Текст книги "Перековка. Малый Орден (СИ)"

Автор книги: Михаил Игнатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 29 страниц)

Слева от меня шёл Хорит, где-то справа скрывался Пересмешник, и я повернул голову именно в ту сторону, пронзая взглядом воздух.

Я просил его приглядеть за мной и в случае чего – остановить. Ну или хотя бы спасти от меня тех, кто мне дорог. Мог Пересмешник пойти дальше и решить получить помощь в этом деле?

Ещё вдох, даже два я обдумывал эту мысль, а затем медленно растянул уголки губ в ухмылке. Помощь от Мастеров? Против меня? Даже пусть не против меня, а в деле спасения от меня? Смешно. Одной волны стихии, что я выплесну из себя и которой за два вдоха затоплю всё на триста шагов во все стороны, хватит, чтобы убить всех этих помогальщиков и всех, кого они вроде как должны будут спасать.

Пе-рес-меш-ник…

Дёрнувшийся, сжавшийся, ухватившийся рукой за пояс прохожий заставил меня моргнуть, отвернуться и торопливо сбросить мысль, скомкать, смять, спрятать глубоко в себя и не воображать так ярко катящуюся от меня синюю волну стихии.

– Развлекаетесь, господин беззащитных?

Кто бы сомневался, что Пересмешник всё заметит. Даже если ты Властелин и не ощутил никакого намёка от Прозрения, сложно не заметить, когда беспокойных и гораздо более слабых прохожих вокруг – десятки.

– Что-то вроде, – сухо бросил я в ответ, сосредоточившись на харчевне впереди.

Двухэтажное серое здание с широкими свесами алой черепичной крыши и большими окнами.

Плечистый, мрачный, весь заросший кудрявым волосом мужик в её дверях смерил нас мрачным взглядом и сделал короткий шаг в сторону.

Я же отбросил в сторону мысли об охранителях. Глупые мысли. Если бы Пересмешнику была нужна подобная помощь, то он бы взял сегодня с нами Амму или Ледия. Но Аммы нет. Причём, нет не первый день. Она, как я и подозревал, с удовольствием ушла проведать каких-то знакомых. Даже если ты бывший убийца и служишь сестре господина с полной самоотдачей, жизнь продолжается, а она прожила здесь почти три года. Нет с нами и Ледия.

Уже когда мы по скрипучей лестнице поднимались на второй этаж, я услышал позади недовольное восклицание:

– Чего замер? С дороги.

И спокойный ответ мрачного мужика:

– Едальня закрыта.

– Че-е-го-о?

– Закрыта, вот чего.

– Да только что двое вошли, чё ты врёшь? С дороги, я жрать хочу.

– Мне что, стражу крикнуть? – недовольно спросил тот здоровяк. – Или без затей тебя со ступеней спустить? Ты не знаешь, почему некоторым можно, а другим нет?

Я хмыкнул себе под нос. Оказывается, на этой улице были и простые люди, а не только охранители. Да и со стражей забавно. Понятно, что грозил мужик стражей города, а не двумя Стражами Границ, что ждали на втором этаже, но всё равно забавно.

Мы с Хоритом поднялись по лестнице, развернулись во вторую часть длинного зала, и я чуть приподнял брови.

Ошибся.

Тот, кого я при первой проверке восприятием принял за слугу, им не был.

Не сидят слуги за одним столом с гостями.

Но не слишком ли он молод для Стража?

Ему же ещё и тридцати нет.

Весь совсем не узкий этаж занимала харчевня, столы стояли на две стороны, у окон, чтобы гостям было вдоволь света, воздуха и зрелища улицы. Посередине же шёл двойной ряд удерживающих потолок колонн, между которых должны были расходиться гости и слуги. Колонны эти были толстые, квадратные, надёжные, украшенные старыми, но всё ещё яркими бумажными фонарями.

А ещё каждая из колонн была украшена узкими зеркалами, от которых я торопливо отвёл взгляд.

Не сейчас. Не тогда, когда на меня накатила злость и раздражение. И ведь даже не получается задавить их.

Стражи же здесь едва ли не такие же заключённые, как и жители Поясов. Последний известный мне гость Стражей – это ученик из Империи, которому было важно пройти посвящение в шэны в городе Тысячи Этажей.

Так кого же я сейчас вижу перед собой? Кто сидит третьим рядом с Клатиром и Иликаном? Второй такой же ученик? Какого дарса?

Задавить раздражение и недоумение не вышло. Но вышло спрятать их поглубже. Впрочем, от второй пары зеркал я так же старательно отвёл глаза, глядя вперёд и только вперёд. И не позволяя даже восприятию заглянуть в них.

Словно смеясь над моими уловками, четвёртая пара зеркал находилась как раз за спинами Стражей.

Хорит сделал широкий шаг, вырываясь вперёд, и согнулся в приветствии идущих:

– Приветствую дорогих гостей в городе Меча.

Всё, как мы и обсуждали. Вежливость.

Приложил кулак к ладони и я:

– Приветствую собратьев… идущих.

Заминка в моём приветствии была почти неощутимой, но полной насмешки, которую никто не понял бы, даже если бы уловил: Феникс за моей спиной всё так же был опалён, обуглен, пряча истинный облик моим желанием и помощью Изарда. С этим безумный дух ничего не смог поделать, пусть переделал меня и даже перемолол в порошок жетон.

Все трое Стражей поднялись и вернули нам приветствие:

– Приветствуем собратьев.

Первым выпрямился Клатир – резко и быстро, сразу же уперевшись в меня взглядом. Следующим был Иликан – плавно и размеренно, а вот молодой сначала скосил глаза на старших.

Хорит тоже выпрямился, чуть обернулся и многозначительно на меня взглянул. Через вдох его брови дрогнули, а взгляд стал просящим.

Я вздохнул. Про себя.

А затем сделал шаг вперёд и снова приложил кулак к ладони.

– Собрат… Клатир, я прошу простить меня, если в прошлый раз я показался тебе холодным и грубым.

Пусть я и злюсь, но это моя злость, и я с ней справлюсь. Я слишком многое собираюсь потребовать от Стражей, а столько не получить, если угрожать или растить обиды. Нужно быть вежливым и идти на уступки и объяснения. Это не раз успел повторить и Хорит, и Ледий, который обосновался как раз в городе Меча и не упустил возможности пристать к главе, то есть ко мне, с очередным уроком.

Я буду вежлив, и я буду просить и извиняться, невзирая ни на какую злость.

– Хочу объясниться, – вздохнул я. – В те дни я готовился отправиться в город Тысячи Этажей, а его дух Изард очень и очень не любит Стражей после последнего гостя от них, – перевёл взгляд на третьего, мне не знакомого. – Надеюсь, этот собрат не собирается повторить путь своего предшественника? Как бы ни было ценно звание шэна из Второго пояса, оно не стоит жизни.

Тут я прикусил язык, осознав, что говорю.

Не глядеть, не глядеть на зеркала за их спинами, чтобы не увидеть, как злость вспыхивает в моих глазах зелёными искрами. Это моя злость. Моя и только моя.

Клатир и Иликан переглянулись. Для всех это выглядело именно так. И только для меня это был ещё и разговор.

– Я же тебе говорил, что всему есть объяснение.

– Ну такое себе объяснение.

– А что, ему падать тебе в ноги? Ну напомни ему, сколько раз ты его спасал, если так хочется, и потребуй по извинению за каждый раз.

Хорошо, что я это услышал. Плохо, конечно, потому что подслушанное будто плеснуло масла в едва тлеющий костёр. Но хорошо, потому что следом за маслом на костёр рухнула лавина. Хорошая такая снежная лавина в несколько шагов толщиной, не то что потушив костёр злости, а разметав его на крошечные искры, тут же поглощённые снегом и водой.

Та самая лавина, после которой Клатир спас меня в первый раз. Наверное, спас. Неважно. Важно, что вообще спас. И не раз.

Поэтому я молча и спокойно продолжил стоять, согнув спину и держа перед собой сложенные руки.

Я должен Клатиру, сколько бы лжи ни было в его прошлом рассказе. То, что его лица не было в круговерти лиц лжеиспытания, – ничего не значит.

Спустя три вдоха Клатир кивнул:

– Спасибо, что говоришь это, Леград. Я действительно в прошлый раз остался в недоумении, но теперь многое понял. Раз ты говоришь так открыто, то так же поступлю и я, – Клатир провёл рукой. – Позволь представить тебе Теная.

Парень в тёмно-зеленом халате, с длинными темными волосами с несколькими странными светлыми прядями, тут же вновь приложил кулак к ладони, опустил взгляд, а я впервые оценил его силу. Крепкий Мастер. Всего лишь.

Ладно, чуть выше крепкого Мастера, почти пик этапа. Для его возраста – ничто. Что за отброс им прислали из Третьего пояса? Хотя и прошлый не блистал.

– После того, как наши с тобой пути разошлись, мы… – Клатир сбился, нервно тронул пальцами длинный рукав халата, продолжил, – … я многое переосмыслил, поэтому со вторым нашим ростком решил действовать открыто и уделять ему больше внимания. Тенай немного разбирается в начертаниях и формациях, но его главный талант – это любознательность и острый ум, позволяющие ему на многое взглянуть с другой стороны, заметив его, мы… я взял его под крыло Стражей, обучаю и, как видишь, даже не скрываю, что ты его предшественник и с тобой у нас не сложилось.

Я с некоторой оторопью выслушал всё это. Не Третий пояс?

– И нет, в ближайшее время он не станет шэном, и, тем более, я не повторю ошибки и не отправлю его в город Тысячи Этажей, – дальше Клатир продолжил уже мыслеречью: – Надеюсь, ты не обижаешься, Леград, что он занял твоё место и я… направляю его совсем не так. Это лишь благодаря тебе!

Обижаюсь? Моё место?

Кажется, мой взгляд был настолько красноречив, что Клатир, выпалив последнее, замолчал. Зато парень… вернее, Тенай поднял взгляд над руками, встретился со мной взглядом и покачал головой:

– Я трезво оцениваю свою удачу, старший. Там, где вы выжили, я просто сдохну.

Я моргнул, отводя взгляд от Клатира, чуть шевельнул рукой, позволяя Тенаю разогнуться, кивнул:

– Скорее всего, так и будет.

Хорит, даже не подозревая, что я только что услышал, предложил:

– Присядем, собратья идущие.

Я кивнул ещё раз и сел так, чтобы Иликан заслонял мне своей спиной левое зеркало на колонне. Правое… Я на миг поджал губы, и оно беззвучно покрылось сотнями трещин. Разобрать в нём что-то стало решительно невозможно. Не понять, какого цвета у меня волосы, не то что есть ли какие-то там искры в глазах. Я старательный ученик, Пересмешник.

Иликан налил мне и Хориту вина. Я взял чашу, вдохнул аромат алого содержимого, делая вид, что что-то там понимаю, а затем поставил чашу обратно, но Иликан понял это как приглашение двигаться дальше.

– Итак, – он тоже оставил чашу. – Объясниться и устранить взаимные обиды – это было очень важно…

Устранить… Скорее, простить им многое. На время. То, что мне лгали, я забывать не собираюсь. Но я не просто вольный идущий, а глава Малого и Большого, Скрытого и Сломанного и так далее. Личные обиды не должны мешать делу. Главное, чтобы Стражи не вздумали обмануть и в этом общем деле. Но и то, что мне спасали жизнь, я тоже не собираюсь забывать.

Иликан спросил:

– Но что это за важное дело, которое вы хотели обсудить?

– Дело будущего нашего Пояса, – ответил Хорит.

– Интересно, но расплывчато.

– Хорошо, если старший желает услышать прямо, я буду говорить прямо, – Хорит сцепил пальцы и твёрдо сказал: – Мы хотим вернуть позиции Ордена. Сделать его второй по силе фракцией в Поясе.

– Второй? – вскинул брови Иликан. – Почему же не первой?

– Ордену это не было интересно в прошлом и не будет интересно в будущем. Но мы хотим заменить Гарой на Тириот и просим Стражей Границ поддержать нас в наших задумках.

Стражи переглянулись. И не только.

– Это… что я только что услышал?

– Полагаю, то же самое, что и я.

– Они решили отыграться за обиды и думают, что мы их поддержим? Они безумцы?

– Спокойно, брат.

Мне тоже пришлось это повторить про себя. Спокойнее, Леград, спокойнее. Тот же Пересмешник называет тебя безумцем через два раза на третий, и ничего. Ты не привык?

– Зачем вам это нужно? – мягче, чем только что в мыслеречи, спросил Иликан, он откинулся назад, чуть прищурился.

– Что «это», старший? – переспросил Хорит. – Стать сильнее? Стать сильнее желает любой, кто вступил на путь к Небу. Хорошо, не каждый, но девятьсот девяносто восемь идущих из тысячи, даже если не признаётся себе в этом. Зачем мы хотим сменить клан Гарой? Вам, старшие, лучше многих должно быть известно, насколько за последние годы клан Гарой… заелся.

Упавшее слово было тяжёлым, и выразился Хорит прямее некуда.

– Он пытается задушить другие фракции, отбирая таланты прямо во Вратах. Закрывает глаза там, где нужно глядеть в оба, но пристально вглядывается в мелкие оплошности, если кто надо положит ему в карман духовных камней. Орден всегда был праведной фракцией и не желает этого терпеть.

– Орден, – процедил Клатир. – Говори уже полностью. Орден Небесного Меча. Орден, который распущен.

– В Империи, но не здесь, – осадил я его.

– Ты отделяешь этот Пояс от Империи? – поднял брови Клатир.

– Не только этот Пояс, а все Тюремные пояса, – криво улыбнулся я. – Они так и не стали частью Срединной Империи.

– Потому что Срединная Империя давно стала Поднебесной, – возразил мне Иликан.

– Для вас, которые могут перейти в неё в любое время – возможно, но для тех, кто на самом деле заперт здесь, Тюремные пояса – есть Тюремные пояса.

– Вот уж ты особенно заперт здесь, – фыркнул Клатир, раздувая ноздри. – Здесь мы тебя прикрываем, в Пятом ещё кто-то из братьев и не из самых простых братьев, хочу заметить. И при этом ты…

– Погоди, Клатир, – перебил его Иликан. – Что это за странный упрёк про нас, которые могут уйти в любое время? Разве Клатир не объяснил тебе, что мы тоже здесь не по своей воле и никуда уйти не можем?

Бедный Тенай с круглыми глазами только и успевал, что переводить взгляд с меня на своих учителей. Что, не видел, как его старшие, могучие Властелины и великие Стражи Границ могут ругаться, словно простые идущие?

Я усмехнулся:

– Но сходить на аукцион за Сущностью Жизни это не мешает? Вы уж определитесь: либо можете сходить и помочь, либо не можете и заперты здесь.

– Что? – нахмурился Иликан, морща лоб.

Зато всё отлично понял Клатир:

– Так вот оно что… – выдохнул он. – Вот что задело тебя в прошлый раз! – помолчав, он вдруг припечатал: – Тупоголовый!

Я усмехнулся вновь, решив, что он так про себя, но через миг, по горящему взгляду, понял, нет, не себя. Меня. Меня… Меня?

Я подался вперёд:

– Тупоголовый, потому что не понял сразу твоей лжи?

– Какой лжи! – грохнул ладонью по столу Клатир, чаши подпрыгнули, моя полная и вовсе расплескала по столу алые капли, неприятно напоминая кровь. – Думать не пробовал? Когда я обещал тебе поискать пилюли в запасах братства, только-только разгорался скандал с потерянной мной Говорящей с Небом! Тогда, да, тогда мы ещё могли накопить заслуг и вернуться на несколько дней в Четвёртый пояс. Но я даже не представлял, насколько сильно качнётся баланс сил в Империи, – Клатир поджал губы, ткнул в меня пальцем. – Ты. Ты! Ты выставил нас чуть ли не предателями клана Вилор, и ты обрушил на нас наказание, запер нас здесь, и нас же выставляешь виновными? В чём? В твою тупую голову не пришло, что оба раза я говорил правду? Не приходило, что жизнь может меняться? Тем более, жизнь запятнавших себя Стражей?

– Тише-тише! – Иликан схватил Клатира за плечо.

– Старший, прошу простить моего магистра, – подхватился со своего места Хорит.

– Сядь, – буркнул я ему, напряжённо размышляя над словами Клатира.

Здесь ни Седого, ни печати Истины не нужно. Он говорил правду. Я и правда не подумал. Вернее, думал когда-то слишком много, пытаясь понять, где Клатир солгал в прошлом разговоре. Но он сейчас говорил правду про это. Именно про это. В прошлом он солгал в чём-то другом. Но нужно ли мне идти до конца и пытаться выяснить, в чём именно?

Зеркало за подавшимся в сторону Иликаном резало глаза, так и тянуло заглянуть в него.

Я крепко сжал зубы.

Нет, не нужно.

Встал, склонил голову и согнул спину в приветствии идущих, а сейчас в знаке вежливости, который подкрепил словами:

– Прошу простить меня за невольную обиду, брат Страж. И прошу простить меня за мою тупоголовость.

– Брат Страж? – скривил губы Клатир.

Я прищурился:

– Хочешь сказать, то, что мой феникс обгорел, разрушило нашу связь?

– Хочешь сказать, нет? В прошлый раз, когда я предлагал тебе единое дело, что ты ответил мне?

– Мне повторить, что я готовился к разговору с духом Изардом, который убил уже четырёх Стражей?

– Нет, зачем, – пожал плечами Клатир.

– Может, мне извиниться ещё раз?

– Тоже ни к чему.

Ко мне подался Хорит:

– Магистр!

Иликан вновь положил руку на плечо Клатира:

– Брат.

Тенай только сглотнул.

Я же повёл шеей, старательно избегая взгляда на полностью открывшееся зеркало. Но халат словно давил, а слова сами рвались из меня. Злые слова.

Искушение зажечь за спиной настоящего феникса, возродить его из пепла было настолько сильным, что мне пришлось прикусить губу, чтобы бросить её на весы сдержанности.

Я перевёл дух, кривя губы, сказал:

– А мне кажется, неважно, есть феникс за спиной или нет, обгорел он по прихоти Изарда, чтобы насолить вам, важно лишь то, что и ты, и я давали присягу Империи перед лицом Стражей Границ прошлого. Помнишь, как это было? Помнишь лица тех, кто стоял в том зале?

– Помню, – помедлив, ответил Клатир, голос его звучал глухо и сдавленно. – Но не понимаю, к чему ты ведёшь.

– К чему веду? – я ухмыльнулся. – Брат Страж, если уж мы определились, что оба такие же заключённые Тюремного пояса, как и все остальные его жители, то почему ты продолжаешь объединять нас и Империю?

У Клатира дёрнулся глаз:

– Ты осознаёшь, что это измена? Ты выступаешь против Империи?

– Измена? – поднял я брови. – Что это такое? Впервые за все свои двадцать лет жизни слышу подобное.

– Ты издеваешься? – оторопел Клатир.

– Скорее, издеваешься ты, Клатир, – резко ответил я, – говоря такое одному из Ордена Небесного Меча, Ордена, который во всеуслышание объявили предателями Империи и распустили. Я же говорю о правде жизни. Империя отдельно, Тюремные пояса отдельно, – на ум вовремя пришло воспоминание о городе Светлого Рассвета. – Преступники всегда становятся частью другого мира. Кто в здравом уме считает заключённых тех же Духовных Шахт равными остальным жителям фракции? Империя считает нас заключёнными, так почему мы, как заключённые, не можем задумать бунт?

Иликан застыл, а Клатир аж попятился, сдвигая лавку, с которой недавно вскочил, с каким-то ужасом спросил:

– Ты себя вообще слышишь?

– А ты себя? Буквально год назад я так же уговаривал комтуров Небесного Меча. Их загнали в Шестой, убивали при встрече, запретили именоваться, а они всё продолжали верить в какую-то чушь. Мол, добудут десять Ключей, отыщут тело Ралера, вернут его Раму Вилору, и всё сразу наладится, станет так, как было шестьдесят лет назад. Нет, не наладится, нет, не будет, нет, не станет, – я развёл руками в потрясении. – Что с вами всеми случилось тогда, шестьдесят лет назад, что вы продолжаете так безумно верить в то, что всё исправится? Сначала другие Стражи-собратья не приняли ваших идей, затем отправили вас в Тюремные пояса, после запретили без заслуг выходить из них, теперь и вовсе превратили в таких же заключённых, как и все остальные. Я понять не могу, Клатир, почему вот ты сам до сих пор считаешь, что всё наладится. Как наладится? Что ты должен сделать, чтобы твои так называемые братья перестали сдерживать твоё развитие и выпустили из Тюремного пояса?

Клатир молчал, стоял с белым лицом, вскинутая в каком-то жесте защиты рука застыла, пальцы мелко тряслись.

Я повернул голову к Иликану, сказал:

– А ты что скажешь на это? Мне ты показался более жёстким и трезво глядящим на жизнь в нашу прошлую встречу. Ответь же ты. Что лично ты должен сделать, чтобы уйти отсюда? Отыскать вторую Говорящую и привести её к Раму Вилору? А тебя к нему пустят так называемые братья? Может, стать Повелителем Стихии?

Тот нахмурился:

– Вызвать Испытание во Втором? Повредить пять…

Под моим насмешливым взглядом он замолчал. Я покачал головой:

– Подумать только. Они забрали ваши лучшие годы, заставили вас вместо Возвышения заниматься прозябанием в Тюрьме, но вы до сих пор даже не пытались что-то исправить. Вам всем там шестьдесят лет назад печати Повиновения поставили? Так я не вижу их. Может быть, их спрятали? – продолжил я размышлять вслух, прищурился, вглядываясь и пытаясь отыскать то, что хорошо и глубоко спрятали. Не сумел и признался: – Нет, не вижу.

Клатир сжал дрожащие пальцы в кулак, хрипло выдохнул:

– Хватит… Хватит нас унижать.

– Я лишь открываю вам глаза на правду, – жёстко заметил я. – Не моя вина, что вы бьётесь лбом в закрытую дверь и закрываете глаза, чтобы не видеть крови, текущей из…

– Хватит!

– Почему хватит? – изумился я. – Я только начал. Вчера вы ещё могли набрать каких-то там заслуг, – я презрительно скривился, – надеюсь, это были не заслуги Бедствиями, да выглянуть из Тюремного пояса, сегодня вы уже этого не можете, а что будет завтра? Завтра прибудет гранд-реол и разжалует вас?

– Хватит! – слова Клатир сопроводил давлением духовной силы, но я лишь усмехнулся и сбросил его.

– Брат…

Иликан снова положил руку на плечо Клатиру, но на этот раз стиснул руку, через боль силой заставил сесть, следом придвинул к нему чашу и щедро плеснул ему тёмного, почти чёрного вина, достав кувшин из кольца. Затем поднял почти такой же тёмный взгляд на меня и медленно, чеканя слова, спросил:

– А что предлагаешь ты? Ну, кроме как разбрасываться громкими словами, считать себя заключёнными и совсем не Стражами? Конкретно? Поддержать тебя и рост твоей фракции?

– В первую очередь я предлагаю начать самим решать, как жить.

– Снова громкие слова, – скривился Иликан, – но, что стоит за ними? Давай ещё раз. С малого. Вот мы поддерживаем вас, и Орден Небесного Меча становится второй по силе фракцией, его имя гремит по всему Поясу, и… – Иликан медленно покачал головой из стороны в сторону и продолжил с нажимом: – Это сразу становится известно в Империи. Нашим собратьям Стражам, сильнейшим кланам, императорскому клану и самому Императору. И что, по-твоему, они все будут смотреть и радоваться?

– А им какое дело? – притворно удивился я. – Это в Империи Орден Небесного Меча распущен, а для Тюремных поясов такого приказа не было. Не было же, Страж-надзиратель? – спросил я и тут же поправился: – Ах, простите, Страж-заключённый.

Иликан поморщился:

– Мелко и жалко. К чему этот укол? Да, приказа не было, но ты же не думаешь, что поддержка Ордену исчезла просто так?

– Я думаю, что даже у вас, живущих с закрытыми глазами, что-то начало в голове складываться, и вы поняли, что действуете на руку своим врагам.

– Какие враги у Стражей? Только сектанты! – зло бросил Клатир, не поднимая глаз и не глядя на меня.

– Да-да-да, – покивал я, – именно они запретили вам выходить из Тюремного Второго пояса, враги-сектанты.

У Клатира дёрнулась щека и он торопливо приложился к чаше с вином, сделал один большой глоток, затем другой, чёрное вино окрасило его губы.

Я же широко ухмыльнулся и спросил:

– С чего меня, жителя Тюремного пояса, вообще должно волновать, что там в Империи подумают о возвышении Ордена Небесного Меча?

– Ты глупец? – снова зло процедил Клатир.

– Брат, – поднял в предупреждающем жесте руку Иликан, а затем спросил у меня: – Ты раз за разом упрекаешь нас, что мы закрываем глаза на что-то, а что делаешь сам? С чего ты так кичишься отделением от Империи? Почему тебя должно волновать, что они там думают о Втором поясе и Ордене? Да потому, что хватит десятка Властелинов… – Иликан сбился, пожевал губами, щурясь на меня, и исправился: – … пары Повелителей Стихии, чтобы стереть само воспоминание об Ордене Небесного Меча.

– Разве это будет не нарушение правил? – спросил я в ответ. – Ни Властелинам, ни Повелителям нет хода сюда.

Иликан поднял бровь:

– Кто там раз за разом сравнивал нас с заключёнными? Это для заключённых есть правила, а для надзирателей правил нет, есть только необходимость поставить бунтующих заключённых на место.

Я видел, как опустил голову и сжал кулаки Хорит.

– Это сейчас, утаивая что-то мелкое, скрывая в докладах что-то и утаивая, мы можем пытаться что-то делать. Тихо делать, скрытно, но то, что предлагаешь ты… – Иликан развёл руками. – Я и так знаю, чем это закончится.

– Вот уж не думаю, – возразил я. – Не поверю, что Рам Вилор сорвётся сюда и лично прибудет наказывать Орден Небесного Меча за что-то там.

– Хватит и убийцы от Эрзум. Одного убийцы от Эрзум.

Неожиданно о себе напомнил Пересмешник, зло процедив из пустоты и вслух:

– Одного вряд ли. Очень, очень вряд ли.

Иликан перевёл взгляд на простенок между окнами и фыркнул. То ли презрительно, то ли возмущённо. Я же поспешил добавить ещё камней на весы своих уговоров:

– Да и как они перейдут? Они вас закрыли здесь, так и вы закройтесь от них.

– Что? – нахмурился Иликан, уставился на треснувшее зеркало за Клатиром, перевёл взгляд на меня и спросил ещё раз. – О чём ты?

Клатир процедил поверх чаши:

– Разве я не говорил тебе в прошлый раз? На каждый перстень найдётся другой, более важный. И не шаулам закрываться от реолов.

– Говорил, – кивнул я. – А ещё мне рассказывал о порталах Изард, дух города Тысячи Этажей, и всё выглядит не так уж беспомощно, как ты описываешь. Любое место перехода можно закрыть не только снаружи, но и изнутри. Отдельным ключом, который не сломать снаружи. Точно так же, как закрывает все переходы своего города Тысячи Этажей Изард, точно так же, как закрывает переход Павильона Седьмого Мудреца сам Орден Небесного Меча. Они могут закрыть, а вы нет?

Клатир переглянулся с Иликаном, и второй кивнул, то ли ему, то ли мне:

– Да, такая возможность есть. Должно будет пройти больше ста лет, чтобы запрет сбросился, но ты представляешь, сколько путевых точек во всех двух Поясах и Нулевом?

– Так и ты будешь закрывать их не в одиночку. Вас же не трое Стражей на все Тюремные?

– Не трое, – медленно сказал Иликан, постучал пальцами по столу. – Но это всё равно работа на долгие месяцы, и она всё равно не имеет смысла.

– Да почему? – изумился я.

– Да потому, что это будет прямое заявление о противостоянии всей Империи, заявление о том, что мы идём против воли старших братьев. Мы, по-твоему, что – Альянс с десятками верховных богов и тысячами Властелинов? Это Альянс может противостоять Империи, но никак не жалкие Тюремные пояса. Даже закройся мы наглухо, запечатай все известные переходы за один день, что ты будешь делать с Вратами на границе с Третьим? Их закрыть с нашей стороны нельзя. Нельзя с тех самых пор, как Рам Вилор перестроил систему Поясов, – Иликан покачал головой. – Нет. Нет, нет и нет. Такое ощущение, что ты ничего не продумал, прежде чем начинать подобный разговор. То, что ты предлагаешь, – глупость.

Я крепко сжал зубы, чтобы не ответить сразу теми словами, что рвались из меня. Справившись со злостью, спросил, сдерживаясь и проверяя каждое своё слово:

– Эта глупость родилась здесь и сейчас лишь в ответ на ваше нежелание помочь нам с наказанием Дизир и смещением Гарой. И из-за чего? Из-за роста силы Ордена? В Империи закрывают глаза на возрождение Небесного Меча, а вы испугались.

– Впервые слышу, что в Империи на что-то там закрывают глаза, – процедил Клатир, скорее чаше, чем мне. – В прошлый раз ты просил прикрыть свою фракцию. Меня, тюремщика, просил, – зло рассмеялся Клатир. – Ты же даже переименовал её в Сломанный Клинок, чтобы обмануть ту самую Империю.

– Да, всё так, – согласился я. – А ещё я повесил над своим городом флаг с этим самым клинком, который на самом деле меч. Поставил на главные должности бывших орденцев и вовсю пользуюсь их умениями. Да-да. Все, конечно же, верят, что это я такой молодой и умный и Клинок никакого отношения к Мечу не имеет.

– Всё дело в том, что тебя прикрывает один из сочувствующих нам братьев, – заметил Клатир. – Но это тоже только лишь вопрос времени, когда о вас станет известно поближе к столице и когда старшие из Стражей обратят на вас внимание. Известность – ваш враг и враг безжалостный.

– Куда уж известнее? – я развёл руками. – На нас напали, вызвали в Истоке Небесное Испытание, а затем за это были лишены звезды фракции и получили запрет на выход в Дикие Земли. Куда известнее? О Сломанном Клинке слышали все в Империи.

Клатир и Иликан переглянулись. Но в этот раз спросил Клатир и спросил, вновь глядя на меня:

– А кто из братьев прикрывает вас?

– Если уж ты не знаешь, какой брат выполняет твою просьбу, то и я не знаю, – уколол я и пожал плечами. – Могу лишь сказать, кто пришёл на Испытание и разбирал это дело, а теперь то и дело приносит мне задания, – скривился я, вспомнив, – от которых не отказаться и буквально заставляет получать звёзды фракции.

– Ну, – поторопил меня Клатир.

– Холгар.

– Кто? – переспросил Клатир, словно его, Властелина, мог обманывать слух.

– Холгар, – повторил я.

– Да быть того не может, – выдохнул Клатир. Помотал головой. – Не может такого быть.

Я развёл руками:

– Я точно не вру. Он представился всем в городе. Да вон, – мотнул я головой в сторону пустоты у окна. – Пересмешник видел его в тот день.

Клатир вновь помотал головой, вместо него заговорил Иликан, медленно и задумчиво:

– Мы не говорим, что это неправда. Нам просто… сложно уложить это в голове. Если бы нам сказали назвать два имени, двух Стражей, которые меньше всего сочувствуют нам и дальше всего от нас, то Холгар было бы одно из них. Прикрыть пытающийся обмануть всех именем Орден Небесного Меча? – теперь и Иликан покачал головой из стороны в сторону. – Невозможно. Помогать тебе набирать звёзды фракции? Не укладывается в голове. Либо ты чего-то не понимаешь в его намерениях, либо мы чего-то не знаем о последних новостях Империи.

– Ничего не могло заставить Холгара, того самого Холгара, который пинками вышвыривал нас сюда, изменить своё решение. Верный пёс реола Брамута, – зло процедил Клатир.

– А та странная весточка от Тройло?

– Не верю, – всё так же зло процедил Клатир.

Неожиданно встал Хорит, склонился перед Стражами:

– Старшие. Я не знаю ничего о новостях Империи, но мне уже немало лет, я долгие годы управляю Орденом и знаю многое о Втором поясе, и скажу прямо, простите меня за мою непочтительность.

Несколько вдохов все молчали, но затем на улице раздался резкий крик лоточника, следом Иликан медленно кивнул, и Хорит тут же продолжил:

– Фракции приходят и уходят, и все в Поясе ощущают за спиной незримый взгляд Стражей. Во времена моего учителя клан Гарой стал тем, кем он является и сейчас, – первым кланом Пояса. Но с тех пор он не только набрал сил вдвое, но и впятеро набрал наглости и обид от других кланов, которых он обошёл с талантами Первого или с несправедливыми решениями. Вы и сами на турнире видели, что часто эти решения принимаются не по справедливости и насколько Гарой стали наглыми, решаясь исказить даже ваши слова. Я скажу так – перемены в Поясе назрели, и десятки фракций поддержат смещение Гарой и возвышение Тириот.

Иликан медленно повёл подбородком из стороны в сторону:

– Но спорим мы не о Гарой, младший. Мы спорим о Небесном Мече.

– Ордену Небесного Меча не впервой принимать удары врагов. Но есть ли вашим старшим братьям до нас дело? Сомневаюсь. Судя по тому, что мы, – Хорит поклонился ещё раз Иликану, – узнали после турнира с вашей помощью, это личное дело клана Эрзум. А личное дело и нарушение правил одним отдельным кланом – это совсем не то, что императорский клан или сами Стражи.