Текст книги "Вечно голодный студент 10 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 32 страниц)

Глава пятнадцатая
Сельские разборки

*Российская Федерация, Республика Калмыкия, близ посёлка Чолун Хамур, 24 января 2029 года*

Я слегка сомлел от переедания, поэтому прилёг прямо на шкуру лютика и прикрыл глаза. Всё равно я не уйду далеко, по причине перелома ноги, да и не только перелома – лютик нормально погрыз её, поэтому надо ждать восстановления.

А вообще, просто ждать нежелательно: желательно налутать где-нибудь ровных планок, а ещё более желательно налутать медицинскую шину, чтобы выровнять положение кости и ускорить, тем самым, форсреген.

Но если я сейчас начну какие-либо манипуляции со сломанными костями, то точно отрублюсь, так как каждое движение в той области даёт охуительной остроты вспышки боли и лучше подождать, пока не прекратят действие препараты.

Начинаю засыпать, но тут слышу хруст снега.

– А это, дорогие мои телезрители, Студик в естественной среде обитания… – услышал я голос Зулуса. – Грязный, побитый и совершенно беззащитный…

– Ой, да иди нахуй, Зулус… – попросил я его.

– Как вы видите, даже неприлично обожравшись, типичный Студик сохраняет раздражительность, – продолжил Зулус говорить на запись. – Возможно, сейчас он испытывает ненависть и жалость к себе, из-за осознания собственного слабоволия – это один из психологических симптомов расстройства пищевого поведения.

– Всё нормально, и не испытываю я ничего, – возразил я. – Этого даже мало!

– А это называется минимизацией, – произнёс Зулус. – Ничего нового, дорогие телезрители – это типичный Студик, попавший в естественную среду.

Он выключил камеру и сел на снег рядом со мной.

– Точно всё нормально? – спросил он.

– Всё не просто нормально – всё заебись, – ответил я ему. – Чуток оклемаюсь, снова заправлюсь «коктейлем» и пойду на третью точку.

– Уверен, что вон тот лютик не прикончит тебя? – спросил Зулус, взглядом указав на моего «попутчика».

– Не, это лютик-куколд, – ответил я, пренебрежительно махнув рукой. – Он сидит там не для того, чтобы отомстить мне, а для того, чтобы доесть за мной. Стоит мне уйти, как он начнёт жрать остатки свинины.

– Я буду держаться поблизости, – сказал Зулус. – Но помощи…

– Ты отца ебаться-то не учи, – попросил я его. – Я эту хуйню не просто знаю – я её изобрёл! Иди, давай, куда хотел…

Зулус покинул меня, а я вновь закрыл глаза и продолжил отходить от действия препаратов. Интерфейс предлагает провести форсдетокс, чтобы не поганить себе здоровье и дальше, но мне это невыгодно – эффект от следующих инъекций будет не тот.

Лежу, слушаю окрестности, а регенерация идёт по плану, то есть, мне лежать так ещё девять с половиной часов, но действие «коктейля Галыгина» сойдёт на нет примерно через час-полтора, а дальше я поищу в селе хоть какую-то аптечку или найду там материал для изготовления шины.

*Российская Федерация, Республика Калмыкия, посёл ок Чолун Хамур, 24 января 2029 года*

В посёлок пришлось ползти по снегу, что неудобно, ещё и стараясь беречь ногу, что сделало это ещё более неудобным действом, но зато я на месте, лежу перед входом в детский сад «Солнышко».

Заходить в детсад не хочется, потому что знаю, что там иногда можно увидеть, в связи с чем ползу дальше и обнаруживаю здание сельской администрации, в котором точно должны быть медикаменты.

Заползаю внутрь и начинаю искать, но тут кто-то очень хорошо помародёрил, поэтому я нахожу большое нихуя, а потом решаю не расстраиваться и обойтись тем, что можно найти в любом здании.

Выдираю рейки с какой-то информационной доски, на которой размещали сведения о рекордах удоев, подрывах устоев и рулонах обоев, а затем собираю из них и содранной со стула ткани самопальную шину.

А вот дальше началось хреновое, так как мне пришлось поправлять положение кости так, чтобы форсрегену пришлось делать меньше работы по сближению двух фрагментов костей.

Это было больно, несмотря на то, что налоксон уже прекратил своё действие, потому что кость, как я понял, сломалась криво, поэтому режет мне мясо острыми краями.

Остановился я только после того, как время форсрегена сократилось до пяти часов – это уже терпимо, поэтому я аккуратно затянул шину, развалился на полу кабинета местного руководителя, а затем обнаружил под столом двуствольное ружьё-вертикалку.

– А вот это уже серьёзно… – изрёк я и начал двигаться в сторону оружия.

За столом лежат кости, поэтому можно предположить, что ружьё тут не уронили и не потеряли, а использовали по назначению до самого последнего мига.

Достаю ружьё – это ИЖ-27, народный инструмент, самый распространённый на территории бывшего СССР. Конкретно этот имеет 12-й калибр, что существенно увеличивает шансы на нахождение боеприпасов.

Переламываю ружьё, и эжектор выталкивает две давно стреляные гильзы, а потом я рассматриваю состояние ствола, который покрыт давно застывшим нагаром, который надо как-то вычистить.

Это очень хреново, что ружьё не чищено, но предыдущего его обладателя я не осуждаю – он погиб прямо здесь, в этом кабинете.

Переползаю дальше за стол и начинаю копаться в обрывках одежды, среди которых обнаруживаю патронташ, в котором содержатся лишь три патрона с дробью №00.

Такие патроны, в наши печальные и напряжённые времена, уже неактуальны, так как дробинки слишком малы и современных зверей только раздражают. Нужна дробь №0000 – это базовый минимум…

А дальше дроби №0000 начинается картечь, ведь всё, что имеет дробинки диаметром больше 5 миллиметров, называется именно так. У рейдеров-охотников, кстати, в чести самая крупная картечь – 8,5 миллиметров.

Заряжаю два патрона в ружьё, взвожу курки, размещаю ружьё на груди и продолжаю чилить до полного заживления ноги.

Часы идут, ничего не происходит, а затем в посёлке начинается какая-то движуха. Скорее всего, собаки припиздили, обнаружив в снежной степи мой отчётливый след, пахнущий кровью и ацетоном, и пройдя по нему.

«Но может и не собаки», – подумал я. – «Скоро узнаем».

До заживления ещё 1 час и 17 минут, но я обнаружил, что на ногу, если осторожно, то уже можно наступать.

Поднимаюсь на ноги, перехватываю ружьё, и иду к окну в фойе.

Моя гипотеза подтвердилась – это ебучие собаки нагрянули на запах крови, стелющийся по моему следу.

Их всего четыре особи, что свидетельствует о хорошей работе наших рейдеров-охотников, заготавливающих кучу мяса ежедневно – раньше собачьи стаи вокруг Волгограда насчитывали десятки хвостов…

Теперь же всем хреново, потому что профессиональный опыт охотничьих групп растёт, тогда как животные не получают почти никакого опыта противодействия нашим рейдерам-охотникам, потому что нельзя извлечь опыт из события, в результате которого ты умер и был оперативно разделан.

«Двоих можно покалечить дробью», – начал я соображать. – «А вот оставшиеся две псины… Зарублю, блядь, и дело с концом».

Решаю, что лучше всего будет спровоцировать их, и поэтому стучу прикладом ружья по подоконнику.

Собаки среагировали мгновенно: они рванули прямо в здание сельской администрации и видно, что они имеют какой-то опыт штурма зданий, потому что ворвались они через разные окна, чтобы атаковать меня с разных сторон.

Но одна псина помчалась к парадной двери, поэтому я прицелился в неё и выстрелил.

Сноп дроби врезался ей в область головы, разорвав шею и опрокинув собаку на правый бок. Она начала сучить лапами, а потом затихла – это ашот-ваншот…

+1 очко опыта

Раздались звуки разбивающихся вдребезги окон, остальные псины влетели в помещение и помчались ко мне, я взял саблю в левую руку и вышел из здания, после чего навёл дробовик на вход.

Первая псина показалась в коридоре и сразу же схлопотала заряд дроби себе в морду.

Это её не убило, поэтому она бросилась ко мне, но погибла под мощным ударом саблей по шее.

+1 очко опыта

Это не тот объём опыта, который я ожидаю от этого рейда, но на меня уже не действуют препараты, поэтому я полон сил и имею первоклассные реакцию и координацию.

Две оставшиеся собаки пошли в парную атаку, поэтому мне пришлось уклоняться от одновременного удара – нога предупреждающе заболела, но у меня нет выбора, поэтому я даю ей опасную нагрузку.

Рублю левую собаку, метя в шею, но та проявляет прыть и подставляет под удар лоб, а там броневая кость, поэтому удар проходит впустую.

Сабля ударилась об кость, собака мотнула головой, под действием энергии удара, а сабля отлетела в сторону, вместе с моей рукой, что открыло меня для атаки.

Псина использовала возможность и атаковала, а я начал манёвр уклонения, но вторая псина не проспала момент и всё правильно рассчитала, поэтому впилась своей пастью мне в левую руку.

Я сразу ощутил на себе её вес, а затем вторая псина использовала возникшую заминку и впилась пастью мне в правую ногу.

Они сразу же начали тянуть на себя, стиснув пасти намертво, и это привело к тому, что я не удержался на ногах и рухнул.

Мои шансы на выживание, только что, очень сильно сократились, но я не стал падать духом и продолжил биться до последнего – предпринял попытку избавиться от твари, что рвёт мою левую руку, и ударил её саблей по башке.

Лезвие уничтожило собаке левый глаз, но это не смертельно, поэтому она продолжила трепать мне руку, а я продолжил наносить удары.

Из серии рубящих ударов лишь один оказался по-настоящему эффективным – тот, что прилетел по носу. Это чувствительная область почти для любой твари, поэтому эта тварь разомкнула пасть и отвалилась от меня, но я не дал ей отойти и ткнул саблей ей в морду.

+3 очка опыта

Выдёргиваю саблю из плоти жертвы, и сразу же переключаюсь на последнюю тварь, что тащит меня по снегу, упорно продолжая двигать шеей, чтобы причинить мне как можно больше повреждений, что должно ускорить кровотечение и убить меня быстрее.

Осыпаю на башку твари град ударов, потом перехожу на уколы, а когда она понимает, что нынешняя тактика не работает и отпускает мою ногу, бью ей по башке особенно сильно.

Последний удар внёс толику дезориентации, чем я пользуюсь и бью снова, но не по башке, а по левой передней лапе, и мне удаётся сильно повредить её.

Собака начала разворот, с целью разорвать дистанцию, но от меня нельзя отделаться так просто – хватаю её ослабшей левой рукой за нашейную бронепластину, подтягиваю себя и волочусь по снегу за собакой.

Снова подтягиваюсь, принимаю удобное положение и прижимаю саблю к шее псины, которая всё понимает и начинает кататься, но теперь уже слишком поздно…

Нахожу лезвием стык пластин и очень сильно давлю, преодолевая сопротивление плоти, и сразу же чувствую, как правую руку обагрила горячая кровь.

Делаю ещё два движения саблей, и она заглубляется в плоть на две ширины лезвия.

+5 очков опыта

Облегчённо выдыхаю и расслабляюсь.

Позёмок метает мне в лицо снег, я аккуратно поднимаюсь на ноги и открываю интерфейс, который сразу выкатывает мне список повреждений, иллюстрирующий всю глубину ошибочности выбранного мною образа жизни…

Эта схватка обошлась мне в 104 563 килокалории, если по прайс-листу от наномашин, точно оценивших объём работы, но это без учёта того, что я потратил непосредственно на боевые действия.

Тут с крыши ближайшего жилого дома спрыгнул Зулус, который всё это время был рядом и не выключал камеру, записавшую, по-видимому, абсолютно всё.

– Дорогие телезрители, это продолжение нашей телепередачи «В мире животных с Зулусом», – произнёс он, приближаясь ко мне. – Вы видели очень необычный эпизод, по которому всем должно стать понятно, что в определённых условиях даже собаки, привычный для КДшников враг, могут представлять нешуточную угрозу. Вы только посмотрите на Студика – он сильно пострадал и, судя по выражению его лица, хочет послать нахуй нашу съёмочную команду…

– Зулус, иди в пизду, а? – предложил я ему.

– Ваши комментарии по произошедшему? – спросил он.

– А, комментарии… – произнёс я. – Знаешь, что-то не те ощущения – надо было первым идти на броника.

Броник – это и есть третья цель, к которой я должен направиться сразу же, как оправлюсь от травм.

Можно было пойти на него и сразу, но я здраво рассудил, что надо привыкнуть к состоянию слабости, поэтому расставил противников в порядке возрастания опасности.

А броник меня ожидает хороший – у него есть относительно новая мета, отравленные когти, что значительно увеличивает его опасность. Вот от него можно реально отъехать насовсем, поэтому я ожидаю, что будет очень интересно…

– Короче, – сказал я. – Я пошёл.

Возвращаюсь в здание сельской администрации и ложусь на пол в местной бухгалтерии. Подкладываю под голову толстую папку с, наверняка, архиважными документами, без которых это село бы точно не выжило, и закрываю глаза.

Кровотечение из повреждённых конечностей заканчивается, но из меня успело вытечь некоторое количество крови, которая сразу же начала замерзать на полу, а форсреген обещал закончить всё в течение шести часов и пятидесяти минут.

Осложняющим фактором является то, что недолеченный перелом потрескался от нагрузок и теперь почти вся работа наномашин насмарку – наверное, наномашины-рабочие сейчас сидят, курят и хуесосят меня от всей их рабочей души…

Представляю эту картину и улыбаюсь.

«Пока спецтехнику не пригонят – работать не будем!» – подумал я. – «Верно, Петрович! И чтоб рукавицы всем выдали, ёб твою мать! А то охуели совсем!»

В Волгограде я наблюдал что-то подобное во время строительства крепости в западном пригороде – там соорудили казематы из железобетона, с каркасом из толстых стальных рам, а потом начали насыпать над ними холм из земли.

Это должно, по задумке архитекторов, увеличить защиту крепости от артобстрелов, ну и создать доминирующую высоту, что обеспечит обороняющимся некоторое преимущество.

Вот там-то рабочие из нормальных людей собрались и начали обкладывать хуями своего бригадира, который не сумел договориться о спецтехнике – бульдозер не приехал, так как его увёл кто-то ушлый и оперативный, а копать нужно было уже прямо сейчас.

Не знаю, чем закончилось, потому что я был там мимоходом, но, вроде бы, ситуацию разруливал лично Евгений Бурцов, главный по матчасти.

«Блядь, сабля-то не очень эффективна против особо бронированных зверей», – осознал я. – «Нужно походить по посёлку и поискать что-то более подходящее для боя против броника. Броника надо брать, потому что это станет кульминацией метода – сверхсильный враг, а я уставший…»

Выхожу из посёлка ранним утром, причём уже не таким, каким заходил в него.

Я основательно поработал над своей экипировкой: замутил себе нагрудник из стали Ст3, также известной, как «Пластилин-3», слишком мягкой и тонкой для защиты от пуль и ударов мощных зверей, а также соорудил щит и боевой цеп.

Щит неудобный, но зато толщиной в четыре с половиной миллиметра, к сожалению, тоже Ст3, а боевой цеп получился очень крутым.

Крутость его в том, что я собрал его из карданного вала старенькой Жиги 2106 – я прикрутил к его верхней части тяжеленную головку, в которую залил свинец из разобранных аккумуляторов, а затем скрутил её каркасом из стальных листов подходящего размера.

Пришлось реанимировать ради этого старинный бензиновый электрогенератор, а потом поебаться с топливом, что нужно было ради реанимации китайского сверлильного станка, который только один и нужен был мне на все задачи.

Главная особенность этого оружия тотальной аннигиляции в том, что кардан от Жиги двусоставный, и ударная головка находится на короткой части – при замахе будет создан эффект хлыста, который увеличит скорость боевой части оружия и погасит часть отдачи при ударе.

– Я назову тебя… – произнёс я, посмотрев на боевой цеп. – Мойшештерн!

*Российская Федерация, Ставропольский край, у села Чернолесское , 2 5 января 2029 года*

– Н-на, шлюха! – выкрикнул я.

Головка боевого цепа завершила движение и врезалась прямо в башку собаке. Произошёл катастрофический контакт и головка вмяла череп, из-за чего псина сдохла почти мгновенно.

Выдёргиваю Мойшештерна из её башки, и оглядываюсь по сторонам. Да, Зулус здесь – сидит в кустах и всё записывает.

«Коктейль Галыгина» уже действует, но с такой аннигиляторной пушкой мне всё нипочём, потому что не надо особой реакции, чтобы замахнуться и шарахнуть этой штукой – не особо важно, куда именно ты попал. Надо просто попасть и цель сразу же пожалеет о том, что подняла лапу или руку на обладателя священного Мойшештерна…

Владения броника, являющегося главным блюдом в сегодняшнем меню, располагаются примерно в десяти километрах к югу, а в село Чернолесское я пришёл с целью приготовить себе позицию на случай, если всё пойдёт через те самые ворота, через которые все народы – то есть, через пизду.

Но это на крайний случай, а основной план крутится вокруг Мойшештерна, который настолько мощен, что гои должны трепетать…

«И гои затрепещут», – подумал я. – «Все гои должны быть прогреты в полной мере!»

Иду в зону обитания броника, которому уготована судьба быть прогретым Мойшештерном, а Зулус следует за мной, на приличной дистанции.

Он, кстати, записал, как я косплеил Тони Старка, собирающего себе костюм Железного человека: я, как каноничный Старк, делал это, сидя в яме, из металлолома!

Наконец, морщась от света рассветного Солнца, я добрался до нужного места и обнаружил прямые признаки жизнедеятельности броника, который систематически почёсывает свои пластины об местные деревья, помечает всё ссаниной, чтобы все точно знали, кто именно тут всех ебёт и кормит, ну и срёт под кустами.

Состояние его говна, кстати говоря, указывает на то, что он очень хорошо питается, что указывает на обилие пищи – броники питаются, преимущественно, мясом, но они остались верны своим корням, поэтому не брезгуют пожиранием всякой пригодной в пищу растительности.

Вот этот броник, например, замечен за поеданием травы, поэтому дерьмо у него имеет специфический окрас. Это не меняет ровным счётом ничего, но я стараюсь подмечать разные интересные детали.

Переключаюсь в ИК-режим и морщусь от того, что у меня страдает зрение – я принял силденафил, то есть, виагру, в ударной дозе, поэтому у меня стоит хуй, что создаёт двусмысленность, в контексте того, что я иду на броника, над которой тихо угорает Зулус.

Но силденафил нужен, чтобы испортить мне режимы зрения – только он влияет на сетчатку, что ослабляет мне режимы ИК и УФ.

ЭМ-режим это почти не затрагивает, потому что ЭМ-поле – это ЭМ-поле, поэтому UltraHD чёткость не нужна, но я намеренно запретил себе использовать его, чтобы не облегчать работу и не резать опыт зазря.

А вот ИК-режим юзать можно, так как он даёт очень мало что, ведь всё замылено и периодически появляются артефакты, в виде ложных тепловых следов.

Я походил с этим режимом пару минут и понял, что от него больше вреда, чем пользы – доктор Галыгин подобрал правильный препарат.

Мне Аркадий Львович не нравится, потому что он высокоинтеллектуальное хамло, кичащееся своими интеллектом и квалификацией, но я не могу не признавать, что он высококлассный профи и значительная часть его ЧСВ железобетонно обоснована.

«Но можно же быть профи и не лопаться при этом от раздутого самомнения и чувства превосходства?» – задался я вопросом.

Вот у Щеки, например, просто ебейшее эго – на грани нарциссизма, но он не самоутверждается ни за чей счёт, а кормит эго за счёт «внутренних ресурсов», то есть, черпая «пищу» с помощью самостоятельного разгона чувства собственной невъебенности.

В общем, если Щека находит повод, чтобы самоутвердиться, то пройдут считаные доли секунды, прежде чем он его использует – выпятит какое-то собственное преимущество, любое, скажет что-то, на его взгляд, крутое или умное и так далее.

«Такой он, блядь, человек», – подумал я и слабо улыбнулся.

Обнаруживаю свежие следы броника, который проходил тут, неся что-то в пасти – для этого мне пришлось присесть у следов и пощуриться, потому что моё зрение сейчас пребывает в твёрдом ахуе.

Оглядываюсь по сторонам, пытаясь запомнить местность, потому что это маршрут, по которому я буду съёбывать от броника, если всё пойдёт не по плану. А всё может пойти не по плану, поэтому я подготовился.

В селе у меня сооружён оборонительный микрорубеж, на котором я нарыл траншей, которые утыкал заточенными кольями, растянул стальную проволоку, подготовил ловушки в домах и огородах, а также перетащил трактора и машины в нужные места, сформировав контролируемую оборонительную среду.

Среда это, если резервный план по съёбу реализуется правильно, поможет мне поместить броника в некомфортные условия и методично трахнуть его, фигурально выражаясь.

«Блядь, а я ведь иду на броника со стоячим хуем…» – отчётливо осознал я. – «Мойшештерн и стоячий хуй – Зулус, сука, глумится надо мной и точно сообщил будущим зрителям все нюансы происходящего».

Наконец, я обнаружил броника, который лежит в небольшой роще, в некоем сооружении, напоминающем берлогу – броники не впадают в спячку, но зимой почти всегда строят себе времянки, чтобы было, где перекантоваться ночью.

Им похуй на холод, как и высоколевельным КДшникам, но против инстинктов не попрёшь – инстинкт извратился вот таким образом, поэтому они не в силах подавить позывы и рубят когтями деревья, а потом стаскивают стволы вот в такие кучи…

Броник не видит меня, так как я укрылся в овраге, но он что-то почувствовал, а возможно почуял моё ацетоновое дыхание – это тебе не запах альпийских лугов.

Он выбрался из берлоги и пошёл куда-то на север, тогда как я наблюдаю за ним с востока.

– Слышь, псина! – крикнул я ему. – Куда ты идёшь?