Текст книги "Вечно голодный студент 10 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 32 страниц)

Глава третья
Длинные ножи

*Республика Ирак, мухафаза Дияла, город Ханакин, 17 декабря 2028 года*

Лежу за бетонной оградой и страдаю от боли в сломанном колене, которое подвергается форсированной регенерации, что сопровождается запоминающимися спецэффектами в виде ощущения, будто какие-то насекомые копошатся у меня в коленном суставе.

Я понимаю, что это движение раздробленных костей, которые встают на своё место и быстро восстанавливают целостность, но ощущения это не отменяет, поэтому я испытываю сильный дискомфорт.

На фоне продолжается интенсивный бой: остальные штурмуют опорник и рубятся против выживших КДшников противника, которые не собираются просто сдаваться – вообще, в наших реалиях, сдаваться не принято, так как не устоялась традиция возиться с пленными.

Пленных берут только в особых случаях, по требованию командования, а во всех остальных случаях, сдавшегося КДшника постигает печальная участь…

Наверное, надо посоветовать Профу утвердить какой-нибудь протокол по гуманному обращению с пленными и вообще, как-то регулировать этот аспект, ведь мы цивилизованные люди.

«Ну, стремящиеся стать цивилизованными», – поправил я себя. – «Но с КДшниками всё тяжелее, чем с нормальными людьми – захватил КДшника, дерущегося руками, а потом, сидя в клетке, он плюнет в тебя ядом».

Тут я вспоминаю, что форсреген вообще не должен входить в мои планы – сейчас идеальная ситуация, чтобы прокачаться, так как я стал уязвимым из-за ранения.

– А-а-а, сука, твою мать, нахуй! – заорал я, поднимаясь на ноги. – Нет-нет, нахуй…

Падаю обратно и лежу тихо, стараясь не тревожить ногу.

«Похоже, что организм растворил повреждённые мышцы и хрящи, поэтому я сейчас могу только ползать и скулить…» – пришёл я к выводу. – «Опа, а это что такое?..»

Замечаю какое-то движение в замаскированном пулемётном гнезде, которое было подавлено Муравьём ещё в самом начале штурма.

«Ох, суки, не сдохли!» – подумал я и пополз в направлении расстрелянного гнезда.

Там несколько персов, поднявших опрокинутый пулемёт MG3 и готовящих его к огню.

Двигаюсь по большой дуге, под прикрытием обломков зданий и остовов машин, чтобы не попасть в поле зрения пулемётчика, лихорадочными движениями крепящего ленту в приёмнике.

Позиция у них не самая идеальная, потому что им пришлось развернуть пулемёт налево, из-за чего у них ограничен обзор, но если никто не заподозрит подвоха, то эти уроды сумеют срезать кого-нибудь.

Этого допускать никак нельзя, поэтому я, преодолевая адскую боль в колене, дополз до оптимальной позиции и вытащил из подсумка гранату РГД-5.

Вытаскиваю из другого подсумка специальный модуль – это размыкаемая чугунная «рубашка», которую можно надеть на наступательную гранату, чтобы превратить её в оборонительную.

Эффект от неё совсем не тот, как от нормальной оборонительной гранаты, но «рубашка» дробится на крупные осколки, которые отлично убивают людей, а это главное.

Выдёргиваю предохранительную чеку, после чего сразу же бросаю гранату в пулемётное гнездо, навесом.

Персы панически заорали и один из них рыбкой выпрыгнул в окно, а вот остальные не успели, поэтому взрыв застиг их в здании.

Перехватываю ARX-200 и даю короткую очередь в выжившего перса, который сразу же бросился к ближайшему укрытию. Он рухнул замертво, а я не стал расслабляться и вытащил из подсумка ещё одну РГД-5, которую также забросил в пулемётное гнездо.

Судя по тому, что на залетевшую внутрь гранату никто не отреагировал, персам хватило ещё первой, поэтому я расслабленно выдохнул, а затем собрался с силами и пополз к гнезду.

Осторожно заглянув внутрь, я увидел пять трупов, причём три из них уже успели растечься кровью, что означает, что они были убиты ещё Муравьём, а вот двое свежих – это те самые, что заняли гнездо почти только что.

Заползаю внутрь и пытаюсь понять, как эти уроды тут вообще оказались. Сразу же обнаруживаю незакрытый люк в полу – похоже, что это выход из тоннеля, ведущего в опорник.

Мне сразу же стало интересно и я аккуратно спустился в люк, после чего переключился на ЭМ-режим и заметил в конце тоннеля группу из шести персов, двигающихся в мою сторону.

«Ох, блядь, это хреново», – подумал я и спрятался за металлической бочкой. – «Надо было взять с собой MG3».

Перезаряжаю ARX-200, устанавливаю её на сошки и открываю огонь, целясь в область голов.

Двое сразу же ловят свои пули в лица, а вот оставшиеся четверо мгновенно залегают и открывают ответный огонь.

В тоннеле резко стало некомфортно, потому что я начал ощущать, как мне по рукам и ногам, а также по наспинной части бронежилета начали бить рикошетящие от стен, пола и потолка пули.

Продолжаю вести огонь, но противники укрылись за телами убитых соратников, что даёт им неплохую защиту, ведь все они экипированы в тяжёлую броню, с трудом пробиваемую даже бронебойными пулями.

Магазин исчерпался, я бросаю подготовленную гранату и, пользуясь суетой, заряжаю новый, а после взрыва вновь открываю огонь.

Граната никого не задела, но не сделала хорошо никому, так как пространство в тоннеле замкнутое и все испытали ощутимый удар по ушам.

Персы поняли, что дальше так продолжаться не может, ведь у них есть численное преимущество, поэтому их командир поднял остальных и бросил на штурм.

Срезаю передового перса, сначала перебив ему ноги двумя очередями, а затем закончив с ним очередью в закрытую шлемом макушку.

Ни грамма опыта за происходящее мне не дали, что очень досадно, но я уже почти привык, что сражаюсь безвозмездно…

Перс, сумевший подбежать на достаточную дистанцию, бросил в мою сторону гранату, но перестарался, поэтому она улетела дальше и, тем не менее, одарила меня незабываемым ощущением, возникающим, когда тебя бьют ладонями по ушам.

«Активные наушники – вот что мне нужно», – пришёл я к выводу, когда начал отчётливо слышать звон в ушах и ощущать кожей кровь, вытекающую из ушей.

Убиваю гранатометателя очередью от пуза до шеи, а затем вытаскиваю РШ-12, идеально подходящий для близкого контакта.

Пуля калибра 12,7 миллиметров врезается в грудь ближайшего перса, который успел снять с пояса старинную американскую гранату М26.

Он падает на пол, вместе с гранатой, а оставшийся выживший орёт и бежит на меня.

Граната взрывается, добивая недобитка, а затем я выглядываю из-за бочки и делаю прицельный выстрел в шлем прущего на меня перса.

Пуля вминает кевларовый шлем в черепную коробку штурмовика и тот падает на спину.

«Всё, прорыв пресечён, блядь…» – мысленно констатировал я.

Но не успеваю подняться на здоровую ногу, как замечаю, что из-за поворота тоннеля появился какой-то КДшник с интенсивным ЭМ-полем, который сразу же побежал по трупам, размахивая на ходу шипастым мечом биологического происхождения.

Я так понял, у персов в чести всякое «выращенное» оружие – благодаря более высокой организации и жёстким методам Баграма №6, такие образцы вооружения получают широкое распространение в его войсках.

Поднимаюсь на ноги и выхватываю саблю из ножен, после чего сразу же блокирую укол от противника, а затем наношу горизонтальный рубящий удар, который тут же хитро парируется моим оппонентом, после чего я получаю новый укол, направленный в левое плечо.

Это больно, но вместе с болью я испытал ещё и ярость, поэтому начал очень быстро наносить серии сабельных ударов, намереваясь изрезать противника, чтобы он начал вытекать.

Сам я уже медленно вытекаю, так как рана на левом плече оказалась довольно глубокой и интерфейс подкинул мне информацию, что рассечён какой-то сосуд. Ну, это он так, подкинул на подумать.

Мой противник носит лёгкую броню, с упором на защиту туловища, а конечности его прикрыты только противоосколочным костюмом, поэтому двигается он очень быстро и мне сразу стало понятно, что передо мной умелый фехтовальщик, привыкший убивать своих врагов этим «выращенным» девайсом.

Решаю, что нужно усилить натиск, чтобы додавить эту мразь и повалить на пол, но мой оппонент пришёл к тому же выводу, поэтому мы вновь схлестнулись и я получил новую рану, в той же локации.

Кровь захлестала ещё интенсивнее, я начал не на шутку злиться и, наплевав на всё, применил рывок, который вызвал яркую вспышку боли в левом колене, хрустнувшем от перенапряжения.

Персу было некуда деваться, поэтому он не смог уклониться и я врезался в него, повалив на пол, а затем начал дубасить его кулаками по морде, пользуясь преимуществами доминирующей позиции.

Он не растерялся, и воткнул мне в левый бок какой-то нож, сразу же начав его прокручивать, но мне было насрать на такие «мелочи», поэтому я продолжил забивать его до смерти и, примерно после двадцатого удара, он «поплыл» и прекратил крутить рукоять ножа.

Вцепляюсь пальцами в его кадык и сминаю его, а затем выдёргиваю нож из своего бока и вбиваю его в лоб персу, по самую рукоять.

+11 очков опыта

Новый уровень

Отваливаюсь влево и прислоняюсь спиной к стене тоннеля.

Колено болит, будто в него вбили три десятка раскалённых гвоздей, а левый бок болит так, будто туда воткнули нож и прокручивали его раз десять…

«А так и было, блядь…» – подумал я, морщась от боли.

Интерфейс подсчитал потери, оценил понесённый ущерб, выкатил мне список повреждений, который мне не хочется читать, а затем прислал на подпись прайс-лист.

– Да, сука, как так-то… – прошептал я, увидев итоговую сумму. – Нет медикаментов… Нету зелёнки… Нигде… Ни бинтов, ни ваты!.. Кто мне залечит рану?.. Только я её себе залечу…

Это боестолкновение обошлось мне в 627 931 килокалорию, что безбожно, но если вспомнить, что мне в кашу разворотило кишки, наверное, цена обоснована.

Принимаю это «выгодное» предложение и закрываю глаза.

Мне под ноги медленно затекает кровь только что убитого КДшника, настроение ниже плинтуса, всё болит, всё плохо, но меня слегка радует то, что я получил новый левел и подтверждение, что методика работает – без брони снова начинается прокачка…

«Неприятно – капец…» – подумал я. – «Но левел – это левел».

Зашипела рация.

– Эм… «Дюшес-1»? – раздался из динамика голос Муравья. – Ты где?

– Я в пизде, «Тайга-1»… – ответил я. – Лежу в тоннеле – залез сюда, когда увидел, что пулемётная точка ожила…

– Ты ранен? – спросил Муравей.

– Нет, просто хандра накатила, блядь… – ответил я. – Конечно, нахуй, я ранен, «Тайга-1»!.. Но таймера нет, поэтому мне просто очень хуёво…

Тут с другого конца тоннеля раздались шаги, и я поднял ARX-200.

– О, Лапша… – произнёс я, узнав ЭМ-силуэт. – Какими судьбами в моей обители?..

– Что с тобой, Студик? – спросила она и включила фонарик.

Морщусь от яркого света, а она рассматривает трупы, вповалку лежащие в тоннеле, а затем «нащупывает» светом меня, сидящего у стенки.

– Да сцепился вот с этим… – сказал я, вялым движением правой руки указав на труп с ножом в башке. – Он оказался очень мощным хуесосом, поэтому пришлось поднапрячься…

– Таймера точно нет? – спросила Лапша, слышавшая нашу с Муравьём беседу.

– Точно, отвечаю… – ответил я ей. – Надо просто подождать, пока форсреген не закончится…

Почти безразличным взглядом просматриваю список повреждений на устранение и обнаруживаю там тяжёлое повреждение селезёнки, рассечение левого лёгкого, многочисленные царапины на рёбрах, обширные повреждения толстой и тонкой кишок, и кучу других неприятностей.

Но форсреген хорошо знает своё дело, поэтому кишки планомерно стягиваются, как и селезёнка.

– Я побуду с тобой, – сказала Лапша и села на грудь трупу перса-КДшника.

– Ага… – ответил я и слабо кивнул. – Как всё прошло?..

– Опорник взят, – сообщила она мне. – Мы перебили всех, кто был, а отступивших добили. В центральном помещении я нашла люк, ведущий сюда – подумала, что они могли бежать по тоннелю. Почему не сообщил, что нашёл тоннель?

– Знаешь, я слишком привык работать в одиночку… – признался я. – Даже не подумал о том, что неплохо было бы сообщить вам…

– Лучше поскорее отвыкай, – посоветовала Лапша. – В следующий раз может не повезти.

– Постараюсь… – ответил я.

Лапша пересчитала трупы, а затем передала эти данные Муравью, который ведёт общий подсчёт убитых – Ронин просил считать тщательно, потому что он хочет знать, сколько именно теряют персы в каждом боестолкновении.

Это военная статистика: полезно знать совокупные боевые потери, свои и вражеские, но ещё полезнее знать сколько именно противник теряет в каждом бою, потому что эти данные поддаются анализу и из них можно извлечь полезные сведения о том, кто и что делает не так.

– «Дюшес-1», «Тайга-1» на связи, – вызвал меня Муравей.

– «Тайга-1», «Дюшес-1» у аппарата, – собравшись, ответил я.

– Заводим в опорник армейцев, – сообщил мне Муравей. – Занимаем оборону и готовимся к отражению возможной контратаки.

– Это классно… – ответил я ему. – Продолжайте наблюдение, блин…

– Чего ты такой раздражённый, Кость? – спросила Лапша, начиняющая магазин АК-308 патронами.

– Вот эта тварь воткнула мне в бочину нож, а потом прокрутила его дохрена раз, – ответил я, указав на труп, на груди которого она сидит.

– Ах, ну, тогда я всё понимаю, – улыбнувшись, ответила она. – Когда вернёмся домой, пересмотрим «Пятьсот дней лета»?

– Да, давай, – согласился я.

Лапша начала собирать оружие и боеприпасы с моих жертв, а когда закончила, потащила тела на поверхность, потому что нужно снять с них остальную экипировку, а тела сжечь.

Всё-таки, во Фронтире не разделяют мою философскую позицию о том, что животных надо подкармливать, а то ведь есть риск, что будущие поколения окажутся без прокачки.

Проф считает, что без прокачки не останется никто, так как всегда есть люди, которые умнее животных и, в условиях, когда человечество снова станет доминирующим видом на планете, люди будут качаться друг на друге, в ходе бесконечной битвы за ресурсы.

Форсрегену потребовалось два с половиной часа, чтобы привести в порядок колено и собрать воедино кишки, поэтому, когда мне стало лучше, я встал на ноги и осторожно поднялся в центральное помещение, где уже вовсю идёт генуборка.

Солдаты Фронтира оттирают кровь и разбросанную по полу и стенам людскую требуху, вытаскивают повреждённую мебель и притаскивают новую, а один вообще ходит со шпателем и ведром шпаклёвки, и замазывает пулевые отверстия.

Их действия предельно понятны: им тут жить неопределённо долгое время, а некоторым, если персы решат контратаковать, жить тут до конца жизни, поэтому солдатам хочется оборонять опорник в приличных условиях.

Выхожу из здания во двор и вижу, что уже началось оборудование огневых точек для ДШКМ, а также для станковых ПКМ и MG3 – пройдёт не более трёх часов, как опорник снова станет боеспособным и его нельзя будет взять с наскока.

– Студик, – обратился ко мне Муравей, сидящий за уличным столом и чистящий свой ГШГ-7,62. – Ты как? Всё окей?

– Ага, всё заебись, – ответил я. – Всё прошло по плану?

– Да, – подтвердил он. – Среди наших обошлось без потерь – даже из солдат никого не потеряли.

– Значит, один только я потерпел сегодня… – пробурчал я. – Ну, за всё приходится платить…

Будь я облачён в пластинчатую броню, хуй бы мне, а не опыт – ничего бы не случилось и опыт бы давать было не за что. А так, случилось дохуя чего и я апнул левел, что теперь, спустя время, радует меня сильнее, чем в первый момент.

Ковыляю к зданию, похожему на складское, и обнаруживаю там Канаду, которая изучает содержимое ящиков на стеллажах.

– Что тут? – спросил я.

– Стекло, – ответила она.

Подхожу к ней и смотрю в ящик – действительно, стекло. Это те самые стеклянные шипы, которые персы используют для создания практически непреодолимых без взрывчатки заграждений.

– Студик, смотри, что нашла! – воскликнула Лапша.

Она вышла из-за стеллажа и продемонстрировала нам стальную дверь, вернее, пуленепробиваемый щит, размером с входную дверь, копию того, что был у бронированного КДшника, создавшего проблемы Муравью и моему колену.

– Надо взять её с собой, – сказала Лапша.

– Давай, – пожав плечами, ответил я. – В кабину влезет?

– Должна, – не очень уверенно произнесла Лапша. – В худшем случае, закину её в кузов.

– Ага, – сказал я. – Ладно, я пойду к Муравью.

Надо определиться, что делаем дальше, а то с Муравья станется развить наступление, пока мы тут…

– Дальше без нас справитесь? – спросил я, подойдя к столу.

Он продолжает чистку своего пулемёта, у которого в четыре раза больше стволов, чем принято…

– Да, у нас всё под контролем, – ответил Муравей.

– Тогда мы с Лапшой поедем дальше, – сказал я. – Надо поймать пидарасов, нападающих на конвои…

– Может, задержитесь? – спросил Муравей. – Есть у меня одна идейка…

– Не-не-не-не! – замотав головой, ответил я. – У нас есть основная задача, а всё остальное – это как-нибудь без нас!

*Исламская Республика Иран, остан Гилян, город Энзели, 18 декабря 2028 года*

– Ты что, думаешь, мы бы смогли уклониться от боя, если бы встретились с этими полупидорами⁈ – возмущённо спросил я. – Не встретили мы никого! Проехали, блин, как дебилы, весь маршрут, а по пути даже звери не встречались…

– Жаль, – сказал Ронин, сидящий за украшенным геометрическим орнаментом письменным столом.

Кабинет он себе выбрал такой, что сюда не стыдно посадить работать какого-нибудь министра финансов или министра энергетики – оно и не удивительно, так как раньше тут вкалывал мэр города.

Сейчас мэрия является военно-административным центром колонии Фронтира, и заседает тут комендант, но комендантом, при очередной ротации, стал Майор, прибывший сюда на самолёте, а Ронин отвечает за оперативный штаб и заведует всеми военными делами в регионе.

– Я надеялся, что вы сможете перехватить хотя бы один отряд, – продолжил Ронин. – Ну, тогда вам придётся покататься по Ирану и Ираку.

– Пока не встретим уродов? – уточнил я.

– Да, пока не встретите РДГ персов, – подтвердил он. – Наша логистика страдает, поэтому задача имеет первостепенную важность.

– А может, продуктивнее будет отправить нас на их территорию? – спросил я. – Начнём выжигать их логистику, они будут вынуждены вернуть своих КДшников, чтобы защитить её, и тут-то мы с ними встретимся…

– Не сработает, – сказал Ронин, покачав головой. – Иранской обороной командует не идиот, и он точно понимает, что важнее нарушить нашу логистику, чем защищать свою любой ценой – мы наступаем, поэтому страдаем от нарушений логистики больше, чем они. Вам нужно найти и уничтожить РДГ – это ускорит все процессы по завоеванию Ирака.

– А мы его завоёвываем? – спросила Лапша.

– В настоящий момент – да, – ответил он. – Чтобы нейтрализовать шахиншаха, нужно завладеть всеми важными территориями, которые он контролирует. Потом, когда угроза будет устранена, мы передадим эти территории лояльным КДшникам и уйдём отсюда. Но это не отменяет факта, что сейчас мы завоёвываем территорию Ирака. Оккупацией это не назвать, ведь мы не контролируем территорию полноценно, поэтому я предпочитаю называть это завоеванием.

В остальном Иране уже бурно цветёт новая жизнь: КДшники с севера и из степей, откликнувшиеся на призыв Фронтира и нашедшие его предложение интересным, заняли все останы и теперь строят свои небольшие государства, с включением местных выживших в привычные структуры.

Они используют примитивную модель устройства, как оно обычно и бывает, то есть, какая-то феодальная хуйня, основанная на том, что есть земля, есть некие крестьяне, а ещё есть феодал и его дружина, охраняющие землю и крестьян от зверей и шальных КДшников.

Не знаю, как долго все эти «подданные» Фронтира смогут прожить дружно, но в данный момент они выполняют свою задачу и консолидируют вокруг себя местных выживших, которые ищут защиты и спокойной жизни.

Но в этот феодализм, по словам Профа, изначально заложены неизбежные войны, потому что земля конечна, крестьяне конечны, а амбиции феодалов растут и крепнут с каждым годом. А ещё земля везде разная, поэтому обязательно будет зависть, недовольство своим нынешним положением и так далее.

Также, надо помнить, что феодал – он сам себе государство, парламент, президент, министр обороны и министр иностранных дел, поэтому ничего не мешает ему начать войну с соседом и никто не скажет ему, что он неправ.

Фронтиру плевать, что тут делают номинально лояльные КДшники, лишь бы не мешали конвоям, а это значит, что даже если новые феодалы начнут войну до последнего выжившего, Проф не будет ничего с этим делать.

«Я думал, что это я – хладнокровный уёбок, но таким уёбком является Проф», – подумал я. – «Он знает всё это с самого начала – даже мне рассказал. Но это не остановило его от создания тут такой структуры – Фронтиру выгодно, если в Иране будет феодальная раздробленность, с сотнями и тысячами очень маленьких, но очень гордых феодалов, истово ненавидящих друг друга…»

Это умный ход, который нейтрализует риск быстрой консолидации Ирана и превращения его во что-то вроде империи шахиншаха Баграма №6 – пока все эти феодалы перепиздят друг друга, пока появится самый крупный и сильный феодал, который отожмёт у всех земли и расставит в сатрапиях своих людей – Фронтир за это время успеет сгореть и восстать из пепла.

– Значит, с Ираком будет провёрнута та же модель? – поинтересовался я.

– Ровно та же, – подтвердил Ронин. – Нас полностью устраивают результаты земельной реформы в Иране – достигнута определённая стабильность. А что, есть возражения и предложения?

– Нет, это ваши дела, а наши дела маленькие, – покачав головой, ответил я. – Что везём на этот раз? И когда выезжаем?

– Сегодня отдыхайте, а завтра с утра будет ясно, что и куда нужно будет везти, – сказал Ронин.