Текст книги "Вечно голодный студент 10 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 32 страниц)

Глава тридцатая
Воевода

*Республика Ирак , мухафаза Багдад, город Багдад, Зелёная зона, Имперский дворец, 20 апреля 2029 года*

– Да это же вылитый ты! – воскликнул Щека и воздел ребёнка над головой.

Ребёнок засмеялся и довольно запищал.

– Прекрати, – попросил я.

– Не признаёшь, что ли⁈ – с удивлением спросил Щека.

– Бро, отъебись, пожалуйста… – попросил я его.

– Ладно-ладно… – ответил Щека и передал ребёнка Фуре.

В конференц-зал вошли Ронин и Зулус, заведшие внутрь Мону.

У неё на руках особые кандалы для КДшников со способностями, связанными с руками – это цельнометаллические «варежки» с наручами, соединённые с системой цепей. В них руки ни вытянуть, ни нормально согнуть, а все возможные отверстия для метания или распыления чего-либо закрыты металлом.

– Садись, – велел Ронин Моне и указал на стул в центре помещения.

Он говорит с ней на английском, которым она хорошо владеет – ещё она, зачем-то, начала учить русский язык, поэтому слегка понимает простые фразы.

Мне невольно вспоминается изречение Талейрана: «Предательство – это вопрос даты». Да, я, в последнее время, сам охреневаю от собственной начитанности – сказывается то, что я «съедаю» по полкниги в день, когда появляется свободное время.

Ещё я слышал изречение: «Вовремя предать – это не предать, а предвидеть», но не помню, откуда это. Но это тоже почти подходит к ситуации Моны, так как она, явно, готовилась выходить с нами на контакт, но медлила и колебалась, поэтому не попала в тайминги и стало слишком поздно…

– Итак, продолжаем, – произнёс Ронин. – Какой объём золота хранился в резерве шахиншаха, до начала мятежа?

– Около четырёхсот тонн, – ответила Мона. – Может, 380–390 тонн, потому что за день до мятежа он нанял наёмников из «народов моря». Обычно он платил наёмникам килограммами, но в последние дни они требовали гораздо больше.

– А нам передали… – произнёс я.

– Сорок тонн, – ответил Ронин. – Вот суки…

– Похоже, что вся эта охуевшая мразь хочет познакомиться с нашим глубоководным морячком, – сказал Щека.

– Сколько, говоришь, Баграм отдал за право беспрепятственного ухода? – уточнил я.

– 67 тонн, – ответила Мона.

– Сикс-севен! – воскликнул Щека и сделал характерный жест. – Ха-ха!

Наверное, я недостаточно зумер и вообще не в концепции, потому что не понимаю, в чём прикол сикс-севена…

– Ох, как же ты меня заебал своей сикс-севой, Щека… – прошептал Фазан, лежащий на диване под окном.

– Не бухти, старик, – сказал ему Щека.

– Значит, где-то в Багдаде спрятаны 350–360 тонны золота, – заключил Ронин. – И подтверждён факт обмана со стороны бессмертных.

– Они заплатят за это или умрут! – заявил Щека.

– Мы же не будем соблюдать договорённости, раз они их нарушили? – спросил я.

– Нет, не будем, – ответил Ронин. – Но нам нужно удостовериться, что Мона не лжёт.

– Фура? – спросил Щека.

– Не лжёт, судя по всему, – ответила Фура, сидящая в кресле-вертушке за т-образным столом.

Было бы неплохо продублировать проверку искренности Моны способностью Лапши, но мы не можем рисковать ею, поэтому она осталась в Волгограде и в ближайшие девять месяцев оттуда ни ногой.

– Нам нужны дополнительные доказательства, – сказал Ронин.

– Я знаю об одном схроне с золотом, – сообщила Мона. – Он принадлежит бессмертному Алирезе – там должно быть не меньше четырёх тонн золота.

– Диктуй, – потребовал Ронин.

Мона с готовностью продиктовала координаты – раньше мне с трудом давалось запоминание случайных наборов цифр, но сейчас я тоже так могу, как и многие КДшники. Всё-таки, интеллект прокачивается, потихоньку, у всех, несмотря на отсутствие такой характеристики в интерфейсе.

Я думаю, это как-то объясняет то, что животные, в среднем, умнеют – наверное, способности формируют новые нейронные связи или это делает рост характеристик…

– Щека, Фура – сходите по этим координатам, – сказал Ронин. – Шум не поднимать – просто удостоверьтесь, что там есть золото и этот схрон имеет хоть какое-то отношение к бессмертным.

– Как раз, хотел прогуляться, – произнёс Щека. – Идём, дорогая…

– Идём, дорогой, – улыбнувшись, ответила ему Фура.

Они покинули конференц-зал.

– Что будем делать дальше? – спросил я.

– Будем ждать новостей, – ответил мне Ронин. – Если всё подтвердится, придётся действовать.

Киваю и достаю из кармана телефон.

У меня есть скачанный ещё в Волгограде фильм «Прочь» – никогда не смотрел его, но Щека очень рекомендовал. Надеваю наушники и включаю фильм.

Но не успел я дойти до начала основного действа, когда главного негра начинают не по-детски ебашить, как Щека и Фура вернулись.

– Ну? – спросил у них Ронин.

– Золото там есть, – сообщил Щека. – И ещё там есть минимум один КДшник, не знаем из чьих, но можем вернуться туда и привести его сюда, на разговор.

– Но понятно, что он из бессмертных, – сказала Фура. – Он разговаривал с кем-то по рации и я сумела понять, что он запрашивал смену, так как ему надоело сидеть на схроне. Думаю, он точно не человек Моны, потому что она носилась по городу, как загнанное животное, а этот сидит и много болтает по рации.

– Значит, факт обмана со стороны бессмертных подтверждён, – произнёс Ронин. – Что ж, придётся пускать их в расход – с такими каши не сваришь. Фазан, отводи армию, Зулус, собирай всех наших, и начинайте реализацию плана Б.

– Студик, беги в западный пригород, на трассу Абу Грейба, – приказал Зулус. – Щека, бери ДШКМ и беги на шоссе № 11. На север, юг и восток они не побегут, поэтому остаётся только запад – там вы их всех и встретите. Остальные – за мной…

Беру свой «Печенег», до этого сиротливо стоявший у стены, и перезаряжаю его – думаю, лучше будет использовать разрывные патроны, потому что это, как раз, тот самый особый случай.

Покидаю Имперский дворец и сразу же бегу на указанное шоссе – реализация плана Б начнётся не сразу, поэтому нужно осмотреть местность и подготовиться к встрече беглых персов.

Действовать надо быстро, пока они ничего не поняли, ведь если они всё поймут, то они подготовятся к бою и это чревато дополнительными потерями с нашей стороны.

Добираюсь до Абу Грейб Экспрессуэй – тяжёлого наследия американского режима, и занимаю оптимальную позицию на мосту, идущем над улицей Басра.

Чтобы меня не заметили раньше времени, я подкатил к краю моста расстрелянную кем-то и когда-то давно Тойоту Хайлюкс – занимаю позицию в её кузове, под рваным и пыльным брезентом и жду.

Вот пытаюсь ощутить какие-то эмоции насчёт Моны, но нихрена не получается. Ни гнева, ни обиды, ни неприязни – вообще ничего к ней не чувствую. Встреться мы пару месяцев назад, при других обстоятельствах, я бы на ней так оторвался, но сейчас… Ну, вообще никаких эмоций.

Наверное, это связано с тем, что мы встретились, когда она была в самом жопном периоде своей жизни: она скрывалась в городе с ребёнком на руках, на паничке, в отчаянии, а потом, когда я догонял её, она ощутила, что это ещё была не жопа, и жопа – вот это…

Ну и вот эта мольба о пощаде – это сработало, хотя я раньше думал, что не являюсь тем человеком, которого такое может остановить. Видимо, являюсь…

Лежу под брезентом и терпеливо жду, не делая никаких движений и стараясь даже дышать медленнее.

И, наконец-то, со стороны Зелёной зоны началась стрельба.

Персы точно не ожидали, что мы раскроем их «небольшой» подлог – мы ведь тупые и наивные иностранцы, можно сказать, туристы, поэтому нас не просто можно обманывать, а прямо-таки нужно.

Но обманывать нас нельзя, потому что за такое бывают примерно вот такие последствия.

Интенсивность перестрелки лишь нарастала с каждой минутой, а затем я услышал раскаты частых выстрелов с юга – судя по звуку, это ДШК Щеки.

Прошло минуты три, и я увидел первых клиентов: группа из четырёх бессмертных, в гражданской одежде, но с боевым оружием.

Беру на прицел передового перса, подпускаю группу поближе, чтобы потратить меньше патронов, и открываю огонь.

Разрывные пули врезаются в тело перса, вырывая из него куски плоти. Он сразу же сложился, а я перевёл огонь на следующего, примерно с тем же результатом – пули из остатка очереди попали ему в лицо и взорвали его голову, разбросав частички его личности по пыльному асфальту.

Оставшиеся двое КДшников открыли ответный огонь и бросились в укрытия, но одному я прострелил ноги, которые измочалило в кровавый фарш, торчащий из рваных штанин камуфляжных штанов, а другому всадил очередь в правый бок, поэтому он рухнул на асфальт и начал судорожно биться в предсмертных конвульсиях.

Последнее – это очень знакомое явление. Такой клин КДшник получает, когда целые системы органов разом выходят из строя. Наномашины, если я верно понимаю механизм, выводят «на экран» их не очень счастливого обладателя длинный список повреждений и пытаются бороться за жизнь, любой ценой, с применением всех доступных резервов. Но это тщетно, поэтому перс уже, скорее, мёртв, чем жив.

Раненый в ноги пытается отползти за ржавую Кию Соул, но я не позволяю и расстреливаю его длинной очередью в левый бок. Он переворачивается на спину и замирает. Не верю ему и даю ещё одну очередь, но на неё он уже не реагирует – значит, точно умер.

Покидаю кузов Хайлюкса и толкаю машину дальше по мосту – будем считать, что это смена огневой позиции. Так-то, по сколам на ограждении моста будет видно, по кому стреляли эти мертвецы, когда были живы, поэтому следующие беглецы быстро поймут, куда именно надо стрелять.

Вновь прячусь в машине и навожу пулемёт на шоссе.

Минуты ползут, ничего не происходит, а стрельба в городе не утихает. Она лишь плавно перетекает в другие локации, что свидетельствует об отступлении ещё живых персов.

«Похоже, они допускали такое развитие событий», – подумал я. – «И, наверняка, подготовили оружие и боеприпасы, поэтому сейчас им есть, чем отбиваться».

И вот, спустя пять минут, по мне сразу же начали палить только-только увиденные мною персы, вышедшие на шоссе. Это указывает на наличие у них очень чувствительного сенсора, который засёк меня.

Их шестеро, дистанция – около шестисот метров, что не расстояние для моего пулемёта, но у персов есть стрелок с винтовкой типа американской Mk 14, скорее всего, с мощной оптикой, потому что он всаживает пули опасно близко ко мне.

Определяю его местоположение по вспышкам и даю по нему длинную очередь.

Мне не надо, чтобы пули попали во что-то жизненно важное – мне надо, чтобы попали хоть куда-то, а дальше взрывчатка сделает своё дело.

И я попал, потому что марксман (1) рухнул на асфальт и начал корчиться, держась за левое плечо. Полагаю, я выдрал из него кусок плоти, поэтому ранение причиняет ему мучительные страдания. Чтобы он не мучился, даю ещё одну прицельную очередь, и он замирает навсегда.

Но вот остальные начинают действовать грамотно и прибегают к манёвру: двое обходят справа, двое слева, а один укрывается за кузовом местного аналога «Газели», ржавеющего под открытым небом, и открывает из-за него огонь на подавление.

В руках у него пулемёт – то ли М60, толи MG3, поэтому есть у этого перса небольшой шанс передавить меня огнём.

«Только вот я лежу выше, чем он, поэтому у меня преимущество и голой огневой мощью его не отменить», – подумал я, открывая ответный огонь.

Заставляю пулемётчика заткнуться и укрыться, а сам переключаюсь на свой левый фланг, на котором двойка персов уже успешно преодолела почти половину пути.

Одного, самого медленного, сбиваю с ног и добиваю очередью в бок.

Второй успевает спрятаться за грузовиком-рефрижератором, но у меня нет времени заниматься ими.

Вновь просыпается пулемётчик, начавший осыпать меня градом пуль, но я навёл на него свой пулемёт и дал одну прицельную очередь, после которой этот перс замолк навсегда.

Интерфейс, сука, не делится опытом, хотя я тут, вообще-то, один против несметных персидских орд. Думаю, отказ в выдаче опыта связан с тем, что я сегодня в тяжёлой броне.

Да, мне не хотелось надевать её, но взятие и удержание Багдада – это вопрос серьёзный, поэтому рисковать было нельзя и Ронин приказал мне облачиться в штурмовой комплект.

– Сдавайтесь, суки! – крикнул я на фарси. – Иначе сдохнете здесь сегодня!

Но персы отказались сдаваться и ответили мне шквальным огнём.

Хайлюкс начал страдать от частых попаданий пуль, а я сполз на асфальт и укрылся за бетонным ограждением моста.

Группы обхода, тем временем, поднялись на мост и начали сближение – у них вся надежда на превосходство в огневой мощи, но это они зря, так как от сближения больше всех выигрываю я…

Персов всего трое, пулемётов у них нет, но есть оружие ближнего боя, и это очень интересно.

Я укрываюсь от двоих за корпусом Хайлюкса, и вижу третьего, который не ожидал такого мува и слегка растерялся.

Перекрещиваю его двумя очередями и вижу, как его правая нога противоестественно складывается в колене, а затем одна из пуль взрывает ему лицо.

Сразу же разворачиваюсь и сажу из пулемёта по оставшейся двойке – один успевает спрятаться за ржавеющим лесовозом, а второй ловит грудью сноп пуль и падает на спину.

Добиваю недобитка, всаживая ему в пах длинную очередь, а затем выхватываю саблю и рывком мчу к лесовозу.

Последний перс понял всё верно и вытащил из перевязи стальную булаву, разработанную и произведённую сумрачными средневековыми гениями специально для раскалывания бронированных голов.

Но этот тип оказался не из простых, потому что попытался схитрить и брызнул в мою сторону порцию какой-то жижи из левого запястья. Пропускаю струю жижи мимо и снова бросаюсь в рывок.

Наношу рубящий удар, вкладывая в него энергию разбега, но перс уклоняется и бьёт меня булавой по груди.

Ощущения неприятные, но ничего смертельного, поэтому я разворачиваюсь и вновь бросаюсь в атаку.

На этот раз перс решил встретить меня ударом по оружию, что оказалось роковой ошибкой – сабля соприкоснулась с окованным сталью древком булавы, преодолело слабое сопротивление и перерубило его, а затем вонзилось в бронежилет перса.

Тот опешил и попытался навести на меня левую руку, но я схватил её и прижал к его лицу, после чего из его запястья выстрелила струя жижи. Она обагрила его физиономию и начала с шипением испаряться, а затем я пнул его по груди, с целью оттолкнуть и высвободить саблю.

Перс отлетел на три метра с лишним, но я не дал ему подняться и завершил схватку уколом сабли в лицо. Лезвие с хрустом пробило лицевую кость и поразило мозг моей жертвы.

Извлекаю своё оружие из перса и взмахиваю им – по асфальту ударила струя густой крови.

Чувствую запах гари, оглядываюсь и вижу, что стволы деревьев на лесовозе взялись огнём и стремительно разгораются. Значит, у перса была какая-то вариация способности на тему воспламеняющейся жидкости, как у Щеки.

Возвращаюсь к Хайлюксу и снова толкаю его, чтобы сменить позицию.

Ложусь в кузов и накрываюсь брезентом, после чего ставлю на борт «Печенег» и жду.

«Никакой, блин, оппозиции…» – подумал я с сожалением. – «Наверное, придётся снова лететь в Африку и качаться по запрещённой колумбийской системе».

Колумбийская система из методологии Новикова – это тот способ, при котором в пациента вливается «коктейль Галыгина», сильно режущий почти все характеристики. Кроме меня её никто не испытывал, потому что это ту мач даже для самых отбитых.

К сожалению, её запретил Проф, поэтому если и качаться по ней, то только нелегально. Но препараты выдаются доктором Галыгиным, и будет очень трудно получить их – не, слишком дохуя мороки ради высокорисковой прокачки.

Но моя научная мысль не стоит на месте, и я уже сформулировал новую веху в методологии Новикова – перуанскую систему…

Эта система предполагает нанесение повреждений конечностям и выкалывание одного глаза или нанесение повреждений глазам для значительной порчи зрения. В концепции Нарка, это очень сильно режет характеристики и объективная опасность каждого боестолкновения растёт просто капец как – должно работать не хуже, чем колумбийская система, а то и лучше.

Правда, я не уверен, что хочу повторять подобный опыт, даже ради тонн экспы и новых левелов…

«Да где же вы, суки?» – мысленно спросил я персов, которые всё никак не идут.

С юга доносится автоматическая стрельба – это точно Щека. Косвенным подтверждением стало то, что стрельба резко прекратилась и повисла тишина. Ему, как правило, не нужно много стрелять.

Прошло минут тридцать, но на шоссе больше никто так и не вышел, а в городе всё окончательно стихло.

– «Дюшес-1», на связи «Январь», – раздался из динамика рации голос Ронина.

– «Январь», «Дюшес-1» у аппарата, – ответил я, сняв рацию с пояса.

– Какие новости? – спросил Ронин.

– Две группы вынес полностью, – сообщил я ему. – Первая группа – четыре КДшника, вторая группа – шесть КДшников.

– Это хорошо, – произнёс Ронин. – Собери их снарягу и оружие, а потом выдвигайся на исходную. Но смотри по сторонам – возможно, остались недобитки.

– Принято, – ответил я. – Конец связи.

Возвращаю рацию на пояс и вылезаю из Хайлюкса, послужившего мне хорошей огневой позицией.

Сначала стаскиваю к остову машины тела тех, кто успел забраться на мост – разворачиваю брезент, извлечённый из рюкзака одной из жертв, и складываю на него все пожитки убитых.

Кое-кто решил, что с пустыми руками уходить будет просто неприлично, поэтому взял с собой слитки золота. У типа, что бился против меня с булавой, я нашёл целых двадцать килограммов с небольшим, если прикидочно.

Вряд ли это его сильно ограничило в манёвренности, ведь он КДшник, но дополнительные двадцать килограммов нагрузки ему точно не помогли.

Далее спускаюсь с моста и начинаю сбор пожитков тех несчастных и не таких уж и бессмертных, что пытались перестрелять меня снизу.

У этих тоже обнаружилось золото в слитках и монетах, и если прикинуть на выпуклый глаз, мой сегодняшний улов составляет примерно девяносто пять килограммов только золотом. Но у марксмана нашёлся также и мешочек с брюликами, ценность которых, в наши скорбные времена, близится к нулевой, так как в мире их просто дохуя и они плохо исполняют роль валюты, поэтому бессмысленны по своей сути.

Вообще, насколько мне известно из роликов на Ютубе, просмотренных в пору бесшабашной и лихой юности, проведённой, преимущественно, в бабушкиной квартире, стоимость бриллиантов искусственно завысили, чтобы лутать сверхприбыли. Вроде как, это стало возможно благодаря тому, что какая-то компания сумела завоевать монополию и диктовать цены, а затем провела кучу псайопов, внедрявших в головы таких, как я, что делать возлюбленной предложение без кольца с брюликом – это уже не канон и так больше нельзя…

Я в те времена не думал о предложениях и колец с брюликами, если честно – меня полностью устраивала сложившееся в моей жизни положение и я не собирался никого пускать в это просто охуенное состояние безукоризненно счастливого времяпровождения.

«Может, сделать предложение Лапше?» – задумался я. – «Плюнуть на всё, пойти на поводу у морально устаревших трендов, и заказать у мастеров кольцо с брюликом побольше?»

Лапша бы такое точно оценила, поэтому я решил, что да – в конце концов, она же залетела от меня и это будет красивым жестом…

«А потом ипотека, машина в кредит, детский садик – всё, как у людей», – подумал я и заулыбался. – «Эх, блядь, если бы!»

Закидываю завязанный баул себе на плечо и двигаюсь в Зелёную зону, чтобы сдать всё добытое в оружейное хранилище – с золотом потом разберутся.

По пути вижу, что по параллельной улице идёт Щека, несущий на спине почти такой же баул из брезента.

– Эй, Щека! – крикнул я.

– А⁈ – спросил он. – Студик, ты, что ли⁈

– Ага! – ответил я. – Переходи на мою сторону!

– Это с хуя ли⁈ – спросил он возмущённо. – Ты переходи на мою!

– Ладно! – ответил я. – Я не гордый!

– Но теперь я не хочу, чтобы ты переходил ко мне! – воскликнул Щека. – Жди! Сейчас перейду!

Он прошёл через переулок и сравнялся со мной.

– Ну, как всё прошло? – поинтересовался я.

– Скучно… – ответил Щека. – Всего шесть человек, тремя группами – ни одного нормального КДшника. Только один сумел развлечь меня.

– Как именно? – спросил я.

– Я попал ему в башку разрывным – взорвалась, как тыква! – ответил он. – Но это такое…

– У меня всё прошло примерно так же, – сообщил я ему. – Вот что бывает, когда занимаешься интригами, а не прокачкой – тебя убивают.

– Да, они слишком охуели и стали слабыми, – согласился со мной Щека. – Поделом пидарасам – нехуй было расслабляться!

– Это урок для всех нас, бро, – произнёс я.

– Да, ты прав, – сказал на это он. – Надо поскорее заканчивать с Ираком и всерьёз браться за прокачку – сколько можно топтаться на месте?

По дороге видим следы жёсткого боестолкновения, которых чем дальше, тем больше становится – персы, как я понимаю, быстро задрожали и побежали, поэтому их начали добивать и перебили почти всех.

– Осторожнее с шипами, – предупредил я Щеку. – Хрен его знает, что это – может, ядовитые?

Я указал ему на россыпи небольших шипов, вбитых в асфальт. Похоже, что кто-то отчаянно боролся за жизнь, но неудачно – метрах в сорока впереди видна большая лужа крови.

В Зелёной зоне следов битвы нет, что свидетельствует о том, что бессмертные не переходили в контратаку и противостояние велось в одну калитку. Ну, это предсказуемо – они были в заведомо более слабой позиции.

А перед Имперским дворцом, прямо на давно мёртвом газоне, под сдохшими от жажды пальмами, разложены длинные ряды убитых персидских КДшников и боевиков. Я насчитал шестьдесят одного человека. Сложно точно сказать, кто из них был КДшником – судя по дороговизне экипировки, таких тут не меньше двадцати человек.

«Видимо, это не все бессмертные», – пришёл я к выводу. – «Предателей шахиншаха было около восьмидесяти-девяноста».

Не удивлюсь, если часть самых сильных бессмертных сумела прорваться и съебаться, а остались только слабосилки, мало на что способные против КДшников Фронтира.

Откуда-то с севера прогремела пулемётная стрельба – наверняка, вскрылся кто-то из спрятавшихся…

Заходим во дворец и поднимаемся на второй этаж, где в одном из складов организована комната хранения оружия. Там-то мы с Щекой и сдали всё налутанное. Правда, пришлось стоять и наблюдать за тем, как дежурный, Арслан, проводит инвентаризацию и даёт журнал с каждой позицией на подпись.

– «Дюшес-1», вызывает «Январь», – воззвал из рации Ронин.

– «Январь», «Дюшес-1» на связи, – ответил я ему.

– Подходи к госпиталю Ибн-Сина, – приказал он. – «Хлопушка-1», вызывает «Январь».

– «Хлопушка-1» на связи, «Январь», – ответил Щека.

– Тебе тот же приказ – выдвигайся к больнице Ибн-Сина, – приказал ему Ронин.

– Понял, принял, обработал, – ответил ему Щека. – Конец связи.

– Двигаем, – сказал я.

Госпиталь Ибн-Сина – это бывший американский госпиталь в Зелёной зоне, где омэрикан солжа энт офиссэрс, раненные представителями неблагодарного народа Ирака, получали высококвалифицированную медицинскую помощь от представителей благодарного народа Ирака. Ну, или медики в госпитале были сугубо импортными, а народ Ирака был неблагодарным целиком и полностью…

Теперь же это вообще не госпиталь, а очень серьёзно укреплённый опорник, который, по оборонительному плану шахиншаха, предполагалось защищать до последнего, даже в условиях полного окружения.

Тут и зенитные установки, и танки в капонирах, и железобетонные ДОТы, и баррикады – всё это должно было стать проблемой для Армии Фронтира, но не стало, потому что бессмертные посовещались и предали шахиншаха.

«Надо было, блин, совещаться лучше», – подумал я неодобрительно. – «Ладно, вы кинули шахиншаха – с ним всё уже было понятно, но кидать нового сюзерена через хуй, в следующую же секунду после опрокидывания шахиншаха – это уже звенящая пошлость».

Проходим через ворота в бетонных стенах, опоясывающих здание больницы, и видим, что во дворике лежат бессмертные, ещё живые и уже мёртвые. Мёртвых накрыли простынями, а живых смотали капроновыми верёвками и скотчем.

Я насчитал пятьдесят одного человека, среди которых двадцать шесть КДшников. Остальные из нормальных, но по ним видно, что жили они очень неплохо. Слышал я, что боевики шахиншаха делятся на две «касты»: персы и все остальные…

Это классический национализм, берущий истоки из личных взглядов Баграма №6, который является, судя по всему, идейным нациком, со всей этой хуйнёй о расовом превосходстве и прочем.

Поэтому-то он и приказал взорвать Мечи Кадисии, а также ставил сатрапов исключительно из персидских КДшников и азербайджанцев. И тут важно понимать, что последние – это не наши азербайджанцы, ну, которые с постсоветского пространства, а иранские, которые отличаются от наших бывших отечественных азербайджанцев ментально и культурно.

У главного входа в больницу курит Ронин – он сидит на перевёрнутой мусорной урне, вкопанной кем-то в землю.

– Чё-каво? – спросил у него Щека.

– Они собрали здесь детей, – ответил Ронин и бросил бычок в клумбу с останками декоративных растений.

– И? – спросил я.

– Около шестидесяти детей – твои, – сообщил мне он.

– Вопрос всё тот же, – произнёс я. – И?

– Я позвал вас не за этим, – сказал Ронин. – Штурм больницы закончен, дети в безопасности, а большая часть бессмертных взята в плен. Все лежат тут.

Снова смотрю на пленных: им замотали глаза скотчем – так они становятся гораздо безопаснее.

– Но работа не закончена, – продолжил Ронин и вытащил из подсумка мятую пачку сигарет. – В городе всё ещё водятся недобитые бессмертные и вам двоим я поручаю зачистку. Нужно найти и уничтожить всех бессмертных в Багдаде. Эта задача вам на следующую неделю. Как закончите, так сразу и вернётесь в Волгоград. Понятно довёл?

Он извлёк из пачки сигарету, прикурил её и уставился на меня вопросительным взглядом.

– Да, понятно, – ответил я. – Щека, бро, погнали. Раньше начнём – раньше закончим…

*Республика Ирак , мухафаза Багдад, город Багдад, район Мадинат-эс-Садр, сектор № 71, 26 апреля 2029 года*

– М-да, блядь… – изрёк я и почесал запястье левой руки.

– И не говори, нахуй… – покивав, произнёс Щека.

Мы буднично прочёсывали сектор № 70, как услышали не очень громкий взрыв, донёсшийся до нас из соседнего сектора – естественно, мы рванули сюда, потому что просто так ничего и никогда не взрывается.

– Он же живой? – спросил Щека.

– Живой, – подтвердил я.

Из-под обломков жилого дома мы вытащили четыре тела: три мужских и одно женское. От последнего, правда, осталась только нижняя половина.

– Я знаю, что здесь произошло, – уверенно заявил Щека.

– Ну, бомби, – предложил я.

– Короче, вот эти трое – это КДшники, – начал он. – А вот эта баба, судя по остаткам трусов – это не КДшница, а из нормальных. И вот эти трое её, ну, это самое. А потом она дорвалась до гранаты или взрывпакета и хуякнула их, вместе с собой. Это моя рабочая гипотеза.

– Не, не граната, – покачав головой, произнёс я. – Похоже на взрывпакет, причём никак не меньше 600 граммов тротила. Ей ведь верхнюю часть тела практически начисто оторвало.

– Да, думаю, что ты прав, – ответил на это Щека. – Ей нехуй было терять – всё сходится!

Недобиток, тем временем, подал признаки жизни и тихо захрипел.

– Погоди-ка… – произнёс Щека, всмотревшись в его лицо.

Он быстро вытащил из подсумка телефон и открыл «Галерею». Там он нашёл общую фотографию, на которой коллектив из шестидесяти бессмертных позировал на фоне обломков Мечей Кадисии.

– Вот этот педрила – это же Зульфикар? – спросил Щека, ткнув в лицо КДшнику по центру.

– Да, он, – подтвердил я.

Щека приблизился к недобитку и приставил телефон к его лицу.

– Точно! – воскликнул он. – Это ебучий Зульфикар! Ха-ха! Нашёлся, любимый, родной и дорогой! Ха! Наконец-то, бро!

– Что будем делать? – поинтересовался я.

– Сейчас покажу… – ответил Щека и извлёк нож из ножен.

Далее он вонзил нож под ребро Зульфикару, а затем перерезал ему глотку. После этого он серией быстрых движений обезглавил перса и поднял его голову за волосы.

– Это доказательство, – сообщил он мне. – Айда во дворец – надо показать Ронину, чтобы он отъебался от нас, а то сколько можно, нахуй…

– Го, – ответил я. – Но сперва нужно собрать оружие и вытащить трупы на видное место, а лучше утащить их в Зелёную зону. Будет плохо, если они загниют.

Нахожу в одном из дворов небольшой прицеп, на который мы и погрузили тела с оружием.

– Домой! – нараспев проговорил Щека, идущий рядом. – Домой!

– Что-то мне подсказывает, что это ненадолго, – сказал я, толкая прицеп. – Сирия, блин, Иордания, блин, и Израиль, нахрен…

– Да там же, если сравнивать с шахиншахом, непуганые велосипедисты! – ответил на это Щека. – Обороны нет, со зверями справиться не могут, хотя там земли-то, бля, мышка насрала – мы их быстро, сук драных, к ногтю прижмём!

– Не надо недооценивать врагов, – посоветовал я ему.

– Нарк уже провёл предварительную разведку – я основываюсь на разведданных, а не на ощущениях! – возразил Щека. – Им пизда – их мало и они слабы!

Положение вещей в Сирии, Иордании и Израиле, действительно, очень близко к плачевному, но это произошло не случайно, а по замыслу шахиншаха – Израиль он разъебал из принципа, даже палестинцев не пожалел, потому что они ему никто, а Сирию и Иорданию размочалил уже из геополитических соображений.

Ну и не обошлось без египетского султана, которому тоже не с руки позволять существовать каким-то сильным и независимым образованиям к северо-востоку от своих рубежей.

Вот и получилось, что на территории Израиля сейчас живут какие-то смехотворно малочисленные группы, которыми раньше управляли двое: северную часть держал персидский сатрап, а южную часть контролировал египетский эмир. Задача у них, как я понимаю, была однозначная – кайфовать, ни в чём себе не отказывать и поддерживать взаимный нейтралитет. В общем, территория Израиля стала этаким буфером между двумя местными сверхдержавами.

«Теперь там будут сидеть князья», – задумался я о судьбе региона. – «Жрать там практически нечего, воды преступно мало, а всё, что можно было разграбить, уже разграблено. Не завидую я этим князьям…»

Невольно вспоминаю о Броме, у которого два дня назад случился тактический успех в его войне против соседей. Он сумел взять в плен князя Христоса I, который слишком сильно расслабился и прохлопал ночную спецоперацию.

В это сразу же вмешался Проф, которому невыгодно сокращение поголовья князей: он выступил арбитром и отделил от территории Христоса I пограничный кусок, который передал в безраздельное владение Брома, ну и заставил князей заключить мир на следующие три года.

Как и ожидалось, Бром начал наводить конкретный такой шорох, и это, в целом, соответствует планам Фронтира. Но, в данный момент, нужен шорох пониженной интенсивности, так как подавляющее большинство князей до сих пор не освоилось на своих наделах.