Текст книги "Перековка. Малый Орден (СИ)"
Автор книги: Михаил Игнатов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)
Такое не перепутать, один раз обжёгшись, особенно когда «ветер» преддверия стихает и приходит вторая волна.
Не волна искажения, не волна усиления силы Неба. Лучше всего это ощущение описать как волну иссушения. Вся сила Неба словно втягивается в огромный, невероятной силы Круговорот. Втягивается, но на её место не приходит другая, из-за пределов Круговорота, нет, всё вокруг иссушается, оставляя пустоту, достойную, наверное, Нулевого.
Внизу все переполошились. Никто не может пропустить, как вокруг исчезает сила Неба, а Властелины и Предводители не могут пропустить, как буквально обрезают их восприятие, запирая под куполом.
Пересмешник отмер и медленно, предвкушающе улыбнулся. Вот оно. Не зря он забрал этих Укротителей, не зря тащил их со своим отрядом третий день. Не зря.
Сфера Ложного Мира.
Очень сложный, очень сильный, очень дорогой, очень редкий артефакт, наследие Древних.
Вещь, которую нельзя встретить во Втором.
Артефакт, который не даёт жертве сбежать от убийцы и вообще много чего умеющий.
Но если гость думает, что сегодня убийца он – то сильно ошибается, ведь Небо услышало его, Пересмешника, просьбу.
– Я разочарован… – прокатился над лесом чужой голос. – Проиграть подобным слабакам? Вы вообще пытались чему-то научиться, запоминали, что я говорил вам? По-хорошему, вас нужно было бы бросить, но раз я назвал вас своими учениками… – тяжёлый вздох тоже прокатился над лесом и тоже был слышен каждому. – Ладно. Я убью вас своими руками, раз уж вы мои ученики.
Орденцы уже выстроились кругом, ощетинились оружием, накрылись защитными техниками. Никто не ожидал от голоса подарков или прочих глупостей. Правда, всё это не помогло бы от удара, который рухнул с неба.
Не помогло бы, не будь рядом Пересмешника.
Тот с натугой кхекнул, добавляя к силе огромного щита из духовной силы ещё и эту помощь. Крошечную, но весомую. Помощь Властелина.
Это было… тяжело… не убийце таким заниматься…
Не будь путешествия в Шестой, не будь схватки между господином и наследником Тигра, не будь тех подсмотренных тренировок, не будь уже своих тренировок, то гарха бы он сейчас справился…
А так – лишь редкие острые и узкие лезвия, рухнувшие с ночного неба, пробили двойной слой защиты – щит Пересмешника и щиты орденцев.
Пять раненых под ударом Властелина?
Смешно.
– Ха… – протянул голос. – Всё же ловушка. Двойная ловушка. Ты меня, я тебя. Но кого же я поймал? Кто из неудачников Стражей попался? Иликан, да? Ты ведь эти семь лет присматриваешь за этими землями? Четвёртую звезду хоть взял? Привык быть самым сильным здесь? Ну хватит, хватит прятаться, выходи. Или мне ещё раз ударить по твоим букашкам?
Пересмешник сделал глоток из чаши, смачивая пересохшее от усилий горло, убрал её в кольцо, сменив на кинжал, и предвкушающе улыбнулся, толкая мыслеречь, которую было не отследить:
– А ты сам кто такой? Эрзум? Ну скажи, что Эрзум. Ну пожалуйста, ну скажи! – попросил он, медленно поворачивая голову и буквально просеивая всё вокруг.
Вот что-то странное в лесу, в трёх сотнях шагов. Нет, это Зверь, а не человек. Даже восприятие подводило в этой иссушающей пустоте Ложного Мира, сбивалось, искажалось.
– Ты сумасшедший? Выходи, Иликан, иначе я убью этих людей.
– А что, если выйду, то не убьёшь? Не смеши меня.
– Убью, но так ты хоть сохранишь лицо перед смертью, Страж.
– Дай угадаю, – подался вперёд Пересмешник, что-то нащупав. – Ты так снисходителен, потому что сильнее моих четырёх звёзд?
Пересмешник прищурился.
Нет, не в лесу. В небе. Как и положено гордому Властелину Духа.
Через миг Пересмешник беззвучно соскользнул с ветки, неспешно, плавно, стараясь не выдать себя даже малейшим колебанием силы, полетел вправо и выше. Туда, где ощущался некий не провал, а напротив, выпуклость в пустоте силы Неба. Ложного неба.
– Ты всё понял, Иликан. Вообще, мне нет дела до тебя, но раз ты с Орденом, то… сам понимаешь. Считаю до трёх. Раз. Выходи и умри достойно, Иликан.
– Конечно, — согласился Пересмешник и стремительно ударил.
Клинок, которым он однажды ранил бога секты Тигров, вспорол воздух, заставил его разойтись, развалиться волнами перед сталью, обнажая скрытую словно в складке фигуру, заставил вспыхнуть вокруг неё одну синюю сферу, пропорол, заставил вспыхнуть вторую – золотистую – и вот в ней замедлился, двинулся дальше с трудом, невзирая на давящего изо всех сил Пересмешника.
Рассыпалась осколками и золотистая защита, клинок всё же дотянулся до тела, но лишь безвредно вспорол халат, не сумев нанести даже царапины.
А через миг тот, кого удар Пересмешника едва не ранил, отбил его руку в сторону и метнул пластину.
Она тоже не долетела до отскочившего Пересмешника, не коснулась его, но заставила вспыхнуть вокруг него пламя, раскалила амулет невидимости, а когда пламя схлынуло, оставила Пересмешника ясно видимым всем.
Теперь обоих парящих в небе Властелинов ясно видели сжавшиеся под щитами орденцы.
Пересмешник недовольно поджал губы, замерев на месте и вглядываясь во врага.
Вот же гархово отродье. Как так? Он сумел ранить бога секты, но не сумел ранить этого? Повелитель Стихии?
Нет. Пересмешник покачал головой. Нет и нет.
Всего лишь сильный Властелин. Всего лишь…
Пересмешник ещё крепче сжал губы. Они побелели, превратились в нить.
Он только что полностью облажался с самым опасным ударом и лишился своей главной способности – невидимости. Похоже, придётся позабыть, что он убийца, и показать, чего может в открытой битве.
Мысли пролетели в один миг, за один вдох, а спустя этот вдох две фигуры обменялись ударами. Четыре удара за три вдоха.
Техники, сталь, духовный удар, стихия.
Сдвоенный стон лопнувшей струны прокатился над лесом, ломая ветки и пригибая деревья.
На сжавшихся под защитой орденцев рухнули осколки техник и пролилась каплями стихия, заставляя их щиты трещать и расходиться трещинами. Хорошо, что вообще удержали техники под духовным ударом.
Пересмешник разлепил губы и предвкушающе ухмыльнулся.
Нет, не Повелитель. И нет, совсем не хорош в битве.
Потребовал снова:
– Ты Эрзум?
Враг застыл, вглядываясь в него, а затем сам задал вопрос:
– А ты кто ещё такой? Ты не Иликан. Среди Стражей вообще нет таких: ни возраст, ни стихия, ни описания не складываются.
– Меняемся, – предложил Пересмешник. – Ты говоришь, кто ты, я говорю, кто я.
– Ты безумец? С чего бы мне с тобой разговаривать?
– А ты сейчас разве не это делаешь?
Противник Пересмешника ожёг его гневным взглядом, а через миг вновь ударил, зажигая перед собой обращение духовной техники.
Но Пересмешника уже не было там, куда обрушился удар. Одно перемещение, второе…
Пересмешник содрал с шеи сгоревший амулет, уронил его в лес, через миг нацепил новый. Последний. Даже запасы с тел Тигров не бесконечны. Растворился в воздухе, в пустоте, распавшись клочьями тьмы и голубыми бликами. Перемещение, ещё и ещё, путая след, размывая своё отражение.
Удар.
Пересмешник ударил снизу, вновь положившись на сталь артефакта, и не прогадал.
Враг не ожидал, да и удар встретила только одна защита – лопнула уже через миг – тёмное лезвие коснулось тела и наконец-то сработало как надо – погрузилось в голень врага почти до середины лезвия.
– ТВАРЬ!
Духовный удар отшвырнул Пересмешника вниз, едва не вбил в землю, сломал несколько деревьев и заставил лопнуть защиту орденцев, находящихся в ста шагах от места падения.
– УБЛЮДОК!
Новый удар духовной техникой разнёс в щепки полтора десятка деревьев, перемолол в кровавые ошмётки трёх крайних орденцев, но не сумел задеть Пересмешника – тот уже далеко в стороне и снова в небе.
Пересмешник стиснул зубы. Не то чтобы он сожалел о погибших, но ему ведь ещё признаваться, что он ожидал нападения, нарочно вытребовал себе укротителей и прочее. Господин верных и слабых будет очень недоволен тем, что он утолил жажду мести Эрзум вот так, за счёт других.
Нужно оттянуть внимание Эрзум, и для этого есть только один выход.
Через миг он поправил действие амулета, ослабляя маскировку.
Эрзум тут же повернул голову, предвкушающе улыбнулся и вскинул руки.
Пересмешник ответил ему такой же улыбкой, пусть тот и не видел. Ладно, чтобы оправдаться, нужно будет ещё и взять Эрзум живым. Это будет весело. Добавим к ноге руку?
Но он едва только успел сделать первое обманное перемещение, как эрзумец рявкнул:
– Балтор! Взять!
Пересмешник сместился ещё раз, не давая точно нацелиться на себя, нахмурился, уплотнил восприятие.
Что?
Через миг получил ответ – что.
Внизу, в лесу раздался жуткий рык.
Пересмешник похолодел, ощущая, как там, где он недавно почуял какого-то странного, но слабого Зверя, разгорается ничем не прикрываемое ощущение Зверя-Властелина. Никакого равновесия с миром, только грубая, ослепляющая в пустоте Ложного Мира мощь.
«Гархов тупица!» – обругал себя Пересмешник. – «Не мог сообразить раньше, что у учителя укротителей будет Зверь?»
Не мог на самом деле.
Кто бы мог подумать, что Эрзум сумеют протащить через Врата не одного только Властелина, но ещё и с его ручным Зверем.
В лесу, там, где горела мощь Зверя, словно что-то взорвалось – деревья разлетелись в стороны, земля взметнулась вверх, словно выплеснутая из чаши, – кольцом – и рядом с Пересмешником возникла огромная, с него ростом туша – длинное поджарое тело, тёмная, гладкая, светящаяся сквозь трещины опаловым цветом шкура, уродливая голова с полной пастью зубов и ярко-жёлтые глаза, толстый ошейник, широкие браслеты с камнями на мощных лапах.
Удар лапы отшвырнул Пересмешника, промял защиту амулета и продавил Покров, перечеркнув грудь Пересмешника двойным алым разрезом.
В полёте, ругаясь, Пересмешник вновь влил в амулет силы, заставляя его действовать в полную мощь, погасил силу отбросившего его удара, сменил направление полёта, швырнул теневое лезвие в эрзумца, давая ложную цель, сместился, ударил ещё раз, сместился вновь и вновь.
Слабые удары эрзумец отбил буквально взмахом ладони, скривил губы, рявкнул:
– Ищи! Ищи, Балтор!
Зверь всё ещё был там, где столкнулся с Пересмешником.
Не висел, не завис в неподвижности полёта, а словно стоял на чём-то невидимом – пригнув голову и принюхиваясь.
Вот он повёл уродливой башкой раз, другой, втягивая воздух, дёрнул лапой, взрывая воздух, и медленно повернулся.
Точно на Пересмешника, который медленно подбирался к эрзумцу с левого бока.
Пересмешник выругался в который раз, рванул вперёд, торопясь и уже не обращая внимания на мелочи и маскировку намерений. Эрзумец тут же повернулся, ощутив предупреждение Прозрения и боевой медитации, но уже мало что успел…
Пересмешник прошил и защитную технику эрзумца, и выплеск его духовной силы со стихией так, словно сам стал клинком – острым, быстрым, точным.
Но… и только.
Нож – плохой соперник тяжёлому и длинному мечу. Не тогда, когда ты не сумел сблизиться вплотную.
Сталь встретила сталь. Проявляясь из невидимости, с ножа Пересмешника хлынула тёмная волна, скользнула вдоль меча и рассыпалась клочьями, снесённая ответным ударом эрзумца. Через миг Пересмешника и вовсе снесло в сторону тушей Зверя.
– Сожри его! Сожри его, Балтор!
Тот и пытался – быстрыми ударами лап не давал вырваться невидимому Пересмешнику, словно перекатывал его в воздухе, то и дело примеряясь пастью и пытаясь ухватить Пересмешника за руку и оторвать её.
И если бы дело было только в лапах – нет, Зверь этапа Властелина каждое своё движение сопровождал выплесками силы и стихии, какими-то техниками, которые были частью его сути – Пересмешник словно оказался в клетке, которая давила на него, испытывала его защиту на прочность одновременно десятками острых когтей, духовных жал и опалового стихийного яда.
На последнее ему и вовсе было плевать, не после того пути, что он прошёл с безумным господином из грязной, провонявшей дешёвым вином лачуги до этого места.
Насчёт поймать в клетку… Кто только не пытался ловить убийцу. Последние – гвардия секты Тигров.
Сумели?
Нет.
Не сумел и Балтор.
Два вдоха – и Пересмешник вырвался из кольца лап, оставив на морде Балтора длинную кровоточащую рану, ускорился, буквально разрывая воздух, торопясь добраться до эрзумца – в битве против Укротителя главное убить Укротителя.
Убить?.. мысль пролетела в голове Пересмешника.
Убивать нельзя.
Ладно…
Спустя двадцать вдохов весь покрытый кровавыми бороздами Пересмешник уже был готов наплевать на своё решение брать эрзумца живым. Сражаясь против двух, пусть и более слабых, но лишь чуть более слабых противников, как тут оглушить гархова эрзумца или натянуть на него оковы?
Он убийца – а не пленитель!
Артефакт, на который так надеялся Пересмешник и который ему сделали в паре Фатия и Нинар – сделали, не сказав господину – подвёл, рассыпавшись в прах и не оправдав платы.
Ладно…
Битва замерла на вдох.
Пересмешник оглядел мрачного, злого, трижды раненого эрзумца и сплюнул.
Убивать так убивать. Как там орут орденцы? Эрзум должен умереть?
Пересмешник попробовал на вкус эту фразу.
Эрзум должен умереть.
То, что нужно. То, чего он так давно хотел.
Эрзумец вздрогнул, сглотнул и заорал:
– Балтор! Балтор!
В тот же момент снизу-слева от орденцев, про которых уже забыли, прилетел десяток узких лучей, впившихся в защиту эрзумца и бесследно исчезнувших.
Тот дёрнулся, обернулся и заорал, тыкая пальцем:
– Балтор! Сожри их! Уничтожь! – и захохотал. – Как тебе такое, ублюдок⁈
Теперь вздрогнул Пересмешник. Ублюдок. В этом весь Эрзум. Кто здесь ещё ублюдок?
С места они сорвались одновременно – Балтор и Пересмешник.
Балтор сорвался с рыком, гигантским скачком, а Пересмешник – невидимой серой тенью с воплем:
– Бегите, придурки!
Пересмешник опоздал меньше чем на половину вдоха, на миг. На этот же миг не успел какой-то служитель, оказавшийся под лапами Балтора.
Пересмешник вцепился рукой в ошейник Балтора, принялся ожесточённо колоть толстую, непробиваемую шкуру своим лучшим оружием, а тот заскрёб лапой, пытаясь содрать с себя Пересмешника и раз за разом испытывая на прочность его Покров.
Через вдох орденцы, вместо того чтобы бежать, ударили. Снова. На этот раз в Балтора, оставляя на его светящейся шкуре крохотные тёмные точки в местах рассыпающихся техник. И трижды попали в Пересмешника. С тем же успехом. Не кучке жалких Воинов и Мастеров во главе с двумя Предводителями таким пытаться убить Властелинов.
– Чтоб вас! Тупицы! – рявкнул Пересмешник, крутнулся, проскальзывая под ударом лапы и прикрываясь телом Балтора от удара эрзумца, гораздо более опасного, повис, рванул на себя клинок, глубоко засаженный в Балтора. С натугой потянул на себя, добавляя равновесие с миром, взрезая тугую плоть и оказавшийся на пути ошейник, пытаясь вскрыть кровеносную жилу, прикрытую им.
Миг усилия, второй, плоть расходилась неохотно, с трудом, словно камень, клинок шёл всё медленнее и медленнее, добирая, похоже, уже крохи своего запаса прочности и сил.
Вдруг Балтор вздрогнул, замер на миг, затем задёргался вдвое сильнее, с рёвом зацепил таки Пересмешника когтями и отшвырнул его в сторону, а затем прыгнул…
Но не к орденцам, а вверх, к эрзумцу.
Пересмешник выпучил глаза, глядя, как там они свернулись в клубок схватки, перевёл взгляд на землю, где валялся перерезанный надвое ошейник, и выругался. Вновь. Только в этот раз на себя. Это кто здесь тупица?
Встряхнулся, переместился, но опоздал ровно на тот миг, что потерял на ругань и оглядывания – там, где он соткался из перехода, не оказалось уже ни эрзумца, ни Балтора – они рухнули вниз.
Пересмешник рванул за ними, но только лишь и успел – лично, с расстояния в шаг поглядеть, как медленно смыкаются на голове эрзумца зубы Балтора.
– Стой! Нет! Замри! – рявкнул Пересмешник, но куда там.
Балтор поднял окровавленную морду и ощерился.
Пересмешник вздохнул, крутнул перед собой кинжал. Амулет невидимости снова исчерпался под ударами лап, как и защитный. Сколько осталось в клинке? Неважно, в любом случае хватит на одного-то Зверя.
Балтор вдруг зажмурился, закрутил башкой, заревел. Протяжно, гулко, даже как-то… растерянно. А через миг вдруг окутался серо-опаловым облаком, которое через вдох схлопнулось, втянулось само в себя, оставив вместо Балтора голого, высокого узколицего мужчину, стоящего на коленях, воющего и вцепившегося руками в голову.
– Чтоб меня, – прошептал Пересмешник.
* * *
То, что не всё ладно, я понял, едва ощутил приближение отряда Пересмешника. Нужно быть совсем уж тупым, чтобы не заметить, что их стало меньше, а часть ранены и бегут с натугой.
Похоже, кто-то решил, что мне можно не всё докладывать.
Я, мрачный, дождался, когда они вольются в общий лагерь, а сам Пересмешник придёт ко мне.
– Ну! – приказал я.
Тот вместо ответа толкнул вперёд какого-то послушника – высокого и хмурого.
– Вот, это твой новый господин.
– Этот? – хрипло переспросил послушник, подался вперёд, принюхался самым натуральным образом и скривился. – Подчиняться этому? От него смердит так, что меня сейчас вывернет. Не будь я обязан тебе, то откусил бы голову и ему. Ты уверен, что это твой господин? По мне лучше убить его.
Ближайшие орденцы схватились за оружие.
Я потёр бровь и приказал снова:
– Докладывай, Пересмешник.
Глава 19
– Ну куда ты? Куда? – процедил Пересмешник. – Сказал – стой здесь.
Через миг ему ответили. И как ответили!
– Слушай, ты… – мыслеречь на миг прервалась, продолжилась уже тише и с меньшей яростью. – Я признал долг жизни и даже называю тебя господином, но это всё, не больше. С чего ты решил, что я буду сидеть там, где ты дал команду? Хватит, насиделся. Я свободен.
– А тебе хватит меня тыкать этим «насиделся» и «свободен». Оглянись – все стоят там, где им сказали. Не потому, что на них ошейник, а потому, что так надо. Это называется дисциплина.
– Ха!
Я потёр бровь, слыша это. Не хотел слышать и с радостью ограничил бы свой талант подслушивания, но не мог же я оставлять без присмотра эту парочку, когда Армия Предела соединялась? Когда сюда прибыл и магистр Ордена, и половина комтуров? В день, когда всё должно решиться?
Что сказать?
С этим Балтором ничуть не стало лучше за восемь дней, понадобившихся нам, чтобы пройти через земли Дизир. Легко, быстро пройти, словно меч через траву.
Хотя почему не стало лучше?
Балтор хотя бы больше не грозит откусить мне голову. Учитывая его размер после превращения – верю, что одну голову он уже сожрал и может покуситься на мою.
Учитывая его силу – нет, не верю. Властелин пятой звезды, не больше. Пусть необычный, пусть опасный, но опасный не для меня.
Даже в Пересмешнике он признаёт более сильного, хотя и делает вид, что это не так. Седой достаточно рассказывал мне про Зверей и их кланы, чтобы я видел это. Балтор признал сильнейшего, слушается его, хоть и показывает зубы, а ещё свалил на него принятие решений, вернее – доверил.
Единственный протест этого Зверя, обретшего второй облик, – я в качестве господина и старшего.
Воняю, видите ли.
Я с силой потёр бровь. Нужно ли более зримое подтверждение, что я только в начале пути перековки? Мне – нет.
Зато теперь у меня есть живая формация проверки под боком. Когда Амма вернётся с нужным мне артефактом – будет чем проверить. Не хотелось бы шагнуть и сразу ополчить против себя половину Пояса. Клатир, конечно, отсыпал мне заданий, и в них говорилось, что можно победить пару фракций и стать известным на весь Пояс, но при этом он не подумал, что это может быть известный на весь Пояс сектант. Не думаю, что Клатиру и прочим это понравится и зачтётся жетоном. Или духом Испытания. Хотя насчёт него как раз есть сомнения. Что ему современные идущие? Они не те, кому он обещал быть верным.
– Да понял я, понял. Хватит зудеть. Всё – стою.
Это даже забавно, что Пересмешник, называющий меня господином тех, тех и тех, таких, таких и даже таких, сам стал господином. Господином Зверя, господином непослушного Зверя, господином вечно недовольного и прочее. Это очень забавно.
Я не сомневался, глядя на звериные ухватки Балтора, что я мог бы сам стать его господином. Невзирая ни на какую вонь. Показать свою силу, вдавить в землю, вбить, выбив по пути пару клыков, отогнуть башку, обнажая горло… Всё как положено у Зверей. Но к чему? Пересмешник ушёл из Истока и думал, что освободился от своего отряда бывших убийц и соглядатаев? Вот уж нет. Пусть работает.
Я наконец отпустил бровь, отвёл восприятие от Пересмешника и Балтора, от сдерживающих предвкушение орденцев, выровнял флаг и перевёл взгляд туда, куда и следовало сегодня.
Сегодня. Сегодня.
Уже был у меня момент в жизни с «сегодня». Но тогда он был острее, тревожнее, радостнее, не то что сейчас.
Случилось это очень и очень далеко отсюда. Очень и очень давно.
В Пустоши.
В день экзамена.
Тогда я стоял в толпе, прикрывая обносками красивую одежду. Ждал, когда настанет время заявить о себе, слушал стук сердца в ушах.
В общем-то план Хорита, обновлённый и дополненный сначала мной, затем Стражами, после Дизир, а теперь ещё и Эрзум, именно в этом и состоял – до поры прятать свою настоящую силу и свои обвинения.
Сегодня этот день настал.
Пересмешник и Балтор были последними, кого я проверил восприятием. Все остальные участники будущего представления тоже здесь. Кто-то на виду у всех гордо выпячивает грудь в золотом халате, кто-то скрыт до поры под формацией, кто-то надел маску, чтобы оставаться неузнанным до последнего момента, кто-то, как Пересмешник и Стражи, – просто скрывается.
Я даже ощущаю, где прячутся двое Стражей. Один из них точно будет Иликан, а второй? Клатир?
Наверняка. Кому ещё участвовать в этом?
Впереди, на той стороне реки Дизир тоже суетились и наверняка что-то готовили. Не могли не готовить. Мы гнали их изо всех сил все эти восемь дней, торопили, подгоняли в спину насмешками и угрозами, а они буквально отдавали нам схватки за земли. Из пяти своих схваток Аледо выиграла четыре, и не сказать что заглянув за край.
Почему?
Потому что всё это время Дизир собирали сильнейших здесь.
Или готовили сильнейших из своих лучших, заливая их зельями и энергией.
Но нельзя всё решить одними только зельями.
Дизир понимали это. Не могли не понимать. Что же они нам приготовили?
Сегодня на той стороне реки не только Санмед и Далан. Сегодня там почти все Дизир. Во всяком случае, почти все те, кто верхушка. Сам Болайн здесь. Судя по тому, как много людей на том берегу, как они встают рядами, сегодня Дизир пригнали сюда все Армии Предела, забрав их с других границ, и не рассчитывают выиграть схватки. В этом они правы. Но они неправы, ожидая, что могут решить всё числом и силой.
Не сегодня.
Дизир наконец зашевелились.
Я повернул голову направо, встретил взгляд Хорита. Затем налево. К Толе.
К Толе, который сейчас выглядел как Атрий. Оно и неудивительно, потому что со вчерашнего дня он носит мою маску и вылепленный мной образ.
Сегодня день не только всего Ордена, но и день Толы. День мести, и ему сегодня играть главную роль.
Это и правда очень и очень похоже на то, что было у меня много лет назад в Нулевом. Только сегодня не у меня, а у Толы. Только это не у меня, а у Толы колотится сердце. Только Тола скрывает сегодня не новые одежды под тряпками, а настоящее лицо под ложным. И совсем не скрывает Возвышения.
Пора.
Я чуть качнул флаг Ордена, расправляя полотнище, и кивнул Толе. Тот предвкушающе улыбнулся, а затем, резко отвернувшись от меня, повёл рукой, привлекая внимание Зегрима и приглашая его сделать первый шаг.
– Прошу, генерал.
Тот ответил ему схожей, хищной, злой улыбкой и таким же жестом:
– Прошу, преемник.
Я поднял брови, услышав это. Преемник? Сомневаюсь, что Тола останется во Втором и станет генералом Армии Предела. У молодого поколения совсем другая судьба.
Но, возможно, Зегрим вложил в свои слова совсем другое значение. Он ведь узнал наконец тайну воскрешения Толы, знает, кто сегодня под маской Атрия. И наверняка помнит разговор с ним почти четыре года назад. Тот разговор, в котором Тола не считал Дизир за врагов, относился к ним снисходительно и так же снисходительно, с вежливой улыбкой слушал рассказы старших о том, сколько смертей принесли Дизир и ученики Незримой Смерти.
С тех пор многое изменилось, в этом Зегрим совершенно прав. Нет сегодня никого, кто считал бы Дизир бо́льшим врагом, чем Тола. Он мечтает стереть их с лица земли и сегодня исполнит свою мечту. А Незримая Смерть… Давно убит им самим.
За последние дни и недели я видел много самых разных рек.
Широких и узких. С мостами и без. Битвы за земли проходили на мостах, плотах и ледяных островах.
Сегодняшняя речка была узкой – Воин перепрыгнет без проблем. И была с мостом. Таким же узким, ей под стать – одна телега пройдёт, и на большее уже места не останется.
Да и зачем больше?
Сегодня день триумфа Ордена Небесного Меча.
Нам не нужны лишние поводы показать нашу значимость.
Мы прибыли сюда, на границу двух земель Дизир на их плечах, остановились в отдалении и решили проводить схватку здесь, на этом берегу – на землях, что уже наши.
Когда послушники отсыпали песком свою половину арены и воткнули флаги Ордена, то и Дизир поняли, что от них нужно.
Так что сейчас, когда Зегрим с Толой двинулись вперёд, к краю арены, то и на той стороне моста зашевелились.
Через пять вдохов из рядов Армии Пределов Дизир вышли те, кого мы так ждали.
Вместе.
Вместе в последний раз. Молча, толкаясь плечами в тесном строю на мосту.
Гарой во главе со старейшиной и Санмедом встали с левой стороны арены. Дизир во главе с Болайном и Даланом остановились ровно напротив Зегрима и Толы.
Первыми согнулись в приветствии Зегрим и Тола.
– Приветствуем Дизир. Приветствуем Гарой.
Санмед скривился. Не понравилось, что в этот раз опустили даже слово «уважаемый» у клана. Пусть привыкает. После сегодняшнего дня тех, кто будет уважать Гарой, станет гораздо меньше. Во всём Поясе.
Вторым склонился Хорит и комтуры:
– Приветствуем Дизир. Приветствуем Гарой.
– Приветствуем Орден Небесного Меча, – приложил кулак к ладони и Болайн, подавая пример своим людям.
Санмед выпрямился, получил кивок от своего старейшины, откашлялся и сказал:
– Клан Дизир осознаёт серьёзность сегодняшних схваток и предлагает отказаться от схваток внешних учеников и прочего, перейти сразу к главному.
Болайн добавил к его словам:
– К чему восьмой раз повторять то, что задумывалось лишь развлечением?
Зегрим обернулся, поймал кивок Хорита и повёл рукой:
– Старший, отличное предложение.
Санмед снова откашлялся, и вперёд шагнул его старик. Тот, что старший в его отряде и то ли простой глава отряда, то ли советник. Мне это было безразлично.
Старик огласил привычное:
– Схватка младшего поколения, до шестнадцати лет!
Теперь рукой повёл Болайн:
– Все прошлые разы мы выставляли участников первыми, в этот раз мы уступаем вам эту честь.
– Орден Небесного Меча с радостью принимает эту честь, – не задержался с ответом Зегрим ни на миг. Негромко сказал привычное: – Аледо.
Тола тут же поднял руку, добавляя к мыслеречи ещё голос:
– АЛЕДО! – прогремело над дорогой, раскатилось по окружающему лесу, перескочило реку и донеслось и до Армии Предела Дизир, за чьими рядами уже не было видно и леса на том берегу.
Болайн остался бесстрастен, а вот Далан скривил губы и сказал:
– Снова она? Даже интересно, получив столько ран и раз за разом сжигая себя, как сильно она уничтожила своё будущее?
Меня тоже беспокоил этот вопрос, но во время осмотров я не видел ничего непоправимого, а впереди у неё ещё был и Павильон Здоровья в городе Тысячи Этажей, так что уверен – моё беспокойство пустое, её будущее не пострадало.
Следом Далан использовал мыслеречь, отправляя за спину приказ. Приказ и имя. Они явно выучили уроки прошлых поражений и переняли у нас все задумки.
Только это им не поможет.
Аледо… Билась яростно, как обычно не жалея себя.
Но в этот раз победа не могла стать её.
Дизир выставили против неё худшего из противников, что она могла встретить.
Выше неё по Возвышению, парень шёл по пути, который я когда-то впервые встретил ещё в Морозной Гряде. Что-то из Демонических Форм изменения тела.
Он был не очень быстр, успевал ответить только на одно из десяти движений Аледо, но он был несокрушим.
Закончи Клатир работу над её новыми когтями или освой она мой подарок-технику, всё было бы совсем по-другому, но Клатир не спешил объявляться, а освоить технику меньше чем за десять дней она не смогла. Впрочем, я об этом уже сожалел.
Уверен, она могла бы убить даже такого противника, вложившись в удар по глазам, но она не хуже меня знала – это не победа, а поражение.
– Победил клан Дизир!
Болайн повёл рукой:
– Вызывайте второго участника.
Зегрим снова даже не обернулся на Хорита, кивнул, назвал имя, а Тола донёс его до всех:
– Остир!
Да, не Тордак и не Тивар. У Предводителей Ордена Небесного Меча сегодня с утра едва ли не до драки дошло. Орденцы Большого Ордена решили, что хватит бывшим талантам Малого Ордена защищать его, пора бы и им место уступить, пусть теперь они кричат и подбадривают.
Впрочем, драки не случилось, собратья всё решили между собой небольшой тренировкой, сравнением силы и бросками обычных костей. Так что сейчас под маской и артефактом скрытия возраста один из орденцев Большого Ордена.
Далан стиснул челюсти, перекатывая желваки по скулам. Не ожидали новое имя? Не подготовились?
Неважно. Насколько хороши таланты, вновь обретённые Малым Орденом в городе Тысячи Этажей, настолько же великолепны орденцы Большого Ордена. Идущие к Небу, закалённые гонениями, вечными схватками, Полями Битв и всем тем, что выпало на головы им – выбравшим путь вместе с распущенным Орденом Небесного Меча.
А ещё он был учеником у Шаугата и лучше всех прочих из Предводителей умел притворяться. Пусть даже без артефактов из особого запаса Большого Ордена. Сегодня его не выдаст ни походка, ни жесты.
Пока наш поединщик шёл к арене, Далан продолжал перекатывать желваки, багровел, но молчал, молчал, стоя на полшага позади отца.
Зато когда Остир остановился в шаге от отсыпанной жёлто-серым песком линии круга, заговорил сам Болайн:
– Мы уже делали это, но сегодня я хочу попросить о большем, – усмехнулся, глядя на Хорита, – и дать большее. Дать наконец то, о чём вы так долго просили.
С этими словами он поднял руку и показал фигурку идущего на ладони. Дал всем насмотреться, а затем медленно сжал кулак, ломая её. Сказал:
– Страж Иликан, вызываю тебя. Покажись, теперь можно.
Я прищурился. Как… дерзко? И как спокойно.
Когда раздались возгласы, поднял взгляд. Невдалеке, левее и, конечно же, выше арены, на уровне макушек деревьев, растущих вдоль дороги, висел Иликан в ярко-красном халате.
Один в один как когда-то над ареной города Меча.
Болайн перевернул ладонь, высыпая обломки фигурки, пошевелил пальцами, стряхивая крошки, затем сжал их в кулак, приложил к ладони и склонил голову на миг:
