Текст книги "Перековка. Малый Орден (СИ)"
Автор книги: Михаил Игнатов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)
Я сожгу всё, что осталось во мне от безумного духа. Я подставлю под Небесные Молнии даже Пронзатель, чтобы они выжгли из него всё лишнее. Пусть они даже расплавят его. Это будет даже лучше всего.
На миг мысль о том, что, возможно, это будет означать и мою смерть, обожгла меня холодом, заставила остановиться. Но только на миг. Ещё через миг я стиснул кулак, невзирая на холодную дрожь внутри.
Чтобы я боялся смерти? Никогда такого не было.
Если уничтожение Пронзателя убьёт меня, то был ли это я? Я – это тот, кто родился и жил без всякого Пронзателя в средоточии.
Мне нужно Небесное Испытание. Пусть оно выжжет черноту в моей душе, развеет её пеплом.
Есть только одна проблема. Отир ничего необычного не ощутил во мне, но там дело было в зоне запрета, второпях. С Холгаром всё несколько по-другому. Но! Но… Если Фатия делает артефакты, которые должны обмануть Дизир и Гарой, то неужто она не сможет сделать артефакт, который скроет от Холгара и формаций города моё расслоение?
А если не она, то Келлер. Если не Келлер, то теневой аукцион, где продаётся такой товар для покупателей пилюль. Нужно только закончить… Или даже не так. Я бросил взгляд на Амму.
– Господин?
– Да так, – отвёл я взгляд. – Придумал тебе ещё одно дело в Истоке, добавлю тебе ещё одно письмо.
Амма помолчала, глядя в пламя костра, затем твёрдо сказала:
– Отец недавно возмущался, что хотел бы быть с вами. Я такая же. Моё место рядом с вами, господин.
Я не менее твёрдо ответил:
– Мне нужнее верный человек, знающий мои тайны и способный помочь мне с делами в далёких фракциях, чем тень за плечом. Даже две тени.
Амма только вздохнула, а я перестал пялиться в огонь, думать о разном и копаться в себе, достал духовный кристалл и принялся его поглощать. Энергия сама себя не восстановит.
Хотя про мысли я, конечно, соврал. Но хотя бы заставил себя направить их бег в более полезное русло. В конце концов, вода ведь моя стихия, и в усмирении её я вполне хорош.
Думал я о том, что нужно сделать Амме, как это провернуть и что добавить к её делам. И к моим делам, которые не закончатся с Дизир. И чем больше думал, тем больше понимал – без медальона магистра ничего не получится. Придётся Амме добавить ещё одно письмо и поручение – забрать медальон магистра у Виликор. Ну, спустя столько месяцев ей уже вряд ли нужно зримое подтверждение её прав и положения. Даже уверен в этом.
Она больший орденец, чем я, и сумела найти общий язык со старейшинами, сумела завоевать их доверие, и наверняка ей это удалось проще, чем мне. Я и ругался с ними, и обижался, и ставил на место, и наказывал, и сбегал…
На этой мысли я запнулся. Сбегал, да. Сбежал, потому что они давили на меня, ограничивали, позволили себе такое, что я не смог им простить. А вот сейчас сбежать не смогу. От себя не сбегают, а если и сбегают, то ничем хорошим это не заканчивается. Тот же Пересмешник пытался сбежать и куда это его привело? В тёмную хибару, заваленную пустыми кувшинами и провонявшую кислым вином.
Разве не сбежал я только что? Сбежал от своей проблемы, отложил её на будущее, на медальон, обманный амулет, молнии и прочее…
Никакой выпарки не будет. Есть только перековка. Ничего удалить из себя нельзя. Можно только перековывать себя день за днём. Старого Леграда уже не будет. Не будет, как бы я ни пытался сохранить его. Из трещин сосуда просачивается старый Леград, заставляя меня желать справедливости и схваток сильнее, просачивается и безумный дух, желая странного и желая наказывать ничтожеств за их глупость, трусость и слабость.
Я могу только смириться с этим и научиться держать себя в кулаке. Обуздать себя, как подчинял своей воле стихию, змеев, Указы, умение полёта и всё прочее.
Принять себя нового.
Начать с малого.
Горло пересохло и саднило. Я достал флягу, глотнул воды, затем поднял взгляд на Амму и спросил:
– У тебя есть зеркало?
– Что, господин? – растерялась она.
– Ты женщина. У тебя есть зеркало? Ты же не только восприятием пользуешься, когда стягиваешь волосы?
– Да, – медленно сказала она, – не только.
– Дай, – протянул я руку.
Через два вдоха я сжал пальцы на небольшом квадратном зеркале, считай пластине, где с одной стороны была полированная сталь со сложным орнаментом, а с другой – бесстрастная гладь зеркала.
Ещё через вдох я поднял эту пластину перед собой, вглядываясь в то, что она отражала.
Лицо Атрия.
Не то. Не то, Леград.
Ещё два вдоха мне понадобилось, чтобы встретиться взглядом с отражением.
Серые глаза.
Ни следа зелени.
Я выдохнул, затем не то приказал, не то сообщил, не то попросил:
– Оставлю у себя.
– Конечно, господин, – мгновенно ответила Амма.
Пальцы тут же опустели – зеркало отправилось в кольцо, легло рядом с перстнем дракона. Я сжал пальцы, потёр их.
Хорошо. Хорошо, но мало. Это только первый шаг. Если я решил принять себя, то стоит принять все возможности. Изард и его лечение пока под запретом. Но есть память другого духа. Если есть понятие сосуда души и оболочки души, то тот сон безумного духа предстаёт в новом свете. Безумный дух уплотнял внешние границы души, ускорял своё восстановление. Принимая себя, стоит принять и это.
Вновь поднял взгляд на Амму:
– Отойди. Сто шагов от меня.
– Слушаюсь, господин, – Амма и с этим не задумалась, не задала вопросов – просто выполнила.
Я медленно прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания о сне.
Коридоры, гулкие и пустые, пронизанные золотом формаций… Символы, плывущие в глубине каменных плит… Свод, исписанный тысячами мельчайших знаков, что медленно вращались, ожидая…
Отбросить. Мне важен только финальный зал.
А ещё…
Поза.
Я шевельнулся, подгибая под себя ноги, выпрямляя спину. Положил руки на колени.
Сила.
Я потянул её к себе, нащупывая путь.
Не так.
Не так.
Уже лучше.
Хорошо, но мало, слишком мало.
Я недовольно поджал губы. Вокруг ведь не зал безумного духа и не центр формаций, собирающих силу со всей округи.
Сердце Ущелья Стихий?
Вот уж нет.
Я сам себе формация сбора, нужно просто добавить Круговорот.
Теперь пошло гораздо лучше.
Сила медленно отозвалась на мой зов, потекла ко мне, собираясь с округи.
Я потянул её к себе, как он тянул тогда во сне – уверенно, властно, зная, что она подчинится.
Вышло не сразу. Здесь не было формаций, готовых откликнуться, не было символов в стенах, что вспыхнут ярче от одного моего желания. Здесь была только ночь, редкий ельник и я сам.
Но я и есть формация. Круговорот внутри и вокруг меня – вот мой зал медитаций.
Сила потекла. Сперва тонкими ручейками, потом – гуще, плотнее. Я собирал её с округи, тянул от деревьев, от земли, от воздуха, лишая их её.
Мне важнее.
Ещё. Ещё и ещё. Больше, плотнее, гуще. Не тянуть в себя, а словно разбить Круговорот на два этапа: внешний, где я собираю силу, внутренний, где я эту силу отталкиваю. Отталкиваю до поры, создавая вокруг себя купол из силы.
Сила сопротивлялась. Она хотела хлынуть в меня, заполнить средоточие, растечься по каналам – так как делала всегда, так как должно быть при Круговороте. Я не позволил. Раз за разом отбрасывал её, уплотнял, заставлял замереть куполом вокруг.
Воздух загустел. Стало тяжелее дышать. Костёр дрогнул, пламя прижалось к углям, затрепетало, трава на границе купола начала блестеть даже в тусклом ночном свете, умирать, прорастая изнутри конденсированной силой.
Проверил, что Амма находится вне этого купола, и продолжил.
Наконец сила послушно замерла, нависнув надо мной. Купол дрожал, пытался распасться, но он был.
Теперь главное.
Ритм.
Купол должен вибрировать. Сила, собранная мной, должна вибрировать и отзываться во мне.
Я потянулся к нему – и ничего. Сила висела вокруг, плотная, тяжёлая, мёртвая. Не желающая звучать.
Как это делал дарсов дух?
Я вновь прокрутил воспоминание об этой части сна.
Удар души?
Конечно. Вот то, что задавало ритм во сне. Душа.
Я ударил – не кулаком, не техникой, а тем, чему учил меня другой дух – Изард, чем проводил свой ритуал гвардии, чем пытался пробить мою преграду. Короткий толчок воли, направленный не в противника, а в купол.
Отлично, пробуем душу и удар.
Это «пробуем» заняло почти тысячу вдохов. За это время Амма успела убить несколько слишком любопытных Зверей, которых явно привлекло движение духовной силы, а я едва-едва нащупал способ заставить силу вибрировать.
Ответ нашёлся не в грубом ритуале гвардии, а в музыке, которую можно играть и с помощью ударов души.
Как неожиданно…
Я оборвал едкую мысль, сосредоточился.
И вот оно – низкий гул на грани слышимости, вибрация, от которой заныли зубы. Купол ожил, зазвучал.
О-о-м-м…
Почти как тогда. Почти как в том зале, где тысячи невидимых слуг словно сомкнулись вокруг него и тянули одну ноту с закрытыми ртами.
У меня не было тысяч слуг. Только я сам, ночной лес и собранная с округи сила.
Но звук был. Он заполнял меня, отзывался в костях, в зубах, где-то за грудиной. Тонкие иглы хвои на ближайших деревьях задрожали, посыпались вниз – медленно, невесомо, как во сне.
О-о-о-о-м-м-м…
Громче. Дальше. Глубже.
Я переместился внутрь себя, в центр средоточия.
Теперь потянуть всю силу купола сюда, в центр своей силы и глубже, куда-то вот сюда, если верить воспоминаниям.
Энергия хлынула, едва я позвал её.
Слишком быстро. Слишком много. Я так долго готовился и… не успел подготовиться.
А-а-а-м-м-ДАХ!
Удар пробил меня насквозь. Собрался в точку, схлопнулся где-то в груди – там, где ломило и терзало болью даже его – безумного духа – Древнего.
Боль – короткая, жгучая – тоже собралась в точку, где-то глубоко внутри, ужалила, ослепила, вышвырнула меня из духовного зрения, качнула в настоящем мире, заставила торопливо выбросить руку в сторону, опереться о землю, сглотнуть, ощущая вкус крови.
Огляделся. Зрением и восприятием.
Хорошо, что я отослал Амму на сто шагов.
Деревья вокруг выглядели так, словно я тут полночи носился и тренировался – ельник ободран, осыпался, устлав землю зелёным ковром, ветви поломаны, на земле десятки глубоких борозд, ближайшие стволы треснули – белая сердцевина проломов сквозь тёмную кору. Десятки птиц с испуганными воплями уносились прочь. Те, что были дальше и выжили. Пахло так, словно я не в лесу, а в мастерской мастера по дереву: не мхом и листьями, а опилками, стружкой и смолой.
Прислушался к себе. Ничего. Сколько там кузнецу нужно нанести ударов, чтобы выбить из металла все шлаки? Тысячу? Две? Пять?
Ответил сам себе.
Иногда больше.
Намного больше.
Выпрямился, глянул на небо и звёзды, затем поднялся восприятием выше, чтобы увидеть восток. Только-только начинает светлеть. Это ещё не рассвет, это только подготовка к нему, ожидание.
Что же, ещё десять ударов я успею сделать.
Толкнулся от земли, сел, ловя равновесие. Скрестил ноги. Выпрямил спину. Руки на колени.
Там. Там. Там.
Ритм пришёл быстрее, чем в первый раз. Сила – тоже. Купол собрался за сотню вдохов вместо трёхсот.
О-о-о-м-м…
Дах!
Боль в груди. Темнота ночного ельника. Привкус крови на губах.
Снова. Или опять?
Но я сумел. Успел до рассвета. Все десять ударов. К последнему руки мелко дрожали, ниже грудины в средоточии ломило, а в висках стучало так, словно именно там поселился кузнец со своим молотом.
Но эти мелочи были неважны. Важно было то, что я сделал эти десять шагов, эти десять ударов.
Первые из скольких?
И это тоже было неважно.
На берегу Аджамы мы оказались ещё до рассвета, даже опередив назначенное время.
Не желая ни поднимать лишнего шума, ни беспокоить кого-то из старших, мы поступили так же, как и в прошлый раз – спустились заранее и пошли к лагерю по дороге. Но первым нас встретил не стражник лагеря, а Пересмешник, который возник из пустоты перед нами и мрачно сказал:
– Семеро.
Я застыл, настороженно переспросил:
– Что, семеро?
– Семеро убийц поймал. Четверо слабосилки, не стоившие, чтобы я просыпался, но трое последних становились всё сильнее и сильнее. Последний – Предводитель второй звезды. Ничего, с чем не справилась бы дочь.
Я выругался про себя. Семеро, дарс его побери. Я думал – семеро погибших или семеро Стражей или семеро Гарой. Да мало ли что семеро с такой мрачной рожей? Мстительно заметил:
– Чем больше убийц убьётся об тебя, тем лучше, дознавателям Ордена проще будет. Продолжай, я доволен.
– Убьются об меня? – Пересмешник поднял брови, покачал головой. – Ох уж этот господин… И с чего вы решили, что я их всех убил? Только двоих, не рассчитав силу со слабосилками, остальные живы и отвечают на вопросы.
– И что? – спросил я, подозревая ответ.
– Ничего, – пожал плечами Пересмешник. – Разные обиженные на Орден, которые всю жизнь мечтали ему отомстить. Ни один на Дизир не указал, – Пересмешник вдруг ухмыльнулся. – Но если даже Предводитель второй звезды сгинул, то кто будет следующим?
– Стражи считают, что это может быть даже неучтённый Властелин, – напомнил я ему.
– Жду, – улыбка Пересмешника стала шире. – Очень жду. И очень надеюсь, что он будет не местный.
Я только головой покачал. Я вот надеюсь, что такого не будет. Ни Властелина, ни неместного. Но к этому готов. Готов же? Спросил:
– Пополнение и Нинар прибыли?
– Да, здесь, – кивнул Пересмешник. – Вчера вечером.
– Отлично, – кивнул я и шагнул мимо Пересмешника.
Рассвет я встречал так, как и должен был. И согласно своим привычкам, и согласно крохам знаний Древних.
Сидя на берегу реки, правой щекой к солнцу, любуясь текущей под ногами рекой.
Берег здесь был пологий, песчаный, с редкими кустами ивняка, склонившимися к воде. Туман полз над Аджамой, цеплялся за воду, клубился в низинах. Река текла медленно, почти лениво, и пахло от неё илом, мокрым камнем и рыбой. Я следил за тем, как струи воды искривляются над омутом, как крутятся мелкие воронки у затопленной коряги. Красиво. Завораживающе.
Лир точно бы захотел нарисовать это.
Почти так же, как и несколько дней назад на другой реке, почти так же, как и несколько лет назад на этой самой реке. Только красивее.
На самом деле или же изменился я, а не река?
Что тогда меня не особо интересовало, что прячется в глубине воды, что сейчас. Я следил за струями воды, за тем, как искривляются потоки на глубине и в омуте, только потому, что это было красиво и завораживающе, а не потому, что хотел обнаружить какое-то утерянное сокровище или редкого речного Зверя.
Возможно, я был единственным, кого интересовала эта красота. Лагерь начал бурлить ещё до рассвета, буквально через сто вдохов после моего возвращения. Зевающие послушники принялись разжигать угасшие костры, активировали артефакты, начали готовить пищу для Армии Предела. Зашевелились, потянулись потоками и сгустками отряды сменяющихся стражников, проскользнули к лагерю несколько теней.
Ни Пересмешник, ни Амма не шевельнулись, а значит, почти наверняка это были наши тени, люди Ордена из его отделений дознавателей или охранителей. А может быть, и в Армии Предела были свои невидимки. Что я, молодой магистр, знал о таких тонкостях?
Лагерь жил своей жизнью. Упорядоченной, расписанной, привычной для него.
Спустя две тысячи вдохов я услышал ругань Зегрима:
– Ни одного бревна на той стороне. Даже не собираются шевелиться, гарховы выкормыши. Тянут время. Старые трюки.
Что да, то да. Если с нашей стороны к знакомому мне острову уже был наполовину завершён свежий мост, то с той стороны вместо него виднелись лишь торчащие из воды старые брёвна.
– Что же, тогда мы возьмём всё на себя, – жёстко и холодно подвёл итог Зегрим.
Когда-то на этаже Здоровья Виликор приглашала меня в беседку изо льда. Сейчас я наблюдал, как целый отряд Мастеров намораживает через реку ледяной мост.
Начали они с края нашей недоделки, продолжили с того края островка и до самого противоположного берега Аджамы.
Тысяча вдохов, полтора десятка Флагов формаций, кисет духовных камней – и всё было готово. Ледяной мост получился неровный, бугристый, то шире, то уже, но толстым и надёжным, готовым принять на себя идущих, готовый отпечатать на инее первые шаги.
Зычный голос Зегрима разнёсся над утренним туманом, ползущим по реке:
– Дизир! Орден Небесного Меча бросает вам вызов за земли Камышовых Заводей! Начнём схватки! Клан Гарой, прошу засвидетельствовать вызов!
Глава 15
Я встал, повёл шеей, сделал глубокий вдох, наслаждаясь прохладным воздухом с реки. Пора.
Зегрим повернул голову вправо, словно оглядывая Армию Предела. Но искал он мой взгляд.
Я коротко, едва заметно кивнул.
Всё в силе. Вперёд и только вперёд.
Зегрим вернулся взглядом к берегу Дизир.
Я же толкнул мыслеречь:
– Амма.
Ответ последовал тут же:
– Господин.
– Ты готова?
– Конечно, господин.
Я кивнул уже сильнее, подозревая, что она меня видит. Глупый вопрос на самом деле, но я должен был убедиться, точно так же, как должен был убедиться Зегрим. Но я, пожалуй, остановлюсь на этом и не буду толкать мыслеречь ни к Пересмешнику, ни к Нинару, ни… к ещё одному наблюдателю.
– Клан Дизир! – Зегрим повысил голос, заставляя его буквально греметь над рекой. – Клан Гарой!
Но никто не вышел к реке.
Я ухмыльнулся. Что за мелочность? Или это не мелочность, а глупость? Не нужно быть даже Предводителем, чтобы ощутить людей в лесу на том берегу.
– Что же, – в голосе Зегрима слышалась усмешка. – Клан Дизир желает отплатить нам этими землями в счёт старого долга и без всяких схваток. Приятно. Приятно, – он расправил плечи. – Армия Предела!
Сотни людей рявкнули в ответ:
– Слава Ордену!
Рёв голосов обрушился на тот берег и растворился в лесу и тех, кто прятался в нём.
Зегрим неспешно спустился с берега реки на ледяной мост, шагнул по нему раз, второй…
– Остановись! – не выдержали у кого-то нервы на том берегу.
Или они как раз выдержали, просто настало время?
Зегрим и не подумал останавливаться, крикнул на ходу:
– Подумать только, бывшие хозяева хотят приветствовать Орден Небесного Меча при передаче земель. Разрешаю, приветствуйте. Хотя я не узнаю голос, дизирец, представься.
Пока Зегрим произносил эти слова, он успел дойти до острова и на нём остановился. В этом представлении главное – не зайти далеко слишком рано. Зато к нему присоединилась Амма, и тот берег не выдержал.
– Клан Дизир не дарит вам эти земли, забудь эту глупость, орденец!
– Не дарит? – Зегрим покачал головой. – А я рассчитывал на подарок. Ну хорошо, мы возьмём сами, – вновь повысил голос Зегрим, заставляя его опять греметь над рекой. – Третий раз объявляю, и не говорите, что вы не слышите. Клан Дизир! Орден Небесного Меча бросает вызов за земли Камышовых Заводей! Начнём схватки!
– Клан Дизир отвергает схватки! Если ты сделаешь шаг на наш берег, то наша Армия Предела не станет терпеть этого!
– Ты можешь орать что угодно, но правила говорят, что вы должны принять этот вызов.
– Ничего мы не должны! – голос дрогнул, истончился, подводя хозяина.
Зегрим медленно, со значением похлопал себя по груди, где висел здоровенный кругляш амулета:
– Давай ещё раз и громче, чтобы твои слова были ясно слышны на этой иллюзии памяти. Орден Небесного Меча требует законной схватки за границу, а ты кричишь, что правила не для Дизир, – он чуть наклонился вперёд, и в голосе его зазвенела сталь. – Давай ещё раз! Повтори это громче! Добавь своё имя! Упомяни клан Дизир громче!
Тот берег ответил тишиной, и Зегрим ухмыльнулся, набрал полную грудь воздуха и позвал:
– Клан Гарой!
Снова тишина. Пять, шесть, семь вдохов, наконец с того берега ответили с явно ощутимым напряжением в голосе:
– Здесь нет клана Гарой. Они не поверили, что вы будете настолько безумны, что нарушите правила!
– Нет клана Гарой? – Зегрим вскинул брови и покачал головой. – Ты безумец, что ли, раз так нагло врёшь?
– Вру? Я?
Зегрим, не обращая внимания на возмущённый вопль, медленно поднял руку:
– Раз клан Гарой не услышал мою просьбу в прошлый раз, раз Санмед Гарой нагло наплевал на свои обязанности, то мне ничего не остаётся, как вызвать Стража Границ и потребовать наказать клан Гарой и провести эти схватки за Камышовые Заводи под личным присмотром Стража Границ. Интересно, это нарушение вызовет новое Дикое Время для Гарой или это будет уже Бедствие?
Десятки взглядов сосредоточились на неказистой фигурке идущего, которую поднял в руке Зегрим.
С того берега спросили:
– Зегрим, ты потратишь вызов Стража на такую мелочь, как спор за эти никчёмные земли?
– Жителям Камышовых Заводей будет особенно приятно услышать, что они никчёмные, – ответил Зегрим и добавил: – Но нет, я не потрачу вызов Стража на мелочь, а привлеку внимание Стража к нарушению правил проведения схваток за границы, к нарушению кланом Гарой своих обязанностей и к глупости клана Дизир.
– Кхм! – в спор вмешался третий голос, на этот раз отлично всем знакомый. – Не стоит этого делать, генерал Ордена. Я просто немного опоздал на границу земель.
– Санмед Гарой? – изумился Зегрим с таким выражением на лице, что ему не поверил бы и ребёнок. – Как приятно видеть вас здесь, а я уже хотел вызывать Стража. Вы успели вовремя, чтобы спасти свой клан от пятна позора. Наверное, бежали?
– Позора? – Санмед задохнулся от гнева где-то там в лесу на том берегу.
Ещё сто вдохов увиливания, попыток потянуть время, но всё же и Гарой, и Дизир выползают на ледяной мост, подчинённый Санмеда Гарой объявляет о начале схваток, с того берега спускаются первые участники.
Орден же снова не торопится выпускать на ледяной остров участников.
Дизирцы переминаются под сотнями взглядов.
На первый взгляд клан Дизир не пытается обмануть с возрастом. На второй тоже, и Зегрим выпускает равный и честный ответ.
Две из трёх схваток остались за Орденом.
Пусть эти разогревочные, предназначенные лишь для традиций схватки ничего не значили, но наш берег ревел от восторга, Дизир же, вышедшие из-под деревьев вслед за своим генералом Вораком, мрачно молчали.
Вторые схватки. Внешние ученики.
Снова ничего не значащие для права на земли.
И снова две из трёх. И снова один берег рвёт горло, а второй молчит.
Третьи схватки.
– Поединок младшего поколения! До шестнадцати лет! – голос глашатая разнёсся над рекой, но и близко не так чётко и громко, как до этого разносился голос Зегрима.
Взгляды сотен идущих Ордена Небесного Меча впились в Армию Предела Дизир.
В этот раз они не посмели.
На первый взгляд парню было явно меньше шестнадцати, пусть для многих путь к Небу и прибавляет внешне к годам.
На второй… Я пристально вгляделся, пытаясь с такого расстояния если не увидеть глубину его силы, то…
Амма стояла от него в двадцати шагах, и у неё не было таких трудностей, поэтому уже через миг она кивнула, а через вдох разнесла над нашим берегом имя:
– Стораг!
Талант третьего года обучения Школы. Давным-давно подобных ему я натаскивал на Поле Битвы Ордена вместе с Рейкой. Вернее, я натаскивал второй год, но это неважно. Важно то, что он один из тех, кто верен Ордену, талант и отправится в Сломанный Клинок.
Даже если сейчас проиграет.
Первая схватка из трёх важных…
Остаётся за нами, и Стораг победно вскидывает окровавленный меч.
– Схватка второго поколения. До двадцати лет!
И снова Дизир играют честно. Больше того, этого поединщика мы уже видели в схватках за Семь Холмов. Тогда он с небольшим преимуществом, но победил Лиань. В этот раз…
Из уст Аммы прозвучало другое имя.
Что же… На месте Зегрима я бы рискнул, дал Лиань попробовать ещё раз, дал показать, какие выводы она сделала из прошлого испытания, сумела ли что-то вынести из схватки на грани.
Зегрим решил по-другому.
Не могу его винить. Слишком много лежит на весах этой схватки, и совсем не время для таких проверок. К тому же в нашем Ордене много и других достойных идущих, которым тоже нужно дать шанс показать себя и кого нужно испытать.
– Урзат, – разнеслась над нашим берегом мыслеречь Аммы.
Вторая схватка, в которой Орден уже может вырвать земли у Дизир.
– Урзат! – слитным воплем заорал наш берег.
Ну надо же. В прошлый раз Лиань так не поддерживали. Ей, наверное, обидно, но, похоже, этот парень с кантами стражи дорог больше известен в Армии Предела, чем одна из учениц далёкой Академии. Зато его нет в списках талантов. Несправедливо? Или насчёт него и его верности Ордену есть сомнения и именно поэтому он сейчас шагает по ледяному мосту? Или он важен здесь и сейчас, и это необходимая жертва?
Урзат оказался ещё и сильнее Лиань. И вот ему хватило и опыта, и упорства, и умения шагнуть в нужный момент за грань своего предела.
– Ордену слава! Ордену слава! Ордену слава! Урзат! Урзат! Урзат! – берег сотрясался от восторженного рёва.
Дизир пришлось ждать, пока стихнут вопли нашего берега. И как только это случилось, Ворак кивнул:
– Клан Дизир признаёт своё поражение.
Наш берег тут же завопил вновь. Я с улыбкой глянул влево, вправо. Ох уж этот Орден. Мой Орден.
Стоило восторгу Армии Предела чуть стихнуть, как Зегрим вдруг предложил:
– Что насчёт третьей схватки, старый противник? Мне есть кого ещё испытать из молодых, тебе, думаю, тоже.
Тот без промедления повёл головой:
– Нет.
– У-у-у! – загудел презрительно наш берег.
Ворак и это перенёс спокойно, лишь дёрнул уголком рта, а вот Санмед фыркнул, резко шагнул к границе арены, а едва перед ним вспыхнуло земное обращение, своим рыком перекрыл гул Армии Предела Ордена:
– Победа за Орденом. Земли Камышовых Вод меняют принадлежность и отходят Ордену.
И в этот раз Зегрим снова не преминул напомнить, растягивая слова с нескрываемым удовольствием:
– Камышовые Заводи! Ордену Небесного Меча! Уважаемый Санмед Гарой, прошу вас быть внимательнее и точнее. И прошу вас снова не торопиться в резиденцию. Следующая наша встреча на реке Серого Песка у дороги к Долине Железной Травы. Мы пройдём насквозь Заводи, примем их под свою руку. Встречай нас на Сером Песке.
Ворак со всё тем же мрачным спокойствием спросил:
– И сколько раз ты собираешься бросить нам вызов, Зегрим?
– Столько, сколько раз вы проиграете, – серьёзно ответил тот, и шум на обоих берегах стих.
– Это невозможно, – процедил в тишине Санмед Гарой. – Я запрещаю вам бросать третий вызов.
– Запрещаете? – повернулся к нему Зегрим.
– При вашем Возвышении у вас… – Санмед сбился, вильнул взглядом на Амму, продолжил явно не так, как хотел, – плохо со слухом, уважаемый Зегрим?
– Нет, – качнул головой Зегрим, – всё хорошо, как и с памятью, и я не припомню, чтобы у клана Гарой была возможность запретить схватки за земли.
– Вы всего лишь генерал Армии Предела, много ли вы знаете об этом?
– Об «этом», уважаемый Санмед Гарой? – Зегрим подался вперёд, склонил голову набок. – О чём об «этом»? Что вы вкладываете в это слово? О схватках за границы? О них я знаю всё, потому что отдал им всю жизнь. Вы не можете запретить мне подобное.
– Могу, – процедил Санмед, вздёрнув подбородок. – И запрещаю. Две победы подряд вам вполне хватит на этот год. Продолжите в следующий, – Санмед Гарой подался вперёд. – Вы поняли меня, уважаемый Зегрим?
– Нет, не понял, – голос Зегрима звучал ровно и бесстрастно.
Санмед оторопел, изумлённо вскинул брови:
– Ты что о себе возомнил? Я, Санмед Гарой, приказываю тебе, простому генералу фракции – отступись.
– Подобное мне может приказать только магистр Ордена Небесного Меча, но его приказ гласит совершенно иное: иди до конца, Зегрим, и присоедини столько земель к Ордену, сколько сможешь.
– Угомонись, – скорее прошипел, чем сказал Санмед Гарой. Вряд ли его услышал кто-то на берегу. – Открой глаза. Дизир сегодня щедро подарили вам эти Камыши, умей довольствоваться малым.
– Подарили? Щедро? – Зегрим скрипнул зубами, стиснул кулаки, через миг взял себя в руки, разжал пальцы и повёл головой из стороны в сторону. – В приказе магистра не было ни слова о подарках, чужой щедрости и малом. Магистр приказал мне взять столько, сколько смогу.
Санмед вновь прошипел:
– Я не понимаю, тебе эта убийца под боком придаёт столько храбрости?
Слова о храбрости оказались кстати. Я скользнул восприятием по лицам стражников Гарой. Прошло всего пять дней, пусть и растянутых в жетоне. Я не мог забыть лица, и половину из них вижу впервые. Вот что придаёт этому Санмеду столько храбрости. Новые и сильные стражники.
Зря.
Амма решила так же и качнулась вперёд:
– Уважаемый Санмед Гарой желает меня обвинить в чём-то? Назначить проверку на знаменитом нефритовом шаре клана Гарой? Возможно, в этом странном лесу ждут свидетели, которые будут кричать про убитых мной?
Санмед так же качнулся назад, опомнился, вскинул подбородок:
– Думаешь, это всё нужно, убийца?
– Конечно нужно. Не желает же уважаемый Санмед Гарой перед лицом сотен людей заявить, что клан Гарой ставит себя превыше закона и хватает невинных?
– Невинных? – Санмед буквально выплюнул это слово.
– Сначала докажите, что это не так, – потребовала Амма. – Здесь и сейчас. Или извинись, Санмед из клана Гарой, – отчеканила она, и эти чётко сказанные слова разнеслись над рекой.
– Что? – Санмед с изумлением выдохнул, глаза его округлились.
– Неужели Санмед Гарой плохо слышит? – теперь шаг вперёд сделал Зегрим. – Возможно, ему стоит больше налегать на Возвышение, а не на вино и лакомства?
Санмед Гарой завертел головой, глядя то на него, то на Амму, наконец потрясённо выдохнул:
– Да вы что, с ума окончательно посходили? – он шагнул вбок, ухватил древко знамени своего клана, тряхнул его так, что полотнище хлопнуло. – Вы осознаёте, что и кому говорите? Я из Гарой! Я надзирающий за вашими фракциями! Да твой магистр, узнав…
Зегрим поднял левой рукой амулет, что висел у него на груди, здоровенный зелёный кругляш с дырой посередине:
– Что и кому? Пока я лишь слышу, что клан Гарой ставит свои желания выше законов Пояса, разбрасывается необоснованными обвинениями, угрожает силой, – затем поднял правую руку, в которой снова была фигурка от Стражей. – Возможно, мне стоит вызвать Стража?
– Стража? Ради чего? Ваш Орден поражён безумием? – отпустив флаг, Санмед всплеснул руками.
Вдох я ожидал, что после этого показного изумления он отступится, но он лишь пожал плечами и твёрдо сказал:
– Довольствуйтесь малым, Орден, и не замахивайтесь на небесное. И не говори, что я не предупреждал тебя, генерал жалкой Армии Предела полумёртвой фракции.
– Хо-о-о! – протянул тот, о ком я, признаюсь, позабыл за это утро. Пересмешник. Спустя миг он продолжил: – Вы вряд ли знаете, господин, но вот эту фразу про небесное частенько говорили в лицо Ордену Эрзум и их слуги. Мне интересно, как часто произносили её здесь, в этом Поясе…
Я не ответил, потому что не знал ответа. Вот уж такой я орденец и магистр. Но в Дикое Время… от Дизир… я не слышал такого ни разу. Во время турнира… такое тоже ни разу не звучало ни от соперников, ни из ложи высоких гостей.
До меня дошло, и на лицо невольно вылезла злая ухмылка. Да ладно? Неужто всё действительно так?
Зегрим покачал головой:
