Текст книги "Перековка. Малый Орден (СИ)"
Автор книги: Михаил Игнатов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц)
Кристалл, вот что…
Я оборвал мысль, перенёс внимание наружу, вне тела. Вот же. Чисть не чисть округу, а Звери всё равно лезут, да и похоже, странные тени – это вовсе не новое проявление безумного духа во мне, а кое-что другое, совсем не такое опасное.
Какая-то тварь, ловко прячась от света костра в глубокой тени, кралась к Аледо.
Через миг я открыл глаза, а тварь тут же словно растворилась в этой тени. Почуяла?
Я застыл, даже не моргая.
Пришлось ждать больше сорока вдохов, прежде чем словно из ничего, из пустоты, из тьмы тени сгустился силуэт мелкой зверюшки. Вытянутое тело, длинный хвост, круглая голова со стоячими треугольными ушами, большие блестящие глаза. Что удивительно, шерсть совершенно не блестит в свете костра, скорее наоборот, впитывает его, поглощает, превращая в серую дымку.
Какой-то редкий Зверь. Не помню такого. И, похоже, у него такая же редкая стихия. Тень или что-то близкое. Тьма, быть может, как у Тёмного.
Зверюшка тем временем шевельнулась, принюхиваясь, длинный нос влажно блеснул в свете костра.
Запах мяса, понял я. Ужин Аледо. Пусть она и убрала всё в кисет, но запах остался.
Выходит, желание поесть оказалось сильнее и костра, и людей, и их Возвышения. Возможно, моё или Аммы Возвышение за пределами ощущений этой зверюшки, но Аледо, вот, в двух шагах от зверюшки, всё же Мастер.
Я шевельнулся, сжимая пальцы, и Зверь тут же растворился, исчез. Но не для меня, который уже сгустил восприятие. Здесь, просто спрятался, застыл.
Подняв руку, я швырнул в шаге от того места, где он исчез, кусок мяса и вновь застыл. Амма удивлённо вскинула брови, пожала плечами и вновь закрыла глаза.
На этот раз понадобилось сто вдохов, чтобы Зверь медленно подкрался к еде, сбросил с себя маскировку тьмой, цапнул кусок и вновь спрятался.
Хмыкнув, я вернулся обратно к Пронзателю. Это точно не тот Зверь, что может причинить вред Аледо.
На чём я остановился?
Кристалл…
Тот кристалл, что Сердце Ущелья Стихий. Кристалл, в котором слоями были нанесены символы Древних, превращая его в артефакт. Кристалл, который я возрождал слой за слоем, начав склейку из сердцевины. Многослойный артефакт из кристаллизованной силы Неба. Многокусковой. Многосоставной.
Когда-то я на землях сект, кстати, начал осваивать составные техники. У меня даже получилось. Я научился создавать прочнейшую защиту, которую обычно могли создать только одиннадцать человек вместе. Я думал, что это мой путь стать сильнее, чем кто-либо.
Но затем я стал Властелином, принялся осваивать Небесные Врата, попался в руки безумному духу, который меня перекроил, а затем столкнулся с повелениями.
Я не пробовал, но, судя по тому, что творилось в последней битве, мой Барьер Прибоя не сильно бы помог против богов и их стихий.
Я вообще не могу пока разобраться с повелениями. Почему одни у меня выходят проще, другие сложнее. Одной догадкой, что в бою, на краю гибели, у меня всё получается лучше, – не обойтись. Мне что, для каждого нового успеха со Звёздным Клинком или Барьером Прибоя нужно оказываться за полшага до смерти?
Так меня надолго не хватит. К битвам нужно готовиться, тренироваться, а не бросаться в них ради тренировки сломя голову.
Но если не получается разобраться с повелениями, а к составным техникам с моим новым порядком средоточий вообще непонятно как подступиться, то возле Сердца Ущелья Стихий я увидел новую возможность.
Спустя миг я уже сидел не перед Пронзателем, а на вершине утёса жетона.
Открыл глаза, поднял перед собой ладонь, собирая на ней духовную силу.
Лезвие или копьё из духовной силы – это хорошо.
Но нельзя ли не просто сгустить духовную силу в форму, а вложить в это сгущение технику?
Например…
Например, Коготь Роака?
Глава 8
– Господин.
– Да-да, – я понятливо кивнул Амме и даже отвернулся, хотя это было бессмысленно.
Но главное я тоже сделал – оттянул восприятие, ослепнув с той стороны, от которой отвернулся.
Кто-то выпил ночью очень много чая.
Пока мы ждали Аледо, стояли молча.
О чём думала Амма, я не знал. Сам же я размышлял о результатах своих попыток вложить в кристалл технику.
Ни одна попытка не удалась. Это… раздражало? Злило? Не мог точно понять, что ощущал. Больше, чем досада, но меньше, чем злость, и при этом достаточно неприятное ощущение… обманутости.
С этими постоянными наблюдениями за собой и просеиванием всего, что происходит внутри, через сито…
Я скоро стану первым в Империи и Альянсе талантом различать сотни оттенков настроения.
Поджав губы, поднял руку, сгущая силу в образе кинжала, затем уменьшая его, ещё раз и ещё, сверху ещё раз добавить силы, увеличивая размер конденсированной силы. А ведь мысль добавить сверху не просто концентрированной силы, а ещё одну технику казалась такой верной, такой…
Вот эта мысль застыла, замерла во мне при виде того, как выпущенная через ладонь техника Лезвия оказывается заперта внутри сжатой в иглу духовной силы. Отдельным, чётко различимым не настроением, а слоем. Отдельным. Так, как я пытался сделать половину ночи.
Это как понимать? Я прищурился, вглядываясь. После того, сколько сил я приложил, чтобы восстановить Сердце Ущелий, я просто вижу эту границу между слоями конденсированной духовной силы. До этого я просто увеличивал его размер, наращивал единый, неделимый кристалл необычной формы, скорее уже иглу, чем кинжал. Сейчас же добавился отдельный тончайший слой.
Через миг я оказался в жетоне.
Через вдох убедился, что в нём ничего не получается и техника Лезвия и сжатая в иглу духовная сила не объединяются в одно целое.
Через десять вдохов в настоящем мире я создал над второй ладонью копьё, сжал его раз, другой, превращая в крошечное, а ещё через два вдоха оно поглотило, спрятало в себе выпущенную через ладонь технику Лезвия, обратив её тончайшим, едва уловимым слоем. Отдельным.
– Я готова, старший, – немного смущённо сообщила за спиной Аледо.
– Да, да, – рассеянно ответил я, продолжая смотреть на две иглы над ладонями. Одну меньше и плотнее, другую больше.
Уже наверху, когда я, Амма и Аледо оказались в сотне шагов над тёмным пятном кострища, я перевернул ладони.
И одновременно с этим жестом перестал удерживать иглы духовной силой, и они, блеснув напоследок алым в рассветном солнце, упали вниз.
Через два вдоха внизу грохнуло и вверх взметнулись два слившихся воедино столба земли.
Простой духовный камень не взрывается, даже упав с высоты. Не взметает землю выше человеческого роста, попав в неё, и Лезвие. Это слабая, простейшая техника для только ставших Воинами идущих. Не взрывает землю и конденсированная сила. Не взрывает её и Лезвие через повеление.
Впрочем, ни тем, ни другим, ни третьим то, что я уронил вниз, не было. Больше всего случившееся внизу походило на то, что я делал с кисетами давно, несколько лет назад.
Похоже, мне теперь есть над чем подумать. И хорошо, что Амма и Аледо не задают никаких вопросов и не отвлекают.
До этого дня всё, что я ни делал в жетоне, – у меня получалось. Хочешь – обучайся на цине. Хочешь – сражайся против толп врагов из списка «противники». Хочешь – тренируй техники. Даже составные техники, соединяя в себе одном части того, что рассчитано на десять человек.
Сегодня я впервые не сумел сделать в жетоне то, что у меня получилось в настоящем мире.
Означает ли это, что подобное умение превосходит возможности жетона? С какой стати? Я в нём четыре месяца бился с богом секты Тигров, который использовал повеления и управления стихией.
Скорее, это означает, что подобного трюка не проворачивал никто из… Древних…
Я хмыкнул себе под нос.
Не слишком ли самонадеянно? Жетон вполне себе принял меня, с переставленными средоточиями и позволил тренировать мне и техники, и повеления, а тут…
А тут не справился.
Это означает: что бы там ни рассказывал мне безумный дух, Древние в жетоне предусмотрели даже такого необычного идущего, каким он сделал меня. Предусмотрели или знали подобных мне.
Но вот соединение кристаллизированной силы Неба и техники… или повеления?.. они не знали или не предусмотрели.
Впереди, уже даже видный глазами, а не только восприятием, показался знакомый город. Светлый Рассвет.
Очень, очень сильно хотелось опуститься в лес и на пару, если не недель, то хотя бы дней погрузиться в тренировки и попытки понять правила и возможности странного умения, но я добирался сюда не для того, чтобы прятаться по лесам и сосредоточиваться на себе.
Приказал:
– Опускаемся на дорогу. Входим в город как обычные идущие.
Ну, как обычные… Мы подошли к воротам пешком, а не летели, но только Амма была в тёмном обычном халате свободного идущего. Аледо была в халате послушника Ордена, а я был в халате управителя отделения охранителей.
Аледо отомстит и сделает это, не скрывая, кто она и откуда. Как там говорил Хорит? Нужно повысить известность Ордена, доказать делом его силу и влияние? На Равнинах Солнца это сделаем я и Аледо.
Едва мы миновали площадь проверки, как я услышал: Аледо сглотнула ком в горле, через миг хрипло сказала:
– Старший, у меня есть ещё одна просьба.
Не оборачиваясь, я жестом пригласил её говорить дальше.
– Старший, позвольте сначала заглянуть туда, где я жила? Ну, помните, к тем сиротам.
Я кивнул и вновь без слов повёл рукой, указывая на улицу, уходящую в нужную сторону. Возвращение к прошлому, к истокам. Понимаю и даже одобряю.
Ни память в этот раз, ни восприятие, охватившее город, не подвели и вывели точно в нужное место.
Оно ничуть не изменилось за эти годы.
Большая полуразвалившаяся хибара у подножия стены.
Изменились те, кто жил в ней.
Я неплохо помнил двух старших, которые были Воинами, и здесь их не оказалось. Остальные… Сейчас узнаю.
Стоило нам войти в хибару, как внутри все замерли, застыли, восприятие показало мне, как парочка самых мелких из детей змеёй скользнули в узкие щели и дальше, по каким-то норам, а нам навстречу шагнул самый широкоплечий и взрослый.
– Вы кто такие и что вам здесь надо? – голос его дрогнул на последнем слове, но смотрел он прямо и требовательно.
Амма хмыкнула:
– Побольше почтения.
Парень облизал губы, но исправился – согнулся, повторил то же самое, но совсем другими словами:
– Старшие, что вы ищете?
Судя по лицу Аледо – она тоже не нашла здесь знакомых, ещё раз обвела взглядом детей, спросила у здоровяка:
– Пару лет назад здесь жила банда Крепколобого, – в воздухе мелькнул мелкий духовный камень. – Куда делись?
Парень поймал камень, сжал его в кулаке, хмыкнул:
– К-хм, – через вдох ответил. – По-разному. Один страже попался на воровстве, загремел на Шахты, ещё одного порезали в драке, помер. А так, – он пожал плечами, – поднялись, разбежались кто куда. Кто в охрану караванов подался, как сам Крепколобый, кто старшаки теперь на улицах, рассказать что знаю про всех?
Парень многозначительно показал пустую ладонь, намекая, что исчезнувший камень он уже отработал.
Аледо думала лишь пару мгновений, а затем мотнула головой:
– Нет, – повернувшись ко мне, сказала. – Старший, мне достаточно.
Вдох, и она уже на улице. Парень проводил её внимательным взглядом, а заметив, что я смотрю на него, торопливо согнулся, пряча глаза:
– Старший, что-то ещё?
Теперь настала моя очередь хмыкать. Почему бы и нет? Зря, что ли, Хорит так подробно рассказывал, что и как задумано в его плане? Я же не только запоминать умею?
Свой камень я сначала сжал в кулаке, швырнул ему уже осколки:
– Держи, пробегитесь по улицам, распустите слухи, что в город пришёл Орден Небесного Меча, чтобы ответить на несправедливость и обиды своего собрата.
Парень открыл ладонь, увидел, какого размера осколки поймал, и сглотнул:
– С-старший.
– И сам держись невдалеке от нас. Может, ещё для чего понадобишься.
– Да, старший, да, – торопливо кивнул парень.
На улице я ничего спрашивать у Аледо не стал. Мы молча шагали по улицам, я лишь размышлял про себя, хотел бы вот так вернуться в город Морозной Гряды и узнать, что там с Миром, Гуниром, Даритом? А услышав, что вот один умер, второй ушёл искать лучшей жизни, третий за преступления попал на Шахты, сумел бы остановиться и не спрашивать имён, оставить их неизвестными?
Выходило, что нет, не сумел бы. Я бы захотел узнать всё до конца. Быть может, даже захотел бы… Хотя это, конечно, зря. Жизнь тех, кто попал в Шахты Духовных Камней, коротка. Не было бы смысла торопиться и спасать.
А наш путь закончился. Причём далеко от стены с трущобами, в глубине богатых кварталов, где под ногами была ровная, едва ли не полированная брусчатка, из-за стен поместий доносился запах цветов и даже журчание воды.
Аледо стянула волосы на затылке и остановилась перед широкими воротами, по обеим сторонам от которых устроились двое крепких мужчин в броне и с копьями напоказ, повернулась ко мне и коротко сказала:
– Мы пришли, старший.
Глаза её были холодны и темны, а лицо бледным, застывшим. Словно маска. Только жилка на виске билась часто-часто.
Я поднял взгляд, скользнул им по табличке, что висела по центру козырька ворот.
Тумир.
Я бы сказал, вспоминая как раз город Морозной Гряды, что мы перед воротами поместья семьи, которая явно одна из Сорока в этом городе…
Но какая мне разница?
Ещё в нашу первую встречу я понял, что Аледо солгала мне, сказав, что тех, кому она хочет отомстить, нет в этом городе. Чтобы ребёнок сумел сбежать – я мог поверить, но чтобы сбежать в другой город?
Она всего лишь опасалась, что я могу лишить её мести.
Охранники на воротах переглянулись, затем левый крикнул:
– Эй, вы! Чего глазеете? – в голосе его сквозила ленивая угроза, он даже шевельнул копьём, но так же лениво – едва-едва.
Амма сказала:
– Господин, позвольте оглядеться внутри. Мало ли…
Какого размера должно быть это «мало ли», чтобы доставить проблем даже ей, не говоря уже обо мне, я спрашивать не стал. В конце концов мы вообще не собирались в этом участвовать, всё должна сделать Аледо, поэтому кивнул.
Амма отвернулась, быстрым шагом двинулась вдоль улицы, скользнула за угол и там исчезла, использовав амулет.
Охранники вновь переглянулись и вновь левый потребовал ответа:
– Вы кто такие? Чего молчите? Хорош глазеть, идите по своим делам. Ну! – он стукнул по воротам пяткой копья.
Я не ответил им, а Аледо и вовсе даже не повернула к ним головы, продолжала на меня смотреть и ждать.
У ворот было уже пятеро охранников, выскочивших на помощь, когда до меня донеслась мысль Аммы:
– Много идущих с оружием. По большей части слабаки, но есть Мастера. Сильнейший из них шестая звезда Мастера.
Я в это время продолжал глядеть в глаза Аледо. Когда-то она назначила границей возвращения пятую звезду Мастера. Ошиблась? Её враг стал сильнее? Нанял более сильного охранника?
В любом случае разница в силе может лишь для обычного идущего стать преградой. Таланты потому и называются талантами, что способны справиться с более сильным врагом.
Поэтому я сказал:
– Ты ждала этого дня много лет, Аледо. Это твой день. Действуй. Действуй нагло, громко, не спеши.
Лицо Аледо дрогнуло, озарилось мрачной улыбкой:
– Спасибо, старший, – выдохнула она.
А я добавил:
– Но помни, что твоя месть должна быть справедливой. Ты понимаешь меня?
Улыбка исчезла с лица Аледо, но она ответила, вбив кулак в ладонь:
– Поняла, старший.
– Эй, вы! – охранники наконец определились, что делать дальше, и от ворот к нам шагнул один из них. Какой-то невзрачный, в затёртом халате. – Это поместье уважаемого купца. Если вы по делу, так подходите и просите о вас доложить. А если просто глазеете, так валите дальше, пока мы вам рёбра не пересчитали!
Я улыбнулся ему:
– Лучше сразу зови стражу. И быстрее, пока можешь.
– Что? – сглотнул потёртый охранник, рука его потянулась к мечу на поясе.
Поздно.
Аледо уже развернулась, уже скользнула по мостовой техникой, за долю мига оказываясь рядом с ним. Ухватила его за ворот, дёрнула на себя, заставляя склониться, всмотрелась в лицо.
– Не помню тебя. Пошёл прочь.
– Ты чё?
Это было всё, что он успел выдавить из себя – через миг Аледо впечатала ему в живот кулак, а затем отшвырнула от себя. Потёртый охранник пролетел через всю улицу и врезался в каменный забор, что был у меня за спиной. Камень хрустнул, охранник тоже и даже, кажется, громче.
Я обернулся, поглядел, как он корчится на мостовой, хватая ртом воздух, и перевёл взгляд дальше. Там, в тени спускавшегося со стены плюща, прятался тот самый здоровяк-парень из трущоб. Молодец, не ожидал, что он сумеет проскользнуть вслед за нами в эту часть города.
– Братья! Нападение, братья!
Отвернулся от него, обратив взгляд на Аледо. Быстрая. Последний, самый громкий охранник как раз отлетел в сторону. Я негромко сказал:
– Ты пришла вершить справедливость. Одно дело, когда месть свершится в тени и неизвестности, но совсем другое дело, когда о твоей мести знают все, когда она вершится на глазах всех тех, кто раньше отводил глаза или молчал. Не спеши, позволь себе насладиться.
Говорил я, описывая свою месть. Я не хотел убить Кардо так же, как убил Паурита, – в спину и тайно. Я хотел сделать это на глазах у всех. Я сделал это, так почему Аледо должна быть лишена такого?
Когда-то на улицах этого города я уже размышлял, что я в десять, я в двенадцать и я в четырнадцать – это совсем разные люди, и чем старше, тем снисходительней и милосердней я оказывался к чужим поступкам. Похоже, я в двадцать ближе к себе в десять. К себе же? Это ведь я стоял на площади деревни и с наслаждением вбил рондель в грудь Кардо. Да, это был я, а не безумный дух. Что он вообще мог знать о справедливости, безумец?
Аледо неторопливо поднялась по ступеням к воротам, толкнула кончиком сапога левую створку, та сдвинулась с места. Аледо недовольно цокнула, толкнула правую створку, и вот та осталась на месте. Аледо довольно кивнула, отвела руку назад и засадила кулаком в правую створку.
Дам!
Не сорванная струна, даже не гонг Академии, но неплохо, очень неплохо: створка раскрошилась, пошла трещинами, едва не слетела с петель. Звук прокатился по улице, отражаясь от стен поместий, затих вдали.
Это должны были услышать не только во всём поместье, но и у соседей, а Аледо ещё и громко закричала:
– Равтир! Жалкий убийца! Ты дома? Ты здесь? Открой мне ворота, Равтир! – снова саданула в створку Аледо. – Я пришла поговорить о деньгах! Просто поговорить!
Я вздохнул и покачал головой. Надеюсь, что… Одёрнул себя. Зачем надеяться? Толкнул мысль:
– Равтир здесь?
Амма ответила спустя пять вдохов:
– Здесь, господин. В левой половине поместья.
Моё восприятие на вдох охватило всё поместье. Суету охраны с мечами в руках, десятков безоружных людей, женщин. Скользнуло по дорожкам, взлетело по ступеням, просочилось в левую половину главного здания, отыскало человека, который требовал объяснений.
Так вот ты какой, Равтир.
Крепкий, плотный, коротко стриженный мужчина, одетый в синий халат.
Левая створка ворот распахнулась, оттуда рвануло сразу двое, ещё двое перепрыгнули через забор. Аледо размазалась, стремительной тенью метнулась в одну сторону, в другую, сломанными куклами откидывая прочь напавших, зазвенели на камнях брусчатки выбитые мечи.
Аледо огляделась, прищурилась, шагнула вдруг к тому, кто стонал слева, ухватила его за ворот халата и вздёрнула выше.
Три вдоха она вглядывалась в его лицо, всё сильнее и сильнее стискивая халат. Тот отдышался от первого удара, собрался, толкнулся, пытаясь навалиться на Аледо.
Та приняла удар на Покров, процедила:
– Обозналась, – и сама в ответ засадила охраннику в живот. Тоже в Покров.
Раз – небрежно отбила новый удар в голову – два, через точно отмеренное время, – на этот раз погрузив кулак едва ли не до хребта. Отшвырнула от себя скрючившегося охранника, вновь шагнула к воротам и вновь саданула в них кулаком:
– Ну что же, Равтир, похоже, ты не хочешь по-хорошему просто поговорить. Тогда я вхожу и не вини меня за грубость!
Сказав это, она снова ударила, но в этот раз используя технику – створку, сбитую из толстых досок, разнесло в щепки, остались лишь петли да куски дерева на них.
Теперь любому, а не только тому, кто обладал восприятием, позволяющим заглянуть за забор, стал виден сад, лежащий между воротами и главными зданиями поместья.
И охрану этого поместья, выстроившуюся полукругом.
Их было не меньше двадцати. Кто-то ругался вполголоса, кто-то ухмылялся, кто-то беспокойно водил мечом вверх-вниз и крутил головой, ища других врагов.
– Девчонка, – рыкнул стоящий посередине охранник, широколицый, с крупным носом. – Ты в своём уме? Посреди дня напала на дом уважаемого торговца? Тебе не дорога жизнь?
– Торговца? Уважаемого? Тьфу! – Аледо сплюнула себе под ноги. – Вот что я думаю об этой лжи. Я пришла в дом обманщика, вора и убийцы. И ты такой же. Я же помню твою рожу, – голос её был холоден и бесстрастен.
– Понятно, – процедил этот охранник. – Парни, похоже, у неё с головой совсем плохо. Убить.
Те словно только и ждали этого приказа. Миг – и все ушли Рывками, заставив меня скривиться.
Что за убожество? Да нас в Школе ещё на первых шагах к Небу научили не вести себя так глупо.
Полтора десятка идущих, использовавших Рывок в одну точку?
Они врезались друг в друга, рухнули клубком тел, среди которых Аледо не было. Она упала сверху через мгновение, презрительно покачала головой.
С поголовной глупостью я перебрал – столкнулись лишь семеро, остальные использовали Рывок кто правее, кто левее, кто дальше, не мешая друг другу и охватывая Аледо кольцом.
Старшие охранники, держащиеся за мечи не для показухи?
Аледо вскинула руки, скрещивая их на груди. Через миг её запястья и предплечья охватывали широкие браслеты с торчащими вперёд кривыми лезвиями. Снова, как под глицинией, солнце сверкнуло на стали.
Восприятие позволило мне увидеть, как за долю мгновения до этого на её пальцах мелькнула серая нить духовной силы, и только следом начало появляться из пустоты её оружие.
Кольцо Путника? Здесь, во Втором поясе? Не слишком ли дорогая вещь даже для юного таланта Ордена?
Вернее, два кольца?
Я точно не Фатия, но сейчас мне очень захотелось увидеть поближе эти необычные артефакты.
По ту сторону ограды закрутилась драка. Охранники действительно держались за мечи не ради красоты, были крепкими и опытными, но… всего лишь Воинами.
Аледо же мало того, что была Мастером, пользовалась той самой техникой ускорения, о которой рассказывал Хорит, так ещё и на голову превосходила любого из них.
Что у них было за плечами? Нахватались то тут, то там. Аледо же училась в одной из лучших фракций Пояса. А если у Хорита всё сложится с его планом, то в скором будущем если Орден Небесного Меча скажет, что третий по силе в Поясе, то кто осмелится сказать, что они вторые?
Десять вдохов – и к семёрке тупиц присоединились и все остальные. Кто с раной в бедре, кто с разрубленным мечом, кто со сломанной рукой.
Все, кроме одного.
На него Аледо понадобилось ещё семь вдохов.
На старшего, широколицего, которого Аледо в короткой стычке ранила, поставила на колени и ухватила за горло. Тот трепыхался, пытался отбиваться и даже использовать техники. Но всё срывалось либо с Покрова, либо встречало на пути стальной коготь, либо рассыпалось на защитной технике.
Аледо не торопилась, а я не собирался её останавливать. Как она там говорила несколько лет назад? Я запомнила их лица? Она запоминала их для этого дня.
Я недовольно поджал губы, но не по поводу её мести, а от того, что вроде и Аледо пошумела хорошо, и вопили за стеной достаточно громко, а зрителей как-то слишком мало. Слева девица с охраной жмётся к стене, да справа из-за забора торчит десяток голов.
Так дело не пойдёт.
Повернул голову и поймал взгляд всё так же прячущегося в тени плюща парня. Толкнул к нему мыслеречь:
– Как насчёт заработать впятеро больше того, что я уже дал?
Парень вздрогнул, побледнел и вжался спиной в камень.
Мыслеречь – это уровень глав фракций, их старейшин и прочих, кто невероятно далёк от парня-сироты с улицы.
Но он быстро решился, отлип от стены и кивнул.
– Тогда сейчас ты побежишь и начнёшь вопить во всё горло, что тут бойня и Орден Небесного Меча пришёл требовать справедливости. И чем больше тут соберётся зрителей, тем лучше. Если понял, то кивни.
Парень кивнул.
Я ухмыльнулся, сдавил в руке уже пять камней и духовной силой за мгновение доставил их осколки ему.
Что делать, за такой крупный духовный камень его скорее схватит стража.
Отвернувшись, я повёл головой влево и вправо, оценивая длину стены.
Она очень мешает сейчас и будет мешать ещё сильнее тогда, когда сюда начнут…
– Люди добрые! Убивают! Убивают! Бойня в Зелёном квартале! Бойня! Небесный Орден требует справедливости!
Неплохо кричит, громко, но нужно поправить.
– Орден Небесного Меча.
– Небесный Меч требует справедливости Неба!
А вот это отлично.
Я ухмыльнулся и использовал то, что хорошо освоил за время тренировок.
Вуаль Ветра расползлась вдоль забора, накрыла окрестности, заставила исчезнуть все звуки.
Через миг я, вспомнив Райгвара, шагнул вперёд и медленно, напоказ повёл рукой.
Пусть зрителей всего и тринадцать, главное, что они есть.
Вряд ли всего лишь Воины и Мастера увидели этот росчерк сжатой в клинок духовной силы. А она перечеркнула стену, подрубив её в основании.
Зато толчок ладонью увидели все. Как и все увидели, как стена, отгораживавшая поместье от улицы, пошатнулась от края до края, наклонилась вся и беззвучно рухнула внутрь сада торговца Равтира Тумир. Выглядело это странно, только дрогнувшая под ногами мостовая и рванувшая вдоль улицы пыль доказывали – это не сон.
Через миг я отменил повеление.
Ещё через миг Аледо вздёрнула своего первого врага вверх – ну, насколько ей позволял рост – и коротко ударила свободной рукой. Раз, второй, третий.
Тот заорал на всю улицу, схватился за пробитое средоточие. Кто-то из зевак дёрнулся, попятился от этого далёкого, страшного крика, больше похожего на вой.
Ещё три вдоха Аледо вглядывалась ему в лицо, а затем отпустила, уронила себе под ноги и равнодушно перешагнула. А перешагнув, закричала:
– Равтир! Жалкий и трусливый убийца! Даже если ты умеешь убивать только женщин, то я и есть женщина! Выходи!
А вот теперь хорошо. Теперь все и слышат, и видят.
Заложив руки за спину, я медленным шагом двинулся вперёд. Пересёк улицу, шагнул на упавшую стену, прошёлся по ней, спустился. Под сапогами хрустела каменная крошка и куски черепицы, раньше лежавшей поверх стены. Строили надёжно, на поколения. Зря. Небо всё видит.
Аледо сцепилась с ещё одной набежавшей толпой охранников.
Чем дольше я глядел, тем больше понимал, что моим наручам понадобится не ремонт, а переделка. Что же, это будет отличным поводом выступить просителем и обсудить наши разногласия с Клатиром. Зачем отдавать наручи кузнецу Ордена, если тот может не справиться с тайной их металла, да и вообще на пару этапов слабее Клатира? Во Втором поясе мне не отыскать другого кузнеца Властелина. Пока не отыскать. Или пока не отыскать в Малом и Большом Ордене.
– Остановитесь! Именем семьи Лоут! Остановитесь, или станете врагами Лоут!
А вот и стража добежала.
Я обернулся и своими глазами, а не восприятием оглядел их. Не очень сильны и знакомых лиц нет.
Аледо и не думала останавливаться после этого вопля, стражники переглянулись, потащили из ножен мечи, но я окутал их духовной силой, поднял руку и громко, чтобы меня слышал каждый из зрителей, которых становилось всё больше, крикнул:
– Не вмешивайтесь! Орден Небесного Меча пришёл восстановить справедливость!
Стражники, которые не могли больше сделать ни единого движения и превратились в живые статуи, ещё несколько мгновений дёргались, налегали на мои незримые оковы, а затем один из них изловчился и метнул в меня какую-то технику.
Я отбил её небрежным взмахом руки, разнеся в пыль алое копьё, а через миг добавил силы в давление, заставив стражников рухнуть на колени. Повторил:
– Не вмешивайтесь!
Сообразил, что сейчас не урок в Академии, передо мной не таланты и давлю я слишком сильно. И вообще и мне, и Аледо нужны ещё зрители. Чуть ослабил незримые оковы. Ровно настолько, чтобы тот самый упорный и ловкий сумел медленно поднять руку и сжать её на груди. На амулете связи. Пальцы его побелели от напряжения, но он справился.
Отлично.
Аледо ярилась посреди того, что когда-то было садом, встречавшим гостей поместья, а сейчас превратилось в поле боя.
Одна из двух беседок – в руинах. Живые изгороди – срезаны, поломаны, дымятся и вот-вот вспыхнут. Деревья ещё держатся, особенно те, что дальше от схватки. Ровные ещё утром дорожки – валы булыжников вперемешку с землёй. Запах цветов смешался с запахом пыли, крови и гари.
Аледо выдержала первый натиск, ответила и сейчас успешно додавливала стражу своего врага. И что главное, справлялась так, как я и хотел, – без смертей…
Зря я об этом подумал.
Ровно в тот же миг Аледо обошла выставленную стеной защитную технику, снесла крайнего охранника, следующего за ним, а вот перед третьим замерла и хрипло сказала:
– Я помню твоё лицо.
Или напротив, всё произошло очень и очень вовремя? Потому как ровно через миг после Аледо раздался новый голос, и прозвучал он громко и требовательно:
– Остановитесь! Именем семьи Лоут!
Я перевёл взгляд на кричавшего. Надо же, почти не изменился. Старый знакомый.
Вежливо спросил:
– Полуденный глава, верно?
Тот, ставший за минувшие годы сильнее лишь на звезду, не больше, зыркнул по сторонам. На стражников, стоящих на коленях, на разрушенную стену поместья, на два десятка стонущих охранников, на Аледо, яростно схлестнувшуюся с одним из своих врагов. Глаза его сузились, скулы заострились.
Чего он не видел, так это Аммы, которая незримой тенью шла через поместье, отправляя стражников в беспамятство. Не обладает Мастер подобным восприятием.
Полуденный глава рявкнул:
– Немедленно освободите от давления стражу!
Я усмехнулся:
– А то что? – и не дожидаясь его ответа, даже не давая ему ответить, вновь усилил голос, разнося его над всеми ближайшими поместьями, улицами и всё новыми зеваками: – Орден Небесного Меча не первый раз в этом городе! И чем же каждый раз встречает нас этот город?
– Твоя наглость переходит все границы, орденец! – вздувая жилы на шее, рявкнул полуденный глава.
Я вскинул брови:
– Твоя? Орденец?
В этот миг Аледо поймала на ошибке противника и вбила ему коготь сначала под мышку, а через вдох, насладившись взглядом глаза в глаза, ударила в сердце. Кровь брызнула ей в лицо, запятнала серую одежду послушника.
– Убийство, – выдохнул красный от гнева полуденный глава. – Убийство в городе. На глазах стражи. Есть ли преступление, на которое не пойдёт Орден? Даже не вздумайте бежать, вы двое!
Я и с прошлого раза не помнил, чтобы он был очень умным, но сейчас он… Я изумился:
