. Первый – драться до конца, с закономерным финалом. Второй – бежать с шахиншахом, на новые земли, без земли и людей. Третий – лечь под Фронтир и получить статус феодалов на жирных иракских наделах».

Для людей подобного склада характера, то есть, пронизанных чувством чина, выбор был очевиден – они и так легли под Баграма №6, поэтому их нырок под Фронтир является очередной сменой хозяина, только и всего.

Да, условия другие, да, былого могущества уже не будет, но зато это власть, подкреплённая военной мощью Фронтира, что в наши скорбные времена является лучшей гарантией стабильности и безопасности.

– Ищите Мону, – сказал Ронин. – Она нужна нам живой.

– Непременно, – кивнув, ответил Кааби.

– Возвращайся к своим хозяевам и передай всё дословно, – велел ему Ронин. – Не задерживаю.

Кааби встал из-за стола, отвесил поясной поклон, что вызвало гримасу раздражения на лице Ронина, а затем покинул зал заседаний.

Говорят, что именно в этом зале нередко заседало командование сил Коалиции, во время войны в Ираке – именно тут дрючили иракское командование за факапы, а также принимались решения по контрпартизанской деятельности.

«Коалиции давно нет, как и стран, что её сформировали, но исламисты, к сожалению, остались», – подумал я, наблюдая за тем, как посланник уходит.

Я имею в виду недобитых ИГИЛовцев, (1) которые всплыли сразу после зоошизы. Они не признали власть шахиншаха, послали его прямо на хуй и начали строить свой халифат на руинах старого мира. Шахиншах сильно расстроился и дал пизды, после получения которой ИГИЛовцы залегли на дно и перешли к партизанщине, ещё до зоошизы лежавшей в основе их военной стратегии.

При сильном шахиншахе они не отсвечивали, но теперь, когда его больше нет, а есть мутные люди с севера, радикальные исламисты решили, что это ван шот, ван оппортюнити, поэтому разведка заметила в песках Сирийской пустыни небольшие отряды КДшников, сражающиеся против отступающих сил шахиншаха.

Нам эти ебанаты не друзья, поэтому придётся защищать молодых князей от этой организованной силы, пока наши феодалы не встанут на ноги и не окрепнут. Феодалы очень ранимы и уязвимы на этапе становления, но вот когда у них получается освоиться и вгрызться в свои наделы, их потом не сковырнёшь.

В Иране, по сообщениям от новостного канала Фронтира, уже произошла первая феодальная война. Был ли я сильно удивлён, когда узнал, что в этой войне по самые яйца замешан Бром? Нет, не был.

Бром начал наводить суету, как от него и ожидалось: он сцепился с бывшим греческим наёмником, ныне князем Христосом I, а затем в их зарубу вступил князь Радуан I, бывший тунисский наёмник.

Чем кончилось, увы, неизвестно, потому что конфликт начался за день до моего убытия в Ирак, но как вернусь в Волгоград, обязательно наведу справки – я болею за Брома.

– Что-то как-то подозрительно… – произнесла Фура, сидящая в противоположном конце стола.

– Поведение персов рационально, – покачав головой, сказал Ронин. – Будь я в их ситуации… думаю, я бы выработал схожее решение.

Я не ставил себя на место персов, но будь я на их месте – я бы дрался до конца или съебался. Исход зависел бы от ситуации, но варианта постелиться под кого-то точно бы не было, потому что я не такой человек…

– Но я услышала, как он внутренне дрогнул, когда говорил о провале группы, пошедшей на захват шахиншаха, – поделилась Фура. – Мне кажется, он лгал нам или был неискренен.

– Возможно, – не стал с ней спорить Ронин. – В любом случае, держите с ними ухо востро, потому что это всё ещё наши враги – они перестанут быть таковыми только после того, как мы рассадим их по наделам и заставим конкурировать между собой. А искренность Кааби мы ещё проверим.

– По поводу Моны… – начал я.

– Не начинай, – попросил Ронин. – Она нужна живой, потому что владеет уймой полезной информацией о делах Баграма – мы должны выжать из неё максимум.

– Да делайте с ней, что хотите, – сказал я. – Но она не должна уйти – я хочу начать шерстить город. Я же свободен?

– Задач для тебя, в данный момент, нет, – кивнув, ответил Ронин. – Можешь заняться её поисками, но постарайся не подставляться. И не снимай маску.

– Да, конечно, – произнёс я.

Покидаю Имперский дворец и надеваю на лицо противогаз с панорамным визором и баллоном с кислородом. Я знаю, кого собираюсь искать, поэтому хорошо подготовился.

Если Мона снова парализует меня, то я могу очнуться в каком-нибудь Буркина-Фасо или Камеруне, привязанный к спортивному козлу и в статусе стационарной жопы, которую ебёт здоровенный негр…

Быть стационарной жопой – это гораздо хуже, чем быть стационарным хуем, хотя в обоих этих вариантах очень мало хорошего.

Иду сквозь Зелёную зону, в направлении улицы Кэдисайя Экспрессуэй – названия тут уебанские, оставшиеся в наследство от американцев.

Начать я решаю именно с Зелёной зоны, прямо с её центра, потому что мне пришло в голову, что Мона – это прошаренная прошмандовка, которая может прятаться там, где никто не будет искать. В самом центре города, посреди сосредоточения основных сил Фронтира, искать её догадается далеко не каждый. Я – это тот самый не каждый, поэтому буду действовать непредсказуемо.

Прохожу мимо разрушенных Мечей Кадисии – шахиншах Баграм №6 приказал подорвать монумент в день захвата Багдада, потому что это символ национального унижения – напоминание о битве при Кадисии 636 года нашей эры, а также символ неоднозначного исхода Ирано-иракской войны, завершение которой обе стороны объявили грандиозной победой. Но в той войне никто не победил…

Вот отсюда, от лежащих на земле сломанных Мечей, я и начну своё детективное расследование – я найду эту суку.

Переключаюсь на ЭМ-режим и иду к ближайшему жилому комплексу.

*Республика Ирак , мухафаза Багдад, город Багдад, район Аль-Меканк, 20 апреля 2029 года*

– … и лучше вообще не связывайся с этим, дядя, – продолжил я давать советы Фазану. – Позови спецов, а то подорвёшься.

– Ну, ладно, – ответил он. – Кто у нас шарит в сапёрном деле?

– Запроси у Ронина – поставь пометку на карте и отправь ему скрин, – посоветовал я ему и перепрыгнул через бетонное заграждение на пути во двор.

Армия Фронтира не занимается хуйнёй и уже подняла аэростат, ретранслирующий сигнал сотовой связи на весь Багдад – интернета нет, потому что основные вышки подорваны гондонами из роялистов, из-за чего Фазану придётся идти к ближайшей точке с Wi-Fi, чтобы передать скрин карты с пометкой Ронину.

– Всё, понял тебя, Студик, – сказал Фазан. – Я не полезу в этот подвал, от греха… До связи.

– До связи, – ответил я и завершил вызов.

Третьи сутки шастаю по этому городу – я был практически везде, поэтому хоть завтра могу заступать на службу доставки еды, блин…

«Могу изи стать гидом и устраивать обзорные экскурсии по городским достопримечательностям», – подумал я, рассматривая жилую двухэтажку.

За последние двое суток я обнаружил восемь убежищ персидских КДшников – они прячутся в городе, чтобы продолжить борьбу против захватчиков, но уже не открыто, а по методикам городских партизан, для чего у них были запасены кучи оружия, боеприпасов и взрывчатки.

Я навёл штурмовые группы на каждый адрес, поэтому город стал гораздо безопаснее – от меня не скрыться, не спрятаться и не сбежать…

Но Моны, ебучей прошмандовки, всё нет и нет. Я не знаю, где прячется эта сука, но делает она это очень хорошо.

Возможно, её уже нет в городе и мои поиски обречены на провал, но я продолжаю обход каждого района, потому что это выгодно для Фронтира – ячейки роялистов придётся выносить, так и так, а это значит, что мои поиски Моны, в любом случае, не проходят совсем зря.

«Ох, я поквитаюсь с этой мразью…» – подумал я, а затем обнаружил небольшое скопление КДшников в подвале дома.

Не подаю виду, что обнаружил что-то нештатное, но вытаскиваю телефон и набираю Ронина.

– Район Аль-Меканк, переулок 834−58, здание севернее от бывшего магазина электротехники', – сообщил я, когда соединение установилось. – Пять КДшных голов, среди которых сильный только один – по экипировке и оружию ничего не скажу.

– Что-то делают? – спросил Ронин.

– Ничего не делают, – ответил я. – Сидят на местах, а один вообще спит.

– Группа прибудет в течение пятнадцати минут, – сказал Ронин. – Побудь на месте и дождись её.

– Принято, – произнёс я. – Конец связи.

Завершаю вызов и обхожу здание по периметру, после чего скрываюсь в тёмном переулке, за мусорным контейнером, воняющим тухлым мясом и овощной прелостью.

На всякий случай, готовлю «Печенег» к бою, потому что уроды могут что-то почуять и предпринять попытку прорыва, а нам это не надо.

Обещанный Ронином срок был превышен на целых четыре минуты и прислал он всего троих – Черепа и двоих незнакомых мне КДшников.

– Есть расклады по силам, Студик? – спросил Череп, подошедший поближе.

– Нет, конечно же, – ответил я ему. – Вижу, что их пять голов и они при стволах – это всё.

– Негусто, – произнёс Череп. – Ладно, не в первый раз в несчастливом браке…

Участвовать в штурме я не стал, потому что это не даст мне ничего, ну и я могу помешать работе слаженной команде.

Череп выбил дверь с ноги, открыл огонь из пулемёта, а двое его помощников ворвались в дом через окна и тоже начали палить изо всех стволов.

Персы запаниковали, спавший мужик рухнул на пол: к их чести, они быстро взяли себя в руки и открыли ответный огонь, оказавшийся непродуктивным, так как на Черепе тяжёлая броня.

Бой перешёл в фазу взаимного затыкивания холодным оружием и тут Череп реализовался на максимум, начав резать и колоть персов своим штык-ножом.

Я засёк время – штурмовой группе потребовалось не более двух минут, а затем всё стихло. Персы мертвы, в воздухе висят пыль и дым, из которых выходит Череп и бросает на землю связку винтовок и пулемётов.

– Моны нет? – спросил я.

– Не, нету, – ответил Череп. – Это всё? Вокруг никого?

– Десяток гражданских прячется в подвале в полусотне метров к востоку, – сообщил я ему. – Но для этих нужно вызывать эвакуационную команду. Сделаешь?

– Ладно, – ответил Череп. – Что у тебя по плану?

– Надо изучить ещё три района и всё, – сказал я.

– Как найдёшь ещё таких повстанцев – звони, – попросил Череп. – А то час назад такие пидарасы напали на конвой у аэропорта. Надо заканчивать с этими ебланами поскорее и возвращаться домой.

– Что ж, успехов, – пожелал я ему. – А я пошёл.

– Успехов, Студик, – пожелал мне Череп. – Парни, мы уходим!

– Я не парень, – возразила ему белобрысая девушка лет двадцати пяти.

– Мне похуй на это, парень, – ответил ей Череп. – Будешь парнем, пока я не увижу, что ты ничего не умеющая тёлка, Желешка.

– Ой, да иди ты, Череп… – тяжело вздохнув, послала его КДшница.

Я так посмотрю, Череп сильно поднялся – уже не тот вечно ноющий тип, обречённый ловить пули вместо нас. Теперь-то он серьёзный командир, с подчинёнными и тактической бородкой.

Странно наблюдать, как меняется отношение окружающих к моим давним соратникам – они уже имеют вес, к ним больше нельзя подъезжать на кривой козе, а среди молодняка у них сразу же формируется определённый авторитет.

Подхожу к небольшому футбольному полю и рассматриваю сдувшийся футбольный мяч, лежащий среди песка у восточных ворот.

Но тут я замечаю, что в здании через дорогу происходит какая-то непонятная активность, и мне кажется, я на доли секунды увидел КДшный силуэт…

Ощущение оказалось верным – из противоположной части жилого дома выбежал интенсивный силуэт и помчался на юго-запад.

Рассматриваю силуэт и понимаю, что это какая-то женщина.

«Мона⁈» – подумал я с надеждой и сорвался в бег.

Перемахиваю через здание прыжком и на лету рассматриваю спину КДшницы.

Внимательного взгляда хватило, чтобы понять, что это джекпот! Это Мона, вооружённая ПКМ, с большим рюкзаком на спине, и одетая в военную форму Армии Ирака.

Приземляюсь на улицу и бегу за ней, на ходу проверяя состояние противогаза. Не хочу становиться стационарной жопой…

Мона на доли секунды оглянулась, оценила положение и начала вилять, чтобы сбить мне прицел. Но я не собираюсь стрелять, потому что хочу взять её живой. Необязательно здоровой, но обязательно живой, потому что, действительно, в интересах Фронтира допросить её.

Персидская КДшница, тем временем, развернулась и открыла огонь в мою сторону. Я увидел её глаза и широко заулыбался, рывками смазывая свой силуэт и мешая нормально прицелиться.

А глаза Моны расширились от ужаса – я смакую этот момент.

Но тут она берёт себя в руки и отбрасывает пулемёт, после чего резко разворачивается ко мне. Сразу же останавливаюсь, чтобы посмотреть, что она будет делать дальше.

Рассматриваю её и вижу, что на груди у неё висит переноска для ребёнка, в которой сидит младенец с характерным оттенком кожи. Он сидит и орёт – видимо, от резкого грохота пулемёта.

– Стой, Студик! – подняв правую руку, воскликнула Мона.

– Ха-ха, нет, – ответил я ей и начал сближение.

– Я убью ребёнка! – пригрозила она и вытащила пистолет из кобуры.

– Валяй, – разрешил я ей.

Ребёнок затих, когда почувствовал на своём виске холодный ствол Hi-Power’а. Похоже, он проникся всей серьёзностью ситуации.

Но я уверен, что она берёт меня на понт – стала бы она таскаться с этим ребёнком, если бы могла убить его так просто? Нет, это взятие на слабо. Да и на что она рассчитывает?

– На что ты рассчитываешь, Мона Лизонька? – спросил я. – Тебе уже не уйти – надо было стрелять более точно и тогда, возможно, у тебя бы появился шанс. Но теперь…

– Я хочу работать на Профа! – заявила Мона.

– А? – нахмурившись, спросил я, а затем заржал. – Ха-ха-ха!!! Ты надышалась каких-то токсичных газов, пока сидела в подвале?

– Я знаю очень много и знаю, что вам мог предложить Зульфикар! – начала она набивать себе цену, пятясь от меня. – Он лжец! Я знаю все подробности произошедшего!

Подхожу к ней вплотную и отнимаю пистолет.

– Я не хотела, чтобы всё так вышло… – вжав голову в плечи, прошептала Мона.

– Ещё бы ты хотела, сука… – произнёс я.

– Пощади меня, умоляю… – взмолилась Мона.

– Ты выглядишь так жалко, Мона Лиза, – сказал я с презрением. – А где же твоя фирменная бравада? Где презрительный взгляд? Куда всё это делось, мразь?

– Я раскаиваюсь во всём, что сделала… – сказала она. – Но это твой ребёнок…

Ставлю Браунинг на предохранитель и запихиваю его за пояс, а затем разворачиваю Мону и туго стягиваю её кисти хомутом.

– Пошла, – сказал я, толкнув её в спину.

– Студик, я знаю очень многое обо всех сатрапах и бессмертных! – продолжила она увеличивать стоимость своих акций. – Я знаю, сколько золота шахиншах отдал бессмертным за право беспрепятственного ухода! И мне известны места схронов оружия, патронов и снарядов! И ещё я знаю много полезных людей!

– О, ты расскажешь нам всё-всё-всё, – улыбнувшись, проговорил я. – Будешь петь, как соловей во время брачного сезона…

– Куда мы идём? – спросила Мона, оглядевшись по сторонам.

– Мы идём во дворец твоего бывшего хозяина, – ответил я. – Я передам тебя Ронину – он очень хочет поговорить с тобой. А вот потом…

Довожу её до дворца и заталкиваю внутрь.

Солдаты и КДшники смотрят на нас с удивлением, но некоторые узнали Мону и заулыбались – её фотография распространена среди солдат и КДшников Фронтира.

Впихиваю Мону в кабинет Ронина.

– Так-так-так… – изрёк он, рассмотрев её.

– Я не скажу ни слова, пока мне не дадут гарантии безопасности! – заявила она. – От имени Профа!

– Ишь, говна какая… – произнёс я неодобрительно.

Примечания:

1 – ИГИЛ – Исламское государство Ирака и Леванта – организация признана террористической и запрещена на территории Российской Федерации.