Текст книги "Вечно голодный студент 10 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)

Глава двадцать первая
Памятные вещички

* Российская Федерация, Кемеровская область, город Новокузнецк, улица Кутузова, 9 февраля 2029 года*

– Ну? – спросил я. – Мне пиздец интересно!

– Короче, начался у меня пубертат, поэтому очень срочно хотелось кому-нибудь присунуть, – начал Щека. – Но никто не даст прыщавому жиртресту, сам понимаешь, поэтому я спасался только порнухой. Я такую коллекцию накопил – надо будет забрать хард из моего компа и другие харды из шкафа в моей комнате.

– И? – спросил я. – В чём прикол?

– А ты слушай дальше! – ответил Щека и достал из разгрузки табачный кисет. – Рано или поздно, но появляется желание поделиться, да? Короче, я создал агрегатор, на который размещал ссылки на отборнейшую порнуху, со строгим категорированием и только на ещё не заблоченные хостинги – у меня, как оказалось, есть вкус. Рекламировал его через Телегу и другие агрегаторы, тратя на это накопления на велосипед, а потом пошла жара! Подстегнул контекстную рекламу, подтянулся пипл и я даже начал зарабатывать с этого какие-то деньги – сущую хуйню, но хватало на поддержание сайта и даже удалось допинать недостающее на велик…

– Ты кому-то рассказал об этом? – предположил я.

– Не просто, блядь, рассказал, а раздал ссылку на агрегатор одноклассникам, – заулыбавшись, ответил Щека и начал крутить самокрутку. – Ссылка пошла по школе, ценителей оказалось дохуя, а потом какой-то щегол из младших классов включил ролик на уроке. Учительница подняла шумиху, родители нашли в телефоне малолетнего уёбка чат в Телеге, где ему эту ссылку скинул другой малолетний уёбок, а дальше, по цепочке из малолетних уёбков, вышли на моего одноклассника, Кирюху – а этот пидарас сразу же заложил меня. Был педсовет, потом родительское собрание, после которого отец чуть не захуярил меня об стену.

– И что потом? – спросил я.

– А потом меня отправили к школьному психологу, – произнёс Щека, прикурив самокрутку. – Не будь я долбоёбом, я, наверное, сказал бы что-то вроде «сознаю свою вину – меру, степень, глубину, и больше так не буду», но эта пизда сама начала задавать такие вопросы!

– Какие вопросы она задавала? – спросил я.

– Поначалу, конечно, были обычные вопросы, – ответил Щека. – Но вот потом спрашивает: «почему я заинтересовался этой темой?» Ну, я и начал развёрнуто объяснять ей, сдуру, нахуй. Надо было заткнуться или ляпнуть уклончивую хуйню, но она же спросила! Я пояснил, что это имело коммерческий потенциал и подробно расписал свою аналитику рынка. И хуй бы с ним – это ничего такого! Но потом она спросила: «а ты сам это смотришь?» Я, конечно же, рассказал – как часто смотрю и в каких объёмах… Потом эта ебанашка спросила, есть ли у меня какие-то предпочтения, затем про то, как я отбираю материал – я даже подумал, что ращу себе конкурента. Ну, в общем, должны были поболтать где-то двадцать минут, но беседа растянулась на час сорок, и она, почему-то, перестала записывать где-то посередине беседы.

– И что в итоге? – спросил я.

– Поставили на внутришкольный учёт и отец дал мне ещё одну порцию пиздюлей, – ответил Щека. – Он мотивировал это тем, что я долбоёб, который сделал всё только хуже. А потом, следующие полгода, я регулярно ходил к психологине, блядь. Была какая-то ебанутая арт-терапия – надо было картинки рисовать и рассказывать, что я чувствую при этом и что это значит. Но её это тоже, в конце концов, заебало, поэтому где-то через месяц она разрешила доставать телефон и я тупо думскроллил ленту всё положенное время. Но хуже всего то, что она написала на меня характеристику, которая потом шла за мной всю дорогу, вплоть до зоошизы. Эта чепуха психологическая накатала там, что у меня «нездоровый интерес к теме сексуального характера и низкий уровень самоконтроля»! Сука! Потом, когда меня ставили на воинский учёт, мне психиатр весь мозг проёб этой хуйнёй! И там уже появилась вторая бумажка, уже от военкоматовского психиатра – там этот гондон поделился своими наблюдениями!

– Ебать… – изрёк я.

– Вот-вот – вообще с нихуя! – заявил Щека. – Я же просто сделал агрегатор… Мне ещё эти пидарасы организовали контроль успеваемости и посещаемости – вот тут никто номер не отбывал, и меня ебали с особой жестокостью! Чуть-чуть, нахуй, отклонился – к завучу!

– Получается, Ронин читал твои характеристики из школы и из военкомата, где написано, что ты помешан на теме порнухи и вообще больной ебанат? – уточнил я.

– Ну, наверное! – ответил Щека. – Но это полная хуета! Я нормальный, блядь! А со мной в школе никто три года не разговаривал…

– Блин, сочувствую, бро, – произнёс я.

– Да что уж теперь? – спросил Щека. – Я прожил эту срань и пережил её – зато смотри, где я теперь и кто я теперь! Может, живи я, как нормальный человек, погиб бы в самом начале зоошизы, как отец?

Я знаю, что его отец погиб в первые дни зоошизы – тела его Щека не нашёл, хотя искал везде, где тот мог быть.

А вот его мать – тут непонятно, потому что она, если я верно помню, жила в Петербурге. Возможно, если Чаушеску рано взял власть и установил порядок, она может быть живой, но Щека эту тему никогда не поднимает.

Его родители были в разводе, мать бросила их с отцом и улетела в Питер, поэтому нетрудно предположить, какое отношение к ней может быть у Щеки.

– Пойдём ко мне домой, – сказал он. – Мне тоже надо забрать памятные вещички об отце и о своей прошлой жизни. Или утащим в ТРЦ твой сисблок?

– Да нет, потаскаю его, – ответил я. – Идём к тебе.

Щека, как оказалось, жил на улице Хитарова, рядом с колледжем искусств – хрущёвка не населена, но её не разобрали на стройматериалы для городской стены, которая располагается очень близко. Значит, рассматривали, как место для заселения гражданских, после того, как стена будет достроена.

Заходим в подъезд и видим, что тут тоже кто-то тусовался и ссал по углам, поднимаемся на четвёртый этаж и открываем незапертую дверь квартиры.

Внутри бардак, так как квартира подверглась мародёрке и тут всё разнесли – кому-то не понравился ЖК-телевизор в гостиной, поэтому его разбили чем-то вроде гвоздодёра, кто-то опрокинул платяной шкаф, но зато окна никто выбивать не стал, поэтому пыль тут есть, но не полуметровая, как в некоторых квартирах…

– Вот они, сладенькие… – прошептал Щека, покопавшись в шкафу в своей комнате. – Дождались меня…

Он показал мне четыре разноцветных мастурбатора.

– Фу, бро! – воскликнул я. – Нахуя ты мне это показываешь⁈

– Да просто так – это была немаловажная часть моей жизни, так что… – ответил Щека и убрал эти штуки в рюкзак. – Пригодятся.

Иду в гостиную и сажусь на диван.

До зоошизы Щека жил, как я вижу, неплохо – телевизор был не из дешёвых, мебель тоже не бедная, но и не роскошь, да и комп в его комнате не сказать, чтобы старый, хотя это надо смотреть на начинку.

Обычная квартира, короче говоря, нормальная, а Щека, если опустить эпизод с агрегатором порнухи и его последствиями, жил нормально, но это не уберегло его от участи стать дотером. Он настолько погрузился в это, что на стене над кроватью у него висит постер Пуджа в кокетливой позе. (1)

Щека, тем временем, нашёл свои документы и какие-то семейные фотографии.

– Зацени меня в прайме! – сказал он, показав свою фотографию.

В ребёнке на фото узнаётся Щека, но узнаётся только по глазам, потому что он жирный, прыщавый, с короткими волосами, и в очках.

– Да, потрепала тебя жизнь… – произнёс я, переведя взгляд с фотографии на него.

– Всё, что имел, потратил в первые дни – расход калорий был экстремальным, – произнёс он и ностальгически улыбнулся. – Эх, что за время было, Студик…

– Ты забрал, что хотел? – спросил я.

– Да, всё забрал, – ответил Щека. – Можем идти.

Выходим из подъезда и видим группу из десяти людей, идущих к нам. Это не КДшники, а нормальные люди, вооружённые чем попало.

– Вы кто такие и что здесь делаете? – спросил возглавляющий группу высокорослый мужик лет сорока, вооружённый ТОЗ-34.

– Мы – недавно прибывшие в город КДшники из Волгограда, – ответил ему Щека. – И я раньше жил в этом доме – решил посмотреть, как дела с хозяйством.

– Не слышал ничего о таких, – сказал мужик. – У нас запрещено мародёрство!

– Владимирович, ты бы потише… – попросил его мужик из толпы, вооружённый Сайгой-12К.

А этот осмотрительный, потому что понимает, что мы не туристы из Сан-Паулу или Рио-де-Жанейро, а КДшники.

– Я забрал только свои вещи, – произнёс Щека. – Чужой хлам меня не интересует.

– Не было оповещения ни о каких КДшниках из Волгограда, – сказал Владимирович.

– Ну, видимо, вам не доложили, – пожав плечами, предположил Щека. – Короче, вы собрались напрасно – мы со Студиком уже уходим.

– Студик? – удивлённо спросила рыжеволосая девушка лет двадцати. – Я слышала это прозвище!

– А про Щеку что-нибудь слышала? – сразу же спросил Щека.

– Да! – ответила она. – Я у вас собачатину покупала на автовокзале! И, мне казалось, что вас уже замочили!

– Не замочили, как видишь, – сказал я, улыбнувшись.

– Ты раньше выглядел иначе… – произнесла рыжая.

– Тюрьма меняет людей… – ответил на это Щека. – Раньше он был чёрным, пха-ха-ха!

Его шутка, почему-то, никого не развеселила.

– Ну, рад был предаться ностальгии, но нам пора, – сказал Щека.

– Они точно отсюда?.. – тихо спросил Владимирович у рыжей.

– Да-да, точно… – ответила та.

Синхронно с Щекой пожимаем плечами, я поднимаю свой системный блок, а затем мы идём обратно в «Сити Молл».

– Капец тут самооборона, – произнёс я, когда мы вышли на улицу Кирова.

– Да, Кузня уже совсем не та, что раньше, – покивав, ответил Щека, смолящий очередную самокрутку. – Жаль, что так получилось с городом…

– Жаль, – согласился я с ним.

По дороге нам встретились Лапша и Фура – у Лапши в руках старый кожаный портфель.

– О, а вы тоже всё? – спросил Щека.

– Да, – ответила Лапша. – В моей квартире живут чужие люди, но они не стали выбрасывать мои личные вещи, а сложили всё на балконе.

– А вот мой дом снесли, – сказала Фура. – Теперь он часть городской стены. Ха-ха…

Видно, что ей не очень радостно от этого факта, поэтому её смех был грустным. Щека подошёл к ней и приобнял.

– Идём в «Сити Молл», – сказала Лапша. – Надо где-то сложить вещи и подготовиться к рейду.

А на парковке мы обнаружили Ронина, Ананаса, Таблеткина и самого Ксавьера, бывшего руководителя «Хогвартса для людей с отклонениями», то есть, учебного центра КДшников, исторически вчера располагавшегося в школе-интернате № 38, для умственно отсталых.

– Какие люди! – радостно воскликнул Ананас.

– Птенцы из моего гнезда! – с гордостью проговорил Таблеткин.

– Ха-ха! – рассмеялся Щека. – Блядь, я даже не знал, как сильно скучал по вам!

– Продолжаем, – сказал Ронин. – Против отпусков для отличившихся Проф не возражает – с топливом для самолётов ситуация налаживается, поэтому регулярные рейсы точно будут.

Подполковник Рязанцев, то есть, Ксавьер, коротко кивнул.

– Отойдём, – предложил нам Ананас. – Вон там беседка – поболтаем, расскажете, что да как.

Направляемся к беседке, но нас окликает Ронин:

– Не разбредайтесь – скоро будем работать!

– Да-да, окей! – ответил ему Щека.

Размещаемся в беседке.

– Это пиздец, господа! – воскликнул Щека. – Я просто охуел, когда увидел ваши мятые рожи! Рассказывайте!

– Да что рассказывать-то? – спросил Ананас. – Рассказывать почти нечего: после того, как началось, мы с Таблеткиным остались верны долгу и последовали за Мотором – в Междуреченске о службе инструктором можно было даже не мечтать, потому что жрать было нечего. Ходили в рейды – в основном, за мясом. А потом, как вернули Кузню обратно, «Хогвартс» не открыли, так как смысла уже не было – все в деле, все с нужным опытом. Качества подготовки, конечно, больше нет, но как-то справляемся, раз живы до сих пор.

– Кстати, а как среди вас затесался Пастор? – задал я уже давно волнующий меня вопрос. – Они же с Багром были друзья – не разлей вода…

– Ну, Пастор… – начал Ананас. – Да там тупая история, честно сказать. Когда мы пошли на штурм Кузни, Пастор вышел, чтобы попиздиться с сильнейшим из нас – наверное, начитался средневековой хуйни или Трою пересмотрел… Мотор вышел против него, ну и дал ему таких смачных пиздюлей, что Пастор двое суток лежал куском мяса. Я даже думал, что он не выкарабкается, потому что Мотор не просто бил его, а ломал – размочалил ему руки и ноги, шайбу расквасил так, что тот потом нихуя не видел, ну и отбил ему тушку до состояния этого, как его…

– … паштета Парфе, – подсказал ему Таблеткин.

– Вот! – закивав, воскликнул Ананас. – Ну и Пастор, похоже, очень многое понял из произошедшей «беседы», поэтому, как оклемался, на коленях умолял, чтобы Мотор принял его обратно в ряды доблестных сил самообороны Кузни.

– Хуя… – изрёк Щека.

– Ну и ребята Багра, после такого, сразу же разбежались, а кто-то сдался – не все, – продолжил Ананас. – Ближний круг Багра, конечно, бился до последнего, но сам Багор вовремя съебался, бросив своих, как последний пидор, в самый разгар боя.

Повисла пауза.

– Ты думай, бля, что говоришь… – проговорил Таблеткин.

– Э-э-э, не, к вам ребята, у меня вопросов нет! – сказал спохватившийся Ананас. – Вы-то просто съебались – я без претензий. А эти выблядки начали делить город и убили кучу гражданских. Лучше бы просто съебались, как вы – все бы выиграли от этого. Да, всё ещё не очень приятно, что вы съебались – осадочек у меня остался, но если выбирать между тем, что вы съёбываете и тем, что вы остаётесь в городе и примыкаете к кому-то из этих выблядков… Ну, выбор очевиден – нет?

– Да и хорошо получилось – вы же теперь в Волгограде, – добавил Таблеткин. – Вон, Ксавьер с майором договариваются об отпусках для наших – знаете, хочется иногда спокойной жизни, хоть ненадолго…

– А питерские что? – спросил я. – Что-нибудь знаете о них?

– Да хули там… – произнёс Ананас. – У вас курить, кстати, есть?

Щека вытащил из кармана кисет и извлёк из него все заготовленные самокрутки.

– Красиво жить не запретишь, да? – спросил Ананас, прикуривая самокрутку.

– Так что с питерскими? – повторил я вопрос.

– С питерскими всё мутно, Студик, – ответил Таблеткин, прикуривший переданную ему самокрутку. – Я был на аэродроме, когда эти выблядки приземлились – они чуть не грохнули меня прямо с ходу! Абсолютная недоговороспособность – молча выгрузились из самолёта и начали долбить из всех стволов. Не знаю, как остальные, но я охуел от этого! Пришлось отступать и держать оборону у КПП, а потом прибыло подкрепление из Кузни и мы размочалили этих пидоров.

– Шестерых из простолюдинов взяли в плен, – добавил Ананас.

– Простолюдинов? – переспросил напрягшийся Щека.

– Говорю, как есть – питерцы их так называют, – ответил на это Ананас. – Мы же наших называем просто – люди или гражданские, но лично я называю их нормисами.

– Кроме него их так никто не называет, – пояснил Таблеткин. – И КДшников трайхардерами тоже никто не называет, кроме него.

– Эй, завязывай, Таблеткин! – попросил его Ананас. – Трахарями же называют, иногда!

– Блядь, живучий термин! – отметил Щека. – Давно меня не называли трахарем…

– Кстати, ты продолжаешь записывать видео? – поинтересовался я у Ананаса.

– Да куда, блядь? – спросил он. – Интранет накрылся пиздой – сейчас только локалка, но и то не везде и не у всех…

– А у нас есть свой Интранет, – сообщила Фура. – Щека даже ведёт трэш-стримы.

– Это не трэш-стримы! – возмущённо возразил ей Щека. – Это контент верхнего интранета! Подписчики не долбоёбы – им нравится моё творчество!

– Как скажешь, – не стала спорить с ним Фура.

Ананас перевёл на меня вопросительный взгляд, и я кивнул, подтверждая, что это реальные трэш-стримы.

– Наверное, у вас там заебись, – произнёс Таблеткин.

– А в чём причина отсутствия Интранета? – спросил я.

– Да Мотор запретил, – ответил Ананас. – Ему не нравится, когда на него пиздят через Интранет, поэтому он зарубил это дело на корню. Сейчас все меняются дисками и флешками, поэтому совсем без развлечений мы не остались, но я скучаю по старым временам.

– Что-то он жёстковато, – произнёс Щека.

– Да это только версия Ананаса, – сказал на это Таблеткин. – Реальная причина – военное положение и тотальная мобилизация города. Нет ресурсов и свободных людей, чтобы поддерживать Интранет.

Тут мне подумалось, что уровень жизни в Волгограде и Новокузнецке совершенно несопоставим, поэтому могут возникнуть проблемы – Мотору точно не понравится, когда новокузнечане массово захотят улететь в Волгоград на ПМЖ.

Но это проблемы Мотора и Профа, как они будут договариваться, а наше дело маленькое – вскрывать ебальники и стойко терпеть вскрытие наших ебальников…

– А вы что делали и как жили? – спросил Таблеткин.

– Ох, это долгая история, – произнёс я. – Вижу, что Щека хочет рассказать её, но сразу предупреждаю, эта история будет о том, как Щека, Герой Галактики, всех спас и без него нихуя бы не было…

– Да иди ты на хуй, Студик! – возмущённо ответил на это Щека. – Я расскажу объективную историю Фронтира, где каждому, сука, достанется! Ну, я начинаю?

Ананас и Таблеткин кивнули.

– Бомби, – пожав плечами, сказал я.

И Щека начал повествование. И начал он его, конечно же, с себя любимого – с того момента, как он погрузился в Ан-2 и мы полетели на запад. В процессе он крутил самокрутки и раздавал их Фуре, Ананасу, Лапше и Таблеткину.

Рассказ его занял минут тридцать, потому что он в подробностях описывал, как именно хуярил разных врагов, как я ему помогал, бегая туда-сюда и испуганно визжа, сколько бронетехники он похоронил в полях и как поехал «героически спасать похищенную принцессу». То есть, как я и предупреждал – так и получилось…

– Ну, Щека, бля… – произнёс Ананас. – Попиздеть ты не дурак, конечно…

– Да это всё правда! – заверил его Щека.

– В натуре? – спросил Ананас у Фуры.

– Если исключить художественный стиль изложения, ну и слегка выпяченную важность Щеки во всём этом, – начала та. – Да, в целом, правда – так всё и было. Но Студик спас себя сам.

– А вот с этого места поподробнее, – попросил Таблеткин. – Египет, блядь – ишь ты…

Вздохнув, я начал свою часть повествования, о персидском плене и том, что было дальше.

Я старался сохранить как можно больше объективности – у меня было время обдумать происходившее тогда, поэтому кое-что я переоценил и переосмыслил.

Мой рассказ был покороче – всего на пятнадцать минут с лишним, но я специально опустил некоторые малозначимые подробности.

– А этот шахиншах – где он сейчас? – поинтересовался Ананас.

– В Багдаде сидит, – ответил Щека. – Ух, я его достану, блядь, эту шаловливую сученьку…

– Да, надо, – произнёс Ананас, выдохнув табачный дым. – Такую хуету спускать нельзя – это позор нашему знамени, бля. Вот послушал я вас и захотелось мне тоже в этот движ.

– Мотор не отпустит, – покачав головой, сказал Таблеткин.

– Теперь понятно, откуда у вас такие конские уровни… – покивав, изрёк Ананас, проигнорировав слова Таблеткина. – Вы же ебашитесь почти непрерывно – наверное, места у вас такие…

Наши высокие левелы – это своего рода аномалия, потому что тут нет никого, кто поднялся выше 180-го. Прокачка не идёт, рисковать никто не горит желанием, потому что гибель сильного КДшника – это угроза всему Новокузнецку, а это значит, что действуют тут все максимально сейвово.

Ну и Фронтир может себе позволить подставлять КДшников под риск, а Новокузнецк не может, так как КДшников едва хватает, чтобы прокормить всё население.

– Так ты, получается, не оставил намерения завалить шахиншаха? – спросил Таблеткин.

– Если появится возможность, будь уверен – я не подкачаю… – ответил я.

– А Европа что? – спросил Ананас. – Вы как-то вскользь упомянули, что там кто-то живёт и торгует, то есть, торговал с шахиншахом.

– Да там пизда, родной, – заявил Щека. – Европа загнивает – старые центры власти разрушены, поэтому каждый сам себе хозяин. И теперь там у каждой кочки свой законно избранный король или герцог. Я думаю, с нею проблем у нас не будет – не в ближайшие десятилетия, если быть точнее.

По сути, европейцы сами проделали за нас всю работу – в любом случае, с нею нужно было бы что-то делать, а так, там тот же феодализм, что сейчас в Иране и части Ирака.

– А ядерные ракеты? – спросил Таблеткин. – Что, если кто-то…

– Да пизда уже всем ракетам, – перебив его, ответил подошедший Фазан. – Ох, бля, какие люди, нахуй! Ананас, ёбаный насос! Таблеткин, ебать-перекопать!

– О-о-о! – протянул обрадовавшийся Ананас. – Фазан, явился – не запылился, бля!

– Фазан! – воскликнул Таблеткин. – Ха-ха! Иди сюда, дорогой!

Они пообнимались, а затем Фазан сел на свободное место и положил себе на колени дипломат.

– Чего это у тебя там? – спросила Фура.

– Да так, памятные вещички, – ответил он. – Документы мои, отцовские медали и ордена, ну и фотографии родных. Кто, кроме меня, теперь вспомнит мать и отца?

– Да… – произнёс Щека. – Не знал, что ты такой ностальгичный, дядя.

– Сам-то, небось, аниме всякое в рюкзак понапихал? – спросил у него Фазан.

– Вернёмся во Фронтир – я покажу тебе, что я напихал, хе-хе! – ответил ему Щека.

Лапша чуть наклонилась ко мне.

– Терабайты порнухи… – шепнул я ей.

– А-а-а… – ответила она. – Типичный Щека…

К беседке подошёл Ронин.

– Товарищи КДшники – времени на отдых нет, поэтому складируйте личные вещи в ТРЦ и готовьтесь к боевому выходу, – сказал он. – И поживее – вражеские силы обнаружены среди холмов!

Примечания:

1 – Пикантный Пудж в образе Данаи —