Текст книги "Вечно голодный студент 10 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 32 страниц)

Глава двенадцатая
Вой творца

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 9 января 2029 года*

– Да я хоть сегодня в Иран! – заявил я.

– Не беги впереди паровоза, Студик, – попросил меня Проф.

Он одет в тёмно-синий деловой костюм, старого фасона, из-за чего от него разит совдепом, волосы аккуратно причёсаны, подбородок гладко выбрит, но под носом седые усы, которые он начал отращивать непонятно зачем.

Наверное, хочет, чтобы граждане испытывали к нему больше доверия, ведь усы – это признак солидного возраста, а солидный возраст у нас считается признаком недюжинной мудрости, поэтому к усатым дядькам у людей доверия чуть больше, чем к гладко выбритым.

Раньше он вообще носил бороду, ну, когда был пенсом, доживающим остаток жизни, а потом ходил исключительно безбородым и безусым, потому что так практичнее, но что-то изменилось и образ изменился вслед за этим.

– Смотри – руки в полном порядке! – сказал я, продемонстрировав свои новые руки. – И вообще, я в боевой готовности!

– Физически – да, – согласился Проф. – Но психически – не уверен. Тебе нужно отдохнуть после пережитого, поэтому проведи время с Лапшой, вкусно кушай, побольше спи и трать больше времени на развлечения. Тебе может казаться, что с тобой всё в порядке, но с тобой точно не всё в порядке – я давно тебя знаю и убеждён, что ты психически здоровый человек. А раз ты психически здоров, то на тебе не может не сказываться нахождение в зоне боевых действий.

– Но я чувствую себя просто отлично! – возразил я.

– Это приказ, – покачав головой, сказал на это Проф. – Две недели отпуска – это не только в твоих интересах, но и в наших. Что нам толку, если ты психически истощишься и начнёшь ошибаться, из-за чего погибнешь?

– Ну, раз приказ… – без особого энтузиазма произнёс я. – Ладно, буду отдыхать… но по-своему!

– Никаких рейдов, – отрезал Проф.

– Эх, ладно… – вздохнув, сказал я.

– По твоему вопросу о Новокузнецке, кстати, кое-что прояснилось, – сменил Проф тему. – Вернее, с Ираном всё начало проясняться, а это может сделать вопрос с Новокузнецком более актуальным.

– Что случилось-то? – поинтересовался я.

– Из армии шахиншаха было совершено дезертирство, – ответил он. – Тридцать семь КДшников снялись с занимаемого участка обороны и перешли на нашу сторону, на стандартных условиях. Участок тут же заняли наши силы, что улучшило положение в Эль-Микдадии. Не сильно, но улучшило.

Вчера меня навещал Муравей, который прямо оттуда: его, наконец-то, вернули в Волгоград, чему он очень рад, но через месяц ему придётся возвращаться обратно в Ирак.

Эль-Микдадия – это город, включённый персами в качестве важного компонента во вторую линию обороны Багдада. Линию обороны назвали «Микдадия-Баакуба» и Ханакин, судя по всему, покажется нам всем сущей хуйнёй…

Местность там крайне паршивая, потому что всё испещрено арыками, зарослями финиковых пальм, одичавшими садами, что персы усугубили строительством скрытых ДОТов, ДЗОТов, расширением сети подземных ходов, формированием четырёх связанных между собой узлов сопротивления, (1) установкой минных полей, заграждений и прочими затрудняющими штурм действиями.

Облегчающим будущие штурмы фактором является то, что у шахиншаха мало личного состава, оборона растянута, а ещё концепция обороны слишком плохо постарела, поэтому почти не учитывает существования КДшников.

Командование персов не придумало ничего лучше, чем напихать в каждый опорник по несколько десятков своих КДшников, что не самое лучшее решение, но другого-то нет…

У нас же в «Хилтоне» сидят специально выделенные офицеры, единственной задачей которых является выработка новой концепции обороны или усовершенствование имеющейся так, чтобы КДшники не сидели мёртвым грузом в опорниках.

Пока что, специалисты пришли к выводу, что КДшники – это не концептуально новая угроза, а нечто близкое к бронетехнике, обретшей свойства малозаметности, высокой скорости и всепролазности. А это уже измеримо, это уже знакомо и понятно, поэтому нужно адаптировать оборону под них.

И всё же, пока что, наша оборона почти никак не отличается от персидской: те же оборонительные рубежи, те же КДшники, набитые в опорники, на случай прорыва вражеских КДшников, и ровно те же последствия, в случае ослепления и прорыва.

– Что будешь делать с этими дезертирами? – спросил я.

– Уже встретили их хлебом и солью, – ответил Проф. – Сейчас с ними работает Ронин – ведёт переговоры о распределении наделов. Все они хотят себе земли пожирнее, но так не бывает, поэтому Ронин пытается уладить все размолвки и ослабить недовольство.

– А если ещё придут? – спросил я. – Земля-то конечна…

– Вот поэтому мы и думаем об освоении Афганистана, – сказал он на это. – Рабочим решением, на данный момент, является ограниченное вторжение на земли племён, с целью отнятия их у пуштунов и посадки КДшников на наделы.

В Афганистане сейчас всё совсем не так, как до зоошизы, но племена сохранились, пусть и численность населения сократилась радикально.

Они продолжают выживать небольшими группами, контролирующими ограниченные территории, и им сейчас совсем не до соседей, а нам надо куда-то сажать КДшников-перебежчиков, поэтому действительно, Афганистан смотрится перспективно…

– И всё равно, уверенности в этом нет – нет убедительных доводов в пользу того, что нам вообще нужно в это лезть, – добавил Проф. – С одной стороны, это открывает путь в Индию, куда нам точно нужно, в перспективе, а с другой, афганские племена должны были стать ещё более злыми и проблемными. Наверное, лучше будет договориться с КДшниками об ожидании земель – Ирак мы, в конце концов, возьмём, а это временно решит проблему с наделами. А дальше Сирия, Иордания, Израиль, Египет, Саудовская Аравия…

– Египет – это я согласен, – сказал я. – А вот остальные – нахрена?

– Безопасность Фронтира, – ответил Проф. – Мы должны откатить Ближний Восток в феодализм, чтобы никто и никогда не объединился в единую державу. Шахиншах, как ты видишь, представлял собой очень серьёзную угрозу, война против которой уже сильно затянулась и стоила нам огромного объёма ресурсов и живой силы. Я не хочу, чтобы к югу от Каспия были другие подобные государства. У нас впереди битва за Россию – мирно жить нам не дадут, поэтому придётся воевать ещё очень долго. База у нас хорошая, но её недостаточно, чтобы вести одновременно две войны. Оружия у нас много, а людей слишком мало – это нужно менять. Для этого я и формирую в Иране «демографическую воронку», как её метко охарактеризовал Нарк. Иранцы, в конце концов, будут мигрировать к нам, а мы встретим их и дадим им достойное положение и наши стандартные гарантии. Всё-таки, людей на планете слишком мало, чтобы смотреть на национальность или религию – будем тратить время на это, погибнем.

– Ну, тогда всё это имеет смысл… – сказал я. – Круто, что ты думаешь наперёд.

– Всегда думал, – ответил Проф. – И ты тоже думай – у меня есть большие планы на тебя, которые нам предстоит реализовать в будущем.

– Какие планы? – нахмурившись, спросил я. – Я не хочу управлять Фронтиром!

– Нет-нет, – усмехнувшись, сказал он. – Никакого управления Фронтиром – можешь не волноваться. Но кое-чем управлять придётся – обсудим это в будущем, когда настанет подходящий момент.

– Я вообще не хочу ничем управлять – я даже своей жизнью не управляю! – возмущённо воскликнул я.

– Поэтому я тебе и не предлагаю ничего, – ответил Проф. – Но, когда придёт время, мы вернёмся к этому разговору.

Он посмотрел на настенные часы.

– Всё, скоро у меня приём представителей Казани, – сказал он.

– Какие ещё представители Казани? – спросил я удивлённо. – Там же нет никого!

– Не было, – улыбнувшись, поправил меня Проф. – Оказалось, что с севера пришла крупная группа КДшников и нормальных людей, которая и осела в городе. Они знают о нашем существовании и наслышаны о противостоянии Фронтира и Тамбова, поэтому настроены сотрудничать. Можешь остаться и послушать, что они скажут.

– Нет уж, спасибо, – покачав головой, отказался я. – Не интересно. Ладно, до встречи на ужине.

– До встречи, Студик, – попрощался Проф.

Выхожу из кабинета и иду к лифту, на ходу размышляя о том, что значит этот разговор.

«Не хочется мне садиться за руль, блин», – подумал я, войдя в кабину лифта. – «Это же ты сразу всем должен, все от тебя чего-то хотят: это роди, с этим поговори, вот этого успокой, а этого отпизди, потому что ты – старший менеджер по всем шкурнякам…»

Я знаю, как работает наше управляющее звено и Проф просто привык к этой мозгоебле, поэтому не знает, как можно без неё жить – вообще не хочу существовать в таком режиме.

«С другой стороны, это, возможно, то самое, о чём мы говорили с Лапшой», – вдруг начал я обдумывать интересную мысль. – «Сидеть в кабинете, на рейды не ходить, разруливать проблемы, думать, блин, над жизненно важными вопросами, а всю пиздорезку на своих плечах несёт кто-то другой».

Мне такое тоже не сказать, чтобы прямо нравится, потому что это же ты будешь отправлять кого-то в, потенциально, невывозимые рейды. Кто-то будет гибнуть, кого-то будут брать в плен – не очень хочется брать на себя такую ответственность.

И кто, блин, вообще сказал, что я подхожу на должность старшего менеджера по всем шкурнякам?

А если я обосрусь? А если моя карьера будет целиком и полностью состоять из обсёра?

«Нет, каждый должен заниматься тем, в чём он хорош», – решил я. – «Не хочу, не буду».

* Иракская республика, мухафаза Дияла, город Эль-Микдадия, 15 января 2029 года*

– Смотрите, блядь, и запоминайте! – воскликнул Щека, вскинув АК-308.

Спустя секунду, он выстрелил, а затем персидский дрон-разведчик начал падать и рухнул в финиковой роще.

– Браво! – воскликнул Шахром и начал аплодировать.

Щека исполнил поклон в пояс.

– Какой это по счёту, Лысый? – спросил он.

– Четырнадцатый, – ответил Лысый, сверившись с блокнотом.

– Неплохо, – произнёс Щека. – Но на этой неделе я хочу поставить рекорд…

Он является единственной гарантированной защитой от дронов всех типов, благодаря встроенному баллистическому вычислителю, дарованному способностью, поэтому Щека всегда на передке и всегда вооружён.

Иногда, когда персы используют дроны-бомбардировщики, особую модификацию, способную сбрасывать артиллерийские мины с высоты километра-двух, Щека садится за КПВ, а иногда за зенитный «Утёс».

Персы не знают, где и когда он появляется, поэтому вынуждены мириться с риском, что в определённых местах дроны не пролетят никогда.

Тут в кармане Щеки завибрировал телефон.

– Алло? – ответил он. – Чего хотела, Какао?

– Есть наводка на тоннель, – сообщила КДшница-дроноводка. – Нужно спалить.

– Хорошо, – сказал Щека. – Кинь координаты.

– Сейчас, – ответила Какао и завершила вызов.

Спустя минуту в чате появились координаты.

– Господа, за работу, – произнёс Щека. – Лысый, тащи КПВ, а ты, Шахром, бери короба. А я возьму самое тяжёлое – моё самомнение… Вперёд!

Он повёл свою огневую группу не к указанным координатам, а на ближайший опорник.

– Здоров! – приветствовал он Комара, командующего опорником. – Чё почём?

– Да ничо, – ответил тот. – Здоров. Чо-то надо?

– Неси контейнер, – потребовал Щека. – А лучше два.

– Один остался, – ответил Комар.

– Ну так его и неси, – сказал Щека. – И побыстрее – у нас тайминги.

Комар исчез в здании и вернулся через несколько минут, с пластиковым ящиком, который Щека осторожно принял, после чего вскрыл.

Внутри ящика, на амортизирующей подкладке из поролона, лежит баллон, окрашенный в ядовито-зелёный цвет и оборудованный вентилем.

В этом баллоне содержатся четыре литра хлорпикрина, боевого отравляющего вещества, оказавшегося на удивление эффективным для борьбы с подземными ходоками.

– Всё, найс, – сказал Щека. – Парни, вперёд!

Далее они пошли уже точно по координатам, которые оказались опасно близкими к персидскому укрепу, что потребовало особой осторожности.

Они скрытно приблизились к нужному месту и остановились во дворе п-образного четырёхэтажного дома.

– Шахром, ты на подтанцовке… – начал Щека инструктаж. – Затащи агрегаты в подъезд и жди нас. А ты, Лысый, пойдёшь со мной и будешь впитывать все пули, чтобы стреляли в меня, а попадали в тебя. Как понял?

– Ага, хорошо понял, – ответил Лысый.

Он оснащён тяжёлой бронёй, которая несколько ограничивает его боевой потенциал, но зато превращает его в отличный живой щит, предназначенный для надёжной защиты Щеки от пуль.

Стрелять Лысому необязательно, так как Щека, по удельной огневой мощи, может легко превзойти мотострелковое отделение – не потому, что он чаще стреляет, а потому, что он редко промахивается.

«Ну и стреляю я, в среднем, чаще, потому что быстрее прицеливаюсь», – подумал Щека, двигаясь к цели.

Лысый идёт впереди, держа здоровенный противопульный щит, весящий около трёх десятков килограммов.

Наконец, спустя четыре сотни метров, они прошли через шлагбаум и обнаружили искомое – это тот самый подъезд, фотографию которого Щека получил от Какао. Внутри находится вход в сеть тоннелей, охватывающую весь город.

Это постарался Гур, ныне покойный КДшник, который имел способность очень эффективно рыть тоннели, которые потом расширяли бригады землекопов.

По словам некоторых пленных и перебежчиков, в Багдаде ситуация даже хуже, чем в Эль-Микдадии, потому что там Гур работал год подряд, соединяя дома, выкапывая полноценные подземные залы на большой глубине, а также роя тупиковые тоннели, предназначенные для заманивания и заваливания противника.

Щеке до сих пор не очень понятно, как именно они будут брать Багдад, ведь там такая подземная сеть, что противнику будет очень легко перебрасывать силы по всему городу и по пригородам, что сделает удержание города малоперспективным.

С другой стороны, брать Багдад им необязательно – достаточно сделать жизнь в нём просто невыносимой…

«А это мы умеем, хе-хе-хе», – подумал Щека и пропустил Лысого в подъезд.

Следя за тылом, Щека проследовал на технический этаж, где сразу же обнаружил растяжку.

– Стой! – скомандовал он Лысому. – Не шевелись – тут растяжки!

Аккуратно обойдя бронированного напарника, Щека встал у растяжки на колени и начал изучать её конструкцию.

Настоящим мастаком в этой сфере, по общему признанию, является Студик, у которого вся жизнь – сплошная растяжка, но и Щека считает себя разбирающимся человеком, который тоже кое-что может.

Растяжка оказалась сложной, с системой защиты от обрезания лески, а также с резервным зарядом в виде двух 200-граммовых тротиловых шашек.

Стоит только разрезать леску, как сработает и осколочная граната М26, и тротиловые шашки, после чего не выживет ни Щека, ни Лысый.

Подсветив себе фонариком, Щека понял, как тут всё устроено и обезвредил тротиловые шашки, после чего, дважды всё перепроверив, извлёк гранату.

«Всё в хозяйство», – подумал он, пряча гранату и шашки в подсумки. – «Пригодятся».

Гранату, конечно, придётся сдать техникам, чтобы они заменили взрыватель, а вот с шашками всё прекрасно понятно, ведь тротил есть тротил…

– Дальше я сам, – сказал Щека. – А то сейчас зацепишь что-нибудь и пиздец.

Исследование подвала привело к тому, что он обнаружил ещё две ловушки: одна растяжка и одна нажимная плита.

Последняя – это весьма изобретательная штука, которую персы подсмотрели у Фронтира, применяющего примитивные и безотказные мины ПМД-6.

По принципу действия, это то же самое, но в виде фальшпанели на полу, при нажатии на которую выдёргивается чека в заряде и происходит взрыв.

Сами мины персы, почему-то, копировать не стали, хотя это просто напрашивается, ведь изобретать там ничего не нужно – возможно, у них не хватает специализированных минных взрывателей, поэтому они не стали.

Аккуратно сняв панель, Щека удостоверился, что это то самое, поэтому аккуратно перешагнул через нехитрый механизм и быстро нашёл тротиловый заряд, перед которым поставили мешок с ржавыми гвоздями и болтами.

Когда всё было обезврежено, он позвал Лысого и они подошли к люку, ведущему в подземную сеть.

Лезть туда категорически запрещено, так как покойный Гур поработал на славу и без подробной карты делать там нечего – можно провалиться в яму с кольями и растяжкой, где тебя не только насадит жопой на кол, но ещё и завалит массой грунта…

«Так тебя потом и обнаружат археологи – с колом в жопе», – подумал Щека, вытаскивая противогаз из подсумка.

– Начинаем? – спросил Лысый.

– Нет, давай постоим и подрочим в люк, нахуй! – ответил ему Щека. – Конечно, блядь, начинаем, Лысый, блядь! Надевай противогаз!

Когда противогазы были надеты, он вытащил баллон и установил его над люком, соплом внутрь.

– Готов? – спросил Щека.

– Ага, – ответил Лысый.

Щека раскрутил вентиль и бесцветный газ пошёл в тоннель.

Имеющегося в баллоне объёма хватит, чтобы зачистить примерно полтора километра тоннелей.

На самом деле, такой объём газ заполнит только при условии, что Щека будет действовать по инструкции – подключит к баллону кислородный баллончик и распылит хлорпикрин аэрозолем, но он действует не по инструкции, из-за специфики задачи.

В жидком виде хлорпикрин сконцентрируется прямо под люком, а потом будет медленно испаряться, распространяясь по тоннелю. Это идеальный вариант для перекрытия выхода из тоннеля на длительное время. А они с Лысым тут именно для этого.

– Всё, красота, – заключил Щека, когда баллон опустел. – Вытаскивай заряд.

Лысый развернул пояс на себе и вытащил из подсумка заряд взрывчатки С4. Это трофей из шахиншахских арсеналов – сама взрывчатка, очевидно, попала в руки Баграма VI из складов американских военных баз.

Аккуратно разместив взрывчатку на крышке люка, Щека установил растяжку, которая сработает сразу при открытии – сюда, после того, как хлорпикрин выдохнется, кто-то придёт, потому что это удобный выход на поверхность.

Сразу при открытии будет взрыв, который может частично завалить тоннель, но это не всё, что приготавливает для них Щека – также он протянул леску и установил сигнальную ракету красного цвета.

Для её нормальной установки пришлось сходить на улицу и замаскировать ракету в кустах, а уже после этого Щека установил на техническом этаже ещё три растяжки, в новых местах.

В новых растяжках он использовал тротиловые шашки, потому что гранаты ему нужны и самому…

«Когда эти пидоры придут сюда, их не только расхуярит взрывом, но и мы узнаем, где именно они вылезли», – подумал Щека с удовлетворением.

Они вышли из подвала и вернулись к Шахрому, который, как оказалось, успел сцепиться с тремя собаками, решившими испытать его на прочность.

– Жаль, что они несъедобны, – посетовал Лысый.

– Да похуй вообще, – сказал на это Щека. – Всё – я набираю Какаву.

Он набрал номер и стал ждать ответа.

Мобильная сеть частично восстановлена – покрытия хватает на весь город, а ещё у них тут 4G-интернет, поэтому обмен данными идёт очень быстро.

– Какао-какао, ко-ко-ко-ко! – пропел Щека, когда Какао ответила.

– Смешно и оригинально, – ответила ему она.

– Да, я такой, хе-хе-хе! – посмеявшись, сказал он. – Но теперь по теме – мы всё сделали в лучшем виде. Передай своему начальнику, что всё чики-пуки.

– Передам, – произнесла Какао. – Можете сидеть на передке и дальше.

– Ага-ага, окей, Какао-какао, – ответил Щека. – Всё, абонент не абонент. Пи-пи-пи-пи…

Он завершил вызов и убрал мобильник в подсумок.

– Велено чилить, господа! – заявил он. – У меня, кстати, пока мы шли, появилась гениальная идея!

– Какая? – поинтересовался Шахром.

– А такая, Обэма, гениальная, блядь… – произнёс Щека и покачал головой. – Знаете, где находится школа «Ад-Духа»? Вот на её крышу я и предлагаю забраться, чтобы пошмалять по опорнику «Аль-Аззави». Как смотрите?

– Ну, приказа же не было, – сказал на это Шахром.

– Обэма, ты мозги мне не еби, прошу тебя, нахуй! – воскликнул Щека. – Мы трахнем нервы пидарасам, а это ведь хорошо! Может, кого-нибудь шлёпнем – это ведь тоже хорошо! За хорошие вещи не ругают, поэтому двигаем!

– Так-то, Шахром прав, – возразил ему Лысый.

– Вы двое, дундуки, ограничиваете мою творческую свободу! – патетически всплеснув руками, проговорил Щека. – Я чувствую, как вы душите меня! Угнетаете мой потенциал! А я ведь художник! Творец! Сатрапы, блядь! У-у-у!

Шахром и Лысый переглянулись.

– Он будет ныть всю смену… – произнёс Шахром.

– Это не ной, а крик души умирающего творца! – возразил ему Щека.

– Да, ты прав, Шахром, – согласился Лысый.

– Если что-то пойдёт не так, то это твоя идея, Щека, – сказал Шахром. – Мы тебя отговаривали, но ты надавил авторитетом.

– Всё так и было, Обэма! – заулыбавшись, заверил его Щека. – Вперёд! Навстречу приключениям!

Примечания:

1 – Узел сопротивления – в эфире снова рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь⁈» – пришло время, уважаемый читатель, прояснить этот давно висящий в воздухе вопрос, поэтому заваривай чаёк и готовься читать. Готов? Итак, узел сопротивления – это элемент оборонительной иерархической системы, суть которого проще понять при описании самой этой иерархии. Первой ступенью, самой низовой, является огневая точка или позиция, то есть, окоп, ДЗОТ или пулемётное гнездо. Несколько позиций, связанных между собой единой системой огня и заграждений, с возможностью ведения круговой обороны, называют опорным пунктом и это следующая ступень оборонительной иерархии. Опорный пункт, как правило, удерживается взводом или ротой, он тоже способен на ведение круговой обороны, даже в полном окружении. Несколько опорных пунктов, объединённых общим командованием, с единой огневой системой и системой заграждений – это уже тот самый узел сопротивления. В классических масштабах узел сопротивления удерживает батальон – два-четыре километра по фронту, полтора-два в глубину, гарнизон от нескольких сотен до тысячи с лишним человек. А вот следующая ступень иерархии – это уже оборонительный рубеж или оборонительная полоса. На этой ступени узлы сопротивления, как правило, идут как бусинки на нити, с небольшими промежутками, через которые всё равно не пройти без больших потерь или применения бронетехники, так как все проходящие попадут под перекрёстный огонь с двух узлов сопротивления. А ещё в этих промежутках обязательно предварительно работают весёлые и рисковые парни, сапёры, поэтому там и мины, и растяжки, и ловушки, и заграждения, что делает возможный променад крайне захватывающим. Обычно, для преодоления оборонительного рубежа приходится брать узел сопротивления, но в этой ситуации, при атаке одного узла, получаешь встречный огонь сразу с трёх, потому что они, как правило, располагаются довольно-таки близко друг к другу. Изредка, в случае сильного ограничения численности личного состава, обороняющиеся были вынуждены растягивать опорники и узлы сопротивления по пространству, чтобы покрыть больше площади, но это опасная практика, так как без взаимного прикрытия можно успешно штурмовать опорники, один за другим, имея дело только с обороняющими их солдатами. Такое, кстати, иногда бывало в Первую мировую, но не потому, что не хватало солдат, а из-за радикального преобразования рельефа тяжёлой артиллерией – пейзаж менялся до неузнаваемости, возникали новые холмы и новые овраги, из-за чего видимость снижалась до минимальной и удачный опорник превращался в неудачный, будто сам по себе. Такие, как правило, долго не жили, поэтому получается, что природа сама расставляла всё по своим местам. И всё же, не нужно считать, что взять опорник – это два пальца обоссать. Их сооружали специально для круговой обороны, потому что штурмовые группы не гордые и могут сделать несколько крюков по лунному пейзажу, чтобы зайти с тыла и с флангов. Штурмовые группы, появившиеся на излёте Первой мировой, предпочитали обходить опорники и проникать внутрь эшелонов, чтобы перерезать связь, взрывать мосты, мочить артиллеристов, разорять штабы и так далее. А потом, когда связь перерезана, артиллеристы мертвы или в паничке, а в штабах никого нет, в дело вступают боевые группы, которые и берут опорники, на помощь которым уже никто не придёт. Идея оказалась рабочей, но появилась слишком поздно, поэтому о ней забыли все, кроме немцев, и вновь научились только во время Второй мировой. А немцы ничего не забыли, потому что весной 1918-го года, благодаря штурмовым группам, у них были успехи по 60 километров прорыва за несколько дней, но это уже ничего не могло изменить. Зато они очень многое поняли, поэтому доктрина попала в наставления Рейхсвера, откуда перекочевала в Вермахт. Но это уже совсем другая история… Концепция эта, кстати говоря, никуда не делась и актуальна по сей день, и даже более того, она получила дальнейшее развитие, сам знаешь, где и почему…