Текст книги "Вечно голодный студент 10 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц)

Глава тринадцатая
Коэволюция

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, коттедж Студика, 16 января 2029 года*

Сижу за столом в своём кабинете, напротив меня сидит Лапша, а на диване сидят Хлоя, Канада, Настюха и Хабуун.

– Ну, я думаю, пора, – произнёс я.

– Уверен, что этого достаточно? – спросила Лапша.

– Нет, конечно, блин, – ответил я. – Но медлить нельзя – надо качаться.

Давно следовало начать распределение очков характеристик – в первую очередь, нужно повысить «Энергетический уровень», но у меня жёсткий дефицит калорий, поэтому было страшно представлять, как я отощаю, и во что превращусь в итоге.

Следующий уровень – это Е-9, и никто не знает, насколько станут энергоёмкими мои клетки. Ещё никто во всём Фронтире не добрался до этого уровня, поэтому я буду первым.

Доктор Галыгин хочет, чтобы я пришёл в НИИ КД и меня облепили датчиками, сенсорами и прочими приблудами, а я понимаю, что надо.

Но у меня есть устойчивое подозрение, что они начнут резать меня, на лабораторный материал, поэтому опасно, блядь, вообще говорить им что-либо…

Всё это время я жрал, как проклятый, что стоило Фронтиру уйму еды, и всё же, запас накоплен сравнительно небольшой – я уверен, что сразу после повышения энергоуровня буду выглядеть, как узник концлагеря.

– Может, ещё пару деньков покушаешь? – спросила Лапша.

– Эх, нет времени кушать, – покачав головой, ответил я ей. – Надо двигаться.

В этот момент зазвонил телефон, лежащий на столе.

– Алло, – ответил я.

– Константин, мы ждём вас в процедурной! – требовательным тоном сообщил мне доктор Галыгин. – Приходите немедленно – всё уже готово.

– Хорошо, ладно, – ответил я ему. – Буду через пять-семь минут.

– Поторопитесь, – сказал Аркадий Львович и завершил вызов.

– Пора, – сказал я. – Настюха, Хабуун – позаботьтесь о том, чтобы, когда я вернусь, меня ждал огромный стол.

– Конечно, – улыбнувшись, ответила мне Настюха.

Они с Хабуун частенько зависают у меня – это связано с практикой русского языка, который они оттачивают при посильной помощи персонала моего коттеджа. Тут все свои, поэтому они свободно общаются со всеми и это даёт неплохой буст в освоении языка.

Но живут они в квартирах в центре Волгограда, вместе со своими детьми – их всех расселили отдельно, чтобы ускорить интеграцию в общество Фронтира.

Настюха, кстати, родила сына, которого назвала Константином, в мою честь – обосновала это тем, что если бы не я, она бы не выжила.

И сразу видно по ребёнку, что это КДшник, потому что есть признаки полезных мутаций, указывающие на то, что отцом его является тот амбал, которого я пристрелил при моём заходе в отель.

У амбала был апекс какой-то способности на физическую силу, что проявлялось наличием хорошо видимых жил, проходящих по всему телу – я думал, что это его физиологические особенности, но оказалось, что это проявление способности, так как у Костяна-младенца они тоже есть, в зачаточном состоянии.

Лапша, кстати, сразу же выдохнула и подобрела по отношению к спасённым мною женщинам, так как поняла, что я к этим детям точно не причастен…

Дети, к которым я причастен, живут в другом месте, под присмотром целой команды профессиональных нянек, но я их не посещал, поэтому даже в глаза не видел своих биологических детей – пусть всё так и остаётся.

– Мы поможем Хумай, – сказала Хабуун.

– Хумай Мердановне, – поправил я её. – Прояви уважение к её возрасту и кулинарному гению! Всё, нет времени – я пошёл.

– Позвони, как освободишься, – попросила Лапша. – Мы заберём тебя из НИИ.

– Да-да, окей… – сказал я и встал из-за стола.

Покидаю свой коттедж и бегом мчу к НИИ КД, путь до которого занял около трёх минут на максимальной скорости.

«Нахрена мне машина, когда есть такая скорость?» – спросил я себя, остановившись у крыльца института.

Во дворе стоит машина скорой помощи, у которой курит водитель. Киваю ему в знак приветствия, а тот кивает в ответ.

Захожу в фойе и натыкаюсь на экипаж машины – медики выкатывают свою тележку, на которой кто-то недавно точно был.

– Здравствуйте, – приветствовал я женщину за стойкой регистрации.

– Здравствуйте, Константин, – приветствовала она меня. – Проходите в процедурный кабинет.

– Ага, – кивнув, сказал я и направился в нужном направлении.

В процедурном кабинете собрался целый консилиум: около трёх десятков людей в белых одеждах, среди которых есть уже виденные ранее студенты медицинского факультета.

– Вы опоздали, голубчик, – неодобрительным тоном произнёс доктор Галыгин.

– Никто ведь не умер, – пожав плечами, ответил я ему.

– Никто не умер, – согласился со мной он. – Но все мы занятые люди – раздевайтесь и ложитесь на кушетку.

Снимаю свои домашние шмотки, передаю их студентке, а затем ложусь на кушетку, после чего врачи налетают на меня, как коршуны…

Спустя десяток минут, я был облеплен медицинскими приблудами и обмазан какой-то хуйнёй. Ну и все специалисты приготовились к действию, подготовив аппаратуру.

– Активируйте! – приказал мне доктор Галыгин.

Трачу 10 очков характеристик и процесс повышения «Энергетического уровня» начался.

Рассматриваю лица врачей и удивляюсь тому, что они тут все, как я понимаю, полны энтузиазма и исследовательского пыла: ни одного равнодушного, ни одного скептичного – все очень хотят что-то узнать и понять.

Это, честно говоря, несколько напрягает, потому что я чувствую себя кожурой лука, зажатой между двумя лабораторными стёклами и помещённой под микроскоп…

Поначалу, как всегда, изменения шли малозаметно, а затем я начал ощущать, как теряю в объёмах – приборы показывают какие-то одним только врачам понятные изменения, некоторые из специалистов начинают переглядываться и переговариваться, а доктор Галыгин уходит.

Возвращается он с каким-то непонятным прибором, явно, произведённым уже после зоошизы – эта хуйня напоминает гигантскую оснастку для печати. Ну, такая штука, которую прикладываешь к документу, нажимаешь и ставишь печать «ИП Новиков К. В.» или что-то в этом духе.

Аркадий Львович растолкал коллег и подчинённых, подошёл ко мне и приложил аппарат к моей правой ноге, после чего нажал на него и моё бедро вспыхнуло болью.

– В лабораторию! – приказал доктор Галыгин, передав эту «оснастку» ассистенту. – Пусть начинают обработку немедленно! Возможно, нам повезло и мы получили образец ткани с двумя типами клеток! Живее!

Ассистент убежал с херотенью, с которой капает моя кровь, а я посмотрел на свою ногу, в которой проделано отверстие, тут же закрытое одним из врачей – он наложил повязку, а я получил информацию от интерфейса, что нас проткнули.

– А можно без вот этого вот всего, Аркадий Львович? – спросил я.

– Нет, нельзя, – твёрдо ответил он.

Тяжело вздыхаю и продолжаю наблюдать за тем, как суетятся врачи, что-то записывающие, обсуждающие и поправляющие.

Из-за нанесённого мне доктором Галыгиным ранения, процесс чуть затянулся, но уже через полтора часа я посмотрел на свои руки и понял, что очень сильно отощал – жирок ужался радикально, и остались лишь мышцы.

Кожа, ставшая дряблой, сравнительно быстро стянулась, поэтому когда я приподнял голову, я увидел, что у меня на животе рельеф, как у начавшего недоедать профессионального бодибилдера – кубики пресса выражены отчётливо.

Но всё проходит, поэтому рельеф тоже начал исчезать, потому что преобразование касается и мышечных тканей, которые уплотняются и сокращаются в объёмах.

Принесли ещё один девайс, похожий на предыдущие, и доктор Галыгин лично произвёл изъятие биоматериала, но уже из левой ноги.

– Чего вы добиваетесь? – спросил я.

– Мы пытаемся узнать, как именно работают наномашины, – ответил он. – Ваши биоматериалы будут заморожены в жидком азоте, что должно замедлить процесс работы наномашин, а затем лаборатория проведёт исследования клеток на разных этапах преобразования их наномашинами.

– А-а-а, теперь я понял, – сказал я.

– Сомневаюсь, – покачав головой, произнёс Аркадий Львович. – Но вам и не нужно – доверьте это специалистам.

Наконец, спустя ещё три мучительно долгих часа, в процессе которых у меня четырежды забрали биоматериал с помощью девайса, а также восемь раз взяли кровь и один раз взяли ликвор, всё кончилось.

«Костный мозг, на этот раз, не брали – спасибо, блядь», – подумал я, ожидая, пока с меня снимут датчики.

– Открывайте интерфейс, голубчик, – потребовал доктор Галыгин. – Мы хотим узнать, какова новая ёмкость ваших клеток.

Открываю интерфейс и смотрю характеристики тканей.

– В одном грамме жира теперь 155 килокалорий, – начал я перечисление. – В одном грамме белка – 58 килокалорий, как и в одном грамме углевода.

– Фантастика… – произнёс доктор. – Просто фантастика…

– Наука, хуле… – пожав плечами, ответил я.

– Не выражайтесь, – велел мне Аркадий Львович. – А теперь проходите к КТ и готовьтесь – будем смотреть на процесс прироста характеристик.

Меня сопроводили к КТ, поместили в аппарат, а затем я начал распределение характеристик, по команде.

Всего я накопил 14 очков, но 10 уже потратил на «Энергетический уровень», а оставшиеся 4 очка решил вложить в «Термоконтроль» и «Экстракцию» энергии, по два очка.

Врачи получили, что хотели, хотя не понимаю, что они хотят увидеть, но обычное распределение характеристик их мало волнует, так как собрана огромная база данных на других КДшниках, поэтому меня просканировали для проформы, по утверждённому протоколу.

– Должен же был появиться выбор новых способностей? – спросила Дарья, «отличница и комсомолка».

– И он появился, – ответил я. – Записывайте…

– «Брадикардическая гипоксическая толерантность»

Описание: мутация преобразует сердечно-сосудистую систему, замедляя сердечный ритм, спазмируя периферические сосуды и перераспределяя кровоток к головному мозгу и миокарду. Происходит сокращение селезёнки, с выбросом в кровоток депонированных эритроцитов. Это ведёт к сокращению потребности тканей в кислороде, что позволяет обходиться без дыхания продолжительное время.

Эффект:

Задержка дыхания до 63 минут в состоянии покоя и до 22 минут при физической нагрузке.

Расход: 520 килокалорий за активацию, 49 килокалорий в минуту при поддержании.

Примечание: ухудшается мелкая моторика, после длительного применения и дезактивации способности наступает кислородный долг. При длительном применении возможна спонтанная потеря сознания без предварительных симптомов.

Диктую эту способность и мои слова записывает сразу десяток врачей – кто-то в блокноты, кто-то в телефон, а один вообще сидит за компом и набивает мою мудрость на клавиатуре…

– Я бы советовал взять вам эту способность, – сказал доктор Галыгин. – Мало того, что это поможет вам в бою, в свете широкого применения химического оружия, так ещё и нам будет очень интересно изучить вашу сердечно-сосудистую систему!

– Вот теперь точно нет, – ответил я ему. – Да и какая польза в бою? Спонтанно отключиться в разгар перестрелки посреди дыма? Охренительная перспектива, блин… Слушайте дальше, белые одежды!

– «Гемостатический каскад»

Описание: мутация преобразует кровеносную систему и тромбоциты, что позволяет ускорить свёртывание крови и замедлить кровотечение путём рефлекторного спазма повреждённых сосудов. Появляется возможность локального ускорения формирования фибринового сгустка, а мышечный слой артерий и вен получает способность сжиматься при повреждении, самостоятельно перекрывая просвет.

Эффект: на 26 минут останавливается кровотечение любой интенсивности в пределах одной анатомической области, включая артериальное.

Расход: 746 килокалорий за активацию.

Примечание: регенерация повреждений не производится, возрастает вязкость крови, возрастает нагрузка на сердечно-сосудистую систему, есть риск тромбоза на непредсказуемых участках сосудистого русла.

– Одна способность интереснее другой! – воскликнул доктор Галыгин. – Берите эту, Константин!

– Нет уж, нет уж… – покачав головой, ответил я ему. – Я-то знаю, что вам насрать, что со мной будет после, а вот мне не насрать – мне жить с этим. Слушайте дальше.

– «Индуцированный липолитический кетогенез»

Описание: мутация преобразует процессы печёночного метаболизма на кетогенный режим, без периода адаптации. Синтез кетоновых тел происходит напрямую из жировых запасов, головной мозг и мышечная ткань переходят на кетоновые тела, как на основной энергетический субстрат, по более эффективному процессу энергообеспечения. Это снижает базовое потребление и позволяет организму дольше функционировать при длительном голодании.

Эффект:

После активации, на 68 часов обеспечивается полноценная физическая и умственная работоспособность, без приёма пищи. Общие энергозатраты снижаются на 11–13% на всё время действия.

Расход: 3192 килокалории за активацию.

Примечание: выдыхаемый воздух приобретает выраженный ацетоновый запах.

А вот над этим следует крепко задуматься, потому что это, буквально, то, что даёт нешуточное конкурентное преимущество, в контексте эволюции – тот, кто тратит меньше килокалорий на поддержание своего существования, имеет неплохие шансы тупо пережить всех своих конкурентов.

Это никак не поможет мне выживать под артобстрелами или успешнее биться против мощных тварей, но вот меньше жрать – это очень выгодно…

– Это, конечно, круто, но… – начал я.

– Берите эту способность, – потребовал Аркадий Львович. – Без промедления, без рефлексии и раздумий – немедленно!

– Подождите вы! – попросил я. – Мне нужно подумать, взвесить все «за» и «против», ведь это очень ответственный момент!

– Константин, я звоню товарищу Кулешову! – сообщил мне доктор Галыгин.

– Зачем? – спросил я.

– Он должен повлиять на вас, потому что вы не слушаете меня! – ответил Аркадий Львович, доставший телефон из кармана халата.

– А что? Что такое? – спросил я недоуменно.

– Вы должны взять эту способность! – ответил мне доктор Галыгин. – Если вы её не возьмёте, то это будет преступлением против Фронтира и всех наших идеологических ценностей!

– А какие у нас идеологические ценности? – поинтересовался я.

– Узнаете! – пообещал мне он и приложил трубку к уху. – Лев Арсеньевич⁈ Прошу вас немедленно прибыть в НИИ КД! Ваш подчинённый, Константин Новиков, на грани совершения преступления против Фронтира! Я не шучу! Ему выпала возможность получить способность, которая изменит очень многое, но он колеблется! Всё, ждём.

Он убрал телефон обратно в карман и уставился на меня таким взглядом, будто я врезался в его родной дом на бульдозере и скоро приедет полиция.

– Ничего не выбирайте, Константин, – потребовал он. – И ждите – скоро придёт Лев Арсеньевич и вправит вам мозги на место!

Тяжело вздыхаю и сажусь обратно на кушетку.

Толпа врачей смотрит на меня, оказывая коллективное моральное давление.

Проф пришёл через четыре минуты – он забежал в процедурную и, видимо, ожидал увидеть картину кровавой бойни или что-то вроде того, потому что он облегчённо выдохнул, обнаружив, что мы просто сидим и ждём его.

– Что случилось? – спросил он.

– Передайте товарищу Кулешову описание последней предложенной способности, – приказал доктор Галыгин подчинённым.

Очень оперативная Дарья подлетела к Профу и вручила ему свой телефон.

Проф начал читать текст и выражение его лица начало меняться с недоуменного на раздражённое.

– Почему, Студик? – спросил он.

– Да чего вы на меня наплываете? – спросил я в ответ. – Я ни от чего не отказался – я просто сказал, что нужно всё взвесить!

– Ничего не нужно взвешивать, – ответил на это Проф. – Это способность, которая позволит тебе стать самым перспективным кандидатом на…

– Вот-вот! – поддакнул доктор Галыгин.

– Ну-ка, ну-ка… – сказал я. – Кандидатом на что?

– Кхм-кхм… – кашлянул Проф. – Эм… Ну…

– Я сам скажу, раз вы не хотите! – прервал его доктор Галыгин. – У нас задумана программа по воспроизводству когнитивных девиантов! И нам нужны кандидаты с наиболее выгодными апексными способностями, чтобы, так сказать, улучшить породу…

– В смысле «улучшить породу»? – спросил я. – Я что, собака, по-вашему? Или лошадь? Вы ебанулись тут все⁈

– Студик, прошу отнестись к этому спокойнее, – попросил меня Проф. – Это вопрос выживания Фронтира: мы должны этим заниматься, потому что наши потенциальные противники занимаются этим уже давно. Не будем воспроизводить когнитивных девиантов – проиграем, в долгосрочной перспективе.

Меня эта история очень сильно задела, потому что сразу вспомнилось моё заточение сначала в казематах у шахиншаха, а затем в тюрьме у султана.

– Я понимаю, что для тебя это болезненная тема, но никто не будет тебя принуждать, – сразу же сказал Проф. – Но ты должен понимать, что мы должны это делать – ради выживания Фронтира.

– Ладно-ладно, – произнёс я, подняв правую руку в останавливающем жесте. – Но причём здесь эта способность?

– Эта способность… – начал Проф, а затем опустил взгляд на телефон. – «Индуцированный липолитический кетогенез» – долгожданное решение одной проблемы, которая обязана будет проявиться в будущем. Все мы, КДшники, тратим уйму энергии на применение способностей и просто на поддержание нашего существования. А у этой способности уже видна очень сильная экономия килокалорий, и нетрудно представить, какой она будет на апексе. На дистанции в годы, лично ты сэкономишь сотни тысяч и миллионы килокалорий – это уже очень выгодно. А представь популяцию КДшников, расходующих меньше килокалорий – это же огромная экономия и залог выживания популяции!

Меня нередко посещают мысли о том, что да, всё как-то слишком дорого, поэтому надо брать хотя бы «бесплатные» способности, которые не требуют расхода килокалорий, а ещё лучше дождаться способности, сокращающей общий расход. Получается, это она.

– Да, Константин! – вмешался Аркадий Львович. – Вы должны взять эту способность! А потом вашей стратегической задачей будет развить её до финального уровня, а уже после этого…

– Не надо об этом, – попросил его Проф.

– Надо! – не согласился с ним доктор Галыгин. – Пациент должен дать информированное согласие, а чтобы он мог это сделать, он должен получить всю полноту информации! И я говорю вам, Константин, что вашей задачей будет усиленное размножение с добровольными партнёрами из утверждённого списка!

– А вы там не разобрались ещё с искусственным оплодотворением? – спросил я.

– К сожалению, нет, – ответил он. – Мы, пока что, не понимаем, почему это не работает – все эксперименты потерпели полный провал. Возможно, этому препятствуют сами наномашины, желающие не позволить «жульничества» – мы до сих пор не знаем, какие цели они преследуют и преследуют ли они вообще какие-либо цели.

– Мне не нравится эта идея, – сказал я. – У меня есть женщина, которой это тоже не понравится.

– Это ради Фронтира, Студик, – ответил на это Проф. – Но время подумать у тебя есть.

– А вы пробовали извлекать яйцеклетки из КДшниц и, ну, это самое, оплодотворять их? – спросил я.

– Не считайте себя умнее остальных, голубчик, – попросил меня Аркадий Львович. – Мы провели полный комплекс экспериментов и пришли к выводу, что искусственное оплодотворение невозможно. Мы не знаем почему это невозможно, мы не понимаем механизма, который препятствует этому, но эмпирический опыт показывает, что мы не можем. А раз мы не можем сделать это искусственно, то придётся делать всё естественным путём. И Лев Арсеньевич прав – у вас есть время подумать. Но я не понимаю, о чём тут можно думать! На кону стоит выживание Фронтира!

– Это ваш долг, Константин! – поддакнула ему Дарья.

– Уж ты-то бы молчала… – произнёс я раздражённо. – Сама-то в кандидатки точно не пойдёшь…

Она смутилась и отступила на несколько шагов.

– То-то же, – усмехнувшись, сказал я.

– Думайте, молодой человек, – призвал меня доктор Галыгин. – Но перед этим вы должны развить эту способность до финальной стадии – только после этого будет смысл в воспроизводстве. Хотя, идеальнее будет, если вы разовьёте и ту способность, которую недоразвили. Чем больше финализированных способностей, тем жизнеспособнее будет потомство!

– Эх… – тяжело вздохнул я.

– Студик, бери способность, – попросил Проф.

– Ладно, окей… – ответил я и выбрал «Индуцированный липолитический кетогенез».

Внутри появились странные ощущения.

– В КТ! – рявкнул доктор Галыгин. – Идиот! Нужно было предупредить нас! Живо в КТ!

Через час, после комплекса софтовых анализов, прошедших без вырезания из меня кусков мяса, я вышел из НИИ КД, вместе с Профом.

– Пиздец… – произнёс я, испытывая именно это ощущение. – Мне нужно оправиться после пережитого и как-то сообщить всё это Лапше…

– Я поучаствую в этом, – пообещал Проф. – Да и не торопись – программа воспроизводства ещё в разработке, практически в самом начале, поэтому времени полно.

– Но она должна знать, – возразил я.

– Как скажешь, – пожав плечами, ответил на это Проф. – Мне пора возвращаться в кабинет – очень много работы.

– Ладно, до встречи, – попрощался я с ним. – А я тут побуду – посижу на лавке…

– До встречи, Студик, – ответил он и зашагал в сторону «Хилтона».

Открываю интерфейс и смотрю на свою статистику.

День сегодня получился одновременно радостный и тревожный.

Рад я тому, что вкачал «Энергетический уровень», а тревожный – да понятно, почему он тревожный.

«Вообще, это вмешательство в неприкосновенность частной жизни – я читал Конституцию и там так написано», – осознал я. – «Но, как всегда, превалирование общественного над личным, и все дела – и я даже понимаю, что они правы, блин…»

Забиваю на это, потому что тошно, и открываю характеристики.

                                                         

– Неплохо, блин, выглядит, – произнёс я. – Особо радует Е-9…

Меня не покидает ощущение, что впереди меня ждёт пиздец, потому что теперь нужно срочно прокачивать способности до апекса.

И теперь это не моя личная проблема, а проблема всего Фронтира.