Текст книги "Вечно голодный студент 10 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 32 страниц)

Глава двадцать третья
Проклятое аниме

* Российская Федерация, Кемеровская область, в тайге, 10 февраля 2029 года*

– Когда уже движуха? – спросил Щека, высунувший голову из сугроба.

Он завалился в него вчера ночью, чтобы переночевать, и до сих пор не вылезал наружу – сугроб за это время сильно просел, так как подтаял от избыточного тепла, выделяемого телом Щеки.

– Скоро рассвет, – ответил я, посмотрев на чуть посветлевшее небо. – Наверное, мне имеет смысл пойти и разведать маршрут.

– Не нужно торопиться, – возразил Ронин, сидящий на камне у кострища. – Они никуда не денутся, потому что им тут что-то нужно, а это даёт нам хороший запас времени.

– Всё-таки, думаешь, что они ищут хранилище? – спросил я.

Мы обсудили эту тему вчера вечером: Ронину эта версия понравилась, потому что она даёт смысл этому странному маршруту питерцев. На севере ведь всё так же нихрена нет, поэтому, если исключить отвлекающий манёвр, чтобы занять чем-то возможных преследователей, остаётся лишь хранилище Росрезерва.

Если честно, я не представляю, чего ценного может быть в хранилище, потому что проблема с едой решена и у нас, и у питерцев, в оружии недостатка нет, а бронетехнику из этих ебеней ещё попробуй вытащи. Да и все эти варианты возможного содержимого не объясняют, на что рассчитывают питерцы, отправившие за чем-то из этого отряд в девять человек – на своих горбах они вывезут не очень много грузов…

– Да, я думаю, что это разведывательный отряд, – ответил Ронин. – Скорее всего, они должны удостовериться в целостности хранилищ, а также инвентаризировать их содержимое, на будущее.

– Ну, окей, – пожав плечами, сказал я. – Тогда ждём рассвета.

Сажусь в снег и извлекаю из ножен свой боевой нож. Достаю точильный камень и начинаю обтачивать лезвие этого девайса, малополезного в бою, но не абсолютно бесполезного – не раз бывали ситуации, когда обычный нож спасал мне жизнь.

Из сугроба метрах в шести от меня встала Лапша, начавшая отряхиваться и очищать оружие.

Вообще, зима – это охренительное время, для нас. Снег является хорошим теплоизолятором, позволяющим добиться температуры, близкой к 0°С. Сам ноль нас не волнует, но волнует предсказуемость охлаждения, которая важна для организма КДшника, так как он приспосабливается к окружающей температуре и экономит кучу энергии.

А вот спать под открытым небом, обдуваясь со всех сторон ледяными ветрами и метелями – это какая-то хуйня, к которой организм не приспособится, в связи с чем начинается перерасход килокалорий на поддержание жизнедеятельности.

Но всё это актуально для остальных, а не для меня – у меня 43 «Термоконтроля», поэтому температурные колебания начинают ебать меня только при экстремальной физической активности.

НИИ КД установил, кстати, что «Выносливость» почти ничего не делает с теплоотводом, поэтому «Термоконтроль» – это характеристика, важная для КДшников, делающих ставку на затяжные боестолкновения. А это, как раз, я – у меня с этим всё отлично, поэтому я могу драться очень долго, почти не теряя в эффективности.

Ронин, Проф, Зулус и даже Щека – они не могут биться так же долго, как я. Но есть Фура, Лапша, Череп и Муравей, которые хорошо прокачали «Термоконтроль» – и даже они не сравнятся со мной по длительности непрерывного боя.

«Приятно, конечно, что я лучший в чём-то», – подумал я. – «Но мне бы сильно не помешала какая-нибудь встроенная броня…»

«Форсированная миофасциальная ударная амортизация» – это хорошо, но надо ещё посмотреть, как она себя покажет на апексе. Может, она не способна удерживать по-настоящему серьёзные пули? Сейчас-то она останавливает ножи, а также гасит часть энергии от удара кувалдой, но мне этого уже слишком мало.

Хочется чего-то такого, эпического – подкожные пластины, как у Фазана, или вообще броня, как у Профа, которого хрен убьёшь…

Сижу и точу нож, остальные тоже приводят свою снарягу в порядок, а затем Солнце окончательно выходит из-за горизонта и даёт так нужные мне ультрафиолетовые лучи. Вот теперь можно работать.

– Студик, вперёд, – скомандовал Ронин. – Остальные – строимся в колонну по одному и идём за ним. След в след.

– Да-да… – ответил ему Щека. – След в след…

Возвращаюсь к маршруту питерцев, переключаюсь на УФ-режим и начинаю идти по их следам, внимательно всматриваясь в каждую подозрительную кочку.

Спустя два часа и пятьдесят две минуты я достиг берега Усы. Питерцы снова пересекли реку, что отчётливо видно по следам на льду, а это значит, что они двигаются вообще хуй пойми куда…

Подползаю к кустам у берега и начинаю сканировать местность на том берегу.

ИК-режим не показал ничего, а вот ЭМ-режим выявил наличие белки-ассасина – это существо сидит в кроне сибирского кедра и наблюдает за моими действиями. Похоже, что у этих тварей тоже есть сенсорные способности, позволяющие им вовремя выявлять возможных жертв.

Больше никого живого тут нет, поэтому я веду группу на четыреста метров левее, вновь осматриваю лес и первым пересекаю лёд, не забывая указывать на потенциально опасные места.

Белка не стала со мной связываться, так как я не спускал с неё глаз – она бесшумными прыжками удалилась прочь, быстро исчезнув из моего поля зрения.

«Это же дико, блин…» – задумался я. – «Вот такая тварь живёт тем, что падает на свою жертву с дерева, разрубает ей глотку, а затем съедает. Ни любви, ни тоски, ни жалости».

Я тоже практически не вкладываю в убийство зверей какие-то особые эмоции, но находясь на стороне возможной жертвы белки-ассасина, меня несколько угнетает то, что белка видит в нас исключительно ходячий кусок высококалорийного мяса, очень опасный и требующий особого обращения перед употреблением.

«Да я и сам тоже об этой сраной белке не лучшего мнения», – подумал я. – «Это, для меня, тоже кусок высококалорийного мяса, но не ходячий, а прыгающий с дерева на дерево».

Наконец, следы питерцев привели нас к их ночной стоянке, на которой я почти сразу обнаружил три заложенные в разных местах ПФМ-1. Одна из них оставлена в следе, что указывает на почерк – наверное, этот остряк считает себя очень умным…

Помечаю мины флажками, которых у меня, как у дурака фантиков. На этот раз я израсходовал три флажка Сборной Непала по футболу.

У меня ещё есть флажки Бразилии, Вьетнама, Франции, Великобритании, но моим любимым является флаг КНР, бросающийся в глаза и идеально подходящий для пометки мин.

На ночной стоянке, кроме мин, ничего интересного не нашлось, поэтому я продолжил движение по следам питерцев, которые идут в эту одним им известную локацию посреди таёжных ебеней, где даже медведям делать нечего…

Наконец, я увидел их – это произошло примерно через двадцать километров после перехода Усы. Они тусуются в седловине между густо заросшими холмами и занимаются непонятно чем.

– Они там, – сказал я, вернувшись к группе.

– Может, это засада? – спросила Фура.

– Что-то не очень похоже, – покачав головой, ответил я ей. – Все девять человек там, занимаются хуйнёй. Надо брать их.

– Егерь, что думаешь? – спросил Ронин.

– Ничего не думаю, – ответил наш проводник. – Но если они ищут там что-то, то это точно хранилище. Не за грибочками же они тащились в такую даль? Да и не сезон…

– Сходите вдвоём и посмотрите внимательнее, чем они занимаются, – приказал Ронин. – Как удостоверитесь, что это не ловушка, нам нужно будет окружить их и накрыть огнём. Приступайте.

Иду вместе с Егерем к моему предыдущему наблюдательному пункту, являющемуся покрытым снегом кустом красной смородины.

Егерь приникает к прицелу своей винтовки и включает тепловизор.

А мне и так норм, поэтому я рассматриваю этих типов из культурной столицы, прибывших в тайгу с не очень понятными целями.

Но их цели частично прояснились, когда я сумел рассмотреть и понять, что именно они сейчас делают: а у них с собой четыре металлоискателя, которыми они обшаривают расчищенную от снега землю.

– Чего это они? – спросил я.

– Похоже, что ищут люк хранилища, – поделился догадкой Егерь. – Значит, ваша гипотеза подтверждается.

– Ну, походу, – согласился я с ним.

– Какой план? – спросил он.

– Я возьму всех остальных и распределю между ними сектора огня, – ответил я. – А ты готовь свою винтовку к бою и не высовывай нос из-за кустов. Но поглядывай за уёбками.

– Давай, – кивнув, сказал Егерь.

Я отполз от куста, поднялся со снега и направился в сторону нашей стоянки.

– Короче, Егерь пасёт этих ребят, – начал я, вернувшись к группе. – А сами питерские тусуются в седловине и чистят снег – у них металлоискатели и они что-то ищут в земле. Егерь предполагает, что они ищут люк в хранилище.

– Е-е-е! – радостно воскликнул Щека. – Подождём, пока найдут⁈

– Я думаю, лучше не тянуть кота за хвост и грохнуть их, – сказал я. – Нам это хранилище…

– Нет, хранилище нам нужно, – возразила Фура. – Студик, ты чего⁈ Это же халява!

Мой жизненный опыт подсказывает, что не бывает никакой халявы и за всё, в конце концов, придётся заплатить. И очень повезёт, если просто деньгами.

– У меня есть план, – сказал я, обращаясь к Ронину. – Окружим этих уродов и закроем их в «котле». Думаю, лучше будет тупо расстрелять их, потому что нам сейчас не до шуток. Я прав?

– Да, ты прав, – подтвердил Ронин. – Не будем играть с судьбой в азартные игры.

«Все азартные игроки уже давно мертвы», – подумал я. – «Остались только не азартные».

– Тогда погнали, господа! – воскликнул Щека. – Мне надо выгулять моё солнышко!

Он потряс своим АК-308, лишённым каких-либо тактических прибамбасов, кроме оптического прицела 12х. Изначально в его планах было взять с собой КПВ на станке Барышева, но его отговорили, потому что вполне возможен экстренный отход, а эта махина весит 88 килограммов, что нас неизбежно замедлит.

Без тяжёлого вооружения мы, тем не менее, не остались, потому что у Лапши есть переделка ДШКМ под эксплуатацию с рук – она даст нужную огневую мощь.

А вот Ронин несёт ГШГ-7,62, замедленный до 3000 выстрелов в минуту, а на спине у него висит короб на 5000 патронов. Это, по сути, одноразка – боеприпасов хватит всего на один бой, но зато какой эффект!

Фазан вооружён «Печенегом», а Фура вооружена обычной СВД, с кастомным магазином на двадцать патронов, разработанным мастерами Фронтира. Но в случае с Фурой, всё непросто – она несёт на спине три РПГ-26, специально на случай, если мы столкнёмся с бронетехникой.

Веду Щеку на самое лучшее для стрельбы место, на восточный холм, где я присмотрел почти идеальную позицию. Оставляю его там и веду Фуру на участок по соседству, чтобы, если что, поддержали друг друга.

Затем я вернулся к оставшимся и повёл Фазана с Лапшой на западный холм, где скрытно разместил их на позиции с хорошим видом на седловину, где продолжают шастать ничего не подозревающие питерские.

Но только я вернулся к Ронину, как до меня донёсся грохот – похоже, что кого-то из наших заметили.

– Бежим! – скомандовал я и помчался к месту перестрелки.

Уже на месте вижу, что наша засада почти что провалилась: двое питерских КДшников уже остывают в снегу, один истекает кровью, орёт и ползёт к кустам, а вот остальные шестеро очень быстро бегут на палящего по ним Щеку.

Одного из питерских срезала Лапша, всадившая ему в спину не меньше четырёх пуль из ДШКМ, но вот оставшиеся пять резко петляют, затрудняя прицеливание всем нашим стрелкам.

Ронин расчехлил свой ГШГ, запустил вращение блока стволов, и начал заливать питерцев свинцом.

Я не стою на месте и бегу к противнику, на ходу вытащив из ножен свою верную саблю – питерцы слишком близко к Щеке, который мало что представляет собой в ближнем бою.

Отмечаю для себя, что выжившие вражеские КДшники специализируются на ближнем бое, потому что у них есть топоры, молоты и мечи, поэтому Щеке, скорее всего, пизда, если я не вмешаюсь.

Но Щека продемонстрировал, что он не беззащитный и разрядил остаток магазина АК-308 в лицо самому быстрому КДшнику, а затем плюнул своей термитной жижей во второго оппонента, но тот сумел уклониться, после чего совершил рывок и шарахнул Щеку кувалдой по правому плечу.

Щека заорал от боли и выстрелил своим термитом в режиме распыления, поэтому его обидчик не смог уклониться и взялся пламенем.

Спустя секунды громыхнул взрыв и по склону холма разбросало ошмётки человеческого тела – конечности, кишки, внутренние органы…

Это точно не Щека, потому что он не любит взрывчатку и не берёт её с собой, что может значить только одно – сдетонировал питерский КДшник. Наверняка, у него в разгрузке была взрывчатка, которая и разорвала его на куски.

Невольно вспоминаю, как погибла Галя, и меня сразу же охватывает беспокойство за Щеку. Но я беру себя в руки и применяю рывок.

Осталось трое питерских КДшников, среди которых обнаружилась очень вёрткая блондинистая баба, вооружённая двумя пистолетами-пулемётами Uzi, а также мечом наподобие катаны.

Вот на неё я и нацелился – по ней Ронин дал уже четыре очереди, но не попал ни разу, а это значит, что у неё пиздец какая развитая реакция…

Мой рывок заканчивается сабельным ударом, от которого эта петербурженка ловко уклоняется, после чего сразу же наносит ответный удар, нацеленный в мою левую ногу.

Отставляю ногу, катаноподобный меч пролетает мимо цели, а в лицо петербурженке прилетает мой кулак. От него она уклониться не смогла и я ощутил, как деформируется её челюсть, но не успел я воспользоваться успехом, как мне в грудь ударила длинная серия пуль из выхваченного петербурженкой Uzi.

Отбиваю её оружие саблей и применяю рывок, но перебарщиваю и врезаюсь в оппонентку, которая, явно, не ожидала такого развития событий.

Но она не сильно растерялась и сразу же схватилась за случайно выпущенную катаноподобную херню, с очевидным намерением зарезать меня, как поросёнка.

«Вот и пригодился…» – подумал я и вытащил боевой нож.

Резко бью ножом в область шеи блондинки, но она блокирует удар рукой, и я перехватываю свою саблю, изворачиваюсь и приставляю её к шее оппонентки.

– Сдаюсь… – просипела она.

По-хорошему, зарубить бы её и дело с концом, но не похоже, что у нас будут ещё какие-то пленные из питерских КДшников, поэтому решаю, что да, надо брать, пока скидки.

Обезоруживаю её, после чего поднимаю на ноги, взявшись за её бронежилет.

– Хорошее решение, – сказал я ей и рубанул саблей.

Её правая рука упала на снег и окрасила его в красный, но, спустя секунду, к ней присоединилась и левая рука.

Блондинка пронзительно завизжала, из-за чего я болезненно сморщился. Чтобы прекратить этот беспредел, пробиваю ей прямой в челюсть. Она падает и, наконец-то, затыкается.

Это единственный полевой способ обезопасить КДшника. Нет ручек – нет сопротивления…

Оглядываюсь по сторонам и вижу, что бой уже практически закончен – Фазан забивает кулаками до смерти последнего питерского КДшника, который сумел воткнуть ему в живот длинный меч. Успеваю застичь момент, когда Фазан вытаскивает нож и вбивает его прямо в лоб противнику.

– Перемотай её, – сказал подошедший ко мне Ронин. – Это хорошая идея, Студик – пленные нам нужны.

– Ага, да, – подтвердил я и достал ИПП из подсумка.

Перевязываю культи петербурженке, после чего проверяю, не сдохла ли она от моего последнего хука – оказалось, что не сдохла, но с ней, явно, не всё ок.

– Что там с Щекой⁈ – спросил я у Лапши, стоящей на холме.

– Не знаю! – ответила она. – Его тут нет!

– Найдите его, блядь! – крикнул я ей.

Фура уже ищет его на последнем месте, где его видели.

– Он здесь! – крикнула она.

– Егерь, присмотришь? – спросил я у спустившегося с холма проводника.

– Да-да, присмотрю, – ответил он.

Я побежал к Фуре и обнаружил её склонившейся над Щекой, которого очень сильно потрепало взрывом.

– … слушай мои последние слова, женщина… – услышал я хриплый голос Щеки. – В нашей комнате, в шкафу, лежат четыре… кха-кха!..

– Таймер⁈ – спросил я, перебив его.

Выглядит он очень хреново: лицо обожжено, из кевларового шлема торчит длинный чёрный осколок, бронежилет измочален, а сам Щека лежит в луже крови.

– Не лезь, Студик… – ответил мне Щека. – Дальше записывай, Фура… Эти четыре малышки я завещаю Студику…

– О чём ты, блядь, говоришь⁈ – спросил я.

– Т-с-с-с… – приложив указательный палец к губам, пшикнул Щека и указал взглядом на свою левую руку. – Посмотри, какая бицуха…

– Мне кажется, он угорает над вами, – поделилась ощущениями Лапша.

– Блядь, Лапша! – воскликнул Щека. – Ты руинишь всю драму сцены! Ох, ёбаный в рот…

– Таймер? – повторил я вопрос.

– Да нет никакого таймера, – ответил он. – Меня просто обжарило и потыкало осколками – я в норме. Три часа форсрегена и всё будет вообще заебись.

– Фу-у-ух, – выдохнул я с облегчением. – Больше не устраивай такую клоунаду!

– Зато было весело, – сказал он. – Видели бы вы свои рожи, хе-хе… Но бицуха зачётная, да?

Он начал сгибать левую руку и напрягать бицепс.

– Ебанат, бля, – неодобрительно покачав головой, заключил Фазан.

– Времени нет! – раздался голос Ронина. – Собирайте трупы и оружие в низине! И вооружайтесь металлоискателями – нам нужно доделать работу!

* Российская Федерация, Кемеровская область, в седловине, 10 февраля 2029 года*

– Что ещё за, блядь, Пауэр? – спросил Фазан. – Это аниме какое-то, да? Я прав?

– Твоё чутьё тебя не подвело, – ответил ему Щека.

– И какой тайтл? – уточнил Фазан.

– Ты же говорил, что в сортах говна не разбираешься! – возмущённо заметил я.

– Но базу-то знать надо, чтобы было чем хуесосить анимешников! – ответил он. – Так что за тайтл, Щека?

– Человек-бензопила, – сообщил ему Щека.

– Вот о такой хуйне я никогда не слышал, – признался Фазан. – Эй, Пауэр, ты что, смотришь какое-то совсем говно?

Блондинка, стоящая на коленях, сморщилась и сплюнула на снег.

– Нет-нет-нет, так у нас с тобой диалога не получится, – покачав головой, констатировал Фазан. – Не заставляй меня передавать допрос Щеке – он, по мнению большинства из нас, совсем больной! Лучше говори сейчас, что да как. Так будет не больно и не унизительно.

Пауэр промедлила несколько секунд и коротко кивнула.

– Ронин, – сказал Фазан.

– Что вы тут ищете? – спросил Ронин.

– Хранилище, – ответила блондинка. – Разве непонятно было?

– Что нам понятно, а что нет – это не твоя проблема, – проговорил Щека и вытащил нож из ножен.

– Щека, спокойнее, – попросил его Ронин. – Итак, Пауэр, что в хранилище?

– Найдите – тогда и узнаете, – ответила она. – Я не знаю. Знал Тополь, но вы его замочили.

– Покажи мне, кто из них Тополь, – попросил Ронин.

Пауэр указала на обугленное тело того КДшника, который наломился на Щеку и был обрызган его химией. М-да…

Фура подошла к телу и рассмотрела его.

– Всё сгорело, – сообщила она.

– Неприятно… – произнёс Ронин. – Пауэр, ты знаешь, где находится хранилище?

– Ты что, тупой? – спросила пленная. – У нас есть только примерные координаты – где-то здесь, в этой низине. Так что, если хотите хранилище – беритесь за лопаты и копайте. А потом сканируйте землю металлоискателями и надейтесь на лучшее.

– Мне одному кажется, что она какая-то охуевшая? – поинтересовался Щека и снял с себя рюкзак. – Кажется, я не забыл его положить…

Он начал копаться в рюкзаке, а затем вытащил из него якорь-бабочку.

– Да! – воскликнул он. – Смотри, Пауэр! Это легендарная вещица, овеянная несмываемой славой! Буквально, блядь, несмываемой! На этом якоре навсегда застыли кровь и говно десятков выёбистых гондонов, которые смели дерзить мне!

КДшница, как я вижу, не восприняла его слова всерьёз. Но я-то наслышан о том, как Щека пытал пленных персов ради сведений…

– Советую воспринять его слова всерьёз, – посоветовал я ей.

– Да, ты точно не захочешь испытывать это на себе, – добавил Фазан.

А Щека, тем временем, дёрнул за тросик и якорь раскрылся.

– О-о-о, да, детка… – проговорил он, радостно улыбаясь. – Всё ещё достоин!

– Ребята, я не знаю, что вы за извращенцы, – начала Пауэр. – Но моё дело маленькое – я просто нанялась в отряд Тополя на пару-тройку заданий.

– Только не говори мне, сука, что ты единственная тут не из Питера! – предупредил её Щека.

– Ещё была Гюрза, вон она лежит – она из Таллина, – ответила Пауэр. – А я из Великого Устюга.

– Это ничего не меняет для нас, – сказал Ронин. – Ты служила Чаушеску…

– Кому-кому? – спросила Пауэр с недоумением. – А-а-а, этому, который держит Питер? Ребят, вы обознались, вообще-то – мы не от Чаушеску.

– А от кого тогда? – спросил Фазан, а затем посмотрел на Ронина. – Сдаётся мне, что она нам тут чешет…

– Мы были независимым наёмным отрядом, – сообщила Пауэр. – Ну, с бора по сосенке нас Тополь собрал и сказал, что есть имбовая тема. Он сказал, что знает точные координаты схрона Росрезерва, с очень ценным лутом. Обещал каждому по пять процентов с добычи – кто от такого откажется?

– Как ты можешь быть из Питера, но не под Чаушеску? – спросил Щека.

– Как капитализм, чел, – пожав плечами, ответила КДшница. – Дешевле пару-тройку раз заплатить наёмникам, чем содержать всю эту толпу ради двух-трёх задач в месяц. Мы нужны Чаушеску, а вот Чаушеску нам не очень нужен – его это калит, конечно, но поделать с нами он ничего не может.

– Значит, у Чаушеску нет своих войск, а есть только наёмники? – уточнила Фура.

– Я так не говорила, – ответила ей Пауэр. – У него есть целая куча своих долбоёбов, лижущих ему жопу за сытную пайку и пару-тройку рабов, но весь рынок он охватить не может, поэтому мы будем всегда. Нравится, не нравится – спи, моя красавица, ха-ха-ха…

– А чего ты такая спокойная? – спросил Фазан.

– А чего мне волноваться-то? – спросила Пауэр в ответ. – Я знаю, кто вы такие – за исключением Щеки, у вас все адекватные. Договоримся, хе-хе-хе…

– Слышь, ты… – начал Щека. – Похоже, что пришло время познакомить тебя с нашим глубоководным морячком…

Он сложил лопасти якоря-бабочки, а затем медленно пошёл к пленной.

– Я знаю, где Тополь налутал координаты! – на секунду потеряв самообладание, заявила Пауэр.

– Вот с этого и нужно было начинать! – заулыбавшись, воскликнул Щека. – Ну, давай, выкладывай…