Текст книги "Вечно голодный студент 10 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 32 страниц)

Глава шестнадцатая
Ахав

*Российская Федерация, Ставропольский край, владения броника , 2 5 января 2029 года*

Броник развернулся ко мне и оценил ситуацию визуально: он не ожидал, что еда сама придёт к нему домой и начнёт что-то предъявлять, поэтому удивился и напрягся.

Нетипичное поведение добычи почти всегда свидетельствует о том, что надо остановиться и подумать, а то ведь может быть так, что это никакая не добыча, а твоя персональная смерть заглянула на огонёк…

– Ну, давай, нападай! – призвал я броника и положил Мойшештерн на плечо.

Но броник продолжал оценивать ситуацию – он понюхал воздух, учуял запах ацетона, а также крови, что исходят от меня сплошным фронтом. И я вижу на его морде нешуточное удивление, ведь кровь тут не только моя, а ещё от трёх видов существ, с которыми он точно сталкивался.

И всё же, тревожных признаков, указывающих на то, что он не может меня захуярить, не обнаружено, а это значит, что надо ломать.

Броник сорвался в спринт, начав стремительно сокращать дистанцию и готовить удар правой передней лапой, а я приготовил Мойшештерн к сокрушительной встрече.

Когда броник оказался на оптимальной дистанции, я начал замах и нанёс удар, пользуясь большей длиной боевого цепа, но мой оппонент оказался не из робких, поэтому вовремя среагировал и почти уклонился.

Полностью уклониться от удара ему помешало то, что мой Мойшештерн имеет подвижную часть, которую и продвинул дальше набранный импульс, из-за чего формально грамотное уклонение не привело к ожидаемому результату, так как боевая головка «догнала» голову броника и врезалась ему в скулу.

Раздался очень громкий хруст, прозвучавший вместе с металлическим звоном, и броник просто охренел от гаммы ощущений, а я применил короткий рывок, чтобы сойти с его пути.

Мы разбегаемся в стороны и разворачиваемся друг к другу.

Я думал, что бронику должно было сильно «похорошеть» от пережитого, но он чувствует себя нормально, несмотря на то, что получил глубоко модернизированным карданным валом от шохи прямо по ебальнику…

Визуально и не скажешь, что он получил по морде боевой головкой, весящей примерно восемь килограммов – человека это бы убило с гарантией, как убивало собак, бронезащиту черепа которых можно, условно, считать за оснащение человеческой головы тяжёлым противопульным шлемом.

Броник кинулся в повторную атаку, но уже видно, что он следит за движениями Мойшештерна, что свидетельствует о том, что ему не понравилось получать им по башке.

Я же следую выработанной мною тактикой – у меня ведь с самого начала есть какая-то тактика, которой я придерживаюсь.

Эта тактика предполагает нанесение ударов по башке броника, уклонение от его бросков, и экономию энергии, которая ограничена фармакологически.

Продуманность у этой тактики, конечно, так себе, но лучше мой отравленный мозг выработать не смог – я потратил все свои вычислительные способности на подготовку плана «Б», поэтому сейчас практически не соображаю.

Снова броник невольно вышел на оптимальную дистанцию и Мойшештерн засвистел в воздухе, но уже не горизонтально, а вертикально, потому что мне захотелось попасть этому ублюдку по затылку.

Броник сманеврировал влево, но снова не учёл, что Мойшештерн двухсоставный и имеет дополнительную степень свободы боевой головки, из-за чего удар пришёлся пусть и не по затылку, но по правому плечу, с соответствующими спецэффектами.

А я, как и планировал, ушёл в сторону, но уже не налево, а направо, после чего развернулся и добавил ещё один удар, более слабый, но всё ещё опасный – он тоже прилетел по цели, но без особого смысла, так как пришёлся на боковую бронепластину.

На туловище у броника самые толстые бронепластины – если бы они не были наборными, а были сплошными, их можно было бы применять для разработки индивидуальной брони, но в нынешнем их виде они почти неприменимы. Это печалит всех нас, так как броня у этих тварей очень хорошая.

Мой манёвр не остался без последствий – по нагруднику скользнули когти, оставившие глубокую тройную борозду. Твёрдость у Ст3, как у обычного гвоздя, но лучше я ничего не нашёл…

Броник, тем временем, начал понимать, что делает со своей жизнью что-то не то, поэтому отступил на полсотни метров и начал рассматривать меня ничего не выражающим взглядом.

У некоторых его сородичей, кстати, в чести ИК-зрение – охотникам и рейдерам недавно начали встречаться броники с красными глазами.

Нарк выдвинул гипотезу, что у них начали хуже идти дела с охотой, так как мы выбиваем почти всю живность в окрестностях, включая и самих броников, поэтому они начали адаптироваться.

Но я считаю, что всё дело в том, что местная популяция броников не шла по пути приобретения способностей с ИК-зрением и иной сенсорикой, но в соседних областях такие броники ходят – они просто занимают освобождённые территории и мы начинаем встречать их, отчего удивляемся.

Мысли текут вяло, мотивации ожесточённо биться я в себе не нахожу, поэтому приходится заставлять себя – если не заставлять себя, то прогресса не будет…

Броник, тем временем, провёл все необходимые вычисления и вновь пошёл в атаку, но уже не рывком, а с небольшим ускорением, чтобы иметь возможность лучше понять, как именно работает мой Мойшештерн и почему не получается нормально избегать попаданий.

– Ха-ха… – посмеялся я и снял с пояса пульверизатор.

Вскидываю его и прыскаю в морду бронику нашатырным спиртом, который должен наглухо обрубить ему обоняние и вызвать раздражение глаз, чтобы он просто охуел от жизни.

Успешно попадаю облачком нашатыря прямо туда, куда хотел, броник заревел от крайне неприятных ощущений, но затем у него сработали отточенные боевые рефлексы, из-за чего он не отступил, как можно было бы ожидать от обычного медведя, а бросился на меня рывком.

Не успеваю среагировать, поэтому броник врезается в меня своей тушей и царапает меня когтями по правой ступне, пропоров старинные кирзовые сапоги, найденные в том же сарае, что и нашатырный спирт.

Отлетаю на пару метров, при падении взрыхлив снег лицом, но без промедления поднимаюсь и хватаю Мойшештерн, воткнувшийся боевой головкой в сугроб.

Нога пылает невыносимой болью, дыхалку перехватывает, лицо будто протёрто наждачкой, ну и вообще, стало гораздо дискомфортнее, хотя я не могу сказать, что чувствовал себя охуенно до начала этой схватки.

Бронику тоже очень хуёво, он ревёт и размахивает лапами, надеясь достать меня – похоже, что он нихрена не видит и не чует, поэтому не знает ничего о моём актуальном местоположении.

«Надо юзать это!» – подумал я, взяв себя в руки.

Превозмогая боль, разбегаюсь, замахиваюсь боевым цепом, и наношу мощный удар по башке броника – победа пиздец как близка!

Черепушка броника хрустит под ударом, на моём лице растягивается торжествующая улыбка, но затем я слышу металлический скрежет, ощущаю, как когти распарывают мне живот, после чего испытываю новое для себя ощущение – такое, какое возникает, когда толстая кишка вываливается из брюха и склизко касается твоей кожи, после чего падает на твои сапоги.

Делаю рывок назад и ору от ужаса и боли, а броник, тем временем, падает в глубокий нокаут – удар был слишком силён и ему взболтало мозги. Но он не сдох, и это печально…

На щите три длинные царапины, а нагрудник порван – когти у броника экстремально остры.

– Бля-я-ядь… – изрекаю я обречённо, пытаясь взять в руки свои скользкие кишки, вывалившиеся из-под порванного нагрудника.

Кишечник выскальзывает, но я упорно хватаю его и предпринимаю очень глупую попытку затолкать его обратно. На снег, помимо крови, падает моё личное дерьмо, из пропоротой кишки, что выглядит уж совсем неприятно.

Нагрудник теперь больше вредит, чем помогает, так как пробоины имеют острые края, царапающие мою плоть, поэтому я срываю с себя эту железяку и отбрасываю её в сторону.

Начинаю соображать и снимаю со спины розовый школьный рюкзак с «Hello Kitty», вытаскиваю из него самодельную перевязку и пробую «вертать всё взад», то есть, тупо вернуть кишки в исходное положение и обмотать брюшную часть перевязкой, чтобы больше не вываливалось.

Пришлось проявить смекалку и хватать кишки руками, обмотанными тканью, а затем изворачиваться и обматываться перевязкой – получилось коряво, дерьмово и кроваво, но зато из меня больше не торчат «провода», что позволит мне продолжать бой.

А бой продолжать придётся, так как броник уже начал приходить в себя. Он контужен, возможно, у него повреждён мозг, но лапы его начали движение, в котором проявились первые признаки осмысленности.

Поднимаю Мойшештерна со снега и бегу на броника, надеясь, что кишки не вывалятся снова, замахиваюсь и бью в область его башки.

Но броник проявил способность к быстрому восстановлению, поэтому резко перевернулся на спину и избежал удара по башке, вместо этого приняв боевую головку на грудь, что тоже неприятно, но не смертельно.

Раздаётся хруст бронированной грудной клетки, потому что заброневое действие у Мойшештерна просто ебейшее и ультимативное, (1), но броник сохраняет боеспособность, и наносит ответный удар, сбивающий меня с ног.

Всё-таки, у нас очень сильная разница в весе и если бы это был бой на кулаках, то я бы безальтернативно проиграл, но жизнь несправедлива, поэтому у меня в руках Мойшештерн, а у броника когти на лапах.

Стремительным тараканчиком отползаю от броника, не забыв свой главный аргумент, поднимаюсь на ноги и разворачиваюсь к врагу, который сильно взбодрился и поднялся на все четыре.

Я вижу, что он ещё «плывёт», но координация, в значительной степени, восстановлена, а это значит, что он способен продолжать бой и продолжит его.

А меня, тем временем, отвлекло уведомление о том, что я отравлен – яд с когтей проник в мою кровь и начал действовать.

Картинка перед глазами начала утрачивать чёткость волнообразно, приливами и отливами, а ещё меня начало мелко поколачивать дрожью, с ощущением слабости в конечностях.

Это очень плохо, поэтому надо ускоряться…

«Нельзя запускать форсдетокс – тогда все мои страдания будут напрасны», – решил я. – «Пока нет таймера, надо терпеть».

Перехватываю боевой цеп и подлетаю к своему оппоненту.

Удар получается слегка смазанным, а броник вновь наносит контрудар, который я принимаю на щит. Металл коротко скрежещет, я отступаю на шаг, и вижу, что щит уже всё – отработал своё.

Бросаю этот неказистый кусок металла с рукоятью прямо в морду бронику и, пользуясь заминкой, наношу удар Мойшештерном.

Броник отбивает прилетевший щит в сторону, и видит летящую в него боевую головку, от которой у него не получится уклониться – он решает, что если ущерба не миновать, то нужно попробовать использовать его хоть как-то, и рвётся прямо на меня.

Это оказалось удачным, для него, решением, так как груз боевого цепа ударил его по спине, а затем броник шарахнул по мне своей тушей, в результате чего я отлетел в сторону.

В полёте замечаю Зулуса, сидящего в снегу и записывающего всё происходящее на камеру.

Перекатываюсь кубарем, применяю рывок и понимаю, что сделал это вовремя, так как мимо меня пролетела туша броника, сразу после нашего столкновения пошедшего на второй заход.

Пока что, битва идёт на равных – я ранен и медленно вытекаю, а броник контужен и имеет какие-то внутренние повреждения.

– Ах, сука… – изрёк я, выделив на общем болевом фоне новую боль.

Бицепс левой руки рассечён – сам не заметил, как получил эту травму во время столкновения.

Сил уже почти нет, внутренние ощущения крайне хреновые, мир перед глазами стал мутным, что указывает на нарастающую интенсивность отравления ядом.

Мне нужна передышка, иначе я сдохну.

Понимаю, что броник тоже выиграет от передышки, но выбора нет – нужно отходить в село Чернолесское, чтобы встретить ублюдка, как полагается…

Срываюсь в бег и мчу в направлении подготовленной ловушки.

Вспоминаю, как тренировал Зулуса по эквадорской системе – он тоже подготовил ловушки, но они практически не оказали эффекта, потому что он не успел их закончить и не рассчитал габариты твари.

Я же всё закончил и строил под габариты броника, который оказался типичных для своего вида размеров.

Бегу по снегу, роняя кал, с крайне замедленным форсрегеном, и стойким ощущением, что я делаю со своей жизнью что-то не то.

«Так жить нельзя – это не жизнь, а существование гонимого долбоёба», – пришёл я к выводу. – «В пизду всё это – больше не буду подвергать себя такому».

У меня есть понимание, что без прогресса будет очень тяжело выживать – остальные КДшники ведь качаются. Да, далеко не все, но для того, чтобы убить меня, достаточно одного превосходящего меня КДшника.

Только вот у меня сейчас вырабатывается мнение, что «лекарство хуже болезни».

Броник неотступно преследует меня и я слышу его громкое дыхание – он тоже не выбирал себе такую жизнь, но идёт по ней до конца…

*Российская Федерация, Ставропольский край, село Чернолесское , 2 5 января 2029 года*

Добираюсь до микроукрепрайона, созданного своими руками, и смотрю на свою проволочную полосу – если броник пойдёт сквозь неё, то есть шанс, что он завязнет.

Но можно увеличить шансы – для этого у меня с собой ещё одна банка. Правда, надо как-то попасть, а у меня очень хреновое состояние…

Тем не менее, вытаскиваю из кармана жестяную банку с негашёной известью, и дожидаюсь броника, который, в отличие от меня, сумел хорошо восстановиться за время погони и если вступить с ним в бой в чистом поле, мне 100% пизда.

Броник решил, что ну его нахуй, поэтому атаковал прямо с марша, то есть, не стал замедляться, а наоборот, ускорился и рванул на меня.

Замахиваюсь Мойшештерном, и броник начал уклонение, но это был подлый обманный манёвр с моей стороны, который я использовал для того, чтобы вывести броника на реакцию и прицельно бросить банку.

Жестянка врезалась ему в морду и осыпала его негашёной известью, часть которой попала ему в рот, нос и глаза, которые имеют слизистые оболочки.

А негашёная известь, как известно, бурно реагирует при контакте с водой, чего я и добиваюсь – слизистые оболочки броника начали участвовать в бурной экзотермической реакции с образованием щёлочи, которая начинает омылять жиры и причинять щелочные ожоги.

Броник протяжно заревел, бросился ко мне, яростно размахивая лапами, а я не стал стоять на месте и перепрыгнул через полосу из проволоки.

Бегу дальше, по заранее продуманному маршруту, который должен провести броника по самому незабываемому аттракциону его жизни…

Он с лёту налетел на проволочное заграждение, но не запутался в нём, а сорвал все крепления и потащил всю проволоку за собой, заруинив всё заграждение.

За рвущимся вперёд броником волочатся двигатель от КАМАЗа, двигатель от ГАЗ-66, гранитный валун, а также целый автомобиль Ока.

«Это впечатляет, блядь…» – констатировал я.

Но проволока имеет свой предел прочности, поэтому начинает отрываться от креплений и у броника, в конце концов, получается вырваться и войти на следующий этап.

А следующий аттракцион – это огороженная площадка с волчьими ямами.

Обхожу все собственноручно вырытые и оборудованные ямы и встаю на противоположном конце площадки.

Броник врывается на площадку, пробегает метра три и падает в волчью яму, где начинают с хрустом ломаться деревянные колья.

Из первой ямы он выбрался без проблем, вторую яму перепрыгнул, но его методика передвижения дала сбой на третьей яме, в которую он, буквально, запрыгнул самостоятельно.

Это меня развеселило, хотя мне вообще не до веселья сейчас, но я не стал смеяться, а вместо этого кинулся к яме и занёс боевой цеп для удара.

Броник был вынужден перевернуться в яме, потому что жопой кверху из ямы не выбраться, и когда он перевернулся, я сразу же шарахнул по нему Мойшештерном, прямо по башке.

Раздался звучный звон, и я на практике убедился в уязвимости болтовых креплений к экстремальным ударным нагрузкам – боевая головка раскололась и разлетелась на фрагменты, а свинцовый утяжелитель просто выпал, поэтому Мойшештерн превратился в Гойшештерна.

Это неприятно, но это не беда, потому что у меня в руках всё ещё здоровенная стальная хуйня, которая тоже кое-что весит, и я наношу ею второй удар, который отдаётся мне в руки мощной вибрацией.

Броник попытался схватить меня за ноги лапами – это образчик выдающегося самоконтроля, так как он конкретно «поплыл» от удара, но нашёл в себе способность продолжать бой. Это я называю умением биться до конца.

Отступаю, чтобы не рисковать зазря.

Покидаю площадку и веду броника вглубь деревни – нас ждёт следующий аттракцион, который должен стать последним…

Броник, в конце концов, сумел выбраться из ямы и продолжил преследование, из-за чего был вынужден пройти по рукотворному коридору, который я создал с помощью брошенных тачек, бытовой техники и ржавых сельхозагрегатов.

Я встал в самом конце коридора, в качестве живой приманки, и когда броник достиг линии, обозначенной зелёной краской, мною была дёрнута верёвка с зелёной лентой на конце.

Из-под утрамбованного снега ему навстречу поднялась платформа, усеянная острыми арматурами.

Броник среагировал и выставил перед собой передние лапы, что позволило ему защититься от части кольев – а они поднялись к нему с очень большой энергией, так как я зажал под ними тракторные амортизаторы…

Удар получился мощным, броник сильно потерпел, но перетерпел, а затем выдрал платформу лапами и отбросил в сторону.

Дальше он идти не стал – он соображает и ждёт от меня говна, и, что характерно, это говно есть и ждёт он его не зря.

– Давай-давай, нападай! – призвал я его. – Хули стоишь⁈

Но броник не торопится и внимательно рассматривает пространство между нами.

А затем, продемонстрировав наличие недюжинного интеллекта, он забрался на крышу дома, служащего стеной этого рукотворного коридора, и снова, блядь, потерпел!

Я подпилил балки в каждом доме – в каждом! Крыша едва способна выдержать массу человека, а эта хуйня имеет не менее 900 килограммов живого тела!

Рухнул броник, естественно, не в обычный крестьянский быт, а на заблаговременно предусмотренные колья, оснащённые стальными наконечниками.

Это его не убило, поэтому он вылез из дома и показал, что его интеллект – это аналог БАДов, то есть, сильно переоценён, потому что он не придумал ничего лучше, чем полезть на соседний дом.

И снова былинный провал – он рухнул на новую россыпь кольев и затих.

Я уж подумал, что он сдох, поэтому вытащил из специальной ямы ящик с коктейлями Молотова, но он не сдох – он просто взял паузу на подумать.

И всё же, он быстро выработал какую-то новую тактику и вернулся обратно в коридор – видимо, подумал, что надо стойко преодолеть все препятствия и добраться, наконец-то, до мяса…

А я вот чувствую, что надо заканчивать с ним поскорее, потому что состояние моё ухудшается с каждой минутой и я сильно удивлён тем, что до сих пор не начался таймер.

У броника яд совсем не как у покойного Ёжика – интерфейс видит интоксикацию и выработал решение, способное устранить все последствия, но прайс-лист дорожает с каждой минутой, так как идёт постепенное повреждение внутренних систем организма.

Когда броник достиг линии из жёлтой краски, я дёрнул за верёвку с жёлтой лентой на конце.

Из окна дома справа выстрелила самодельная баллиста, которую я сконструировал с особой тщательностью.

Но, видимо, я рукожоп, потому что копьё пролетело метра три и воткнулось в снег. Досада.

Броник посчитал, что это показатель качества всей системы ловушек, поэтому значительно ускорился.

– Ой, кря-кря-кря… – покачав головой, изрёк я. – То есть, зря-зря-зря…

Он достиг линии из красной краски, я дёрнул за последнюю верёвку, которая активировала спусковой механизм последней, ультимативной ловушки.

Эта тварь ожидала чего-то паскудного, и она не прогадала – из снега поднялась полноценная ловчая сеть из стальной проволоки.

Конструкция ловушки предусматривает накидывание сети на жертву, а затем затягивание основной петли при активных движениях жертвы.

Броник не знал, что надо делать в таких случаях и попал в переплёт, а я взялся за воткнутый в снег Гойшештерн и пошёл к нему.

– Ну, что, сынку? – спросил я. – Помогли тебе твои ляхи? А⁈ Помогли⁈ Отвечай мне, сука!

Замахиваюсь и наношу удар Гойшештерном по башке беззащитному и паникующему животному.

Бью снова и снова, но силы у меня уже не те, а ещё я испытываю перегрев – потоотделения нет, из-за препаратов, а побегал я очень много…

И всё же, продолжаю методично забивать броника, который не прекращает попыток зацепить меня когтями, даже сквозь стальную сеть.

«Ох и поебался я с этой сеткой», – подумал я, вспомнив, как плёл её. – «Но это окуп, господа! Полный окуп!»

Броник, терпящий обидный и тяжёлый урон, наконец, справился с собой и начал соображать – ситуация у него не такая уж безвыходная, если подумать.

И он выработал новое решение – начал кататься по земле, чтобы затруднить мне прицеливание в его башку.

Но я предвидел такое развитие событий, поэтому сбегал к бревенчатому дому и поднял с земли крюки с цепями.

Цепляю крюки к сети, а затем хватаюсь за противоположную часть цепей.

– Ну, взяли! – воскликнул я и начал тянуть.

Цепи перехлёстнуты через железный столб – раньше это была водяная колонка, из которой сельские жители брали воду для бытовых нужд, а теперь это точка опоры для подтягивания броника…

Подтягиваю эту тварь к дому, наматываю цепи на столб, а затем беру прислонённый к стене дома лом и начинаю грубую работу.

Мечу я ему в башку, но теперь ему сложнее уклоняться от ударов, так как они колющие – примерно через два десятка ударов броник сомлел.

– Ух, сука… – изрёк я, почти не видя окружающий мир. – Заебался через большую букву «З»…

Для добивания уёбка я использовал найденный в одном из домов нож-свинорез, который был мною дополнительно заточен.

Подхожу к бронику, щурюсь, чтобы рассмотреть его получше, а затем падаю на колени и, без промедления, вбиваю нож ему в глотку.

Броник открывает глаза и атакует меня повреждённой лапой, сильно пострадавшей в ходе забивания.

Когти впиваются мне в левый бок, а я прокручиваю свинорез в его глотке, и задеваю что-то очень важное.

+368 очков опыта

Новый уровень (10)

– Охуеть… – произнёс я и рухнул на снег.

Примечания:

1 – Заброневое действие тяжёлого холодного оружия – в эфире снова рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь⁈» – тут стоит сказать, что тяжёлое холодное оружие против бронированного противника имеет одно преимущество перед пулей, даже если у пули больше энергии. Например, нам известно, что Мойшештерн имеет боевую головку массой 8 килограммов, а также нам известно, что у средневекового цепного моргенштерна была скорость боевой головки при ударе примерно в 20–40 метров в секунду. Учитывая невообразимо огромную массу боевой головки Мойшештерна, урезаем скорость до, допустим, 15 метров в секунду – расчёт показывает, что получается 900 Джоулей энергии, но зато импульс равен 120 кг·м/с. Для сравнения возьмём патрон 7,62×54 миллиметра, который как, не к ночи будет помянут, Александр Петров, сейчас, буквально, везде. У этого патрона примерно 3400 Джоулей энергии, что, вообще-то, нихуя себе, но вот импульс у него всего 8,3 кг·м/с. Вот такой импульс, когда пуля вязнет в бронежилете, оставляет на теле носителя синяки и, в некоторых случаях, ломает рёбра и вызывает контузию внутренних органов, потому что это закон сохранения импульса. У Мойшештерна же, чтобы ты понимал, уважаемый читатель, в 14,45 раза больше импульса, поэтому синяками и переломами рёбер отделаться сложно. Но решающее значение имеет время воздействия – пуля отдаёт свою энергию за 0,05–0,15 миллисекунды, а Мойшештерн делает это за 5–15 миллисекунд, что в сотню раз больше. Тяжесть повреждений, конечно же, зависит от переменных – если цель подпёрта чем-то, то будет передан максимум импульса, а если не подпёрта, то часть его будет потрачена на отталкивание и так далее. Итого: преимущества у тяжеленного цепа есть, но они почти полностью обесцениваются тем, что надо лично подходить, замахиваться и наносить удар, а эта штука очень тяжела и создаёт сильную инерцию. Гораздо удобнее и безопаснее расстрелять цель из пулемёта, поэтому человечество и перешло повсеместно на огнестрельное оружие – это очень удобно. В реалиях печальной и трагичной жизни Константина Новикова, это обстоятельство сохраняется в том же виде, поэтому оружие ближнего боя – это особо рисковый инструмент для отдельных извращенцев.