Текст книги "Вечно голодный студент 10 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 32 страниц)

Глава двадцать четвертая
Катализатор

* Российская Федерация, Кемеровская область, в седловине, 10 февраля 2029 года*

– Я всё расскажу, но взамен мне нужны гарантии, – заговорила Пауэр. – Если вы всё узнаете, то ничто не помешает вам замочить меня и бросить на съедение местным зверям.

– Нам, в принципе, вообще ничего не мешает сделать так прямо сейчас, – возразил я ей.

– Да, не выёбывайся! – потребовал Щека и поднёс к её носу якорь-бабочку.

– Мне нужна гарантия, что со мной ничего не случится, – ответила на это Пауэр.

– Нам бы кто такие гарантии дал, блядь… – пробурчал Фазан. – Девочка, ты раздуплись – посмотри, в каком мире мы живём! Какие, нахуй, гарантии⁈ Здесь их ни у кого нет!

– Мне нужно гражданство Фронтира, – назвала цену Пауэр. – Гарантированное Профом.

– Хуя, – изрёк Щека. – А может, ещё потребуешь, чтобы он тебя в писю поцеловал⁈ Пауэр, не выёбывайся! Ты сейчас в такой жопе, что твоё благополучие целиком зависит от того, как складно и красиво ты будешь петь!

– И с какого хуя тебе нужно гражданство? – спросил я.

– Мне все эти задания и всё это наёмничество в писю не ткнулись, – ответила она. – Зачем рисковать жизнью, если можно получить все блага, за которые сейчас приходится горбатиться, во Фронтире? Вы что, думаете, меня после этого задания в Питере ждут дворец и принц на белом коне⁈ Я пахала тут за 5% от хабара из хранилища! А если там какие-нибудь бинты с зелёнкой⁈

– Ронин? – спросил я.

– Сомнительно… – произнёс он.

– Да вы чего⁈ – возмущённо спросила Пауэр. – Вы, между прочим, первые, кому я открыла душу! Мы, наёмники, никому не доверяем! Особенно друг другу… Я просто хочу уйти подальше от этого говна – в Питере мне жить некомфортно. Да, я, как человек, совсем не сладенький сахарок, но даже меня коробит от того, что в Питере делают с простыми людьми.

– Если тебя так всё не устраивало, то хули ты не съебалась? – поинтересовался Щека.

– А куда? – спросила она. – Во Фронтир, что ли? Так я уже слышала, что вы делаете с пришлыми КДшниками – Чаушеску утверждает, что вы пускаете приезжих на эксперименты. Но я знаю, что это полная хуета. А ещё я знаю, что вы реально с ними делаете. И я не хочу в Иран! Мне грызни с другими КДшниками хватило по горло – я достаточно с этим наебалась!

Повисла недоуменная тишина.

– Поэтому мне нужно гражданство Фронтира, – заявила Пауэр. – Вы легко можете это устроить, а я расскажу вам, где именно Тополь вынюхал координаты хранилища и кого вам нужно искать.

Смотрю на крепко задумавшегося Ронина.

– Лапша? – спросил он.

– Скорее всего, очень сильно верит в то, что говорит, – ответила та.

– Опа… – изрекла Пауэр. – А как?

– Это тебя ебать не должно, – ответил ей Щека. – Я всё равно ей не верю – вы просто посмотрите на этот пиздлявый ебальник!

– Ладно, будет тебе гражданство, – произнёс принявший решение Ронин. – Но обязанности граждан Фронтира будут действовать на тебя в полной мере. Будешь ходить в рейды, если будет полная мобилизация – пойдёшь в бой вместе со всеми.

– Да я читала ваши условия для своих, – кивнув, сказала на это Пауэр. – Меня всё устраивает – лишь бы права были те же.

– Права будут те же, – пообещал ей Ронин. – Условия будут улучшаться в соответствии с твоей пользой для Фронтира. Нет пользы – нет улучшения условий.

– А раскрытие источника Тополя будет считаться? – уточнила Пауэр.

– Нет, вы посмотрите на эту охуевшую! – воскликнул изумлённый Щека.

– Нет, не будет считаться, – ответил ей Ронин. – Так ты платишь за гражданство.

– Ну, ладно… – равнодушно пожав плечами, произнесла Пауэр.

– Будешь чинить какие-то козни или разлагать Фронтир изнутри – тебя не устроят последствия, – предупредил её я.

– Полегче, парень! – попросила меня она. – Я ещё даже не приехала в Волгоград!

– Заранее предупреждаю, – сказал я ей.

– Теперь рассказывай, – потребовал Ронин.

– Вы когда-нибудь слышали о таком человеке, как Абвер? – спросила Пауэр.

– Нет, не слышали, – ответил ей Ронин. – Что за человек?

– Это человек, возможно КДшник, проживающий неизвестно где и выглядящий непонятно как, – начала Пауэр. – Его никто и никогда не видел, но все в Питере знают, что это за человек и что он может. Он торгует информацией – у него очень много деловых представителей и курьеров, которые тоже его никогда не видели. Это разведывательно-информационная сеть, через которую проходят гигабайты информации, письмами, документами, словами… Вот он, судя по всему, и дал Тополю эти координаты. Тополь продал целый танк Леопард 2, чтобы оплатить координаты – но о содержимом хранилища знали только двое: он и Абвер. Мы, ну, остальные наёмники, могли только предполагать – это точно что-то очень ценное и пригодное для вывоза девятью КДшниками. Правда, Филин и Адмирал были «мулами» – их Тополь взял для того, чтобы они тащили на себе основную массу. Зря вы их замочили – это были обычные работяги…

– Надо было лапки кверху – тогда бы выжили, – сказал на это Егерь. – И тебе тоже, кстати. Я всё видел – ты сдалась только тогда, когда Студик приставил тебе саблю к глотке.

– Кто былое помянет… – начала Пауэр.

– Какое, блядь, былое, дура⁈ – спросил Щека. – Это было меньше двадцати минут назад! Ронин, ты уверен, что нам во Фронтире нужна такая ебанашка?

– Вы уже заебали! – воскликнула бывшая пленница. – Что я должна была сделать⁈ Расставить руки и сказать: «давай, ебашь меня»⁈ Этого вы от меня ждали⁈ Сами бы сделали так⁈

– Ладно, – произнёс Ронин. – Щека, сбавь обороты – ты предвзят.

– Хуевзят! – саркастично скривившись, передразнил его Щека. – Я ей не доверяю!

– Это твоя личная сексуальная проблема, Щека, – ответил ему Ронин. – Мы уже заключили соглашение, поэтому оставь своё недоверие при себе.

Щека сплюнул на снег и вытащил кисет с самокруточным табаком.

– Так, продолжай, – сказал Ронин Пауэр.

– Абвер – вот с кем вам надо пообщаться, – продолжила она. – Выйти на него можно в любом обитаемом городе в Ленинградской области, а также в обитаемых восточных городах Финляндии. Находите любую крупную пивнуху и там, обычно, сидят курьеры Абвера. Сам себя он, кстати, предпочитает называть Брокером, но прозвище Абвер более распространено, пусть он его и не признаёт.

– Откуда он знает о хранилищах? – спросил я.

– Что-то полегче спроси, Студик, – ответила Пауэр. – Никто не знает, где он берёт всю инфу, но все знают, что если он чего-то не знает, то это не имеет никакого значения. Кстати, у Абвера можно купить кучу инфы на Фронтир – вы в поле зрения его интересов. Всё, что можно узнать о Фронтире на набережных Питера – это, так или иначе, исходит из купленных кем-то сведений Абвера. Думаю, у вас по городу ходят его курьеры, которые и узнают всё, что ему интересно.

У меня сложилось стойкое ощущение, что Абвера нужно срочно мочить – он не туда копает. Такого рода раскопки до добра не доводят…

– Что ещё ты знаешь? – спросил Ронин.

– А что именно тебя интересует? – уточнила Пауэр. – Мы теперь в одной команде, поэтому не надо стесняться, хе-хе-хе…

– Где самолёт? – задал ей Ронин вопрос.

– Ах, кстати! – воскликнула она. – Самолёт в аэропорту Абакана. Там есть пилот, бортмеханик и двое охранников из простых людей. Самолёт – Бомбардир Челленджер 600 – частный джетик, купленный Тополем под задачи в Европе…

– Тополь, я так понимаю, был зажиточным КДшником? – поинтересовался я.

– Ребята, в Европе этих самолётов столько… – произнесла Пауэр. – Вопрос совсем другой – топливо. Чаушеску живёт на топливных танкерах из Балтики и европейских городов, а остальные подсасывают что-то из хранилищ аэропортов и аэродромов. Топливо – это самое дорогое, что сейчас есть в этом мире.

– Ронин, без обид, но я должен сообщить о самолёте с экипажем Мотору, – предупредил Егерь.

– Валяй, – ответил ему Ронин.

Егерь отошёл и снял рацию с пояса.

– Вы что, не хотите забрать себе самолёт? – с удивлением спросила Пауэр.

– Самолёт у нас уже есть, дорогуша, бля, – ответил ей Фазан. – Целый Боинг 737!

– А откуда? – спросила она.

– А это тебя… – начал Щека.

– Да-да, помню, – перебила его Пауэр. – Это меня ебать не должно, но просто интересно.

– Это очень интересная тема, – сказал Ронин. – Что ты знаешь о группе из тридцати КДшников, что прилетели в аэропорт Новокузнецка и атаковали местных?

– А? – озадаченно спросила Пауэр, а затем засмеялась. – Ах-ха-ха! Значит, это они завалили команду Осьминога⁈ Ах-ха-ха! Абвер-Абвер, циничный пидор… Хе-хе-хе…

– Что за Осьминог? – нахмурившись, спросил я.

– Это теперь уже бывший первый заместитель командора гвардии Чаушеску, – ответила Пауэр. – Токсичный и самовлюблённый мудак, но работу свою знал. Если Осьминог прилетел в Новокузнецк, то это значит, что слухи о двойной продаже координат подтверждаются – Абвер сбыл координаты и Чаушеску, и Тополю, ха-ха-ха! Блядь, какой же он красавчик! В итоге заебашены обе группы, и он продаст эти координаты в третий раз!

– Похоже на бизнес-модель, – улыбнувшись, изрёк Фазан.

– Ронин, Мотор просил посодействовать в захвате самолёта и его перегоне в наш аэропорт, – сказал Егерь. – Не безвозмездно, конечно же.

– Считай, что он получил согласие, – ответил Ронин. – Но сначала мы должны найти хранилище. Щека, Лапша и Фура – берите металлоискатели. Студик, Егерь, Фазан – за лопаты. А я посторожу Пауэр, на всякий случай.

– Да, сторожи меня хорошо, – попросила последняя и показала обмотанные бинтами культи. – А то вдруг случайно украду твою невинность?

Берусь за снегоуборочную лопату и продолжаю чью-то работу.

Расчищенная площадь увеличивается, Солнце клонится к закату, а результата всё нет и нет.

– Эй, Пауэр! – окликнул бывшую пленницу Щека. – А Абвер мог наебать Тополя?

– Конечно! – ответила она. – Но вот с Чаушеску он бы так делать не стал – это слишком опасно даже для него!

– Но кто вообще сказал, что он продал Тополю и Чаушеску одни и те же координаты? – спросил я.

– Никто такого не говорил, но было бы глупо продавать что-то один раз, когда можно продать дважды! – ответила мне Пауэр. – За Абвером уже давно ходит слава циничного торгаша, готового торговать воздухом по скидке, поэтому такое в его духе!

– Возвращаемся к работе! – потребовал Ронин. – Время идёт!

Настала ночь и меня начала заёбывать эта расчистка тайги – азарт золотоискателя уже сошёл на нет, а освободившееся пространство заняла психологическая усталость.

Но когда стрелки наручных часов показали полночь, металлоискатель Фуры пронзительно запиликал.

– Не двигайся! – крикнул ей Ронин. – Студик – иди к ней!

Да, это легко может быть противопехотная мина, которую оставил тот борец невидимого фронта за права гомосеков и лесбух.

Подхожу к замершей Фуре, вытаскиваю свой верный телескопический щуп и аккуратно ощупываю пространство вокруг неё.

Никаких мин тут нет, но детектор пиликает на большом пространстве.

– Мин нет! – сообщил я Ронину.

– Куннилингус! – ответила мне Пауэр.

– Иди нахуй! – парировал я. – Ронин?

– Берись за лопату и начинай копать, – велел он мне. – Похоже, это то, что нам нужно.

– Ну, раскопать тут нихуя не выйдет, – изрёк подошедший Фазан. – Щека, расчехляй свой арсенал – будем топить землю…

– Опять непомерные траты… – пробурчал Щека. – Разойдись, пролетариат!

Он картинно втянул воздух и плюнул на землю своей термиткой. Пламя ярко вспыхнуло и начало растапливать снег и греть землю вокруг.

Снег отступил метра на два, потому что пламя имеет очень высокую температуру, ну и земля тоже взялась и горит. В небеса валит столб пара, а в воздухе воняет какой-то неприятной химией.

– Ах, так вот почему тебя все боятся, – сделала вывод Пауэр.

– Меня боятся за мою невероятную сексуальность, а не за это, – ответил ей Щека. – Все женщины хотят меня – это мой крест…

Фура дала ему подзатыльник.

– Эй, ты чего⁈ – возмущённо вопросил Щека. – Женщины боятся влюбиться в меня – такова уж природа вещей!

– Ах-ха-ха! – рассмеялась Пауэр.

Нам пришлось ждать ещё несколько минут, прежде чем пламя утихло. И когда огонь потух, перед нами была основательно прогретая земля, которую копать просто приятно.

Вгрызаюсь малой пехотной лопатой в землю и быстро достигаю твёрдого слоя – об этом сигнализировал удар металла о бетон.

– Тут что-то не так, – произнёс Ронин, когда я расчистил участок.

– Похоже на крышу подземного бункера, – поделился наблюдениями Егерь.

– Блядь, я так и знал, что будет какая-то подстава! – раздражённо воскликнул Щека. – Сколько уже можно морозить тут жопы⁈

– Мы только что нашли подтверждение существования хранилища, Щека, – возразила ему Лапша.

– Но входа-то до сих пор нет, а уже ночь на дворе! – ответил ей он. – Где вход⁈ Вход где⁈

– Похоже, что мы начали искать не там, – произнёс Ронин. – Скорее всего, вход замаскирован в одном из склонов холма.

– Ох, опять… – прошептала Лапша. – Это навевает неприятные воспоминания…

Травма с хранилищем Росрезерва до сих пор с нами – никто и ничего не забыл.

– Продолжаем поиски, – приказал Ронин. – Студик – встань на дозор и следи за тем, чтобы к нам никто не подобрался, а все остальные – за работу!

Сажусь неподалёку от Пауэр, чтобы она была в моём поле зрения, и поглядываю за окрестностями, тогда как остальные начинают шуршать на склонах холмов. Обнаружение железобетонной крыши подземного бункера – это существенное сужение сектора для поиска входа, поэтому хранилище уже почти у нас в кармане.

– А правду говорят, что у тебя есть здоровенный особняк? – спросила Пауэр.

– Да нихрена, – ответил я. – Обычный коттедж. Правда, есть бассейн, но он не самый большой в городе. И я толком не пользуюсь не только бассейном, но и самим коттеджем, потому что предпочитаю жить в номере отеля, а в остальное время я провожу вне города.

– А зачем? – спросила будущая гражданка Фронтира.

– Зачем я не пользуюсь бассейном и коттеджем или живу в номере, или что? – спросил я в ответ. – Формулируй яснее, а то нихуя не понятно.

– Зачем ты проводишь остальное время вне города? – переформулировала вопрос Пауэр. – У тебя же фулл-сервис обеспечен до конца жизни. Смысл напрягаться и рисковать всем этим люксом? Ходят слухи, будто бы ты даже в плен попадал, а потом сбежал оттуда. Стоило ли оно того?

– Конечно, стоило, – ответил я. – Это бесценная темповая прокачка. К тому же, я не просто так угодил в плен – я спас своих. Это важно для меня, хотя тебе, скорее всего, не понять…

– Нет, наоборот, я прекрасно тебя понимаю, – возразила Пауэр. – Просто у меня нет никаких своих, которых стоило бы спасать.

– Ну, это твоя личная проблема, – пожав плечами, сказал я. – Может, это потому, что ты человек-говно? А может, просто вокруг тебя были люди-говно? Кто знает, да?

– Может и так, – ответила Пауэр. – А вам полагается что-то с хранилища?

– Ничего не полагается, – сказал я. – Но это будет зачтено нам, поэтому в Волгограде можно рассчитывать на какие-то дополнительные привилегии.

– Ах, так вот как это работает… – произнесла она. – Буду знать…

– Я бы не советовал тебе рвать жопу ради улучшения собственного материального положения, – произнёс я. – Люди всё видят, и они будут знать твою мотивацию. Просто делай это ради общего дела и будет тебе счастье – так как люди всё видят, твоё поведение будет поощрено. И тогда получится, что материальное положение будет улучшаться будто само, без особых усилий с твоей стороны.

– В смысле? – спросила не понявшая меня Пауэр.

– Я пытаюсь донести до тебя, что во Фронтире очень ценят энтузиазм и некоторую степень альтруизма, – объяснил я. – Веди себя, как человек, делай то, что должно, а люди не дадут твоим благородным поступкам остаться безнаказанными, хах!

– То есть, у вас все пасут друг друга? – уточнила она.

– Да никто никого не пасёт, – отмахнувшись, ответил я. – Но, как бы, всем видно, кто и что делает – у нас такая своеобразная община, в которой ты просто не можешь остаться в одиночестве, наедине со своими проблемами. Проф строит такое общество, где люди работают сообща. Из этого следует, что Питер, Багдад и прочие формирования, если будут продолжать в таком же духе, обречены, в долгосрочной перспективе. Им настанет капец не потому, что они хуже сражаются или менее эффективно распределяют ресурсы, а потому, что у них антагонистичные общества – сильный ебёт слабого, слабый затаивает и копит, сильный охуевает, слабый втыкает ему нож в спину и так далее… Понимаешь меня?

– Ну, кажется, до меня начинает доходить, – не очень уверенно произнесла Пауэр. – То есть, вы не хотите вернуться в старые добрые, а хотите построить что-то другое?

– Проф говорит, что его идеал – это старинная крестьянская община, – сказал я. – Все друг друга знают, никто и никого не бросит в час нужды, а на коллективные угрозы все отвечают коллективно.

– Аха! – воскликнула Пауэр. – Так вот зачем вы сажаете КДшников в Иране!

– Чего? – нахмурившись, спросил я.

– Ты только сказал, что общества, где сильный ебёт слабого – это анальные общества, поэтому им пизда, в долгосроке! – сказала она. – КДшники, сажаемые на наделы в Иране – это именно такое антагонистичное общество! Это значит, что вы целенаправленно ослабляете Иран, чтобы он не мог угрожать вам в будущем! Пиздец вы Макиавелли, ребята! Будь у меня сейчас руки и шляпа, я бы сняла шляпу перед вами!

– А ты соображаешь, – улыбнувшись, изрёк я. – Да, мы больше не хотим, чтобы через море жил кто-то вроде шахиншаха.

– Шахиншах – это же Баграм какой-то там по счёту? – уточнила Пауэр.

– Баграм №6, – подтвердил я. – Как духи от Шанель, блин…

– Ага-ага, слышала о таком, – сказала она. – Ещё я слышала, что он ебанутый и намерен вырастить армию с помощью своего хуя.

– Не только своего, – произнёс я. – Но не будем об этом.

– Как скажешь, – пожав плечами, ответила Пауэр.

Дальше разговор не склеился, поэтому я продолжил пасти окружающее пространство в ИК и ЭМ-режимах, тогда как остальные члены группы продолжали вкапываться в подозрительные места на склонах холма.

Ближе к часу ночи Пауэр завалилась на снег и уснула.

«Она капец какая странная», – подумал я. – «Но соображает хорошо – я бы не пришёл к выводу о том, что мы делаем в Иране, исходя из рассказа о том, как всё устроено во Фронтире».

Вообще, весь мой рассказ – это компиляция слов Профа, который объяснял мне устройство Фронтира и то, каким он видит наше будущее.

Вот эта идея с большой общиной, как у русских крестьян прошлого – не знаю, откуда он это взял. Но в этом что-то есть, так как сейчас, как раз, такое время, когда сам по себе тупо долго не протянешь и помочь тебе может только община – люди, которым на тебя не похуй.

Только это всё не стыкуется с КДшниками – мы, вроде как, в составе этой общности, но, одновременно с этим, вне её. Это грозит проблемами в будущем, когда этот конфликт обострится.

Просто сложно даже умозрительно представить общество будущего, в котором, посреди нормальных людей, живут те, кто не стареет и наблюдает за тем, как сменяются поколения. Это даже звучит, как пиздец, поэтому я вообще не понимаю, как Проф собирается смягчать это противоречие.

Одна надежда – на гипотезу доктора Галыгина. Аркадий Львович предполагает, что вся популяция, в конце концов, будет преобразована в КД. А если не будет, то он не пожалеет остаток своей жизни, чтобы добиться этого.

У этого вообще другое мнение по поводу правильного устройства общества Фронтира: Галыгин недавно записал видео на свой свежесозданный канал – там он расписал своё видение политического устройства, к которому надо стремиться.

Он заявил, что надо срочно включать меритократию, потому что Фронтир не может позволить себе дегенератов и выродков с властными полномочиями. А для этого, по его мнению, нужно восстанавливать институты образования, и на это стоит выделить значительные средства и ресурсы, чтобы не прохлопать момент и не отстать от других обществ планеты.

«Все знают, как нам лучше обустроить Фронтир, блин…» – подумал я. – «Один я сижу на снегу, блядь…»

– ГОСПОДА!!! – раздался выкрик Щеки. – КАЖЕТСЯ, Я НАШЁЛ!!!

Поворачиваюсь к нему и вижу, что он разгребает снег на своём участке поиска, а затем дёргает за какую-то металлическую рукоять.

– Ох, блядь, наконец-то… – произнёс я. – Пауэр, подъём!

– А? Что? – спросила проснувшаяся КДшница.

– Идём смотреть на хранилище, – позвал я её. – Вставай.

Веду её ко входу, который уже отворён Щекой.

– Кто тут величайший детектив⁈ – спросил он с вызовом. – Я тут величайший детектив! Я – Бэтмен, блядь! Я нашёл, я нашёл, я нашёл! А теперь победный танец!

Он начал танцевать кривой брейк-данс, измазываясь в подтаявшем снегу.

– Отставить клоунаду, – приказал Ронин. – Студик, твой ход.

Киваю и прохожу в тоннель, сразу же переключаясь в ИК-режим.

Внутри толстый слой пыли, просочившейся сюда через щели, но дальше находится плавный спуск, который загибается и уходит куда-то внутрь.

Мин и растяжек я не вижу – не стали бы ответственные за хранилище люди делать такое на режимном объекте, но проверить я должен, а то это будет очень глупая смерть…

«Да и нет уверенности, что сюда никто не заходил уже после зоошизы», – подумал я, медленно идя по тоннелю.

Остальные следуют за мной, ступая, как обычно, след в след, потому что такой уж у нас протокол.

Обнаруживаю гермодверь, ведущую, как я понял, непосредственно в хранилище. Ключей, к сожалению, нет.

– Ну? – спросил Ронин.

– Надо вскрывать, – пожав плечами, ответил я. – У кого инструменты?

– У меня, – сказал Фазан. – Ну-ка, подвинься…

На вскрытие двери мы потратили около тридцати минут – в конце концов, мы плюнули на всё и установили заряд в область замка и подорвали дверь. Это не сильно помогло, так как замок-то был выбит и разрушен, но запоры остались на своих местах. И всё же, это было хорошее начало и мы выкорчевали сраную гермодверь грубой силой.

Сдвигаю отчаянно заскрипевшую створку и проникаю внутрь.

Это сравнительно небольшое помещение, квадратов на пятьсот-шестьсот, без окон и с одной дверью, через которую мы и вошли, с трёхуровневыми стеллажами, на которых стоят небольшие металлические ящики.

Подхожу к ближайшему из них, сбиваю замок и открываю его.

– Что там? – подскочил ко мне Щека с фонариком. – Что⁈

– О, нет, только не снова… – прошептал я, вытащив из ящика небольшой, но тяжёлый слиток непонятного металла. – Да как так-то, ёб твою мать⁈ За что, блядь⁈ Сука!

Щека подошёл к стеллажу и стукнулся об него головой.

– Не спеши с выводами, – попросил Ронин, а затем взял один из слитков и рассмотрел его под светом фонаря. – Ох, товарищи…

– Что такое? – спросила обеспокоенная Лапша. – Что вы нашли?

– Это платина! – воскликнул Ронин и показал клеймо, которое я даже не стал рассматривать.

– О-о-о, это джекпот, – проговорил Фазан.

– Да какой ещё джекпот⁈ – спросил я. – Хули толку от этого куска металла⁈

– Я бы не стал говорить такое, Студик, – покачав головой, сказал Фазан. – Это не просто драгметалл, от которого толку с гулькин хуй, а катализатор! Если во всех этих ящиках слитки платины, то этого хватит, чтобы начать производство нормального бензина! Как я и сказал ранее: это джекпот!

– Так, быстро и аккуратно проверяем, что в остальных ящиках! – приказал Ронин. – Фура, включай запись и засними всё, что тут есть!