Текст книги "Перековка. Малый Орден (СИ)"
Автор книги: Михаил Игнатов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 29 страниц)
Что? Из города Тысячи Этажей вернулись таланты Ордена? Те, что сгинули в нём много-много лет назад?
Молчание затягивалось, но девушка ждала, удерживая на лице улыбку и глядела, не отводя глаз, лишь чуть щурясь. Подбородок поднят: терпеливая, гордая, упорная. Я кивнул, не видя смысла что-то менять в слухе, что уже ходит по Академии и землям Ордена. Это уже ничего не изменит в планах моего заместителя Хорита.
– Да. Один из тех, кто вернулся из города.
Девушка восхищённо вздохнула, слишком уж восхищённо, как по мне, и торопливо спросила снова:
– Как ваше имя, старший?
– Неужели глава Ксилим не сообщил моего имени? – удивился я.
На самом деле удивился. Понятно, что он не мог сказать – Леград – но что мешало ему… А, ну да, Римило Арадеш тоже знали в Академии и могли помнить. Но вот имя Атрий он же слышал не раз за эти долгие дни. Не решился использовать имя, что уже звучало на Арене?
– В расписании указан безымянный учитель, – развела руками девушка, её ладони на миг мелькнули в воздухе, узкие, изящные с длинными пальцами. С такими пальцами нужно становиться алхимиком, а не приходить на урок…
Какой, кстати, урок?
– Учитель чего? – спросил я.
– Сказано было – учитель выживания.
Ну хотя бы здесь Ксилим не подвёл. Ровно то, к чему я пришёл спустя месяц раздумий.
– Сказано было, что этот учитель важен для Павильона Меча и всех, кто собирается участвовать в схватках, – добавил высокий парень, уж точно не первых лет обучения. Тот самый, которого я подметил с самого начала. Заметив мой взгляд, склонил голову. – Мне это важно, старший, на мне лежит ответственность за схватки на границах.
Я кивнул, принимая его ответ, заметил:
– Немного нашлось таких, кому нужно выживание.
Заговорил ещё один ученик – невысокий парень ближе к левому краю, со скуластым лицом:
– В основном пришли ученики Павильона Меча.
– И Основания, – сварливо заметил ещё один парень, одарив соседа взглядом исподлобья.
– И они, – с улыбкой согласился невысокий. – Остальные пока не решились потратить баллы, старший, – он многозначительно пояснил. – Уж очень высока цена урока.
Я мог бы обидеться на Ксилима, но даже не подумал. Он всё верно сделал, даже если всё ещё вымещал на мне боль за Шандри. Совсем не горю желанием учить сотню человек.
Кивнул, скорее своим мыслям, чем пояснению безымянного ученика, и шагнул вперёд.
– Моё имя Атрий, – и совершенно неважно, что они могли знать это имя. Это совсем неважно сейчас и будет совершенно неважно уже через несколько месяцев. – Да, я буду вашим наставником в деле выживания. В деле выживания слабого против сильного. Вы можете считать себя упорными, опытными, можете называть себя талантами, даже гениями, которые рождаются раз в поколение или раз в сто лет. Вы можете сиять ослепительными звёздами в битвах с соучениками, с сектантами, в битвах на турнирах или в схватках на границах, но жизнь такова, что однажды любой гений и талант выбирается из своего болота в большой мир и сталкивается с по-настоящему сильным противником. Свою задачу, как наставника, я вижу прежде всего в том, чтобы открыть вам глаза на то, как велик и опасен мир идущих к Небу.
С последним словом я выплеснул из себя духовную силу. Немного, чуть-чуть, изливая её из себя осторожно и плавно, словно собирался использовать для заварки чая или сбора цветов.
Но этого хватило, чтобы кто-то из учеников охнул, кто-то впился взглядом в наступающую волну, кто-то даже подался назад, вскидывая руки в жесте защиты.
Таланты. Что бы я ни говорил, принижая их заслуги. Лучшие в Ордене Небесного Меча, лучшие в моём Малом Ордене, получившие место в Академии вовсе не за красивые глаза.
– Открыть глаза и заставить вас стать лучше. Заставить, а не научить или сделать лучше. На моих уроках вас ждут только сложности, боль и унижения. Ничего больше. Много унижений и ничуть не меньше боли. Те, кто не готов к этому, сделайте сейчас осознанно шаг назад, отступите и больше никогда не появляйтесь на моих уроках. У вас пять вдохов на принятие решения. Ровно в пять раз больше, чем иногда есть перед лицом врага. Раз… Два… Три… Четыре… Пять.
Ни один не сделал шаг назад. Я кивнул:
– Что же, вы сделали выбор. Начнём.
Плавно, неспешно я захлестнул их волной силы, заключил в круг из неё, а затем так же неспешно принялся поднимать её выше и насыщать.
Вот моя сила поднялась до пояса, вот наползла на плечи и легла на них тяжестью – давящей, неумолимой.
Я поворачивал голову, по очереди вглядываясь в каждого.
Кто-то недовольно хмурился, кто-то гневно раздувал ноздри, кто-то побледнел, покрываясь испариной, кто-то сжал кулаки, кто-то упрямо набычился и подался вперёд, словно готовясь рваться в бой.
Но все стояли на месте и терпели. Терпели, терпели и терпели.
А затем первый не выдержал и со стоном согнул колени, глухо, тяжело впечатался ими в плотный песок, упёрся рукой, пытаясь помочь себе. Спустя вдох, словно получив пример, таких стало уже трое, и я разомкнул губы:
– Правда такова, что сколько бы силы вы ни набрали, до каких бы вершин ни поднялись по дороге к Небу, однажды вам на пути повстречается тот, кто сильнее вас…
Я замолчал.
На коленях была уже половина учеников, и сейчас я давил на каждого согласно его силе и способностям, отмеряя каждому сдавшемуся лишь его собственную меру и чуть сверху. Тут и там слышались тяжёлое дыхание, сдавленные ругательства и бессмысленные восклицания. Уверен, будь у них возможность использовать мыслеречь, я бы сейчас услышал о себе много интересного.
Скрипя зубами, на одно колено опустился последний из учеников. Тот самый высокий талант, который наверняка уже подумывал о том, как он прорвётся в Предводители.
Я только и ждал этого момента. Обвёл всех ещё раз взглядом, правда, в этот раз не со всеми сумел встретиться взглядом, ведь проще держать на плечах камень, упираясь взглядом в землю, а не задирая его к небу. Сказал:
– … и когда это случится, у вас будет лишь два пути. Первый путь – признать чужую силу, склонить перед ней колени и выжить. Второй же путь… – я опять скользнул взглядом по лицам, выискивая тех, кто не склонил голову. – Какой же второй путь, кто сумеет ответить?
Талант, тот старший ученик, что выдержал самое большое давление, облизал губы и ответил:
– Если первый выход – сдаться, то второй, видимо, сражаться. Так, старший?
– Всё верно, – кивнул я. – Даже перед лицом превосходящей силы можно выбрать путь сражения. Больше того, даже на этом пути, ведущем, казалось бы, только к смерти, можно суметь победить. И я буду учить вас побеждать даже там, где смерть кажется неминуемой.
– Хороший урок. Или на колени, или сдохни, – прошептал кто-то, голос его дрожал, то ли от тяжести лежащей на его плечах силы, то ли от гнева.
Я же, услышав этот голос, рявкнул:
– Ордену!
Ученики вскинулись. Попытались. Встать с колен никто не сумел, даже сильнейший, зато головы подняли все и все рявкнули ответ, пусть и вразнобой:
– Слава.
– Его величие! – потребовал я продолжения.
– Наша гордость! – прозвучало уже дружней и твёрже, и громче, голоса слились в один, разнеслись по площадке, рухнули с обрыва, пугая птиц.
Я ухмыльнулся в предвкушении и спросил:
– Какая же гордость может быть у тех, кто встал на колени?
Кто-то зарычал, застонал, рванулся, надувая жилы на шее, но встать не сумел, не сумел преодолеть той малости, которой я превзошёл предел их сил. Я покачал головой и честно признался:
– Я разочарован. Почему вы думаете, мой урок так дорог, так много снимает с вас заслуг? Потому что учиться у меня могут лишь лучшие из лучших. Вас здесь почти десять, но я надёжно удерживаю вас всех на коленях. Один. А ведь встаньте вы, возьмите оружие, и что мне останется делать одному против десяти?
На самом деле ничего не изменится, но им об этом ещё рано знать и не стоит задумываться здесь и сейчас.
– Буду с вами откровенен, – сказал я, закладывая руки за спину. – Сейчас я не пытаюсь вас унизить, как думают многие, скрипя зубами. Нет, мысли я читать не могу, но зубы скрипят очень уж разборчиво. Сейчас всего лишь проходит урок. Второй мой урок, и называется он – пределы силы. Вы привыкли знать свои звёзды, свой этап, свои возможности, свои пределы. Так вот, всё это чушь. Вы ученики Академии, вы таланты, а значит, вы те, кто эти пределы ломает. На каждого из вас я давлю согласно вашей силе, вашему пределу и ещё чуть-чуть сверху. Всё, что вам нужно сейчас, это чуть-чуть заступить за этот предел, преодолеть моё испытание, преодолеть свои ограничения.
И снова я оглядел каждого. Гневные, напряжённые лица. Пожалуй, нужно добавить ещё чуть. Не давления, не простых слов, которые с трудом разгоняют стук крови в ушах, а кое-чего, в чём Орден хорош.
Спустя миг я рявкнул:
– Сила Ордена – это ваша мощь! – переиначенная речёвка звучала как надо, и я добавил ещё чуть. – Так покажите мне всё, на что вы способны, и добавьте сверху! Ордену!
– Слава! – прохрипели ученики, с натугой выталкивая из себя это простое слово.
Через миг дрогнули сразу пять фигур, сразу пятеро пошли вверх, отрывая себя от земли, преодолевая отмеренное им давление.
Спустя два вдоха четверо из них сумели встать на дрожащие ноги, последний, пятый, со всхлипом осел, и я едва успел сбавить на него давление.
Мне не нужно, чтобы они валялись в песке унижённые, вдавленные в него. Мне нужно, чтобы они гордо вставали, пусть и разрывая жилы и пятная песок кровью из носа.
– Отлично, отлично, – кивнул я. – Первые четверо, выбравших битву, уже есть. Все остальные – берите с них пример. В Академии не может быть слабых духом.
– Я из Павильона Основания, старший, – прохрипел один из парней.
– Думаешь, враг помилует тебя, услышав это? Ты сам пришёл сюда, теперь пожинай плод своего выбора, – сказав это, недовольно скривился.
Пожалуй, я перечитал трактатов от Нинара и стал слишком заумным. Мысли, которые я хочу донести до них своей первой тренировкой, совсем не о том, что нужно делать разумный выбор и не лезть туда, куда не нужно.
– Неважно, из какого вы Павильона. Даже алхимик должен уметь преодолевать свои пределы. Что он будет делать, если для спасения собрата нужно будет взяться за ингредиент, превосходящий его возможности и травящий его? Что ты будешь делать, если этот алхимик попросит именно тебя достать этот ингредиент? Скажешь, что не сумел, и отступишь или соберёшь стихию в броню и шагнёшь за свой предел?
Не дожидаясь ответа, повернулся к четверым.
– Встать мало. Мало встать перед врагом в гордую позу, нужно ещё и подтвердить, что вы сумеете отстоять свою жизнь в битве. Мои уроки называются уроки выживания. Доставайте ваше оружие. Испытаем вас и вашу сталь, – очертил я границы схватки.
Сам отвёл руку в сторону и сжал пальцы на древке.
Конечно же, не Пронзателя. Он слишком приметен и слишком силён для них. Это оружие для битвы и для тренировок с равным. Райгвар подходил для них. Эти, пусть и старше его, но всего лишь Мастера – нет.
Обычное, простое копьё, взятое здесь же, в запасниках Академии и здесь же получившее начертание Сосуд Духа.
Но сегодня оно мне не понадобится. Рано.
Четверо шагнули ко мне, плавно, осторожно, сквозь давление никуда не исчезнувшей духовной силы, переглядываясь и пытаясь без слов договориться о том, как броситься на меня.
Я не стал давать им этого времени, так же плавно шагнул навстречу первому, ужалил копьём и тут же развернулся, отгоняя второго.
Я не спешил, давая им возможность свыкнуться с давлением, осознать, как нужно делать шаг и прыжок, чтобы не клюнуть носом или и вовсе не завалиться.
Но всего через двадцать вдохов схватки их осталось трое.
Один из них тут же запнулся на середине шага, словно споткнувшись от моего взгляда, жадно хватая воздух перекошенным ртом, опустился на колени, а если бы не вбил в песок меч как опору, то и вовсе бы рухнул в него лицом.
Я толкнул к нему мыслеречь, заставив его вздрогнуть:
– Какой урок ты должен извлечь сейчас из случившегося? – не дожидаясь ответа, который он мог дать только вслух, продолжил: – Твоя слабость – запас сил, которых не хватило сопротивляться давлению. Ты должен учиться экономить их, стремиться закончить схватку как можно быстрее и развивать в первую очередь запас сил, расширять средоточие.
Он медленно поднял мокрое от пота лицо и кивнул, в глазах отчётливо читалась досада на самого себя.
Но мне он уже был не интересен. Один из двух оставшихся, тот, старший, вдруг ускорился, явно использовав технику усиления, оказался рядом, поднырнув под копьё, ужалил мечом – ужалил так, как ударил бы врага – в глаз.
Точно, сильно, быстро.
Впустую. Тем более что второй не сумел поддержать его нападение.
Я увёл голову в сторону и похвалил:
– Молодец, – а через миг впечатал ему в грудь ладонь, отбрасывая себя на два шага назад и давая простор своему копью.
Выпад в руку он отбил. Играючи. Удар во вторую пропустил. А через вдох пропустил и выпад в бедро.
Покров откатился, и сталь с глухим, мокрым звуком вошла ему в ногу на ладонь.
Парень побледнел, дёрнулся назад, снимаясь с копья и заливая всё вокруг кровью, заорал:
– А! А-а-а!
Я скривился и прошипел:
– Тише! Тише! Что за разочарование? В битве на границах ты тоже будешь так орать от каждой раны? Ты начал так хорошо и решил так ужасно закончить?
Парень сглотнул, сделал ещё шаг назад, перенося вес тела на целую ногу и бледнея ещё сильнее, стиснул зубы и поднял дрожащий меч.
Последний, не успевший, замер, сглотнул, забегал взглядом, и я тут же рыкнул:
– Бейтесь! Только ты сейчас можешь спасти жизнь собрату! – услышал первый. – Ну! Только ты можешь спасти свою шкуру и вырвать победу Ордену! Твой проигрыш – это потеря земель! – услышал второй.
Шагнул вперёд, грозя копьём раненому, который продолжал заливать песок яркой алой кровью, толчками бьющей из бедра. Возможно, я немного промазал и ударил чуть сильнее, чем следовало. Неважно.
Я крутнулся вокруг него, прикрываясь его телом от первого и отбивая копьём выпад дрожащего меча, приказал:
– Зелье! Сейчас. Живо.
Через вдох парень заорал снова, заполучив удвоенную боль и заставив меня поморщиться. Он точно из Павильона Меча? Точно талант?
– Ну что ты орёшь? Ты думаешь, твой крик испугает врага? – через миг я создал над ним печать, вписал в неё вязь символов Древних: «Терпение», «Отвага», «Мужество», «Злость». Рявкнул: – Ты надежда Ордена! Ты его опора! Встань и сражайся!
Шагнул влево, отступая, приставил копьё к шее стиснувшего зубы парня:
– Защищай собрата, защищай! – приказал я последнему оставшемуся. – Видишь же – он беззащитен. А вы чего застыли? – обратился я к тем, что выбыли из схватки ещё раньше. – Один ваш собрат выбыл из схватки, другой ранен, думаете, оставшиеся справятся с врагом сами? Поднимайтесь, ученики. Поднимайтесь, орденцы. Только от вас зависит, получит ли Орден сегодня победу.
Парень наконец справился с удвоенной болью, а может быть, подействовали наконец символы Древних, он крутнулся, отводя копьё в сторону, рыча, шагнул ко мне, уже не обращая внимания на хлещущую кровь, лицо его перекосило от ярости.
Я одобрительно кивнул:
– Да, да, да! Запомни это ощущение, запомни! Именно с ним ты должен сражаться, несмотря ни на что. Бейтесь! Бейтесь, таланты Ордена!
Глава 7
После первого урока отсеялась треть. Слабый на рану остался и заработал ещё одну. Девушка осталась. Парень из Павильона Основания тоже. Появилось четверо новых учеников, и я всем им высказал недовольство уровнем их подготовки.
После этого урока половина новичков исчезла. И не только они. Слабый на рану остался вновь, как и девушка, и каждый из учеников получил в тот день от меня по ране.
На третьем уроке я учил лишь пятерых. Но на каждого из них мне пришлось отмерить на четверть больше давления, чем на первом уроке.
На четвёртый урок пришло семь новых учеников, а я с трудом довёл его до конца.
Восприятие, раскинутое на многие тысячи шагов от горы Академии, донесло до меня появление группы людей, большая часть из которых были совсем юные идущие.
Едва это случилось, я буквально провалился в воспоминание о разговоре, который случился «четыре месяца» назад.
* * *
Я откинулся и прижал свиток, указывая на имя.
– Аледо из младших талантов. Как она оказалась в этом списке? Я лично привёл её в Орден и помню, что у неё не было таланта.
Нинар встал, скрипнув стулом:
– Прошу простить меня, глава, магистр Хорит, я уйду первым. Ещё много дел по настройке формаций.
Хорит тоже встал:
– Благодарю вас за все ваши труды, старший.
– Мы же договорились, – недовольно покачал головой Нинар, уходя.
Хорит развёл руками, сел и продолжил ровно с того момента, на котором его прервал уход Нинара:
– Тем не менее Аледо в этом списке по заслугам – на первом месте своего поколения. Хотя это, конечно, непростой случай, – Хорит вздохнул, потёр двумя пальцами переносицу. – Магистр, мы Орден. Наша сила в том, что мы постоянно получаем приток свежей крови. О нас слышали на половине земель Пояса, а с трети идут к нам в поисках лучшей жизни и возможности подняться к Небу.
Я тогда поднял брови, услышав это. Один в один слова Рейки, которыми она нахваливала свою семью. Только в итоге её семья оказалась мелкой семьёй лекарей, а слова о соседних землях – большим преувеличением.
Но в тот день, такой недавний и такой далёкий, уже даже поистершийся в моих воспоминаниях из-за огромного количества растянувшихся во времени тренировок в жетоне, эти слова произнесла не Рейка, мало что умеющая и слабая девушка, которая хотела казаться более опытной и сильной, а магистр Малого Ордена. Ордена, в который я сам шёл через половину Пояса, Ордена, о котором слышали на той половине Пояса.
Хорит продолжал:
– Но кто бы к нам шёл, если бы мы могли лишь впустую трепать языком, обещая достойное место в Ордене и на пути к Небу, но на деле не давая ничего? Слухи о хорошем разносятся быстро, слухи о плохом разносятся ещё быстрее. Сила Ордена в постоянном притоке свежих идущих. Иногда это таланты, недооценённые у себя, молодые ростки, не получившие в нужное время света, воздуха и полива.
И снова в тот миг я провалился в воспоминания. Ростки. Росток. Таким меня и других учеников Школы Морозной Гряды называл учитель Кадор. Ростки, которым не дали времени окрепнуть и сгубили молодыми.
Два Ордена, два разных отношения. Впрочем, что я знаю об отношении к молодым росткам после моего ухода? После того как бывшие верные ученики сместили магистра Ордена Морозной Гряды? Ничего не знаю. Так, чуть-чуть от Виликор. Но даже этого чуть-чуть хватает, чтобы понять – Орден Морозной Гряды, Орден, в котором я получил основы всех своих нынешних достижений, изменился и изменился к лучшему.
– Эти ростки приходят к нам, и мы должны оправдывать их ожидания. И мы оправдываем, магистр, – сказал Хорит, подавшись вперёд, свет из окна высветил его черты лица, подчеркнул их, углубил морщины. – Основатель и последовавшие за ним принесли с собой фундамент всего нашего могущества и множество знаний. Что-то из этих знаний не пригодилось в Тюремном поясе, а что-то за эти годы мы лишь улучшили. Не буду говорить, магистр, что мы можем вырастить любой росток или можем взрастить его талант так же хорошо, как это сделает другая фракция. Разумеется, те же Поющие Мечи сумеют лучше нас вырастить и огранить талант мечника, а Гарой лучше нас вырастит и огранит артефактора. Но мы можем принять, вырастить и огранить и тех, и других, и ещё три десятка совершенно других талантов, и в этом и есть наша главнейшая сила и привлекательность.
Я кивнул. Всё было понятно. Пусть и с оговорками. Буквально только что Ксилим жаловался, что в Академии, в месте, которое и должно огранять лучших из лучших и талантливейших из талантливейших, не хватает учителей. О какой тогда огранке может идти речь? Остатки былой славы, скорее.
– Аледо – один из примеров возможностей Ордена. Да, изначально вы посчитали её бесталанной, но, магистр… – Хорит развёл руками. – Это были лишь слова. В конце концов, если бы талант и его меру можно было определять на глаз, то не нужно было бы никаких проверок и экзаменов ни в Школе, ни в Академии, а Орден вызывал бы из толпы желающих талантов и только талантов, не тратя ресурсы на рост бесполезных и слабых.
Мне оставалось лишь хмыкнуть, признавая очевидное, но Хориту этого показалось мало, и он продолжал:
– Но на взгляд определить талант всё же невозможно. Можно увидеть в идущем некие приметы, оценить уровень его Возвышения и соответствия возрасту, по этим приметам прикинуть меру таланта к Возвышению на этом, – Хорит поднял палец, подчёркивая свои слова, – этом и только этом этапе, магистр, и ничего не понять об остальном. Бывает, что быстро поднимаясь на первых этапах, идущий намертво останавливается на середине этапа Мастера, неспособный подняться даже до предпоследней преграды.
Я с некоторым трудом понял, о чём он. Вернее, не сразу сообразил. О преградах этапов. Четвёртая, седьмая, девятая звезда и сам переход на новый этап. Выходило, Хорит говорит о странных случаях, когда первую преграду четвёртой звезды идущий преодолел, но застрял на пятой?
– Бывает, что талант теряет желание идти к Небу, разочаровывается в этой вечной борьбе с самим собой, бывает, что устаёт от сложностей учёбы и своей профессии. Да что там говорить, бывает, что у какого-нибудь юнца случается несчастная любовь и он ходит, страдает по Академии до тех пор, пока его не выгонят прочь за безделие.
Я тогда лишь приподнял брови. Бывает и такое? Нет, у меня тоже были периоды безволия и лени, но чтобы настолько забыть о Возвышении? Что может быть лучше, чем познание себя и преодоление своих преград? Что может быть лучше, чем путь, на котором ты становишься сильнее? Если бы я бросил этот путь, то вообще выжил бы? И вообще стал бы тем, кем являюсь сейчас?
Ленивому бездельнику открылся бы Миражный? Выжил бы он там? А в битве после его выхода, если бы мне не хватило крохи сил, чтобы вырваться из лап Пратия, неужели я бы говорил себе: ну прости, чуток пострадал бездельем на ферме Плава, вот тут четверть звезды и не хватило?
– Поэтому ошибка на начальном этапе, когда вы оценили лишь Возвышение Аледо и состояние её тела и меридианов, вполне допустима. Чтобы исключать подобные вещи и придуманы сита Школ и Академии. Учителя Школы приглядываются к ученикам, дают им разные задания и проверки, оценивают их в испытаниях и прочее. Но Аледо – да, – оказалась сложным случаем, который даже в Школе оказалось сложно оценить и отыскать путь огранки. Сложным и уникальным. Вы… – Хорит поджал губы на миг, – … магистр, наверняка знаете о её изначально слабом здоровье и сложностях с Возвышением?
Я расплывчато ответил:
– Скорее, немного догадывался.
– Слабое здоровье, которое родители пытались исправить с помощью лекарств, – Хорит помолчал, негромко уронил, – в том числе пилюль.
Перед глазами вновь, как вживую, встала босая, растрёпанная Аледо, протягивающая мне пилюлю:
– Держи, станешь сильным!
– Какие-то лекарства ей помогали, какие-то по-новому калечили её тело, но в итоге для Аледо сложилась уникальная ситуация: от части зелий она стала получать двойную пользу, часть зелий не действует на неё вообще, а её система меридианов получила изменение, которое открыло для неё уникальную манеру боя.
И снова слова Хорита кое-что напомнили мне о прошлом. Мир – идущий, который тоже умел то, что не умеют обычные идущие: он мог поедать травы сырыми, что для любого другого грозило сожжёнными меридианами, да в общем-то именно этим способом и попал в Школу Ордена Морозной Гряды: утаил и съел цветок Роста Духовной Силы, получив сразу три звезды.
Так он рассказывал всем и мялся, когда Гунир посмеивался при этом, но…
Но сейчас меня гораздо больше волновало другое воспоминание. Оговорка Мира под Истиной, оговорка о том, что свою силу он получил через… ритуал, в котором дед отдал ему силу.
Словно наяву я вновь услышал и увидел это:
– Твой талант?
– Нету.
– Что ты скрываешь от Ордена?
– Так это… Обряд провели. Прадед, как умирал, мне силу передал.
Я повернул голову направо. Вот и разгадка его скачка через звёзды. Всё дело совсем не в траве.
В Нулевом это шестой пункт закона «О порядке Возвышения». Седьмой – Формы, что дала мне Виликор и которые открыто продаёт в городе её отец. Значит, они разрешены в Первом. А обряд? Разрешён?
Дознаватель молча шагнул по проходу между столами, дав мне ответ на этот вопрос. Разрешено.
Тогда, много лет назад, мне хватило этого шага дознавателя. Разрешено и разрешено. Главное, что Мир не пострадает.
Но только сейчас, спустя много лет, много Поясов и прочего, до меня дошла истинная суть того, о чём рассказал Мир и что означает шестой пункт запрета «О порядке Возвышения».
Шестой пункт – обряды просто не могут принадлежать Империи. Ладно, пусть это, как и многое другое, запрещено в Нулевом, но ведь это по сути ритуал поглощения души или что-то подобное. И это было разрешено в Первом, и я сам даже не заподозрил, что подобное слишком странно для Империи.
Хотя, что я тогда, собиратель камней из Нулевого, знал о мире? Что я знал об Империи и Альянсе?
Зато знаю теперь.
Я подался к Хориту и спросил:
– Если вы принимаете всех и знаете способы Возвышения едва ли не для всех в Поясе, то ответьте мне на один вопрос.
– Конечно, магистр, задавайте.
– Некоторые семьи используют ритуал, в котором старый, близкий к смерти родственник отдаёт свои силы молодому. Это ведь ритуал сектантов?
Хорит вздохнул, отвёл глаза, но через вдох вновь встретился со мной взглядом:
– Магистр, в главной библиотеке Ордена есть раздел, куда могут войти только магистр и его преемник. Там хранятся личные записи всех магистров, в том числе и основателя. Когда у вас найдётся время, посетите город Меча, и я проведу вас туда. Сейчас же отвечу кратко так…
Ксилим нарочито откашлялся и прервал наш разговор:
– Магистр, я не преемник, может быть, мне выйти?
– Останься, – махнул рукой Хорит. – В сравнении с теми тайнами, к которым ты причастен сейчас, былое не значит ничего, – улыбнулся Хорит, но через миг улыбка его потускнела, исчезла, и он сказал мрачно, едва слышно: – Первые годы Ордена во Втором поясе… были не самые светлые. Орден мечом прошёлся по этим землям, освобождая себе место, затем начал принимать первых учеников, потянувшихся сюда со всего Пояса. Некоторые из этих учеников… были тайно убиты.
Ксилим недоумённо пробормотал:
– Это ещё почему?
Хорит тяжело вздохнул:
– Случилось столкновение порядков, на которых был основан Орден Небесного Меча и которым твёрдо и преданно следовали Орден и основатель, и порядков, которые сложились в Тюремных поясах за долгие годы их закрытости.
– Всё равно не понял, – Ксилим в тот день и тот миг позабыл, что вообще-то рассказывали всё это мне, а он не более чем слушатель. – Я который месяц бок о бок с одним из комтуров того самого изначального Ордена, Большого Ордена, если уж на то пошло. Он был в городе Меча, общался с кучей мастеровых и делился с ними знаниями, в Академии провёл больше сорока уроков. Никакого столкновения порядков я не припомню.
Хорит вздохнул, спросил у меня:
– Магистр, как Большой Орден относится к пилюлям?
– Не приемлет, – ответил я коротко.
– Мы тоже не приемлем, – недоумённо пожал плечами Ксилим. – У нас нет даже алхимиков, что их делают.
– Не понимаешь, да? – Хорит покачал головой. – В записях основателя сказано, что в первые два года они убивали всех учеников, которые когда-то в прошлом принимали пилюли.
– О! – Ксилим осел и нахмурился.
– И не только их. Они оказались не готовы к тому, каким сложился Тюремный пояс. Магистр, вы знаете, что раньше Империя носила другое имя? – спросил меня Хорит.
Я неуверенно кивнул. Что-то такое я недавно вспоминал, когда проверял год за годом своё прошлое и память. Что-то на уроке Кадора. Затем что-то ещё было в жизнеописаниях, которыми меня пичкал мой Хранитель Знаний Седой, но до этих событий я ещё не дошёл и могу ошибаться. Не помню деталей, но помню название, которое я и произнёс:
– Срединная.
– Верно, – кивнул Хорит. – Называлась она так потому, что Рам Вилор основал её на территории пяти Поясов, между выжженным Нулевым и Шестым, где обосновался Альянс. Оставим в стороне то, что в день основания ему не подчинялся Пятый, оставим долгие годы приведения фракций под свою руку и прочее, включая даже изменение названия Империи. Нам сейчас важно только первое название. Срединная. С одной стороны сектанты Шестого, с другой…
Хорит посмотрел на меня знакомым взглядом наставника, который ждёт от ученика умного ответа. Я таких взглядов столько получил в Истоке… Но здесь и сейчас никто не мог требовать от меня двух умных и двух ответов поглупее, поэтому я лишь пожал плечами и промолчал.
– С другой тоже едва ли не они, – дал неожиданный ответ Хорит.
– Что-то для меня такие откровения – это чересчур, – пробормотал Ксилим, тем не менее и не подумав встать и уйти.
Хорит тоже лишь покосился на него и сказал:
– Тысячи и тысячи сектантов хлынули на земли Империи, пытаясь уничтожить её. Где-то они одержали победу, где-то проиграли, где-то всё застыло в шатком равновесии, но главное – Альянс победить не сумел. На него обрушилось Мщение последнего Императора Империи Сынов Неба, и эти тысячи сектантов оказались заперты здесь. В Первом, Втором и прочих поясах. Вы знаете, магистр, что в Третьем всё сложилось для Империи удачнее всего.
Под взглядом Хорита я кивнул, хотя совершенно не знал вот этого всего. Разве что что-то из сказок помнил.
– В Первом и Втором всё было не так однозначно. В Третьем сектанты буквально за несколько лет были полностью уничтожены, и начали складываться первые современные фракции. Во Втором и Первом имперцам и сектантам пришлось учиться жить вместе.
– Вместе? – голосом выделил я.
– Спустя столько лет, как иначе я могу это назвать? – пожал плечами Хорит. – Конечно, не думаю, что они являлись толпами под стены городов и говорили: давайте жить вместе. Но здесь притворились путниками, там основали поселение и сделали вид, что жили там всегда, в третьем месте случилось как-то по-другому. Но в результате, когда сюда пришла Срединная Империя, вот такие ритуалы, – Хорит рубанул рукой, – только для своих, только для родственников и только добровольно – в наших Поясах были обычной вещью, о которой все знали, которую все понимали, но к которой все привыкли и закрывали глаза.
– Запретить?
– Думаю, было и такое, но в результате всё закончилось Тюремными поясами, а Срединная стала Поднебесной.
Пересмешник хмыкнул из пустоты:
– Ловко.
Ксилим вздрогнул, а вот Хорит словно не заметил:
– Поэтому первые годы для Ордена, основателя и его последователей были… сложными и… кровавыми. Но затем у них открылись глаза, и убийства невиновных, тех, кто не был виноват ни в чём, кроме тёмного прошлого предков, прекратились, и Орден стал открыт для всех по-настоящему, без разделения на прошлое прадедов и странностей Возвышения.
