Текст книги "Перековка. Малый Орден (СИ)"

Автор книги: Михаил Игнатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)

Да, никто, кроме меня, этого видеть не мог. Не найдётся в Академии, под тенью сводящего с ума Меча основателя Дарена, второго мастера Указов. Но это всё равно был пример.

И это всё равно была тренировка.

Я предупредил Нинара, давая намёк остальным:

– Усиливаю.

Два цвета. Это уже достойно Властелина Духа Нинара. Да и духовной силы я взвалил на него достойно его Возвышения.

Нинар медленно выдохнул сквозь зубы и спросил:

– Глава. Столько учеников и столько трат силы. Вам хватит запаса на урок? Может быть, вы ограничитесь остальными, не мной?

В этот миг ещё и оставшиеся за его спиной Предводители сделали дружный шаг вперёд, а увидев это, и многие учителя и хранители Павильонов за их спинами тоже сделали шаг вперёд, ясно показывая – давление и на них нужно усилить, на каждую из их восьми ступеней.

Я нахмурился, оценивая предстоящее. Справедливое опасение Нинара. Ксилим потащил меня сюда, не дав восстановиться после полёта. Я уже был наполовину пуст, а сейчас осталась четверть запаса. Но…

Первое «но» – выплеснутая из меня четверть запаса сил не исчезла бесследно, а висит вокруг облаком и тратится лишь на сопротивление получающих урок. Воинами можно полностью пренебречь. Мастера… Мастера сопротивляются в меру своего Возвышения, но эти затраты незначительны, и я мог бы вести для них урок до следующего вечера.

Второе «но» – это четверть от запаса духовной силы. А вот средоточие эссенции полное, и я могу использовать её, разделяя на составные части.

Я перестал хмуриться, улыбнулся и ответил Нинару:

– Меня хватит на всех, – а затем добавил всем давления, разом увеличив его вдвое, и громко, голосом, для всех крикнул. – Ну! Орден! Представьте, что я ваш враг! Что я враг, который прибыл разрушить Академию! Я враг, который гораздо сильнее вас. Но нет никого между мной и Академией. Есть только вы. Только от вас зависит – будет ли Академия уничтожена или нет. Только вы можете дотянуться до врага сталью и техникой. Только вы. Шаг вперёд, Орден! Шаг вперёд!

Этот шаг сделали все. Все до единого, начиная от какого-то слуги из Павильонов и заканчивая Нинаром.

– Молодцы! Молодцы! – я добавил ещё силы и рявкнул: – Орден – это вы! – а затем потребовал. – Шаг вперёд! Шаг вперёд!

Этот шаг сделали уже не все, а те, кто сумел, сделали его с хрипом, на подгибающихся ногах, путаясь в мокрых полах халатов. Понимаю их. За несколько вдохов давление духовной силы на них усилилось в несколько раз. Пот катился по их бледным, серым лицам, тут же смываемый дождём.

Треть учеников осталась на месте, занятые лишь одним – не упасть. Некоторые пытались шагнуть: поднимали ноги, но тут же ставили их обратно, топчась на месте, ясно показывая предел их решимости и силы.

Предводители из города Тысячи Этажей добрались до последней ступени давления, что я успел создать. Даже Ксилим, тоже бледный, осунувшийся, сделал два шага, хотя был слабейшим из всех шестерых.

Я выплеснул из тела на этот раз не духовную силу, а эссенцию, заставил её разделиться надвое, сгущая духовную силу для давления, а стихию – в новую отметку.

И в этот миг с радостью отметил, как тут и там среди учеников начали истаивать мои едва тлеющие печати. Они гасли неспешно, но каждая погасшая печать была победой. Их и моей.

– Молодцы! Вы молодцы! Среди вас уже есть те, кто движется в верном направлении и сумел начать закалку души. Вы делаете сильнее не себя, вы делаете сильнее Орден!

Моей похвалы хватило для того, чтобы больше десятка учеников сделали ещё шаг вперёд, застыли с серыми лицами и подгибающимися ногами, в мокрых халатах, но этот шаг был, и это главное.

Спустя два вдоха не расплылась, а буквально лопнула печать над одним из бывших пленников города Тысячи Этажей.

– Отлично, отлично, – похвалил я и его, а затем спросил. – Готов к большему?

Тот смахнул со лба то ли пот, то ли капли дождя и решительно кивнул.

На деле же я не стал делать этого большего, а лишь вернул такую же печать. Этого будет достаточно. Как будет достаточно вернуть едва тлеющие печати на учеников Академии. Тренировки – это не всегда шаг вперёд, это чаще всего просто повторение того, что ты уже умеешь. Каждую технику нужно повторить сотни раз, прежде чем полностью постигнуть.

– Брат, – впервые с прибытия, Предводители заговорили между собой, – ты видишь плотность силы, что давит на этого старика перед нами?

Я хмыкнул про себя. Это Нинар старик?

– Вижу. Вчетверо больше, чем на нас. Какого он Возвышения, гарх его побери?

– А сам как думаешь?

– Что тут думать. Властелин. Как и магистр.

– Нам тоже пора двигаться дальше, брат.

– Для этого мы и прилетели к магистру, всему своё время. Разговору тоже. Тренируйся давай.

– Да я ещё тебя обгоню.

Одновременно с этой мыслеречью один из Предводителей сделал шаг вперёд.

А я приподнял брови. Может быть, для Предводителей нужна большая разница между ступенями давления? Раз они находят в себе силы болтать?

И я добавил. А ещё добавил излишки стихии, которая была лишней для линии-границы.

– Но неужели вы думаете, что враг ограничится только давлением духовной силы? Предводитель – это не только она. Это ещё и стихия, которую он познавал долгие годы, копил в себе и которую тоже может обрушить на противника. Защищайте себя от чужой стихии. Ощутите её вокруг, заметьте, когда она попытается проникнуть в вас и отравить. Орден не может быть слабым!

Глава 10

С полной уверенностью могу сказать, что подобной тренировки Академия не видела никогда. Как бы ни был могуч и опытен основатель Дарен, но он пожертвовал Возвышением, чтобы пройти во Второй пояс, а значит, Академия никогда не знала уроков и тренировок от Властелина Духа, тем более от пикового Властелина Духа.

Да и я был хорош не только в грубой силе. Ксилим хотел от меня тренировки, что помогла бы его ученикам стать лучше, стать сильнее, не усомниться в своих силах, наконец. А с этим было легко ошибиться при такой разнице между нами. Чуть передавить – и всё. Кто выдержит биться лбом в неприступную скалу?

Но мне было за что похвалить себя и порадоваться, что сначала у меня был город Светлый Рассвет. Там я, можно сказать, потренировался, а в Академии уже знал основные пределы и внимательно следил за каждым учеником.

Восемь ступеней от Нинара – это хорошо, но уже через тысячу вдохов я от них отказался. Отказался и от шестнадцати предыдущих. Всё это хорошо, когда нужно быстро просеять учеников, отделяя лучших от хороших, а хороших от так себе. Но меня во время тренировки охватила жадность и…

Вот со вторым чувством было сложно определиться.

Гордыня?

Да, наверное, это была она.

Гордыня.

Да, это было лучшее слово для того, что я ощутил, когда я давил, а все, ещё стоявшие на ногах, сделали шаг. Вопреки всему. Мои ученики. Ученики.

Это было великолепно.

Плохо было то, что мне это ощущение понравилось. Понравилось это желание выжать из учеников всё, на что они способны, всё до конца, это желание показать им: Ксилиму, Предводителям города Тысячи Этажей, Нинару, Аледо – что если уж они заставили меня стать их наставником – желание показать им такую тренировку, какой они никогда не видели и не увидят больше ни от кого.

Всего на тренировку собралось почти три сотни человек. И каждым я занялся так, словно он был на моей тренировке единственным и главным учеником.

Каждому я отмерял ровно столько давления, яда стихии и печати Указа, сколько он мог выдержать и столько, сколько могло принести ему пользу, заставив стать лучше здесь и сейчас.

Каждому. Даже тому, кто, казалось, сдался, упал, рухнул, лежал, хватая ртом воздух, не в силах даже шевелиться, а не то что встать и сделать шаг.

В дело раз за разом шли печати «Упорства», «Стойкости», «Верности» и всего того, что я иногда придумывал на ходу. Для тех, кто мог видеть: воздух над площадкой тренировки был наполнен волнами силы и стихии, наслаивающимися друг на друга, то накатывавшими на учеников, то отступавшими.

Стоило кому-то дать слабину и отхватить отравление, я тут же сбавлял напор стихии на него и отправлял на помощь крошечного змея, стоило кому-то пошатнуться, поддаться слабости и застонать, как я забирал треть из печати «Боль», стоило кому-то перестать даже шевелиться в луже, как я добавлял ему цвета в «Упорство».

Это было очень, очень сложно. Ничуть не менее сложно, чем продираться через стихию тьмы бога секты, прокладывая путь сквозь его повеление и создавая вокруг себя десятки и сотни лезвий из духовной силы.

Но я справился. И это тоже подпитывало мою гордыню.

Хуже всего было то, что я не мог понять и решить – чья она была.

Только ли моя, собирателя камней из Нулевого, Песчаного Чудовища, ватажника, искателя, вольного идущего, Царя Зверей и Ледяного Мясника, ученика, Мясника Академии, защитника, чемпиона и магистра Ордена Небесного Меча или же ещё и гордыня безумного духа, что иногда ворочался во мне и просыпался злостью, презрением и отрывками памяти?

Почему нет? Если может быть презрение, то почему не может быть гордыни? Разве не гордыня сквозила в его рассказах о создании ритуала? Безумный дух когда-то победил верховного бога Раух, защитил свой город, победил равных себе собратьев, сбросил с себя запреты создателя, создал такое, что до него никто не мог создать…

Мог ли он тогда на тренировке проявиться во мне не только презрением, но и желанием показать – я лучший, вот как я могу?

Мог, почему не мог.

Вот и сиди думай, что во мне моего и только моего, ведь времени на раздумья у меня теперь было с лихвой.

Я потратился на тренировку до конца. До донышка. Ещё и половину эссенции спустил. Это Ксилим застыл на месте почти сразу и лишь смахивал капли дождя с серого от усталости лица. Но он только пробил преграду долгих лет стояния на месте, причём не сам, а с помощью алхимии.

А вот бывшие таланты, долгие годы упорно шагавшие по Возвышению в тюрьме города Тысячи Этажей, упорно делали шаг за шагом. Пока я играл по советам Нинара.

Но и тогда, когда я заставил каждого из них застыть, получив предельное давление… О, они и тогда совершали прорыв за прорывом, заставляя вливать в удержание всё больше и больше силы, стихии и… не души, конечно же, не тратят мастера Указов на каждую из своих печатей душу, но того непонятного до сих пор запаса силы, который расходуется только и только на печати Указов.

А уж Нинар… Нинар тоже решил показать, что в Ордене все эти годы, в Ордене Империи, распущенном, но не исчезнувшем, каждый из орденцев прежде всего был бойцом, а уж потом артефактором или торговцем.

Он тоже выжал себя до предела, и за этот предел шагнул. Не раз и даже не два, дойдя всего за вечер и часть ночи до печати в три цвета и научившись сопротивляться ей невзирая ни на что. Как Дарагал… Ничуть не хуже, а ведь когда-то говорил, что никогда с ним не сравнится и останется лишь седьмым.

Но и будто мало мне было одних Предводителей города Тысячи Этажей, у меня были ещё Тола и Амма. Словно мало было мне одного Нинара, у меня был ещё и Пересмешник, который сначала уговаривал меня тратиться меньше, а потом, словно устав или обидевшись, как бы странно это ни звучало, присоединился к тренировке.

Вот уж было зрелище для Предводителей города Тысячи Этажей – они не видели его, но видели, как капли дождя застывают в воздухе, обрисовывая что-то невидимое, а затем срываются вниз или дробятся в мелкую пыль, и видели, сколько духовной силы и стихии давит на этого невидимку.

Вот и просидели мы втроём – я, Пересмешник и Нинар – после тренировки остаток ночи бок о бок – в центре Академии, в сердце формации, собирающей силу с окрестных земель. Нигде в другом месте мы бы не сумели восстановить столько истраченных сил, а уж я постарался, чтобы Пересмешник тоже дошёл до предела. Или он постарался довести до него меня, на пару с Нинаром.

Ни о каком жетоне и двух неделях за ночь речи и быть не могло – тратить то, что ещё не успел восстановить?

Вот и пришлось сидеть, просто медитировать и перебирать воспоминания сначала о тренировке, пытаясь осознать, была ли гордыня только моей, а затем, не найдя ответа, обратиться мыслями к прошлому, продолжив перебирать память и искать в ней дыры.

Не сказать, что удалось найти что-то пропавшее или важное, но вспомнить всё это оказалось… приятно. Это сначала некоторые вещи кажутся лишними и неприятными, хочется, чтобы их никогда не случалось, а вот потом, спустя годы, они выглядят совсем по-другому. Иногда как то, без чего ничего бы не получилось и не сложилось бы. Как то, что было на самом деле не проблемой, а Ключом, открывшим мне путь. И таких Ключей на моём пути было на самом деле немало.

Ну и от остальных мыслей и сравнений мне никуда было не деться. Например, от мыслей о том, как мучительно долго восстанавливать силы Властелину во Втором поясе. И о том, что всё это невероятно напоминает проблемы, что старейшин Морозной Гряды, что Предков земель Итреи. Первые носили на поясах огромное по меркам Первого пояса богатство – голубую яшму – дух, чтобы духовной силой, которой она истекала, подпитывать свои ослабшие тела. Ну и сидели где-то в предгорьях Братьев, там, где духовной силы побольше.

Вторые занимались тем же самым. Сидели на острове, где больше духовной силы, а став ещё старше, занимали места Предков и растягивали годы жизни, сидя не то что на горе духовной яшмы, а на целых плитах из духовных камней. Кстати, возможно, созданных с помощью грубой Конденсации духовной силы.

Ну и мы вот трое, сидим полночи в одном из самых важных мест Малого Ордена и втроём заняли формацию, которая обеспечивает рост всех молодых талантов целой фракции. По сути, ничем от стариков двух других мест моей памяти не отличаемся – отбираем ресурсы у молодых.

Так что неудивительно, что каждый Пояс ограничен уровнем Возвышения, которое можно достигнуть, и неудивительно, что для Стражей находиться здесь – наказание. Тем более наказание, если приходится спускаться ещё ниже. В Первый. И в Нулевой.

И ещё один вопрос-размышление. А где же восстанавливают силы Стражи? Не всегда же они путешествуют только порталами Пути. И не всегда сидят и трясутся над каждой каплей сил. Они должны и тренироваться, и осваивать что-то новое, как бы это ни было затратно здесь, во Втором, да и ставить некоторых наглецов на место им иногда приходится лично. Шутка ли, весь турнир в городе Меча висеть в воздухе?

Где Стражи в таком случае могут восстанавливать силы?

Первое, что приходит на ум, – это такое же место силы, как Академия. Место, где уже есть всем известная формация сбора силы Неба, площадки для медитации и никого не удивит, что там поглощают много силы Неба.

Но это означает, что с какой-то фракцией Стражи состоят в более близких отношениях, чем с остальными. И это означает, что так или иначе они забирают немного будущего у её молодых идущих. И возвращают его чем-то другим, как это делаю я. Сильнейшие фракции Пояса – вот место отдыха Стражей? Гарой?

Возможно. Но есть ещё одно место, где могут быть эти места отдыха. Хребты и леса Чудовищ. Дикие места, где выживет не каждый из вольных идущих, а даже сильнейшие фракции должны будут напрячься, чтобы собрать достойный таких мест отряд. Ведь там живут те, кого называют Монстрами и Царями. Ну и, возможно, некоторые из этих Монстров – Стражи, вряд ли довольные тем, что их покой тревожат.

Вот в таких местах даже формации делать не нужно. Сиди себе посреди леса, где идущих не найти на сотни ли во все стороны, и используй Круговорот. А если кто и заметит – сваливай всё на могучего Царя, который здесь обитает. Так и собирались, кстати, сделать Предводители, бывшие пленники города Тысячи Этажей, которые уступили место в Ущелье нам – отлететь подальше от Академии, в глубь лесов и там восстановиться Круговоротом.

Не потому ли Клатир так тщательно оберегал Змеешеюю Черепаху… Чопу?

Мне, недавно прошедшему по своим воспоминаниям от безвестной деревушки Нулевого до земель Итреи Шестого пояса, без особого труда удалось вспомнить имя Царя болот Морозной Гряды.

А затем в голову пришла и вовсе безумная идея. А не носил ли на себе Чопа резиденцию, дом, убежище Клатира в Первом поясе?

Я уже видел, как логово сектанта возле Вольного Приюта использовали для своих целей люди семьи Саул. Чем Стражи хуже и глупее? У них и возможностей больше. Это Саул использовали логово там, где нашли, а Стражи могли… как бы это назвать… «прорастить» логово в нужном месте. Я сам путешествовал несколько дней на Чопе, потому что это было лучшее место для медитаций на всех землях Морозной Гряды, чем хуже Клатир? Может быть, где-то недалеко от моего дерева на куче ила можно использовать ключ и откроется удобное, сухое, полное припасов и вина логово?

Я даже покрутил головой, осознав, насколько эта идея не только здравая, но и… красивая. Что там говорил Клатир? Что ему понадобилось много усилий, чтобы вырастить Чопу? Не просто так же он его растил? Вот уж… Хитро и умно.

От мыслей о Стражах и местах силы я вновь вернулся к этой самой силе и к себе, как ни странно. Но вспоминая о том, что в лесах Чудовищ можно беззаботно восстанавливать силы Круговоротом, я не мог не вспомнить, как Нинар прибежал ко мне, едва я в прошлый раз начал вращать Круговорот, чтобы восстановиться, не мог не вспомнить, как в лесу между землями Малого Ордена и землями Равнин Солнца этот самый Круговорот приходилось вращать так же – едва-едва.

Ни то, ни то – ненормально.

Нет, я, конечно, стал гораздо сильнее за последние месяцы, лучше понял и ощутил пределы своих сил и возможностей, но не настолько же, чтобы Круговоротом сметать формации и Массивы и причинять вред более слабым идущим?

Когда я восстанавливал Сердце Ущелья, то в Академии пришлось погасить все формации, снять все защиты, вынести с горы все артефакты Путника и прочее. И даже этого оказалось мало – кое-что я повредил.

Так что нет, это – ненормально.

Очень невовремя вспомнился безумный дух, его яркие зелёные глаза и слова, которые он говорил в предвкушении. Слова о том, что в новом, обновлённом моём теле Круговорот покажет всю свою мощь и целостность. Слова, которые, похоже, относились не только ко мне внутри, но и ко мне снаружи.

Раньше я заставлял силу Круговорота разъедать духовные камни, теперь я способен стирать формации городов Тюремного пояса? Или не только Тюремного?

Что же, ещё одна грань моей новой силы стала яснее. Добавилась к Покрову через эссенцию, увеличившемуся запасу эссенции, более цельно ощущающемуся внутреннему круговороту силы, который позволял мне летать, и прочее. Жаль только, что техники и повеления к этим граням не относились. Я бы с удовольствием поменял их на эти дарсовы сны и чужую память. Вот уж какой грани силы я бы с удовольствием избежал.

Разум, словно взяв пример с Пересмешника, тут же ядовито напомнил, что без клочка чужой памяти я бы не сумел восстановить Сердце Ущелья или собрал бы из его осколков какого-то едва действующего калеку, а не Сердце.

Всё и всегда заканчивается. Закончилась и ночь, время, отведённое на наше восстановление, солнце уже озарило алую черепицу павильонов и прозвучал гонг. В восприятии я видел, как вышел из главного павильона Ксилим, как он шёл по дорожкам, расплескивая с пути лужи, как прошёл через охрану Ущелья и уверенно двигался к нам.

Поэтому открыл глаза заранее. Что мне, пытаться из последних тридцати вдохов выжать больше выгоды, чем из половины ночи?

Поэтому, едва Ксилим вывернул из прохода, наши взгляды встретились. Он сделал ещё шаг, вскинул подбородок, а через миг склонился в приветствии:

– Молодой магистр. Старший. Травер.

Я не сумел удержаться от улыбки. Это было так забавно. Они ведь даже внешне с Седым очень похожи. У обоих лица сухощавые, у обоих густая щетина, у обоих не самый приятный характер, оба не прочь засесть с вином. Не знаю правда, что у Ксилима с женщинами, но…

– Молодой магистр? – Ксилим выпрямился и приподнял бровь.

– Ничего-ничего, – с той же улыбкой отмахнулся я и поднялся на ноги. Сообщил: – Я на лестницу, к назначенной тренировке буду на месте.

– Нет-нет, молодой магистр, – быстро покачал головой Ксилим из стороны в сторону и вскинул ладонь в останавливающем жесте. – Никакой тренировки. Я очень благодарен вам за вчерашнюю тренировку, но она… – он замялся, явно осторожно сказал: – Была немного жестковатой. Я проверил учеников и вижу, что они не успели прийти в себя. Некоторые даже ещё не ложились и до сих пор у лекарей. На три дня все тренировки и занятия в Академии отменены. Ученикам нужно прийти в себя, переосмыслить полученный опыт, излечить полученные травмы. Академия выделит всем вне заслуг и баллов мечей лечебные травы для ванн и всех прогонит через лекарей. К-хм, – Ксилим кашлянул в кулак. – Когда они сами полностью придут в себя.

Пересмешник встал, потянулся и хохотнул:

– Ха-ха-ха. Я даже не знаю, как это назвать. Господин безумных учителей? Учитель, не знающий границ? Господин, учащий до упаду? Господин, учащий даже лежащих в лужах?

– Да и лестница… – Ксилим вновь покачал головой. – Молодой магистр, не могу настаивать, но вас ждёт магистр в городе Меча. Настала пора двигаться дальше и договариваться.

Даже здесь, где не могло быть постороннего и три Властелина могли это… Я невольно поджал губы. Слишком громкие слова. Не так давно целая толпа Властелинов не заметила посторонних. Целый бог Алмазных Пауков не заметил посторонних и их ловушки. Так что я могу лишь сказать, что в Академии нет посторонних сравнимой с нами силы и слабее нас. И могу лишь надеяться на здравый смысл – более сильным и с артефактами Империи здесь нет необходимости прятаться.

Раз Ксилим не хочет говорить прямо, то так тому и быть. Договариваться… Это он о Стражах. О тех, о ком я так долго думал перед рассветом.

– Хорошо, – кивнул я. – Отправлюсь сейчас же. Странно, конечно, что вчера Хорит меня не ждал, а сегодня с утра вдруг желает. Неужели был гонец, которого я не заметил?

Ксилим вновь согнул спину, пряча взгляд от моей насмешки, и коснулся кулаком ладони:

– Молодой магистр, благодарю за тот урок, который вы дали вчера мне и всей Академии.

Я хмыкнул, но не стал продолжать, ответил совсем другое:

– Думается мне, это была моя обязанность, – повернул голову к Пересмешнику. – Ты со мной?

– Ещё спрашиваете, господин? – вскинул тот бровь. – Я ваша тень, пусть вы и пытаетесь меня иногда оставить позади.

Я кивнул, принимая ответ и размышляя. Фатии там точно делать нечего, пусть и дальше занимается с Нинаром: у них слишком много работы, которую нужно закончить как можно быстрее. Тола – тень Фатии и вообще не нужен в городе Меча. Ему ещё рано показывать своё лицо, пусть ждёт здесь артефактов Фатии. Амма…

Передал мысль:

– Мы в город Меча. Ты со мной.

– Конечно, господин.

Радовало, что это было недалеко. Недалеко по меркам Властелина. Иначе это было бы смешно – тратить на восстановление сил больше времени, чем уходит на дорогу.

К магистру мы попали так же, как и в прошлый раз. Никем не видимые, никем не замечаемые, мы втроём прошли сквозь все формации и всех стражников.

Разве что в этот раз я сбросил невидимость чуть раньше, давая Хориту возможность меня заметить, и только после этого толкнул дверь.

Хорит встал, с хитрой и довольной улыбкой приветствовал меня:

– Молодой магистр.

Я вернул ему и приветствие, и улыбку, и шутку:

– Старый магистр.

Он рассмеялся, провёл рукой по лицу:

– Уже и не такой старый.

Я отметил это и в прошлый раз, довольно кивнул, вытянул вперёд руку и спросил:

– Позволите?

Пересмешник тут же возмущённо прошипел:

– Гос-с-споди-и-ин!

А вот Хориту понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что я от него хочу. Он перевёл взгляд с руки на моё лицо, вскинул брови в немом вопросе.

Я же, пока он осознавал, чего я хочу, оценивал его внешний вид, гладкость и цвет кожи лица, количество и глубину морщин, вслушивался в биение сердца. Зря я, что ли, за эти больше чем четыре месяца времени в жетоне прочёл столько трактатов по медицине? Мне, возможно, ещё очень далеко до Рейки, но я знаю теперь во много раз больше, чем раньше.

Внешний осмотр радовал. Внутренний – радовал ещё больше, потому что внешнее отставало от него. Скорее всего, Хориту тоже досталось зелий от помнящих добро учеников, долгие годы только и мечтавших – вернуться в Орден.

Отпустив руку, с улыбкой пошутил ещё раз:

– Что же, я верно сделал, приветствуя вас, старый магистр. Глядишь, при следующем возвращении говорить вам такое будет уже стыдно, окажется, что мы будем выглядеть как ровесники.

– А-ха-ха! – рассмеялся Хорит, глаза его блеснули. – Не замечал за тобой раньше умения льстить, – провёл рукой, указывая на стол. – Поговорим?

Разве не для этого я сюда пришёл?

Но говорить этого вслух не стал. Сел, откинулся, вытянул ноги и взял чашу с каким-то янтарным кисло-сладким соком, с лёгким ароматом драконьих слив. Пересмешник наверняка, как всегда, устроился, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Наверное. Я ощущал только Амму, которая остановилась по ту сторону двери, встав дополнительной стражей, словно мне здесь могло что-то грозить.

– Прости, что потревожил и вызвал сюда, – вздохнул Хорит, провёл ладонью по столешнице будто стирая или разглаживая что-то невидимое, – но мне сложно передавать просьбу о встрече, зная, что затем придётся просить подождать. Так нельзя начинать встречу, в которой мы будем выступать просителями.

Я не сразу понял, о чём он. Передавать просьбу Стражам. Но… Просителями? Я чуть приподнял брови. Как бы не так. Учитывая ту ложь, которую Клатир прош…

Пришлось поднести чашу к губам и порадоваться, что она у меня есть и ей можно выиграть время и скрыть лицо. Конечно же, от того, кто не окружил тебя восприятием со всех сторон и не заглядывает тебе в лицо с пары других точек зрения.

Вот это раздражение, которое колыхнулось во мне, – оно моё и точно ли только моё? Мне неприятно, что Клатир лгал в прошлый раз, и это точно моё. И, кстати, в этот раз со мной нет Седого, а Пересмешник таким талантом ощущать ложь не обладает. Навешивать же Указы не хочу уже я. Не хочу применять их так свободно, как не делал и в прошлый раз.

Но раздражение от слова «просители» – точно ли моё? Сомневаюсь.

Хорит даже не заметил моей заминки и моего погружения в себя. Вот уж в чём я талант без всякого сомнения, так это в притворстве и масках.

– Начинать давить на соседей и Дизир, не имея договора со Стражами, не получив их поддержки, – просто бессмысленно. Все вести разосланы, люди готовы, но я должен быть уверен, Леград, что у нас будет опора на Стражей.

Показалось, что что-то мелкое шевельнулось у самого сапога. Крыса? Здесь? Восприятие убедило, что нет – никого и ничего.

– Как бы ни был силён лично ты или новые комтуры Ордена, Стражи легко могут уничтожить нас. Поэтому Орден действует сейчас медленно и тихо.

Я снова поспешил отпить из чаши. Чтоб меня… Я точно не действовал ни медленно, ни тихо. Надеюсь, новости о моём посещении города Светлый Рассвет дойдут до города Меча позже, гораздо позже дела, которое мы намереваемся провернуть, а лучше бы и вовсе никогда.

На третьем глотке я скривился. И нет, не от того, что кислинка набрала силу, а от своего смешного опасения. Почему позже-то? Ну пришёл Предводитель в город, где его ограбили, обманули, а затем убили мать его ученицы, и показал силу, наказав виновных. Это нормально. Как мне не раз показывал Седой – всё и всегда решает сила, а сила Предводителя – это не то, что может вызвать какие-то подозрения. Так, чуть раньше начнутся слухи о силе Ордена Небесного Меча. В этом нет ничего страшного.

Очень сомневаюсь, что во мне заподозрят Властелина. Скорее уж Стража, который решил помочь Ордену. Вот это тоже не очень, конечно. Я вздохнул, смирился с тем, что действовал слишком поспешно и грубо, но, опустив чашу на стол, совершенно спокойно улыбнулся:

– Конечно, я всё понимаю и буду ждать встречи. Никуда не отлучусь. Только мне нужна будет лучшая площадка для медитации, чтобы не терять времени.

– Конечно, ты её получишь. Что за сомнения? Это твой город и твой Орден, молодой магистр.

Хориту понадобилось три дня или полтора месяца медитаций и тренировок в жетоне, чтобы всё устроить.

Или три сна, в которых я шёл по коридору в зал, устраивался в нём и начинал то ли выбивать из себя лишнее, то ли вбивать в себя чужое. Ещё хуже было то, что мне продолжало казаться, что рядом пробегает какая-то мелкая зверюшка. Хотел бы я сказать, что это был тот Зверь стихии тьмы из леса, вот только он не смог бы скрыться от внимания Властелина. Двух Властелинов, если уж на то пошло.

И, тем более, он не мог шевелиться в зеркалах. И не мог добавлять зелени в глазах моего отражения.

Полтора месяца – это много. Но не тогда, когда у тебя было три сна и когда…

– Господин, вы меня слышите? – настойчиво повторил Пересмешник, в голосе его была явная тревога, едва прикрытая привычной насмешкой.

Я перестал буравить взглядом тень, которую отбрасывал на пол, и поднялся.

– Слышу.

Много это – три сна, тени, меняющие форму, и зеркала, и странные ощущения чего-то мелкого и живого, а вот время в жетоне я бы и продлил, если бы здешняя площадка медитации выдавала больше силы.

Встреча со Стражами и в этот раз проходила не на территории резиденции Ордена, а в одной из харчевен города.

В этот раз я не очень понимал смысл этого, но так – значит так, мне не было особой разницы.

Я шагал по улице и улыбался.

Орденцы притворялись отлично, но старик-забулдыга этапа пика Мастера? От него и его рванного халата несло кислым старым вином, но даже не умей я видеть глубину силы, – глаза – глаза смотрели поверх кувшина остро и холодно.

Нет, я, конечно, и Пересмешника нашёл мертвецки пьяным, а он Властелин, но здесь, в городе Меча, сильнее этого пьяницы только разве что комтуры, Амма и старый магистр. Смешно. Этот забулдыга, наверное, носит на рукавах серебряные полосы, как и многие другие случайные прохожие что на этой, что на соседней улицах.

Вот ещё одно: я совсем не понимаю, к чему это всё, от кого нужно охранять магистра Ордена в центре города его силы? Уж точно не от Стражей. И не понимаю, к чему это всё, когда в городе Ледий, я и Пересмешник. Здесь и сейчас Хориту и городу Меча может навредить разве что бог какой-нибудь средней секты, если вдруг случится такое, что в небе откроется пробой и этот самый бог вывалится оттуда нам на головы.

Да и то…

Следующая мысль была быстрой, острой и жгучей, способной заставить сбиться с шага кого угодно другого, но не меня, привыкшего за последние месяцы следить за собой.

Мысль эта была проста.

Кто сказал, что орденцы опасаются Стражей или незваных богов? Кто сказал, что они не опасаются меня? За эти три дня я не раз и не два косился в зеркала, одно даже разбил, а уж сколько раз я косился на тени…