Текст книги "Вечно голодный студент 10 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 32 страниц)

Глава двадцатая
Ностальгия

* Российская Федерация, Кемеровская область, город Новокузнецк, ТРЦ «Сити Молл», 9 февраля 2029 года*

– В день, когда вы трусливо бежали, начался захват власти в городе силами нелояльных КДшников, – заговорил полковник Белогуров. – Мне, вместе со штабом и большей частью личного состава, пришлось отступить в Междуреченск – это был тяжёлый переход, стоивший жизней сотням наших солдат и тысячам гражданских. Кое-кто не подчинился приказу об отступлении и остался в городе – как выяснилось позднее, эти предатели присоединились к нелояльным КДшникам. Изначально я думал, что вы тоже в числе нелояльных и лишь потом мне стало известно, что вы бежали на самолёте.

Неприятно слышать такое в свой адрес, но я считаю, что Щека прав – полковник сам нахуевертил эту конструкцию, которая потом с громким хрустом наебнулась всем нам на головы.

– В Междуреченске было тяжело, запасов практически не было, но нам повезло, что случилось очередное нашествие зверей, – продолжил полковник. – Контингент лояльных КДшников сумел настрелять и нарезать большое количество животных, что позволило нам пережить первый месяц. А в Новокузнецке, тем временем, шла борьба за власть – банды нелояльных КДшников делили оставшиеся запасы, убивали, в ходе своей грызни, гражданских, и укреплялись в своих новых владениях. Если бы у нас было больше сил в тот момент…

Официантка принесла поднос с бутылкой водки и одной рюмкой. Полковник кивнул ей с благодарностью, налил себе рюмку водки и опрокинул её в себя хорошо отточенным движением.

– Как это вы ловко её опрокидываете, товарищ полковник, – заметил Фазан.

– Достигается упражнением, – ответил Белогуров и усмехнулся, а затем посерьёзнел. – Но я продолжу. Пока нелояльные КДшники грызлись за оставшиеся ресурсы, мы укрепили Междуреченск, а сами были вынуждены полностью перейти на охоту. Солдат мы берегли, как и гражданских, поэтому все тяготы первого года вынесли на себе наши КДшники. А затем я проснулся одним утром, и увидел какие-то слова и цифры. Это оказалась когнитивная девиация, что меня совсем не обрадовала, потому что мне пришлось вспомнить курсантские годы и начать бегать по тайге, как лось во время гона… М-да…

– Интересная ситуация, – произнёс Ронин. – И знакомая.

Он косо посмотрел на меня – не забыл ещё, как я гонял его по методологии Новикова…

«Такое хуй забудешь, хе-хе-хе», – подумал я и усмехнулся.

– Я получил свой позывной – теперь меня зовут Мотором, – сообщил нам полковник Белогуров. – Связано это с моей первой способностью – она перестроила мою сердечно-сосудистую систему и я могу входить в режим «форсажа».

Что-то похожее было у Гали – кардиоваскулярное что-то, не помню точно.

– В Новокузнецке, на второй год, установились две власти, – продолжил полковник. – Первая – это небезызвестный вам Багор, а вторая – группа Пупсика.

Смотрю на Пастора, сидящего за соседним столом – я хорошо помню, что он был другом Багра и непонятно, как он оказался тут, под командованием подполковника.

– Общая численность населения Новокузнецка, за год под властью нелояльных КДшников, сократилась десятикратно – до 15–20 тысяч человек, по нашим оценкам, – сообщил полковник Мотор.

Я ожидал худшего, но всё же, испытал потрясение от того, насколько всё стало хреново – когда мы бежали, было около 200 тысяч человек, а это значит, что грызня КДшников, а затем последовавшие за этим голод, холод и нападения зверей выкосили почти всех…

– Город практически опустел, выжившие влачили жалкое существование и убегали к нам, – продолжил полковник. – Получалось не у всех, потому что зверей в тайге полно и все они всегда голодны – мы принимали всех, хотя понятно было, что прокормить их будет очень тяжело. Зато среди выживших появлялись новые КДшники, которых мы обучали по нашим методикам – каждый из них вносил свой вклад в общее выживание, а не как вы…

Тут из-за соседнего стола встал знакомый мне человек, которого я знаю, как майора Липчина.

– Товарищ полковник, – произнёс Липчин. – Что было – то было.

– Поговори мне тут, майор! – рыкнул на него полковник. – Если бы они были с нами, возможно, мы смогли бы спасти несколько тысяч человек дополнительно! Но они бежали!

– Зато не присоединились к Багру или Пупсику, – произнесла Фура.

– А ты ещё кто⁈ – спросил Мотор, переведя на неё взгляд. – Я тебя не помню!

– В этом-то вся проблема, товарищ полковник, – сказал я ему.

– Да! – поддержал меня Щека. – Тебе было глубоко поебать, кто мы и как страдаем – мы скитались по тайге, как конченые долбоёбы, и искали ебучее хранилище Росрезерва! А надо было заготавливать мясо и не надеяться, что халява придёт! Если бы ты сфокусировал все наши усилия на добыче мяса, ничего бы, сука, твою мать, не произошло!

Полковник Мотор уставился на него тяжёлым взглядом, а Щека ответил. Это безмолвное противостояние длилось пару десятков секунд.

– Ладно, свой просчёт признаю, – произнёс Мотор. – Но не зазнавайтесь – это не отменяет того, что вы сбежали от последствий.

– Сбежали, – согласился с ним Щека. – Но не вали всю хуйню на нас.

– Я и не валю, – поморщившись, ответил на это Мотор, а затем опрокинул в себя ещё одну рюмку водки. – Дальше. А где-то через полтора года после отступления в Междуреченск, я оценил наши и вражеские силы, после чего мы атаковали Новокузнецк – бои были не очень тяжёлыми, потому что мы накопили силы с большим запасом, но потери были, и это обошлось нам дорого. Зато мы сумели освободить город – Багор, сукин сын, сбежал, и я надеюсь, что его забрала тайга. А если нет, то я надеюсь, что он сейчас сильно мучается…

Картина получается складная: сначала военных выбили из города, но они не разбежались, а отступили в Междуреченск, где перегруппировались и начали копить силы для контрудара, в то время как восставшие КДшники начали грызться между собой, чтобы устроиться потеплее, ведь зима на носу. А вот потом, когда восставшие достаточно ослабли, полковник контратаковал и грохнул их.

«Порядок бьёт класс», – припомнил я спортивный афоризм.

– Мы восстановили город, достроили стену, – произнёс Мотор. – Ни одна мразь из нелояльных КДшников не прикоснулась к этой стене – животные забредали в город и ели людей! Но всё это позади, потому что мы завершили начатую ещё нами работу и построили тысячи теплиц, а также возобновили добычу угля и работу ТЭЦ. Большая часть жилья больше непригодна для проживания, из-за зимы без отопления, но мы работаем над восстановлением фонда. Сейчас у нас 41 тысяча человек населения и мы смотрим в будущее с очень осторожным оптимизмом. А теперь расскажите мне, зачем вы вернулись? Стало совсем плохо?

– Ну, на самом деле, мы рассчитывали найти горстку выживших и эвакуировать их в Волгоград, – сообщил ему Ронин. – Но теперь я вижу, что вы не нуждаетесь в помощи.

– Кто сказал, что мы не нуждаемся в помощи? – удивлённо спросил Мотор. – Несите всю помощь, какая у вас только есть – ни от чего не откажемся! Но ты ничего не объяснил, майор.

– Лучше всего будет показать, а не рассказать, – ответил ему Ронин и вытащил из рюкзака большой планшет.

Исследования показывают, что агитматериал, показанный на большом экране, производит на людей гораздо больше впечатления, чем показанный на телефоне.

– Что это? – спросил Мотор.

– Сейчас всё поймёте, товарищ полковник, – ответил ему Ронин и включил воспроизведение.

Я не стал вслушиваться и всматриваться, потому что видел этот ролик уже десяток раз – Проф говорит тот же текст, но видеоряд уже другой, более актуальный.

Показывают нашу огромную теплицу, выдающую невообразимую массу продовольствия, демонстрируют городские улицы с восстановленной инфраструктурой, ездящие по улицам машины, праздно шатающихся прохожих, бары, рестораны, кафе, кинотеатры, больницы, НИИ КД, работающую ГЭС, стену, Армию Фронтира с бронетехникой и авиацией, ну и прочие блага цивилизации, недоступные практически больше нигде.

Полковник просмотрел видео с каменным выражением лица.

– Хорошо устроились, у ГЭС, – произнёс он. – Какова численность населения вашего Волгограда?

– Около трёхсот тысяч, – ответил Ронин. – Точными данными я не владею, потому что данные быстро устаревают – ежедневно в город прибывают сотни и тысячи людей.

– Хм… – хмыкнул Мотор и вытащил из кармана кителя портсигар. – И чего вы хотите от нас?

– Да ничего, – ответил Ронин, пожав плечами. – Теперь, в свете открывшихся обстоятельств, нам нужно наладить связь и взаимодействие – причин воевать у нас нет, но мы можем сотрудничать. Если вам нужна какая-то помощь – мы поможем.

– Я хотел бы зайти к себе домой, – добавил я. – Нужно забрать кое-какие личные вещи.

– То есть, вы не собираетесь оставаться? – спросил Мотор.

– Нет, не собираемся, – ответил Ронин. – Нас отправили с конкретным заданием и оно, судя по всему, выполнено. Единственное – нам нужно узнать о состоянии добычи угля и металлургических производств.

– Как вы собираетесь вывозить продукцию, даже если бы у нас что-то работало? – сразу спросил Мотор.

– Никак, – ответил Ронин. – Нам нужно лишь узнать – всё это понадобится в далёком будущем, когда будет восстановлено железнодорожное сообщение. Путь в Новокузнецк неблизкий, поэтому будет это очень и очень нескоро, но будет. И альтернатив Кузбассу в России просто нет – в других местах добычу коксующегося угля наладить мы не то, чтобы не сможем… просто тут это будет гораздо быстрее.

– Амбиции у вас – закачаешься… – изрёк майор Липчин.

– Они обоснованы, – произнёс Ронин и вновь взялся за планшет. – У нас идёт полномасштабная война, в которой мы, пока что, побеждаем. Смотрите.

Это сугубо пропагандистский ролик, предназначенный для внутренней аудитории: в нём повествуется о ходе Ирано-фронтирской войны, с многочисленными общими кадрами полей сражений, ударами дронов-камикадзе, танковыми наступлениями и артобстрелами.

Эта война – это очень дорогое удовольствие, на которую мы тратим не только невосполнимые ресурсы, но и невосполнимые людские жизни. И было бы грешно не использовать для обоснования этих затрат пропаганду.

На кадрах несколько раз мелькал и я, но самым ярким, лично для меня, стал момент, где меня взрывает дрон – получилось зрелищно, поэтому это включили в ролик. Моё мнение по этому поводу никого, конечно же, не взволновало…

– М-да… – изрёк полковник. – Стоило оно того? Ради освобождения одного человека затевать войну…

– Это было не только ради этого, – возразил ему Фазан. – Режим шахиншаха – это очень паршивый знак. Он был опасен, мог угрожать нам в будущем, но теперь уже не может.

– И снова эта чёртова политика, – нахмурившись, проговорил Мотор. – Ненавижу политику и политиков! Чего вы добиваетесь? Зачем просыпаетесь по утрам и продолжаете дышать? Не ради денег же?

– Какие сейчас деньги… – пробурчал Щека.

– Мы поставили перед собой цель – восстановить государственность по всей Российской Федерации, – сказал Ронин. – Глядя отсюда, из Новокузнецка, может показаться, что Фронтир невозможен, но мы уже продемонстрировали вам доказательства.

– А что вы собираетесь делать с Петербургом? – поинтересовался Мотор, проявив неожиданную осведомлённость.

– О, так вы уже знаете о нём? – удивлённо спросил Ронин.

– Как не знать о нём, если к нам прилетал самолёт из Петербурга… – произнёс Мотор. – Дружба с ними у нас не сложилась, потому что наглые, но сила это серьёзная. Что будете делать с ними?

– В смысле «не сложилась дружба»? – уточнил я.

– В том смысле, что нам пришлось воевать за наш аэродром, – ответил полковник. – Они высадили тридцать КДшников и сотню обычных солдат – похоже, что они собрались брать город с наскока. Теперь у нас есть один Боинг 737, а также шестеро пленных из обычных солдат. Но пилотов для самолёта нет, поэтому не знаю даже, что с ним делать.

То, что питерские Чаушеску уже бывали здесь – это плохой знак. Это значит, что они уже начали реализацию всероссийских амбиций, тогда как у нас всё идёт медленно, без излишних рисков.

– Вы с ними контактировали? – спросил Мотор.

– Официально – нет, – покачав головой, ответил Ронин. – Неофициально – было несколько стычек на дальних рубежах.

– Они просто охуевшие, – произнёс Щека. – Правильно сделали, что ёбнули их – у них там, по слухам, гладиаторские игры устраивают, и процветает рабовладение. С такими пассажирами нам не по пути.

– Это нам известно от пленных, – сказал на это Мотор. – Это означает, что Петербург – это ваша сексуальная проблема, а не наша.

Щека лишь развёл руками.

– Мне придётся переоценить своё отношение к вам, – произнёс Мотор. – В первые секунды у меня сложилось мнение, что вы приползли сюда, как побитые щенки, проситься обратно к маминой титьке, но теперь я вижу, что вы улетели не напрасно. И чувствуется, что вы стали сильными КДшниками, а не как раньше. Предлагаю следующее: если сможете помочь нам с одной проблемой, то я отдам вам наш Боинг 737.

– Какого рода проблема? – спросил Ронин.

– У нас тут появились какие-то мутные субъекты, – начал полковник Мотор. – Приходят с востока, из гор, и что-то вынюхивают у города. Я думаю, это друзья петербуржцев, решившие отомстить нам за своих и потерянный самолёт.

– У вас же есть силы, – произнёс Ронин.

– Силы есть, – подтвердил Мотор. – Но тут появляетесь вы – нам выгоднее, если этими мутными займётся кто-то ещё. А вам, я думаю, выгодно получить функциональный самолёт – в нём даже топливо есть. До Петербурга не хватит, но вам туда и не нужно.

– Хм… – хмыкнул задумавшийся Ронин. – Мне нужно обсудить всё это с руководством.

– Обсуждайте, – кивнув, ответил Мотор. – Но перед этим – обед.

Стол уже накрыт, но все ждали сигнала, и он последовал.

Мясо тут такое же – свинопотамятина, лютоволчатина, а также, как ни удивительно, бельчатина.

– Как поживаешь, товарищ майор? – спросил я у Липчина.

– С переменным успехом, – ответил он.

Смотрю на него в ЭМ-режиме и вижу, что он тоже теперь КДшник, хотя раньше ходил в рейды, будучи нормальным человеком – тогда и мы, не сказать, чтобы сильно отличались от нормальных людей…

– Какой левел? – спросил я.

– Что? – не понял меня майор.

– Уровень какой? – перефразировал я.

– 178-й, – ответил он.

– Уважаемо, – произнёс я.

– У тебя? – спросил он.

– 233-й, – ответил я.

– Ничего себе! – восхищённо воскликнул он. – Как? После 150-го развитие же практически не идёт!

– Достигается упражнением, – усмехнувшись, произнёс я. – Надо знать методики – у меня целая методология разработана. Защищено патентом!

– Что за методология? – поинтересовался Липчин.

– Риск, – ответил я. – Прокачки нет, потому что нет риска. Интерфейсу такой хоккей не нужен, поэтому он ничего не платит. А вот когда есть объективный риск, он раскошеливается и отстёгивает щедро. Тебя так и зовут Липчиным, кстати?

– Нет, меня больше знают по позывному – Подсолнух, – ответил он.

– Наверное, с этим связана какая-то захватывающая история? – спросил я.

– Нет, – покачав головой, ответил он. – Это из-за центра специального назначения «Сенеж». Недалеко есть станция Подсолнечная – вот и повелось, что всех новоприбывших кандидатов называли подсолнухами…

– А-а-а, ты же из ГРУ, – вспомнил я. – У нас тоже есть такой – Зулус.

– Андрей Осипов, что ли? – спросил Подсолнух.

– Ты его знаешь⁈ – удивлённо спросил я.

– Конечно! – ответил Подсолнух. – Мы с ним в Сир… а, хотя, сейчас уже можно – служили вместе во время командировки в Сирии. Я думал, что он уже давно погиб.

– Не, он до сих пор коптит воздух, – сообщил ему Щека. – Охуенный мужик!

– А чего он с вами не прилетел? – спросил Подсолнух.

– Ну, эта поездка у нас личная – только для новокузнецких, – ответила ему Фура.

Смотрю на Ронина, а тот сидит рядом с Мотором и о чём-то с ним переговаривается.

– Если всё сложится нормально, то увидитесь, – сказал Щека.

– Что ещё известно об этих мутных, о которых говорил полковник? – поинтересовался я.

Надо переходить к конкретике и узнать побольше, потому что чует моё сердце, что Проф ни за что не откажется от почти бесплатного самолёта…

– Это профессионалы – очень хорошо маскируют следы, не жалеют мин и растяжек, ну и среди них есть сильные КДшники, – ответил Подсолнух. – Мы уже пробовали взять их передовой отряд, что залез на холмы, но потеряли двоих бойцов и отступили. Противник сложный, поэтому легко вам не будет, если ваше начальство примет предложение Мотора.

– Аха… – произнёс Щека с предвкушением. – Найдём и выебем…

– В тех краях, кстати, обитают очень серьёзные мутанты, поэтому я не знаю, как они вообще там так спокойно ходят, – добавил Подсолнух.

– Какие звери? – спросил я.

– В основном – белки-невидимки, – ответил он. – Через теплак их не видно, поэтому надежда только на сенсоров. Если не заметите одну – кого-то точно потеряете. В тайге идёт непрерывная война и белки уже совсем не такие, какими вы их помните.

У меня с белками личные счёты – буду уничтожать всех, кого встречу…

– Слушай, а где Ананас и Таблеткин? – спросил я.

– У себя они – отсыпаются после рейда, – ответил Подсолнух. – Ваши инструктора?

– Ага, – подтвердил я. – Не видел их уже очень давно.

– Увидите их сегодня – ближе к вечеру должны оклематься, – улыбнувшись, пообещал Подсолнух.

Дальше ели молча – обеды тут на высшем уровне, с привкусом ностальгии по тем временам, когда я только стал КДшником.

Как только обед закончился, Ронин поднялся на крышу ТРЦ, а мы вышли на улицу.

– Ну, что будем делать? – спросил Щека.

– Я пойду к себе домой, – ответил я.

– Я с тобой, бро, – сказал он.

– Лапша? – спросил я.

– Мне надо к себе зайти, – ответила она. – И в свою школу хочу заглянуть – часто думаю о ней в последние дни.

– О, я тоже хочу в школу! – воскликнула Фура. – Встретимся тут, как закончим, окей?

– А я, это самое… – заговорил Фазан. – Я к себе зайду – если там осталось что-то…

Расходимся, и я направляюсь на улицу Кутузова, где и располагается дом моей бабушки, в котором я провёл почти всю свою жизнь.

– Бля, вайбы Кузни… – прошептал Щека. – Как же тут охуенно…

– Ага… – согласился я с ним.

Дохожу до нужного подъезда и дёргаю подъездную дверь, которая, конечно же, легко поддалась, так как дом обесточен.

– О, тут кто-то насрал, – сообщил мне Щека, когда мы начали подниматься на мой этаж.

Двери квартир никто не ломал, что странно, потому что можно было ожидать ожесточённую мародёрку, но ларчик открывался очень просто – кто-то профессионально взламывал дверные замки, а затем лутал квартиры.

Мою квартиру кто-то тоже взломал, и даже пошарил по шкафам, на кухне и в кладовке – присутствуй я при этом, я бы пожелал удачи этому несчастному…

Я лично сожрал всё, что годилось в пищу, сразу после начала зоошизы, ведь из дома меня вытолкнула острая нужда, а не жажда блядских приключений.

Но зато тут осталось моё главное сокровище – мой комп. Вот его я точно заберу отсюда.

– Дождался меня, красавец… – прошептал я и стёр пыль с системного блока.

Щека сел в моё геймерское кресло и покрутился в нём.

– Узнаю быт собрата-геймера, – произнёс он. – А у тебя было своё дрочило?

– Что у меня было? – спросил я.

– Ну, специальная штука, в которую хуй совать, – объяснил он. – У меня была целая коллекция – четыре пизды на любой вкус!

– Больной какой-то… – произнёс я и пошёл в спальню.

– Чего это больной⁈ – возмущённо спросил Щека. – У меня есть свои потребности, а бабы мне не давали – как ещё я должен был справляться⁈ То есть, у тебя не было своего дрочила?

– Нет, конечно! – ответил я.

– Тогда ты не собрат-геймер, – заключил Щека.

– Да не было ни у кого, кроме тебя, никаких дрочил! – ответил я ему и открыл бабушкин комод.

– Были-были! – заверил меня Щека. – Об этом просто никто не болтает, но я-то знаю…

Забираю из комода пакет с семейными фотографиями – на них бабушка, мама, я в детстве, дедушка, а также тётя. Прячу пакет в рюкзак, а затем обнаруживаю дедушкины медали – «За трудовую доблесть» и «Ветеран труда», а также удостоверения к ним. Тоже беру.

В вещевом шкафу ничего ценного нет, потому что мои шмотки мне больше не подходят, а бабушкину одежду – ну, не знаю, зачем мне везти её в Волгоград.

Забираю свой паспорт, аттестат, зачётку, студенческий билет и приписное удостоверение. Это просто доказательства, что существует такой человек – Новиков Константин Васильевич, родившийся 8 сентября 2004-го года…

Иду к книжному шкафу, где быстро нахожу «Легенды и мифы Древней Греции и Древнего Рима», которые я не дочитал – теперь точно дочитаю.

Следующее место – балкон, на котором так и лежит дедовский топор, который нужно забрать, потому что это память о деде. Будет лежать в моём кабинете в коттедже, вместе с медалями и фотографиями.

Помимо топора, от деда остался ещё и набор качественных инструментов, старых, но надёжных – их тоже заберу.

– Уважаемая барсетка, – произнёс Щека, увидев вытащенный мною из кладовки чемодан. – Что там?

– Золото партии, блин… – ответил я. – Что может быть в старом совдеповском чемодане? Дедовские инструменты.

– А-а-а, – протянул Щека. – Ну, круто.

Иду на кухню и открываю посудный шкаф, из которого вытаскиваю последние две вещи, ради которых стоило возвращаться в Новокузнецк. Любимая чашка бабушки и кружка с именем матери.

Бабушка предпочитала пить чай именно из этой чашки, которая имеет старинный дизайн, будто из 50-х годов – возможно, с ней связана какая-то история из прошлого, но я никогда не интересовался, о чём сильно жалею.

Обернув посуду в кухонные полотенца, я поместил её в рюкзак, в отсек из четырёх бронепластин, где лежит «Иридиум».

– А теперь комп, – сказал я и начал отсоединять провода от системного блока.

– А коллекция аниме? – спросил Щека, показав на шкаф с дисками.

– В пизду, – ответил я, подняв системный блок. – Всё, что тут есть, уже и так в Интранете.

– Ну, как знаешь… – произнёс Щека. – Идём?

– Го, – сказал я.

Покидаем квартиру и спускаемся во двор.

– Теперь надо поставить сисблок в ТРЦ, – сказал я. – Ты к себе не хочешь зайти?

– Вообще-то, да, – ответил Щека.

– Кстати… – вспомнил я кое-что. – А почему Ронин считал тебя извращенцем?

– О-о-о… – протянул Щека. – А я всё ждал, когда же ты спросишь, блядь… Ну, слушай…