Текст книги "Эдинбург. История города"

Автор книги: Майкл Фрай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 33 страниц)

Что же теперь? В Шотландии не было не только монарха, но и его бесспорного преемника, лишь четырнадцать претендентов на престол. Одни оказались более решительными, чем другие, однако с самого начала основными претендентами были Роберт Брюс и Джон Баллиол. Брюс был пятым лордом Аннэндейла, потомком Робера де Брю, друга и фаворита короля Давида. Это семейство состояло в таких близких отношениях с королевским домом, что четвертый лорд Аннэндейла женился на Изабелле, пра-правнучке короля Давида. На этом и зиждились претензии Брюса. Сам еще будучи крепким мужчиной за шестьдесят, он мог, кроме прочего, предложить надежных преемников: у него был сын, тоже Роберт, в браке – граф Каррик, и внук, опять Роберт, будущий спаситель Шотландии, которому было тогда шестнадцать лет. Он только что приобрел формальный статус рыцаря, собственную лошадь и оруженосцев. Притязания Баллиола, правителя Галлоуэя, казались более весомыми. Он также был потомком короля Давида по женской линии (его матерью была Деворгилла, основательница колледжа Баллиол в Оксфорде), но линии более старшей, нежели Брюсы, и также имел сыновей.

Шотландцы не столько боялись победы одного из этих претендентов, сколько спора между ними, который мог выродиться в гражданскую войну. Вот почему опекуны предприняли роковой шаг и обратились к Эдуарду I как к арбитру в этом споре. Волк сбросил овечью шкуру: Эдуард устроил так, что престол занял Баллиол, но на условиях, которые превращали его в вассала английского короля, в «Пустой камзол», как говорил народ. Эти события раскололи общество; дворяне перессорились, люди попроще ожидали худшего, которое вскоре и постигло страну. Эдуард I фактически осуществил бескровный захват Шотландии. В 1291 году, убедившись, что признан в Шотландии как ее сюзерен, он с триумфом прошел по всей стране с заходом в Эдинбург, а затем оставил ее Баллиолу.

Баллиол стремился быть шотландцам добрым королем, но Эдуард I вел себя так безрассудно, что разрыва с ним долго ждать не пришлось. Началась война. Шотландцы предусмотрительно обратились за поддержкой к французам – в соответствии с условиями Старого Союза. Эдуарду I пришлось биться на двух фронтах, но он сделал вид, что ничего против этого не имеет. Сначала он принялся за Шотландию и весной 1296 года выступил к Берику, который все еще оставался крупнейшим и богатейшим вольным городом страны. Осада длилась месяц, после чего Эдуард ворвался в город и перебил жителей. Затем он обратил в бегство шотландскую армию, встретившую его под Дунбаром 27 апреля. Через неделю он занял Эдинбург.

К середине лета Баллиол сдался. Теперь Эдуард I стал проводить гораздо более радикальную политику в отношении Шотландии, направленную на уничтожение ее национальной самобытности и государственности. Так погибла в огне большая часть древних летописей. То, что англичане не уничтожили, они украли, увезя с собой богатую добычу: казну, драгоценности, столовую утварь, предметы роскоши. Среди присвоенного был и Черный крест святой Маргариты из Эдинбурга, а также Камень Судьбы из Скуны. Этот камень поместили в Вестминстерском аббатстве, под сидение трона святого Эдуарда, где он и оставался до 1996 года, пока его не возвратило английское правительство, испытывающее большую симпатию к Шотландии. В замке Эдинбурга Эдуард I разместил гарнизон, как и в Берике, Роксбурге и Стерлинге, а также других крепостях. [51]51
  Chronicle of Lanercost 1272–1346, trans: H. Maxwell (Glasgow, 1913), 178–179; Chronicle of Walter of Cuisborough, ed. Rothwell (London, 1957), 279.


[Закрыть]

* * *

И все же сопротивляться англичанам шотландцы не перестали. Едва успел пройти год, как они вновь поднялись под предводительством Уильяма Уоллеса, которому удалось настолько собраться с силами, что он даже одержал над англичанами победу при Стерлинге. Хотя восстание под его предводительством началось к северу от Форта, похоже, он считал главным для себя освободить Лотиан. Во всяком случае, его маневры заметнее всего угрожали Эдинбургу и другим занятым англичанами цитаделям. Именно здесь он рискнул сразиться с войсками, брошенными против него Англией, еще раз, при Фолкирке, в 1297 году. Поражение Уоллеса обернулось необходимостью вести партизанскую войну, которая закончилась предательским пленением и страшной казнью в 1305 году. В итоге все эти события привели лишь к упрочению власти врага в Лотиане.

Роберт Брюс, седьмой граф Аннэндейла и второй граф Каррика, бывший в 1290 году рыцарем-новобранцем, заместил Уоллеса на посту вождя национального сопротивления – в качестве короля Шотландии. Возобновив претензии своей семьи на престол, он поспешно прибыл в Скуну и там был коронован в 1306 году. Вскоре он изменил расстановку сил таким образом, что англичане перешли в оборону, хотя перед этим ему пришлось потерпеть несколько весьма обескураживающих поражений. Вначале враг вытеснил его к северным и западным твердыням Шотландии, а потом и за ее пределы, на остров Ратлин, где Брюс вновь обрел волю к сражениям, наблюдая за пауком, снова и снова упорно сплетавшим паутину. Наконец он отправился в Шотландию, в родной Каррик. Там также разместились захватчики-англичане. Но здесь, в отдаленных районах страны, их власть была не так сильна из-за того, что провизию приходилось доставлять издалека по мало приспособленной для передвижения местности.

В мае 1307 года король Роберт одержал первую крупную победу при Лаудонском холме в Айршире над Эймером Валенсийским, посланником Эдуарда II в Шотландии. Умело выбрав поле боя, он заставил англичан драться узким фронтом, так что их численное превосходство оказалось бесполезным. Шотландцы атаковали настолько решительно, что англичане обратились в бегство. Эту тактику Брюс, однако, более не применял. Напротив, в будущем он избегал ожесточенных битв, в которых нельзя заранее быть уверенным в положительном исходе дела. Вместо этого он начал партизанскую войну, нападая внезапно, истощая ресурсы, приводя силы противника в беспорядок и даже применяя тактику выжженной земли, чего бы это ни стоило шотландцам.

Делу помогло то, что главный его враг со временем сошел со сцены. В июле 1307 года Эдуард I, в возрасте шестидесяти девяти лет, умер в Бург-он-Сэнде, прямо у границы, и как раз тогда, когда подготавливал очередную вылазку в Шотландию. Разница между Эдуардом I и Эдуардом II не замедлила сказаться. В ходе кампании, запланированной прежним монархом, войска добрались только до Айршира, где новый монарх их бросил. В Шотландии его не видели еще три года. Это дало королю Роберту возможность отправиться в длительный поход по отдаленным районам страны и осуществить много дерзких операций против ничего не подозревающего противника. Он стремился воодушевить шотландцев и измотать англичан настолько, чтобы последние решили, что с них хватит, что эту войну выиграть нельзя и что им лучше отправиться восвояси. Это ему удалось почти с самого начала.

Сразу после битвы при Ааудонском холме подданные Брюса формально реквизировали земли Аннэндейла, устраивая засады на английские конвои, проходившие по их территории. К концу 1307 года как лорды, так и крестьяне центральных районов Пограничья «вероломно присоединились к Роберту Брюсу». Это означало, что он уже подчинил себе юг Шотландии от побережья до Айршира и до самых английских твердынь в Роксбурге и Джедбурге. Что до севера Англии, то вскоре против Брюса продолжали держаться лишь замки и укрепленные бурги. Летом 1308 года шотландцы захватили Абердин. Тем самым англичане этот порт потеряли, а шотландцы смогли возобновить торговлю с Европой. К весне 1309 года король смог созвать первый парламент в Сент-Эндрюсе, который отправил гонцов к Филипу IV Французскому, чтобы напомнить тому о Старом Союзе. [52]52
  Calendar of Documents relating to Scotland preserved in Her Majesty's Public Record Office, London, ed. J. Bain (London, 1881), III, 27; V, 475.


[Закрыть]

* * *

Власть в Шотландии принадлежала тому, в чьих руках находились замки. В лучшие свои времена Эдуард I владел четырьмя десятками больших и малых замков. Отвоевывание замков шотландцами шло медленно. К концу 1310 года король Роберт, как нам известно, захватил или разрушил не более чем девять второстепенных замков. Согласно историям, которые шотландцы рассказывали у костров впоследствии, когда война уже давно закончилась, эти замки часто отвоевывали с помощью смекалки народные герои. Правда это или нет, эти сведения можно трактовать двояко. Либо это означает, что король, начиная свой путь без всякой поддержки, легко завоевывал преданность шотландцев, к тому предрасположенных. Либо же у него до сих пор не было в распоряжении достаточно воинов или средств для того, чтобы взять приступом хоть сколько бы то ни было укрепленную крепость или форт. Если это удавалось, он приказывал такую крепость разрушить. По крайней мере, каждая разрушенная крепость являлась своего рода вехой, так как противнику было трудно восстановить ее и заставить функционировать в прежнем режиме. Это может объяснить неспособность Эдуарда II сразу сообразить, как можно противодействовать шотландским повстанцам. Без дорогой и трудозатратной программы по восстановлению замков или возведению новых он мало что мог сделать для того, чтобы перехватить инициативу или отвоевать потерянные территории. Эдинбург, с его весьма важным со стратегической точки зрения местоположением, был ключевым замком ко всей стране. Англичане, удерживавшие его более десяти лет, вдруг обнаружили, что им стало труднее подвозить продовольствие, так как в Эдинбурге не было гавани. Но даже тогда они вряд ли считали, что их власть над Эдинбургом когда-либо закончится – здесь, в самом сердце земли, где королевство скоттов перед гибелью достигло полного расцвета. Укрепления защищали самое большее 325 солдат Эдуарда II; единственное, что им надо было сделать, это пересидеть наступающие годы партизанской войны, так как оборона была гораздо крепче той, которую могли пробить скотты теми силами, которые им удалось собрать – или, по крайне мере, так казалось. В замке командовал английский комендант, а в бурге внизу правил бал английский шериф. Эти двое принадлежали к сотням чужестранных чиновников, назначенных захватчиком, чтобы управлять запуганной страной. Они действовали или пытались действовать так, будто в их праве вершить судьбы города никто не сомневался, и для этого им приходилось напускать на себя надменный вид, делая хорошую мину при плохой игре. [53]53
  Calendar of Documents relating to Scotland preserved in Her Majesty's Public Record Office, London, ed. J. Bain (London, 1881), II, 1022.


[Закрыть]

Вместе с другими городами – Бериком, Роксбургом и Стерлингом – Эдинбург защищал «твердыню Лотиана», группу крепостей, выстроенных по углам неправильного четырехугольника, бастион английской власти в Шотландии. Крупные замки, выстроенные по периметру (особенно те из них, что были расположены на основных маршрутах движения), поддерживались меньшими замками в Кейверсе, Дирлтоне, Дунбаре, Хаддингтоне, Линлитгоу, Ливингстоне, Лаффнессе, Селкирке и Йестере: это была основательная защита, по каким угодно меркам. Поставлять пищу, прочие припасы и оружие можно было из находившегося в безопасности Берика, служившего окном в Англию. Если на суше обозы подвергались нападениям или даже оказывались захвачены повстанцами, кораблям Эдуарда II ничто не угрожало. Эти постоянные подпитки делали положение Англии весьма прочным. [54]54
  Calendar of Documents relating to Scotland preserved in Her Majesty's Public Record Office, London, ed. J. Bain (London, 1881), III, 218, 317.


[Закрыть]

* * *

И все же эти замки, как показало время, не были неуязвимыми. При приближении короля Роберта положение англичан значительно пошатнулось. Когда народ ясно продемонстрировал, кому принадлежали его симпатии, английским гарнизонам пришлось заниматься обеспечением своей безопасности самостоятельно. Победить их превосходящими силами местные жители не могли, и все же англичанам приходилось заключать с местными определенные сделки, если они хотели выполнить поступающие из Лондона приказы и удержаться в Шотландии. Термин, используемый в документах того времени для определения часто практиковавшихся соглашений, – tribute. Переводить это слово, исходя из современного значения (ценности, подносимые подчиненным повелителю; дань), неправомерно, так как смысл его там и тогда был совсем другим; английские гарнизоны и не думали признавать шотландского короля. В действительности этот термин обозначал тогда временное перемирие, достигнутое путем шантажа.

Эдвард II испытывал большой соблазн санкционировать эти перемирия, поскольку у него не было другой возможности оказать поддержку английским военачальникам, стремившимся хоть как-то удержать свои позиции. Члены его совета в 1308 году даже составили документ, регламентирующий это явление. Они постановили, что хотя их государю и не следует самому заключать перемирия с жалким мятежником вроде сэра Роберта де Брюса, «хранители порядка в Шотландии могут их заключать на такой долгий срок, на какой только возможно, как они уже делали своей властью или по указаниям свыше». Совет обманывал сам себя, полагая, что имеет дело с нечастым временным явлением, имеющим место в далекой стране, о которой он ничего не знал. Тактические компромиссы не могли скомпрометировать английского владыку, разумеется, но на деле они оказывались не более чем уступками, вызванными прискорбной необходимостью выиграть время для доставки продовольствия или укрепления гарнизонов. И дело было даже не в том, что король связан заключенным им же перемирием, как вынуждены были признать противники подобных соглашений. «Он волен нарушить такое перемирие, когда ему заблагорассудится, если другие пойдут на подобную уступку; если же они этого не сделают, перемирие можно заключить и без этого». Совет выдавал желаемое за действительное. Эдуарду II приходилось идти на перемирия потому, что он был неспособен к эффективным действиям. Ему не приходилось платить за перемирия, поэтому они были дешевле военных действий. А поскольку ему не приходилось за них платить, то не приходилось и поднимать ради них налоги; в противном случае ему пришлось бы обращаться к парламенту и идти на множество уступок по вопросам внутренней политики под давлением своих несговорчивых английских подданных. Он предпочитал терпеть и даже поощрять практику заключения перемирий. [55]55
  Calendar of Documents relating to Scotland preserved in Her Majesty's Public Record Office, London, ed. J. Bain (London, 1881), III, 47.


[Закрыть]

Эта практика оказывалась слишком простой и легкой для короля, остававшегося в четырехстах милях от Шотландии – ему не приходилось иметь дело с последствиями решений непосредственно на месте. В действительности же он совершал большую ошибку. Во-первых, эти перемирия делали короля Роберта лицом, облеченным законной властью в Шотландии даже для оккупантов-англичан, не говоря уже о шотландцах. Что бы ни собирались противопоставить этому Эдуард II и его советники, они не могли даже делать вид, что действуют в соответствии с каким-либо высшим конституционным или политическим принципом; им приходилось брать, что дают, иными словами – идти на компромисс. Во-вторых, перемирия давали королю Роберту то, чего ему больше всего не хватало, то есть надежный источник провизии и денег для солдат. С самого начала он не гнушался вымогать ресурсы, необходимые для освободительной войны, хотя бы только потому, что тогда речь шла фактически только о его собственном выживании. Результаты, которых он достиг, оправдали такое поведение в его собственных глазах и в глазах других.

Короче говоря, перемирия не могли решить задачи, стоявшей перед Эдуардом II. Через один-два года он даже обратился к той самой альтернативе, которой стремился избежать с помощью временных перемирий – безрезультатно. В 1310 году он предпринял еще одно вторжение с тем, чтобы укрепить свою власть в Лотиане и отбросить войска шотландцев. Этот поход продемонстрировал то, насколько успешно король Роберт к тому времени очистил север и запад Шотландии от англичан. Как бы то ни было, Эдуард II отправился в поход слишком поздно и военные действия пришлись на неудачное время года, а затем он также потерял массу времени, неспешно переезжая от одного гарнизона к другому, чтобы усилить их и реорганизовать. На западе он дошел до Ренфрю, затем вернулся через Линлитгоу и Эдинбург и в начале ноября отправился морем в Берик. Двигаться дальше ему было трудно, так как у него кончился фураж, а солдаты вернулись домой, поскольку по закону они были обязаны служить только сорок дней. Король Роберт применил обычную тактику: он отступил на север и не дал втянуть себя в бой. Он вернулся тогда, когда англичане отступили. Собрав оставшиеся силы, Эдуард II опять оттеснил шотландцев. Они снова не приняли боя, поэтому Эдуард осел в Берике. Он оставался там до лета 1311 года, когда ему пришлось повернуть на юг, не добившись ничего, и вернуться к английскому парламенту. [56]56
  Chronicle of Lanercost, 190–191.


[Закрыть]

* * *

Тогда король Роберт воспользовался возможностью двинуться на Лотиан. Возможно, этот район Шотландии пострадал меньше других. Некоторые историки предполагают, что он легче поддался оккупации, поскольку люди там говорили на диалекте английского языка. Однако они никогда не принадлежали к английскому королевству как таковому (только к прежней Нортумбрии). Они также никогда не были подданными норманнских королей Англии, предков Эдуарда II, которые прибыли из Франции в 1066 году, через полвека после того, как Лотиан был аннексирован Шотландией; они не могли испытывать по отношению к Эдуарду переданных по наследству верноподданнических чувств. Напротив, когда во время кризиса 1290 года пришло время решить, с кем им идти, жители Лотиана остались верны Шотландии – а в начале войны боевые действия велись главным образом в этом краю.

Разумеется, со временем эти патриотические чувства оказалось питать сложнее. Английская оккупация не пощадила местных обычаев: шотландские землевладельцы, отказавшиеся покориться, были лишены своего имущества в пользу жадных до наживы пришлых англичан. Феодальный уклад возлагал на вассалов обязательство следовать за сюзеренами, и все же творившаяся вокруг несправедливость вызвала небывалое сопротивление, явившее поразительное мужество шотландского народа. В Балленкрифе и Лаффнессе в Восточном Лотиане сохранились записи о том, как новому английскому хозяину пришлось выселять арендаторов, подозреваемых в сочувствии к сопротивлению. [57]57
  See the list in Barrow, Robert Bruce, 3rd edn (Edinburgh, 1988), 325–328.


[Закрыть]

Возможно, Эдуард II не сумел полностью осознать сложившуюся ситуацию, но один из камбрийских источников, «Хроника Ланеркоста», понимал ее отлично:

Во время этой войны шотландцы были настолько разобщены, что часто отец стоял за шотландцев, а сын за англичан, или один брат – за шотландцев, а другой за англичан, или даже один и тот же человек вначале был на одной стороне, а потом перешел на другую. Однако все или по крайней мере большинство шотландцев, которые приняли сторону англичан, были неискренни или сделали это, чтобы спасти свои земли в Англии, ибо душой – если не телом – они всегда были со своим народом. [58]58
  Chronicle of Lanercost, 217.


[Закрыть]

Король Роберт не только нападал на оккупантов у себя в Шотландии, но также переносил военные действия далеко за границу, на собственную территорию врага. Жители Нортумберленда и Камберленда вскоре начали проситься в вассалы к Роберту – не потому что хотели стать шотландцами, а потому что это был для них единственный способ удержать его на расстоянии. Роберт же, со своей стороны, никогда не видел разницы между шотландцами, все еще находящимися под игом Англии в Лотиане, и настоящими англичанами за границей. И там, и там он вел беспощадную партизанскую войну, и никто не мог чувствовать себя в безопасности.

В отдалении от Эдинбурга и других твердынь жителям Лотиана повезло меньше; они не могли рассчитывать даже на то, что присутствие англичан сможет держать на расстоянии войска Брюса, не то что на защиту. Разобщенные и безоружные, они стали бы легкой добычей для тех, кто решил их запугать. Неудивительно, что и они сами, и их повелители также начали предлагать и заключать перемирия, иными словами, выпрашивать у короля Роберта обещания, что его войска не станут на них нападать. До нас дошло очень мало сведений о подобных перемириях в этом регионе; информация о том, кто их заключал, сколько они стоили и сколько продолжались, остается крайне обрывочной. Однако за три года до битвы при Бэннокберне в 1314 году таких перемирий было по крайней мере пять.

Одно из них, заключенное зимой 1311/12 года, после того, как Эдуард II направился к югу из Берика, длилось четыре месяца. Король Роберт преследовал его в том смысле, что долго шел со своими войсками по его следу, «разрушая все» на своем пути и дойдя в итоге до Корбриджа в Нортумберленде. Он угрожал местным жителям, требуя для своих воинов безопасности от меча и огня, вымогал золото и скот (который можно было легко перегнать на север на обратном пути). Если ему не могли или не желали заплатить, он позволял своим бойцам грабить, крушить и жечь – хотя самих людей как мог щадил. [59]59
  Chronicle of Lanercost, 194–195.


[Закрыть]

В ходе этих военных действий король Роберт учинил в Лотиане такой же разгром. Англичане, в конце концов, все еще выполняли функции гражданской власти, какая бы она ни была, в Эдинбурге, Берике и Роксбурге. Там, где английский режим поддерживали местные землевладельцы (в том числе шотландцы), арендаторы обычно считали себя обязанными следовать их примеру. Среди таких землевладельцев был Патрик, граф Дунбар, поклонившийся Эдуарду I в 1291 году и потом отказавшийся предать его (даже несмотря на то, что другие поклявшиеся в верности одновременно с ним – в том числе, что показательно, Брюсы – отказались от своих обещаний). За верность он заплатил высокую цену. И все же он до смерти хранил верность Эдуарду, и только после битвы при Бэннокберне его сын перешел на сторону короля Шотландии. Сосед и родич Дунбара, Адам Гордон из Гордона, последовал тем же путем и пережил 1314 год с тем, чтобы его приложенное не к месту благородство было вознаграждено хотя бы королем Робертом, новым монархом. В данном случае тот явил пример своей неслыханной щедрости, сделав Гордона своим послом в Риме.

Тогда, однако, всему этому еще только предстояло совершиться, и в 1311 году ни Дунбар, ни Гордон не предполагали, что их землям и людям предстоит снова испытать то, что те уже только что испытали, когда король Роберт крушил все на своем пути на юг. В результате, до февраля 1312 года «те в графстве Дунбар… что все еще были подданными короля Англии, были обложены ради заключения перемирия весьма высоким налогом». Это как бы подразумевало, ради успокоения совести обоих лордов, что они не были и не будут подданными короля Шотландии. Их действия были позднее оправданы как необходимые «для обеспечения безопасности страны и их вассального положения». Перемирия были выгодны для обеих сторон. Более того, Эдуард II разрешил Дунбару и Гордону переговоры о продлении перемирия. Это им в конце концов удалось, однако сколько перемирие в итоге продолжалось, неизвестно. Позднее в том же году английские шерифы и коменданты в Лотиане получили распоряжение собрать средства на, предположительно, третье соглашение, при этом Эдинбург уплатил четверть общей суммы; как бы то ни было, в июне 1313 года это перемирие все же закончилось. Последовало еще одно, продолжительностью в 15 дней. Затем еще одно – в пять месяцев; оно стоило графству Дунбар 1000 четвертей зерна. [60]60
  Chronicle of Lanercost, 195; Calendar of Documents relating to Scotland preserved in Her Majesty's Public Record Office, London, ed. J. Bain (London, 1881), III, 337.


[Закрыть]

В этих условиях сельское хозяйство, торговля и сама жизнь в Лотиане начала разваливаться даже там, где стояли английские войска: следствие 1312 года показало, что стоимость имений, отобранных англичанами у шотландцев, упала наполовину. И все же те беды, на которые обрекали шотландцев заключенные ими перемирия, все равно не гарантировали защиты от насилия, которой они ожидали взамен. Английские военачальники вели себя так, будто их не касались никакие соглашения, заключенные между шотландцами. Их солдаты забирали урожай, предназначенный для оплаты перемирия, и реализовывали его в свою пользу. Одним из мотивов, безусловно, был упадок боевого духа. Некоторые гарнизоны оказались отрезаны и не получали жалованье месяцами. Солдаты срывали раздражение и негодование на тех, кто оказывался ближе всего – не на невидимых партизанах, а на невинных мирных жителях, просто оказавшихся в неудачном месте в неудачное время. Военачальники этому потворствовали, поскольку, возможно, и сами находились в том же состоянии духа. Когда Эдуард II устроил им выговор за притеснение тех, кто еще был его подданными, они просто заявили, что соответствующий королевский приказ до них так и не дошел. Народу Лотиана приходилось не только платить шотландскому сопротивлению за то, что оно держалось от них на расстоянии, но и платить оккупантам-англичанам, чтобы те их не трогали. [61]61
  Calendar of Documents relating to Scotland preserved in Her Majesty's Public Record Office, London, ed. J. Bain (London, 1881), I, 386; III, 186, 245; Rotuli Scotiae in Turn Londinensi et in Domo Capitulari Westmonasteriensi Asservati, eds J. Caley. W. Illingworth and D. Macpherson (London, 1814), I, 107–111.


[Закрыть]

* * *

В Эдинбурге солдаты вели себя хуже всего. Они нападали на горожан, били и грабили, бросали их в тюрьму и требовали выкуп. Все это самым печальным образом сказалось на экономике: за последний год правления англичан город сумел наскрести жалкие 35 фунтов налогов, меньше, чем уступавший ему по размеру Роксбург. Народ оказался меж двух огней. В своей петиции королю они жаловались, что им сначала приходится изыскивать средства для выкупа взятых в заложники местных жителей, а потом еще и средства для того, чтобы избежать репрессий со стороны шотландского сопротивления за нарушение перемирия. Когда олдермены пришли к сенешалю замка с жалобой, они также угодили за решетку. Гордон возмущался так яростно, что также был посажен в тюрьму. По крайней мере, крупный землевладелец мог получить сатисфакцию. Гордон отправился в Вестминстер, чтобы высказать протест Эдуарду II лично. Король освободил главнокомандующего Эдинбургом от занимаемой должности и издал новые указы для солдат, которым предписывалось прекратить все действия, способные поставить под угрозу перемирия. Король также выплатил задолженность по жалованию. Однако шотландцам от него досталось лишь благодарственное письмо. В Берике дело обстояло не лучше. Здесь солдаты задирали «горцев», приехавших на ярмарку. Если те отказывались платить выкуп на месте, их убивали, а трупы сбрасывали в Твид. Было ясно, что, если уж за безопасность приходится платить, то покупать ее лучше у короля Роберта, а не у Эдуарда II. [62]62
  Edinburgh 1329–1929(Edinburgh, 1929), XIX; Rotuli Scotiae, I, 111–114; Calendar of Documents relating to Scotland preserved in Her Majesty's Public Record Office, London, ed. J. Bain (London, 1881), III, 186, 337.


[Закрыть]

Англичане проигрывали, но все еще держались за замки Лотиана, осаждать которые шотландцам было едва ли по силам. У шотландцев не было ни новейших видов оружия, наподобие осадных машин, чтобы метать камни в укрепления, ни обученных солдат, чтобы обслуживать эти машины, ни даже еды, чтобы кормить солдат, которым пришлось бы сидеть у стен города неделями.

Шотландцы гордятся своей находчивостью и бравадой. За неимением лучшего, они обратились к обычным инструментам мастеровых, веревкам и железным крюкам – чтобы делать штурмовые лестницы. Эти импровизированные приспособления были достаточно легки для того, чтобы их могла нести с собой пара партизан, которые подкрадывались к стене крепости долгой зимней ночью, выискивали удачное место и забрасывали лестницу на парапет. Затем их товарищи карабкались наверх и перелезали через укрепления. Первая атака, проведенная по этому нехитрому плану, стала бы сенсацией – если бы ее удалось осуществить. Берик, стоящий на границе, был основным лагерем всех оккупационных войск. Ночью 6 декабря 1312 года король Роберт отправил своих солдат на приступ, однако в крепости залаяла собака и, к разочарованию шотландцев, подняла тревогу. Берику суждено было вернуться к шотландцам только в 1318 году. [63]63
  Calendar of Documents relating to Scotland preserved in Her Majesty's Public Record Office, London, ed. J. Bain (London, 1881), III, 562.


[Закрыть]

Следующей целью был Стерлинг. Брат короля Роберта, Эдуард, осадил город весной 1313 года; он предпочитал традиционные методы осады. Эдуард был также человек отважный и настоящий рыцарь, пусть и немного упрямый. Вместо того чтобы воспользоваться веревочными лестницами с крюками, он втянул шотландцев в пакт, поставивший под угрозу осторожную стратегию последних семи лет. Эта осада изменила весь ход войны, которую шотландцы до сих пор вели, избегая особо ожесточенных боев с англичанами. Эдуард получил от Роберта выговор, но было уже поздно. Сделка, заключенная с главнокомандующим Стерлинга (кстати, тоже шотландцем) сэром Филипом Мобреем, давала гарнизону год, до следующего дня середины лета. Если к этому времени ни одна английская армия не сможет подойти к замку ближе, чем на три мили, Мобрей признает, что замок ему не удержать, и сдастся. Возможно, Эдуард Брюс полагал, что покупает Стерлинг задешево, поскольку в Англии связи между монархией и дворянством уже были более или менее прерваны. И все же это был спор между своими, и обе враждующие стороны не преминули бы вместе обратиться против внешнего врага, а тем более – против шотландцев, которые тогда оказались бы втянуты в открытое сражение, в ходе которого их бы, разумеется, разбили наголову. Таким сражением станет битва при Бэннокберне 23 июня 1314 года.

Тем временем, несмотря на первую неудачу, шотландская способность к импровизации проявила себя во всем блеске в Роксбурге и Эдинбурге. Оба этих замка были оснащены всем, чтобы выдержать долгую осаду, и оба пали с разницей всего в месяц. Ночью с 19 на 20 февраля 1314 года отряд под предводительством лучшего друга короля Джеймса Дугласа – или Черного Дугласа – вскарабкался по стене Роксбурга. Все были закутаны в темные плащи, скрывавшие доспехи. Их веревочные лестницы были сделаны неким Симом из Лидоуса, который имел честь первым перебраться через стену. Звон крюка на конце лестницы обратил на себя внимание часового, который подходил узнать в чем дело как раз тогда, когда Сим перебирался через стену. Сим пронзил англичанина ножом, и шотландцы ворвались в крепость. Был последний день Масленицы, и гарнизон пировал, готовясь к лишениям поста. Прежде чем англичане смогли понять, что происходит, шотландцы перебили их или захватили в плен. Замок был частично разрушен и приведен в негодность.

Эдинбург пал тремя неделями позже. Его захватом руководил Томас Рэндолф, граф Морэй. Какое-то время он осаждал замок. Боевой дух защитников упал настолько, что они стали подозревать своего военачальника, Пьера Либо, французского наемника, в предательстве (и, возможно, были правы, так как после того как замок был взят, Либо поступил на службу к шотландцам, с тем чтобы вскоре быть казненным за измену). Собственные подчиненные заковали Либо в цепи и выбрали себе другого командира. Осада продолжалась до марта 1314 года, и все равно Морэй ничего не добился. Затем, побуждаемый примером Дугласа и его подвигом в Роксбурге, Морэй предложил награду тому, кто сможет подняться по стене. Несмотря на то, что стена вырастала прямо из высокой Замковой скалы, такой человек нашелся. Это был Уильям Фрэнсис, родом из Эдинбурга, воспитанный в замке, где служил его отец. Этот юноша встречался с девушкой, жившей на Хай-стрит, и ему часто приходилось пробираться в замок в темноте. Ночью 14 марта шотландцы сделали вид, будто собираются атаковать укрепления; английский гарнизон поспешил отбивать их атаку. Тем временем Уилли со своими товарищами дюйм за дюймом поднялись по северному обрыву скалы и забросили веревочные лестницы на стену. Сверху они расправились с часовыми, бросились к воротам, открыли их и впустили шотландцев на Замковый холм. Все англичане были перебиты. Король Роберт, по своему обыкновению, велел сравнять замок с землей. Около двадцати лет на этом месте пасся скот. [64]64
  Chronicle of Lanercost, 223.


[Закрыть]