Текст книги "Вечно голодный студент 10 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 32 страниц)

Глава девятнадцатая
Полет валькирии

* В небе, 8 февраля 2029 года*

– Скоро приземлимся в международном аэропорту Новосибирска! – предупредил нас Фазан.

В подготовке этой поездки в Новокузнецк мы с Муравьём и Ронином сделали больше всех, потому что нам пришлось съездить в Саратов, Уфу, Курган и Омск. И ездили мы туда не просто разведать места промежуточных посадок, но и для того, чтобы доставить туда топливо.

Увы, но топливо в цистернах на аэродромах уже выдохлось, поэтому мы можем рассчитывать только на то, что произведено в Волгограде, где начата перегонка нефти из танкеров, пригнанных с Каспия.

Получается какой-то шмурдяк на 60–70 октанов, потому что у нас нет толкового нефтеперерабатывающего завода и, самое главное, специалистов, способных наладить его работу, поэтому мы обходимся антидетонационными присадками, что позволяют нам гонять на некоторых машинах и даже поднимать в небо Ан-2.

Правда, такой шмурдяк больно бьёт по моторесурсу самолётного двигателя, поэтому может сложиться так, что назад мы уже не полетим и придётся идти пешком или ехать на подходящем транспорте.

– Отличная новость – мы выжили! – обрадованно воскликнул Щека. – Хуёвая новость – нам придётся чапать в Кузню своим ходом!

– Ага! – подтвердил я. – Да и хрен с ним! Не сахарные – не растаем!

И всё же, прямая перегонка нефти даёт нам керосин и дизель – сейчас всё указывает на то, что бензиновая эра ушла в прошлое и настала эра дизелей, потому что дизель у нас получается прямо нихуёвый, а это имеет решающее значение.

Но зимой начинаются проблемы, так как дизель мы получаем «летний», с кучей парафинов, которые застывают в минуса, забивают фильтры и всё, кино кончается. С этим работают специалисты, которые пытаются научиться правильно добавлять керосин и пробуют освоить технологию депарафинизации, чтобы получить «зимний» дизель.

В любом случае, как бы ни пошло дело дальше, мы не останемся без основной техники – дизель у нас будет.

И керосин, кстати, тоже вселяет надежды: есть успехи в очистке до авиационного уровня, поэтому вертолёты и реактивные самолёты ещё полетают…

А вот Ан-2 и прочей поршневой авиации, требующей авиационную бензу типа Б-91, скоро настанет капец – Б-91 получать мы не сможем, скорее всего, никогда, потому что это высокие технологии, недоступные после падения цивилизации.

«Хуёво, конечно, наблюдать за утратой технологий и выходом из строя каких-либо мощностей», – прислушался я к ощущениям. – «Со мной такое впервые».

Наконец, Ан-2 пошёл на посадку – я пристегнулся, как и остальные, а дальше самолёт коснулся полосы и его начало трясти.

Когда самолёт остановился, в салоне запахло гарью.

– Все на выход! – выкрикнул выбежавший из кабины Фазан. – Собирайте манатки и бегом!!!

Быстро беру свои шмотки и следую за остальными – взлётно-посадочная полоса заметена, поэтому пришлось скакать по снегу.

Оглядываюсь и вижу, что двигатель самолёта взялся пламенем.

– Что случилось? – спросил я у Фазана.

– Прогар выхлопного патрубка, – ответил он. – Видишь, как охуенно горит? Мы могли загореться ещё в небе, но я перекрыл пожарный кран, выключил зажигание и всё обесточил, а потом дотащил нас досюда. Назад, как ты понимаешь, на этой Аннушке мы уже не полетим…

Тем временем, загорелась кабина, из которой пламя перекинулось в салон, а затем запылал весь самолёт.

– Ну, хотя бы погреемся, – сказал Щека и пошёл к самолёту.

– Стой, долбоёб! – крикнул ему Фазан.

– А чего? – спросил обернувшийся к нему Щека.

В этот момент самолёт взорвался – видимо, пламя добралось до топливных баков в крыльях. Получился не мощный взрыв, а скорее хлопок с облаком пламени, рванувшим в небеса. Крылья вспучило, и на землю, в радиусе примерно двадцати метров, разлилось пылающее топливо, начавшее стремительно плавить снег.

– Вот чего, блядь… – произнёс Фазан. – Я больше никогда не полечу на самолёте, заправленном этой бодягой! Жизнь дороже!

– Ну, хотя бы не на полпути, – философским тоном сказала Фура.

– Правильно – везде надо искать позитив! – воскликнул Щека. – Ну, что? Будем искать транспорт? Кто взял канистры с дизелем?

Он оглядел всех нас и не обнаружил искомые канистры.

– А чё, никто не взял? – спросил он.

– Капец… – изрёк я. – Ладно, я пойду в город и поищу подходящую тачку. Ронин?

Он выглядит сонным – это потому, что он спал, перед тем, как у нас всё навернулось.

– Да, иди искать тачку, – сказал он. – Возьми с собой Щеку. А вы, Фура и Лапша, ищите топливо. Далеко не уходим, не разбредаемся и всегда держим связь.

– А мы что будем делать? – спросил Фазан.

– Пару минут назад я бы сказал, что надо замаскировать самолёт… – произнёс Ронин. – Но теперь мы пойдём в терминал, и я составлю там наш маршрут в Новокузнецк.

Вооружаюсь своим «Печенегом» – я вновь перешёл на пулемёт, потому что с ARX-200 совсем не те ощущения, да и вообще, с пулемётом как-то надёжнее.

– Го, – сказал я Щеке.

– Го, – ответил он и последовал за мной.

Идём в сторону терминала и получилось так, что все мы пошли в одну сторону.

Но уже в терминале Ронин и Фазан поднялись на второй этаж, а Лапша и Фура отправились в туалет.

Выходим на парковку и видим, что тут происходил пиздец: разные тачки, покрытые снегом, стоят хаотично, по всей парковке и даже на грунтовых площадках.

– О, вон тот! – воскликнул Щека и указал на Volkswagen Crafter.

Подходим к минивэну и обнаруживаем, что кто-то вскрыл его капот и выдрал аккумулятор, а также кучу деталей из двигателя.

– Вот пидарасы… – проговорил разочарованный Щека.

Оглядываюсь вокруг и рассматриваю машины – тут кто-то хорошо поработал, поэтому все тачки вскрыты и выпотрошены.

– Капец… – изрёк я.

– И что будем делать? – спросил Щека.

– Да я в душе… – начал я, но осёкся, потому что меня посетило озарение. – А нахрена мы ищем в очевидных местах, бро? Го обратно на взлётку – там точно есть какие-нибудь грузовики в ангарах или на внутренних парковках.

– Ну, поехали, – пожав плечами, ответил он.

Возвращаемся на взлётку и начинаем чесать ангары, а также парковки обслуживающего транспорта.

– «Дюшес-1», вызывает «Январь», – позвал меня Ронин по рации.

– «Январь», «Дюшес-1» на связи, – ответил я.

– Нашли что-нибудь? – спросил он.

– В процессе, – ответил я. – Сообщу сразу же, как найдём машину.

– Понял, – сказал Ронин. – Конец связи.

Рассматриваю топливозаправщики, буксировщики, автобусы-перронники, снегоуборочную технику и аварийно-спасательные машины, навсегда оставшиеся тут в день начала зоошизы.

Часть машин кто-то расколупал, но в ангаре обнаружился КАМАЗ аварийно-спасательной службы, внешне нетронутый.

– Студик, у меня хорошие предчувствия, – произнёс Щека и пошёл проверять состояние машины.

Присоединяюсь к нему, и мы аккуратно вскрываем дверь, затем поднимаем кабину и оцениваем ситуацию с двигателем, топливом и маслом.

– Бро, а может ну его на хуй? – предложил Щека.

Фронт работ огромен: масло загустело в ноль, аккумуляторы не только разрядились до отказа, но и промёрзли, как придорожные шлюхи в январе, топливные фильтры под замену, ремни, шланги – тоже только менять, а их пойди найди ещё…

И это не говоря о том, что непонятно, как себя поведёт тормозная пневматика, ну и колодки прикипели к дискам, поэтому придётся их отбивать.

– Надо будет загонять его в ангар и греть, – сказал я.

– Я повторяю свой вопрос, бро, – произнёс Щека. – А может, ну его на хуй?

– «Январь», вызывает «Дюшес-1», – воззвал я по рации.

– «Дюшес-1», «Январь» на связи, – ответил Ронин.

– С транспортом полная глухота – нашли комплектный КАМАЗ, но тут работы на день, как минимум, – сообщил я ему. – Может, двинем пешком? Тем более, дизеля и керосина у нас больше нет. Я без понятия, как мы поедем.

– Ладно, возвращайтесь в терминал, – сказал Ронин. – Обмозгуем ситуацию коллективно.

– Принято, – ответил я. – Конец связи.

Вешаю рацию обратно на пояс и смотрю на Щеку, деловито раскуривающего трубку.

– Время другое, блядь, а проблемы всё те же… – произнёс он. – Идём.

В терминале мы дошли до зала ожидания, где Фазан уже лёг спать на лавке, а Ронин расположился за пластиковым столиком. Лапша и Фура же сели за барную стойку кафе.

– Какие предложения? – спросил Ронин.

– Ну, пешком пойдём, – ответил я. – 364 километра всего – будем делать по 70–80 километров в сутки.

Сам-то я могу взять разгон в 60–75 километров в час и добраться до Новокузнецка за несколько часов, но остальные так не могут. Особенно Ронин, который у нас самый медленный.

– Может, всё-таки, потратим время и отремонтируем КАМАЗ? – предложила Фура. – Мне вообще не хочется ходить.

– Сама будешь ремонтировать? – спросил у неё Фазан.

– Если надо, – пожав плечами, ответила она. – Ронин, если потратим даже сутки на ремонт, то потом сильно выиграем по времени.

Мне не улыбается возиться с грузовиком – надо ведь будет и переобуть его, потому что резина на нём летняя, а это сначала нужно найти зимнюю резину и потом потратить дополнительное время на переобувку…

– Что ж, тогда приступаем к ремонту, – сказал Ронин. – Студик, ты на крышу – будешь караулить, а все остальные ремонтируют КАМАЗ – мне не хочется задерживаться тут, поэтому поторопимся.

* Российская Федерация, Новосибирская область, город Новосибирск, Международный аэропорт Новосибирска, 9 февраля 2029 года*

– Ну, давай! – воскликнул Фазан и крутанул ключ зажигания.

Стартер затарахтел, раздался изнурённый хрип топливного насоса, а затем движок чихнул и затих.

– Пробую ещё, – сказал Фазан.

Снова те же звуки, но затем произошло чудо, и движок затарахтел, а из выхлопной трубы повалил чёрный дым.

– Да! – выкрикнул Фазан. – Победа!!!

Мы вложили в этот КАМАЗ очень много усилий. Пожалуй, слишком много…

Мне пришлось пошастать по автосервисам мёртвого города, в котором даже животные не водятся, а затем поискать «сородичей» КАМАЗа, чтобы «каннибализировать» их – в итоге у нас получился монстр Франкенштейна, состоящий из комплектующих четырёх разных КАМАЗов.

Отдельно пришлось поебаться с топливом, потому что дизель во всех тачках «летний», ещё простоявший дохрена времени на улице, а это значит, что толку от него мало.

Решили, что доедем до места на авиационном керосине из топливных цистерн аэропорта – залили в бак керосин, туда же залили масла, а сверху заполировали плюс-минус приемлемого состояния дизелем, который пришлось выцеживать из баков по паре капель. Дело в том, что дизель в баке расслаивается, поэтому можно, при должной сноровке, высосать верхний слой, в котором содержится дизель приемлемого качества. Мало, муторно, но дизель есть дизель.

Ну и с керосином тоже были свои действия сексуального характера, потому что пришлось его отстаивать и процеживать через фильтры, ведь он стоял в цистерне почти три года, поэтому на дне вода, а в составе хлопья микробиологической слизи. Мы дали ему отстояться, затем слили нижний слой, с водой и микробами, а после этого отфильтровали оставшееся, что дало нам относительно чистый керосин.

– Все на борт! – скомандовал Фазан. – Студик, а ты полезай на крышу!

Пока велись ремонтно-восстановительные работы, Ронин, Фура и Лапша разрезали крышу кунга и установили «воронье гнездо», в котором я и должен сидеть, обдуваемый всеми ветрами, но зорко бдящий за окрестностями.

Забираюсь на своё место, Фазан садится за руль, Ронин садится на пассажирское сиденье, а остальные залезают в кунг.

– Если что, можете вести беседу с моей жопой, – сообщил я остальным.

– Смешно пиздец, бро… – сказал Щека, севший близко ко мне.

– Поехали, – сообщил Ронин по рации. – Скоро мы будем в Новокузнецке.

– Наконец-то, блядь, Кузня… – произнёс Щека.

* Российская Федерация, Кемеровская область, город Прокопьевск, улица Ноградская, 9 февраля 2029 года*

«Ох, какая ностальгия», – подумал я, увидев знакомые места.

Наш первый серьёзный рейд, в котором Щека затупил, из-за чего они с Профом чуть не погибли. Тупые и наивные – вот какими мы тогда были…

Грузовик сворачивает на улицу Серова, а затем мы едем через пригороды – недалеко отсюда и произошёл наш инцидент с броником.

Город, как и раньше, абсолютно пуст – его основательно разграбили и машин на дорогах больше нет, но дома никто не разбирал, поэтому всё выглядит до боли знакомо.

– Щека! – сказал я. – Смотри в левое окно – где-то здесь, по твоей вине, чуть не погиб гигант мысли, отец русской демократии, глубоко и много уважаемый товарищ Проф!

– Да-да, было такое! – ответил Щека. – Ха-ха! Блядь, ностальгия!

– Это вы про ваш первый рейд? – уточнила Лапша.

– Да, про него! – ответил я ей. – Незабываемый – просто капец! Я тогда попал по бронику из «Мухи» – ваншот! А Щека чуть не обосрался! Ха-ха!

– Нихуя я не обосрался! – возмущённо возразил Щека.

– Поэтому и говорю, что чуть! – ответил я. – Но видно было, что говняшка вышла почти наполовину!

– Я встретил броника лицом! – воскликнул Щека. – Один на один! Но тогда я был ограничен технологиями своего времени…

– Ты никого не видишь, Студик? – спросила Лапша.

– Вы бы уже узнали, уверяю! – ответил я ей.

В окрестностях поразительно пусто, что навевает мне гнетущие мысли.

Я видел только одного мелкого броника, не рискнувшего связываться с нами – видимо, отбившийся от матери детёныш, а также несколько стай собак, которые тоже предпочли убраться подальше.

Ни одного живого человека мы не встретили, но зато обнаружили кучу признаков относительно недавней жизнедеятельности – некоторые тачки на трассе кто-то облутывал не так давно, иногда встречаются следы протекторов и вообще, край не выглядит абсолютно мёртвым.

Беседа завершилась сама собой, а я предался воспоминаниям – пусть в Прокопьевске я бывал очень редко, но край-то мой, блин…

Проезжаем пригороды и по улице Главной выезжаем на междугородную трассу, что ведёт мимо аэропорта, прямиком в Новокузнецк.

Меня охватило нетерпение, потому что я очень давно хотел вернуться сюда, в родной город – не знаю, с чем это связано, наверное, я просто очень скучал по нему.

«Я побывал в Иране, в Египте, в Африке, блин!» – напомнил я себе. – «Да куда меня только не заносило!»

Едем мимо аэропорта.

– Эх, блядский ёж! – воскликнул Фазан из динамика рации. – Знаете, сколько лет я отдал авиации⁈ Вот здесь, в этом ебучем аэропорту, я, молодой, полный надежд…

– Контакт! – перебил я его. – Три часа! Наблюдаю УАЗ «Патриот», оборудованный ДШК или «Утёсом»!

Грузовик резко остановился.

– Все на выход – занять оборону! – приказал Ронин по рации. – Студик, вооружайся РПГ!

Сползаю обратно в кунг и хватаю РПГ-7.

Выпрыгиваю из кунга и на ходу заряжаю в гранатомёт заранее подготовленный выстрел ПГ-7ВЛ. Мы предполагали, что такое возможно – вероятность встречи кого-то по пути была сильно выше нуля.

Подбегаю к перевёрнутому остову сгоревшей Жиги, который, как мне кажется, я уже видел раньше, когда-то давно, и помещаю гранатомёт на плечо. Остальные тоже занимают укрытия и готовятся к встрече.

Неизвестные едут из аэропорта – видимо, сидели наготове и сразу рванули в погоню, как только заметили нас.

Но УАЗ останавливается метрах в шестистах, после чего из него выходит какой-то КДшник силой чуть выше среднего. Особенностью его является наличие за спиной двух дополнительных конечностей – это, как я понимаю, что-то вроде ударных щупалец с острыми наконечниками.

– Не стреляйте! – крикнул он. – Я иду поговорить!

Ронин поднимается и идёт к нему. Он предусмотрительно включил рацию на передачу, поэтому мы начали слышать всё.

– Вы кто такие и чего здесь делаете? – спросил неизвестный.

– Едем в Новокузнецк, – ответил Ронин. – Мы жили здесь раньше.

– По какой надобности и откуда едете? – осведомился этот тип.

– А ты кто такой, чтобы спрашивать это у нас? – спросил у него Ронин.

– Ха, ну, правильный вопрос, – ответил тип. – Мы из Новокузнецка и, по приказу полковника Белогурова, останавливаем всех, кто пытается проехать в город – времена сейчас такие.

– Полковника Белогурова? – удивлённо переспросил Ронин. – Так он выжил?

– Да чего ему сделается-то? – спросил тип. – Меня звать Космонавтом, но можно просто Космо. А ты кто?

– Ронин, – представился Ронин.

– Хм… – задумчиво хмыкнул Космо.

– Майор Заякин, в недавнем прошлом, – добавил Ронин. – Я лично знаком с полковником Белогуровым и нам нужно с ним поговорить.

– А с какого рожна я должен тебе верить? – спросил Космо. – Сейчас такие времена, что даже собакам верить нельзя, не говоря уже о людях…

– Мы, в любом случае, попадём в Новокузнецк, – сказал Ронин. – Свяжись с полковником Белогуровым и скажи, что приехали майор Заякин, Фазан, Лапша, Студик, Фура и Щека.

– Я ща… – ответил Космо и отошёл на полсотни метров.

Спустя несколько минут, которые он потратил на радиопереговоры, он вернулся.

– Проезжайте к КПП, – сказал он. – Мы вас сопроводим.

– Сопровождать нас не надо, – покачав головой, ответил ему Ронин. – Сейчас такие времена, что вообще никому нельзя доверять.

– Мы обязаны сопроводить вас, – настоял Космо.

– Тогда имейте в виду, что на вас постоянно будет направлен РПГ-7, – предупредил его Ронин.

– Ладно, – пожав плечами, сказал Космо.

– По машинам, – приказал Ронин.

Возвращаемся в КАМАЗ, и я вручаю гранатомёт Щеке.

– Береги его, как родного сына, – напутствовал я его.

– Хуже! – воскликнул он пафосным тоном. – Как честь дочери буду беречь!

Щека забрался в «воронье гнездо», а я сел в кунге.

– Полковник Белогуров выжил? – спросила Фура. – Реально?

– Ну, Космо не было смысла врать – он же вообще не знает, кто мы такие, – ответил я на это. – Психологической многоходовочки я в этом не вижу.

Фура пожала плечами.

– А если он скажет, что мы должны вернуться на службу? – спросила Лапша.

– Как скажет, так и пойдёт нахуй, – ответил ей Щека. – Мы тут не просто так. Мы – делегация от Фронтира. А это тебе не хуй собачий, вапщет!

Он держит следующий за нами УАЗ на прицеле РПГ-7, и я вижу реакцию пассажиров через открытую дверь кунга – они напряжены до предела.

Доезжаем до КПП и нам открывают ворота – это та самая стена, которую строили силами всего города.

Внутри огороженной территории я вижу, что с проблемой птиц они тоже столкнулись, поэтому между зданиями и столбами растянута частая сеть из стальной проволоки. Но основные улицы до сих пор накрыты «бахромой», препятствующей пролёту дронов.

Из особенностей: улицы тщательно вычищаются от снега, машины не ездят, да и вообще, машин на улицах нет, как и случайных прохожих. Встречаются только вооружённые патрули.

Едем к «Сити Моллу», который, судя по всему, продолжает оставаться центральным зданием администрации города.

А вот у «Сити Молла» нас встречает отряд из двух десятков сильных КДшников – по ощущениям, среди них нет никого ниже сотого левела.

И на переднем плане стоит полковник Белогуров, который, как оказалось, тоже КДшник – судя по ЭМ-полю, он не ниже 150-го левела.

Одет он в офицерскую зимнюю куртку, а на голове у него серая каракулевая шапка с козырьком.

– А ты подрос, майор, – отметил полковник Белогуров, увидев Ронина.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – приветствовал его Ронин и козырнул.

– С чем пожаловали, господа туристы? – спросил полковник Белогуров.

– Не такого приёма мы ждали, – ответил ему Ронин.

– Ах, ты ещё и приёма какого-то ждал, сука⁈ – возмущённо спросил полковник. – Какого приёма ты ждал, дезертир⁈

– Не могу вспомнить, когда я мог дезертировать, – сказал на это Ронин. – Меня сюда даже не прикомандировали – я добровольно присоединился к вам.

– Отставить! – рявкнул полковник. – Вы, сукины дети, бросили город!

– Отставить отставить! – ответил ему Щека. – Ты как с нами разговариваешь, дядя⁈ Мы сделали для города дохуя чего – здоровья не жалели! А потом твоя уебанская политика привела к тому, что нас всех выебали!

Полковник Белогуров вскинулся и собрался ответить что-то резкое…

– Предлагаю всем успокоиться, – предложил Ронин. – Не с того мы начали нашу беседу.

– Ладно, – поджав губу, сказал Щека.

– Ладно, – коротко кивнув, сказал полковник Белогуров. – Зачем вы приехали?

– Сначала нужно сказать, откуда мы приехали, – покачав головой, произнёс Ронин. – Приехали мы из Волгограда – там мы восстанавливаем цивилизацию. А зачем – мы хотели разведать город и установить наличие или отсутствие выживших.

– Установили? – спросил один из КДшников. – Ну так и пиз…

– Отставить! – рявкнул полковник Белогуров.

Тут я замечаю среди толпы самого Пастора, который раньше тусовался с Багром, которого тут не видно.

– Что происходило в городе? – спросил Ронин.

– Идём в «Сити Молл», – сказал полковник Белогуров. – Капитан Каныгин – распорядись, чтобы накрыли стол в столовой. Остальные – разойтись.

КДшники беспрекословно выполнили приказ – сразу же разбрелись в разные стороны. Такого не ждёшь от группы ребят, способных развалить какой-нибудь мотострелковый батальон в одну калитку…

Видимо, полковник Белогуров держит тут всех в ежовых рукавицах и жестоко карает всех, кто не подчиняется его воле.

Проходим в «Сити Молл» и я вижу, что он практически не изменился.

Полковник провёл нас к эскалаторам, работу которых так и не восстановили, поэтому пришлось топать ножками.

Вижу на третьем этаже «Детский мир» и замечаю ту самую женщину, которая вербовала меня в БрАВО-6 – она шла к лестнице и охуела, увидев меня. Нет, я не думаю, что она меня вспомнила, а причина ахуя в том, что я выгляжу, мягко говоря, необычно.

Поднимаемся на четвёртый этаж и идём в столовую, размещённую на месте ресторана «Плов».

Белогуров сел за спешно накрываемый стол и указал нам садиться.

– Что произошло в городе, спрашиваешь… – произнёс он и подвинул к себе тарелку с супом. – Много чего произошло, товарищ майор…