Текст книги "Вечно голодный студент 10 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц)

Глава четырнадцатая
Гипотеза Черной Королевы

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, НИИ КД, 20 января 2029 года*

– И чего вы хотите от нас, голубчик? – спросил Аркадий Львович, не отрывая взгляда от документа, лежащего перед ним на столе.

– Мне нужна от вас фармацевтическая помощь, – ответил я и без разрешения сел на кушетку.

Доктор Галыгин активно практикует, несмотря на преклонный возраст – ему, конечно, всегда ассистирует другой врач, но это, тем не менее, вызывает уважение, ведь он выглядит так, будто у него на следующую неделю назначен последний понедельник.

– Какого рода фармацевтическая помощь? – уточнил заинтересовавшийся доктор.

– Как вы прекрасно знаете, я испытываю некоторые трудности с прокачкой, – начал я излагать суть проблемы. – И мне тут шепнули на ушко, что можно, теоретически, принять препараты, которые искусственно занизят мои характеристики, что сделает каждый бой гораздо опаснее. Это должно всё сильно ускорить.

– И кто же вам шепнул такое на ушко? – отстранённым тоном спросил Аркадий Львович.

Видно, что он заинтригован и сейчас обдумывает перспективы идеи.

– Это неважно, – ответил я. – Так поможете?

Шепнул мне это на ушко Нарк, поэтому неразумно говорить об этом – доктор Галыгин с ним на ножах.

– Потенциал у затеи, не буду отрицать, имеется, – произнёс он. – Но именно понизить ваши характеристики в интерфейсе я не могу. Это не в силах современной фармацевтики, которая сейчас, к моему глубочайшему сожалению, скорее мертва, нежели жива. Зато я могу сделать так, что вы не переживёте первое же столкновение с животными.

– Прямо так мне не надо, – покачав головой, ответил я. – Мне надо лишь стать слабее, чтобы повысить опасность.

– Это возможно, – сказал Аркадий Львович и уставился на гипсовый человеческий череп, стоящий на полке книжного шкафа. – Если подобрать правильную дозу бета-блокатора…

Он неловко встал из-за стола и опёрся на свою клюку.

– Идите за мной, молодой человек, – сказал он и пошёл к выходу.

Мы направились в конец коридора и вошли в кабинет № 112, в котором обнаружилась ранее неоднократно виденная мною, но до сих пор незнакомая мне женщина.

– Юлия Егоровна, – обратился к ней доктор Галыгин. – Мне нужно, чтобы вы открыли больничную карту вот этого молодого человека и подсчитали мне, сколько нужно пропранолола или метопролола, чтобы значительно ограничить ему максимальную частоту сердечных сокращений.

– ФИО, – обратилась ко мне врач, открыв на компьютере какую-то программу.

– Константин Васильевич Новиков, – представился я.

Юлия Егоровна вбила мои ФИО в поиск и быстро нашла мою больничную карту, после чего выписала на лист какие-то данные и начала что-то считать по странным формулам.

– Задача нетипична, – произнёс доктор Галыгин. – Всё-таки, когнитивные девианты – это не люди, в привычном для нас понимании, поэтому дозировки, которые незначительно подействуют на вас, окажутся смертельными для нормального человека…

Он прошёл к кушетке и сел на неё, а я остался стоять посреди кабинета.

– Как муж? – спросил Аркадий Львович.

– Всё так же парализован, – ответила Юлия Егоровна, продолжающая считать. – Без изменений.

– А я каждое утро просыпаюсь с надеждой, что сегодня ему повезло… – произнёс доктор Галыгин.

– Как продвигаются ваши исследования? – спросила женщина.

– Прогресса совсем нет, – пожаловался Аркадий Львович. – Попытки вывести наномашины заканчиваются полным провалом… Мы и так пытаемся, и так – безрезультатно…

– Когда-нибудь вам повезёт, – убеждённо произнесла Юлия Егоровна.

– На удачу предпочитаю не надеяться, но сейчас не остаётся ничего другого, – ответил на это доктор Галыгин. – Нужно больше экспериментов, но ресурсов мало, мало образцов, мало добровольцев – всего слишком мало! Как работать в таких условиях?

– А что вы сейчас исследуете? – поинтересовался я.

– То же, что исследую с момента открытия нами наномашин, – сообщил мне он. – Я ищу способ передачи интерфейса нормальным людям. Чего мы только не перепробовали, но от разгадки мы ещё очень далеки…

Юлия Егоровна завершила расчёты, а затем набрала какой-то текст в Word и распечатала его на принтере, после чего передала распечатку доктору Галыгину.

А тот надел очки и прочитал, что там написано.

– Мне всё понятно, – произнёс он. – Да, хорошо, это точно подействует… Тогда сразу же, куя железо, не отходя от кассы, рассчитайте, пожалуйста, дозу налоксона на этого молодого человека, чтобы надёжно заблокировать ему опиоидные рецепторы. И после этого, Юлия Егоровна, нужно рассчитать правильную дозировку атропина и гликопиррония бромида, а также бензодиазепина, на всякий случай.

– Мне нужно не меньше двадцати минут, – сказала женщина.

– Время терпит, – кивнув, ответил Аркадий Львович. – На этом мы вас оставляем – идём, голубчик…

Возвращаемся к нему в кабинет, где он с облегчением садится в своё кресло и вновь продолжает изучать документ.

– Чего-то хотели, Константин? – спросил он через несколько минут.

– Ну, я думал, что вы объясните мне, что за препараты, – ответил я ему, разведя руками.

– Индюк тоже думал, – произнёс Аркадий Львович. – Ну, раз уж вы не отстанете, то попытайтесь понять, что я вам сейчас скажу. Пропранолол и метопролол – это бета-блокаторы, которые ограничат вам максимальную частоту сердечных сокращений. Это воспрепятствует полноценному действию адреналинового выброса, поэтому скорость и объёмы доставки кислорода к мышцам уменьшатся, из-за чего начнётся более раннее закисление. Это должно сделать вас слабее, что осложнит для вас схватки с вашими врагами. Поняли, что я только что сказал?

– Я же не совсем дурак и по-русски понимаю, – ответил я на это.

– Это вселяет в меня надежду, возможно, беспочвенную, – сказал доктор Галыгин. – Далее у нас налоксон – это препарат, что заблокирует опиоидные рецепторы в вашем организме, поэтому вы будете гораздо острее чувствовать боль. У вас, у когнитивных девиантов, сильно повышен болевой порог – это установлено экспериментально, поэтому мы избавимся от этого «излишества», что повысит опасность боестолкновений. Вы уже давно не испытывали боли такой степени, поэтому уже почти забытые ощущения вновь напомнят о себе. С этим, я думаю, всё понятно?

– Да, мне всё понятно, – подтвердил я.

– Атропин и гликопиррония бромид – это м-холиноблокаторы, которые мы используем, чтобы подавить у вас потоотделение, – продолжил доктор. – Это должно нарушить вашу терморегуляцию, что тоже снизит ваши боевые качества. Также атропин расширит ваши зрачки, поэтому пострадает зрение вблизи и яркий свет будет действовать на вас сильно раздражающе. У меня есть гипотеза, что другие типы зрения у вас тоже пострадают. Но мы ведь добиваемся именно этого, ведь так?

– Да, ведь так, – согласился я с ним.

– А последний препарат, что-то из класса бензодиазепинов, является транквилизатором, поэтому должен понизить вашу реакцию и ухудшить координацию движений, – сообщил мне Аркадий Львович. – Но это наиболее опасный для вас препарат, потому что из-за нехватки реакции и нарушения координации, вкупе с действием предыдущих препаратов, ваши шансы погибнуть будут неоправданно высоки. Не рекомендую.

– Всё это точно подействует? – спросил я.

– Точно – уверяю, – ответил он. – Но настоятельно рекомендую испытать действие препаратов, в оптимальной дозировке, в полигонных условиях, под наблюдением специалистов, чтобы не было никаких сюрпризов в боевой обстановке. И мне ещё предстоит подобрать набор препаратов, потому что тот же атропин повышает частоту сердечных сокращений, а пропранолол её ограничивает. Это не значит, что они нейтрализуют действие друг друга, а значит лишь то, что их действие в боевой обстановке будет непредсказуемо. Склоняюсь к выбору гликопиррония…

Дальше он начал что-то неразборчиво бормотать, а затем взял карандаш и чистый лист – пишет какие-то медицинские каракули, которые умеют различать только врачи.

«По сути, это целенаправленное самоотравление, но я думаю, интерфейсу плевать на такие нюансы, ведь опасность будет настоящей…» – подумал я, наблюдая за мыслительной деятельностью доктора.

Аркадий Львович продолжает что-то бормотать и черкать на листе.

– Могу идти? – спросил я.

– А? – придя в себя, изрёк Аркадий Львович. – А я вас и не задерживаю, голубчик! Идите!

Разворачиваюсь и иду к выходу из кабинета.

– … пропранолол не селективен, в отличие от метопролола… – расслышал я бормотание доктора Галыгина. – … О-о-о, так будет даже интереснее…

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, коттедж Студика, 22 января 2029 года*

– Ну, как? – спросил Муравей.

– Я в рот ебал такую фармацевтику… – прошептал я.

Мы сидим в беседке, и я заливаю в себя крафтовое пиво, полученное в подарок от пивоварни «Сталинградское».

Жажда просто адская, вода вообще не работает, сердечко истерично тарабанит в грудную клетку, меня штормит, ощущение, будто я помру с минуты на минуту, и вообще, дискомфорт лютый.

А всё потому, что полчаса назад завершились полигонные испытания «коктейля Галыгина», как я назвал комплекс препаратов, которые в меня вкололи.

– В последний раз я ощущал себя таким беспомощным и слабым в Новокузнецке, – признался я Муравью. – Я лежал под завалом, пить хотелось адски, голова кружилась, сил почти не было – вот сейчас примерно те же ощущения. Только нога не гниёт и это единственное отличие.

– Я, наверное, воздержусь от таких экспериментов, – решил он. – Это субоптимально.

– Посмотрим, что ты скажешь, если я вернусь из следующего рейда… – произнёс я и допил остатки пива из бутылки. – Открой ещё одну, пожалуйста…

– ЕСЛИ ты вернёшься? – переспросил Муравей и одним движением открыл новую бутылку пива.

– Ну, риск на то и риск, что я реально могу сдохнуть на рейде, – ответил я и приложился к полученной бутылке. – Фух, не, нихуя не утоляет жажду…

Ещё и мир вокруг белый-белый – это действие атропина, который вкололи перед финальной стадией испытаний, чтобы доктор Галыгин мог узнать, как именно он действует в сочетании с бета-блокаторами.

«Хуёво действует, блядь…» – подумал я.

Я и сам не рад уже, что Нарк вообще мне это посоветовал, а я, сдуру, полез за советом к доктору, но назад дороги уже нет – я дал согласие и нужно довести эксперимент до логического конца.

Если окажется, что всё это хуйня на постном масле и интерфейс так не наебёшь, то я буду угорать громче всех, если не сдохну, разумеется.

– Когда у тебя рейд? – поинтересовался Муравей и начал гипнотизировать батарею бутылок на столе пристальным взглядом.

– Послезавтра, – ответил я. – Ты, если хочешь, пей. У меня в подвале ещё восемь ящиков, с ограниченным сроком годности. Надо допить за две недели, а то испортится.

На вкус это пиво уже гораздо лучше, чем та дрянь, которая получалась раньше, но пивоварам «Сталинградского» есть куда расти. Там просто дохрена пространства для роста…

Муравей открыл бутылку и отпил из неё.

– О, – изрёк он удивлённо. – А это уже можно пить и не блевать!

– Прогресс, – произнёс я и отсалютовал ему своей бутылкой.

– Да, прогресс, – согласился Муравей и допил пиво. – Нет, всё ещё говно, если честно.

– Не всё сразу, – ответил я на это. – В Риме не бывал – красоты не видал! Ой, то есть, Ашхабад не за один день строился!

– Хе-хе… – посмеялся он.

Прикладываюсь к бутылке, но пиво прошло по горлу, как вода через сухой песок.

– Пиво, кстати, мочегонное, – произнёс Муравей. – Тебе, наверное, лучше просто воду пить, а то только хуже станет.

– А, похуй, – отмахнувшись, ответил я. – Хуже уже не будет.

*Российская Федерация, Республика Калмыкия, близ посёлка Чолун Хамур , 24 января 2029 года*

– Удачной охоты, Студик! – пожелал мне Зулус и, с удовольствием, вытолкнул из кузова КАМАЗа.

Падаю на снег, смотрю на безоблачное небо, а затем, когда грузовик умчался прочь, поднимаюсь на ноги и нащупываю саблю.

Была идея отправить меня биться против свинопотама с одним ножом, но это почти 100% смерть, поэтому я взял с собой свою верную саблю и нож.

Больше у меня нет ничего: ни воды, ни еды, ни карты, ни иного оружия. Даже обуви нет – из одежды только брезентовые шорты.

Во мне оптимальная концентрация «коктейля Галыгина», поэтому меня пошатывает, а внутренние ощущения крайне хреновые.

«Блин, не знаю, как мне мочить свинопотама в таком состоянии», – подумал я, идя в сторону посёлка.

А свинопотам, что называется, не заставил себя ждать – он стремительно мчит по глубокому снегу, прямо мне навстречу.

Вероятно, он услышал гул работы двигателя, поэтому очень обрадовался и побежал обедать.

На другие режимы зрения не переключаюсь, потому что это мне сейчас вообще никак не поможет, ведь свинопотама уже не нужно искать – вот он, бежит ко мне, как верная собачка.

– Давно… – начал я. – Давно… Ох, блядь… Давно не брал я в руки шашку…

Извлекаю свою саблю из ножен и делаю серию взмахов, чтобы пробудить вестибулярный аппарат, который охуел и притух от лежания на полу кузова КАМАЗа мордой в пол.

Свинопотам не стал изобретать велосипед и попробовал насадить меня на клыки с помощью рывка на конечном отрезке маршрута.

Применяю свой рывок и отбегаю влево, но затем понимаю, что не могу сконцентрироваться на бое и начать соображать – надо было выждать чуть дольше и полоснуть суку по салу.

Но это уже упущенная возможность, поэтому я развернулся и пошёл в атаку, с намерением отклониться чуть в сторону и протащить саблю по правому боку уже развернувшегося ко мне свинопотама.

Получается почти хорошо – я протаскиваю саблю по боку, но взамен получаю распоротый правым клыком свинопотама правый бок.

– А-а-а, блядь!!! – проорал я, прижав локоть к раненному боку.

Боль просто адская, всё чувствуется так остро, что меня даже на секунду ослепило и я потерял контроль над собой.

Реакция у меня совсем не та, скорость тоже, а ещё я начинаю ощущать, как выдыхаюсь, что есть признак действия препаратов.

На испытаниях я научился чувствовать свои лимиты, хотя доктор Галыгин предупредил, что какой-то из препаратов «отключит» эту возможность и я вряд ли заранее почувствую, когда опустеет мой «бензобак».

Только вот я чувствую приближение истощения, которое начало накатывать на меня уже после двух не самых длинных рывков, а это значит, что доктор ошибся.

Свинопотаму тоже плохо, почти как мне, только вот его не колбасит от действия ударных доз препаратов, угнетающих моё сознание и урезающих мой физический потенциал.

Кровь хлещет из бока этой твари, которая, тем не менее, не стала жалеть себя и вновь перешла в атаку.

Теперь я действую осторожнее и не решаюсь повторить манёвр, который обошёлся мне так дорого.

Вместо этого я разрываю дистанцию рывком, вынуждая свинопотама сначала впустую пролететь мимо меня, а затем тратить время на гашение импульса, что и открыло мне отличную возможность.

Я подлетел к жопе свинопотама и рубанул его прямо под хвостом, из-за чего у него отвалился хвост, а жопа теперь разделена не на два полужопия, а на четыре…

Это точно не убьёт его, но жопа – она не для красоты и не для того, чтобы была, а место концентрации важных для манёвренности мышц, и теперь они точно не смогут действовать в полную силу, что очень плохая для свинопотама новость.

Он резко разворачивается, визжит, как резаная свинья, а затем вновь атакует, но уже с нотками личного в визге.

Увернуться от этого броска было ещё легче, чем от предыдущего, поэтому я сразу же начал охуевать и опасно сократил дистанцию.

Вслед за охуеванием, традиционно, идёт расплата, поэтому я сумел рубануть свина по левой передней лапе, напрочь перерубив сухожилие, но заплатил за это уколом клыком в живот и хорошим броском через голову от свинопотама.

Падаю головой в снег, но быстро вскакиваю и разворачиваюсь, что происходит очень вовремя, так как свинопотам уже рядом и готов насадить мою жопу на клыки.

Только вот, в процессе этого рывка, у бедолаги очень громко хрустнула правая передняя лапа, что привело к его зарыванию мордой в снег, а тут уже подлетел я и рубанул его по холке.

Плотная щетина на холке не смогла защитить свинопотама от острейшего лезвия, как не смогли её защитить толстый слой кожи, жира и стальные мышцы, поэтому он пусть и не сдох, но смерть уже задышала ему в спину, нежно щекоча его затылок своим холодным дыханием.

Отскакиваю от дёрнувшегося, в жесте отчаяния, свинопотама, а затем рублю его по тому же месту на холке, что, наконец-то, тяжело повреждает его позвоночник.

+13 очков опыта

– О-о… – протянул я. – О-о! О-о-о!

Смотрю на погибшего свинопотама, лежащего в забрызганном кровью снегу, и отвешиваю ему сердечный поклон.

– Мерси Ереван! – поблагодарил я его. – Ну, ты понял же, да? Мерси Баку, Мерси Ереван… Да хули я тебе объясняю! Давай сюда своё мясо – всё, что есть…

Достаю свой нож из ножен и начинаю распарывать эту тварь.

Вскрыв грудную клетку, вытаскиваю свинопотамью печень и начинаю жадно есть её, ляпаясь кровью с ног до головы.

«И похуй – в снегу покатаюсь, блин, если надо», – решил я для себя, продолжая жрать.

Печень, попавшая в мой желудок, дала мимолётное ощущение сытости, которое пропало сразу же после первого появления.

Следом пошло сердце, которое я съел с чуть меньшим аппетитом, а затем я расколол этой твари череп и начал руками вычерпывать её мозг, который, без промедления, отправился в мой желудок.

– М-м-м, беллиссимо! – облизывая пальцы, провозгласил я.

Во мне есть минимум два нештатных отверстия, о которых я уже успел забыть, но вовремя вспомнил, что всё это время продолжал вытекать, поэтому предложение форсрегена было принято.

Дышу на ладони и принюхиваюсь к запаху – сильно воняет ацетоном.

– Кетоновые тела, ёб вашу мать… – проговорил я с досадой.

Теперь буду выдыхать этот отвратительный запах в течение минимум 67 часов.

– Сикс-сэвэн, хы-хы-хы… – произнёс я, рассмеявшись самым тупым моим смехом.

Возвращаюсь на колени и продолжаю потрошить остывающего свинопотама, пока он совсем не простыл – потом будет тяжело выдирать куски, даже с ножом.

Объедаюсь практически до отвала.

Так я и проторчал рядом с тушей этой твари, которая остывала очень медленно и я успел съесть немалый её кусок.

Когда всё было кончено, я пришёл к выводу, что надо и прохожим оставить хоть что-то, поэтому прекратил срезать и жрать мясо, после чего направился в направлении второй интересной твари.

Карты, конечно, нет, но я знаю, в каком направлении нужно идти, чтобы добраться до посёлка Манджикины, в котором обитает небольшая, и ослабленная чередой былинных провалов на охоте, стая лютиков.

Мне потребовалось меньше двадцати минут, чтобы подойти к стае с подветренной стороны и начать планировать внезапную атаку.

Лютикам, кстати, сегодня улыбнулась удача, так как они не просто безучастно лежат в зданиях, а жрут здоровенную тушу лося.

Медленно приближаюсь к стае, в который насчитывается не семь голов, как написано в разведсводке, а всего четыре – меньше, чем я ожидал и надеялся, но и так тоже пойдёт.

– Эй… – обратился я к лютикам. – Спидозные псины – давайте, нападайте…

Лютики сразу же отреагировали на мой вербальный выпад и быстро перестроились в классический атакующий порядок, то есть, разделение на фланги, нападающие реально, а также центр, лишь имитирующий атаку.

Когда приходит нужный момент, резко разворачиваюсь, совершаю кувырок и в кувырке разрубаю глотку лютику, тоже метившему пастью в глотку, но в мою.

+4 очка опыта

Кувырок, как оказалось, был непродуманным решением, потому что в икроножную мышцу моей правой ноги вцепилась пасть, которая сразу же сломала мне кость, что объясняется нехуйственной такой мощностью лютиковских челюстей.

Боль вспыхнула так ярко, я прочувствовал такую гамму острых ощущений, что ненадолго даже потерял сознание.

Но очнулся я прямо вовремя – я увидел над собой морду лютика, по которой и рубанул саблей.

+7 очков опыта

Мне сегодня очень прёт, потому что в иных условиях я получал гораздо меньше.

С другой стороны, в иных условиях меня не грызла стая лютиков…

Лютик, что вцепился мне в ногу, продолжает жевать её, хлебая кровь, вытекающую из раны. Перелом, обширное кровотечение – это очень хуёвый расклад, усугубляющийся тем, что тварь продолжает жевать мою ногу.

Но я притерпелся к новому болевому порогу, поэтому быстро взял себя в руки и рубанул по этой суке, что смеет грызть МОЮ НОГУ!

+6 очков опыта

Новый уровень

Нет времени радоваться, так как остался последний лютик, который проанализировал опыт коллег по опасному бизнесу и сменил стратегию.

Если не удалось взять меня с наскока, то можно прибегнуть к длительному выжиданию, ведь я, по всем предпосылкам, просто не сумею сбежать от него и на помощь мне никто не придёт.

Лютик удалился метров на двести и затаился за кустами. Теперь он будет ждать. Я тоже подожду, потому что торопиться мне некуда.

– М-м-м, печень… – прошептал я, вырезав печень ближайшего лютика и начав отгрызать от неё кусочки. – Эх, сейчас бы пирожков с печенью… Эй, пидарас шерстяной! Я, вообще-то, наношу твоей гордой нации смертельное оскорбление! Я жру печень твоих собратьев, куколд ебаный! А возможно даже твоей матери! Хули смотришь на меня, шкодливая ты сука⁈ Да что ты понимаешь в этой жизни, а? Ничего…