Текст книги "Приказано добиться результата. Как была обеспечена реализация реформ в сфере государственных услуг Великобритании"
Автор книги: Майкл Барбер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 39 страниц)
Необходимы еще и изменения в Казначействе. Это ведомство имеет огромное преимущество перед многими другими департаментами и министерствами, поскольку штат его сотрудников меньше, и в целом они моложе, способнее тех, кто работает в других государственных учреждениях. Когда мы в 2003 г. перебрались в помещение Казначейства, меня поразили столовая (отличная) и средний возраст сотрудников (молодостью). Оборотной стороной этого торжества молодости стало то, что мне так и не удалось пробиться дальше четвертьфинала соревнований по настольному футболу; в прочих же отношениях я отдал дань преимуществам возрастного состава Казначейства, поскольку качество лучших примеров его работы было неоспоримо. Добавлю к этому, что Казначейство уже было существенно модернизировано. Роберт Пестон отмечает: «[Гас] О’Доннелл [постоянный заместитель министра Казначейства в 2002–2005 гг. – М. Б.] и его команда высших чиновников стремились поощрять создание команд и уничтожение традиционных барьеров между сотрудниками… подобно тому, как это происходит в коммерческих организациях; теперь в Казначействе проходят встречи, на которых каждый сотрудник любого уровня может задать любой вопрос высшему руководству» [Peston, 2005, p. 80].
Могу это подтвердить, поскольку время от времени меня, как дружественно настроенного человека со стороны, просили быть председателем таких встреч. Однако, как я отмечал, сейчас центральным вопросом внутренней политики является продуктивность в сфере государственных услуг. Следовательно, Казначейству необходимо соответствующее подразделение для управления ею (с учетом соответствия сделанных вложений полученным результатам); причем осуществляться это должно с тем же упорством, которое ведомство проявляло до 1997 г. по отношению к государственным расходам, когда на повестке дня стоял вопрос об их сокращении. Для осуществления этой деятельности необходимы все инструменты, имеющиеся в распоряжении Казначейства, поэтому изложенные мною выше предложения предусматривают особо пристальное внимание к системе осуществления руководства продуктивностью в действующем Управлении государственных услуг и создание нового Отдела продуктивности и государственных расходов (ОПГР) с тем, чтобы Министерство государственной торговли снова вплотную занялось своим основным делом – контролем за крупными проектами (где прогресс незначителен и сохраняются серьезные проблемы)[205]205
Когда этот фрагмент книги был написан, последовали некоторые шаги в данном направлении; жаль, что секретарь аппарата Кабинета министров не видел черновики этой книги. – Примеч. автора.
[Закрыть]. Отсюда и мое предложение о создании таких отношений между этой частью Казначейства и постоянным заместителем министра, отвечающим в ДПМК за показатели работы, которые имели место между Управлением государственных услуг и нашей Группой, когда мы работали с Ником Макферсоном (вне всяких сомнений, эти отношения и потом не изменились).
В настоящее время продуктивность государственного сектора много обсуждается в правительственных кругах, и не только в Великобритании, но, насколько мне известно, никто в мире пока не придумал способ эффективного управления ею. На самом деле, благодаря своему опыту с плановыми показателями в рамках соглашений по государственным услугам, обзору Гершона по вопросу эффективности и обзору Аткинсона по продуктивности в государственном секторе Казначейство смело может уже сейчас причислять себя к числу мировых лидеров.
Предлагаемое мной новое подразделение Казначейства могло бы стать тем локомотивом, который обеспечит интеллектуальный прорыв, явно уже назревающий: больше всего нам нужно найти способ измерять продуктивность во всей сфере государственных услуг, причем не только на национальном уровне, но и в отдельных учреждениях (например, в школах или больницах). Если Группе при премьер-министре по обеспечению реализации реформ в сфере государственных услуг удалось дать определение эффективной меры «вероятности реализации», то, несомненно, Казначейство может сделать то же применительно к продуктивности в государственном секторе.
Теперь позвольте привести два примера, иллюстрирующих то, как наряду с описанными выше совещаниями по ходу реформ эти три институциональных нововведения – ДПМК, КПГУР и ОПГР (какая реформа без новых аббревиатур!) – смогли бы трансформировать некоторые ключевые процедуры центрального правительства.
Пример 1: соглашение о государственных услугах
Начиная с 1998 г. каждое ведомство подписывает с Казначейством соглашения о государственных услугах – СГУ (Public Service Agreements – PSAs)[206]206
Документы, в которых устанавливаются цели и задачи министерств и ведомств правительства Великобритании на трехлетний период, ответственные лица и т. п. – Примеч. пер.
[Закрыть]. СГУ устанавливает целевые показатели, которые должны быть достигнуты департаментами и министерствами, получающими соответствующее государственное финансирование. Установив связь между ресурсами и результатами, эта важная инновационная мера стала первым шагом на пути к управлению продуктивностью. В СГУ заложен еще один важный показатель – соотношение цены и качества, что тоже является здравой идеей, которая, правда, не удостоилась того же внимания, что и другие показатели (например, не прописаны специальные процедуры по обеспечению реализации этой идеи). Кроме того, следует заметить, что некоторые показатели довольно невразумительны и даже причудливы. К тому же в 2004 г., после обзора Гершона, ведомствам стали задавать конкретные показатели эффективности, которых они обязаны добиваться, что также является здравой идеей, хотя и не связанной с показателями СГУ, и контролируется Министерством государственной торговли, а не Казначейством или Группой при премьер-министре по обеспечению реализации реформ в сфере государственных услуг. Наконец, и аппарат Кабинета отлично поработал в 2001–2005 гг. и многого добился в том, что касается восприятия государственных услуг обществом. И в этом заключается еще одна здравая идея, породившая еще один информационный поток, но тоже никак не связанная с СГУ (хотя некоторые показатели СГУ предусматривали конкретные результаты в сфере отношения потребителей или граждан). Запутались?
Разумеется, и правительство тоже запуталось. Рассмотрим несколько важных инноваций, направленных на достижение большей согласованности.
Удачно и удобно получилось, что именно этих составляющих требовала одна направленная на достижение согласованности инновация – общественная стоимость. Классическая работа на эту тему – труд Марка Мура «Creating Public Value: Strategic Management in Government» («Создание общественной ценности: стратегический менеджмент в государственном управлении»), и он описывает общественную стоимость следующим образом [Moore, 1995, p. 10]:
Согласно определению… измеряются достижения в области государственного управления в зависимости от того, насколько создание и преобразование предприятий в государственном секторе приводит к возрастанию их полезности для общества как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе. Иногда это подразумевает рост эффективности, продуктивности или справедливости уже осуществляемой деятельности. В других случаях это предполагает осуществление программ в ответ на новые политические задачи или новые потребности, которые относятся к сфере ответственности данной организации. Бывают и такие случаи, когда происходит пересмотр самой миссии организации и подразумевается ее новое положение в политическом и функциональном пространстве, позволяющее использовать ее возможности более гибко и эффективно. Иногда может предполагаться сокращение запросов на получение бюджетных средств со стороны данной организации и направление предназначавшихся ей ресурсов для использования иными частными или государственными инстанциями. Очевидно, что все это следует включать в концептуальное определение достижений в области управления: увеличить общественную стоимость, создаваемую в организации государственного сектора как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе.
Конечно, это уже шаг вперед, но и он не дотягивает до возможности четко измерить продуктивность. Тем не менее в определении общественной стоимости заложен ряд ключевых элементов для этого:
1) обеспечение достижения результатов;
2) организационное здоровье института или отрасли услуг;
3) эффективность;
4) представление общества об институте или отрасли услуг;
5) расходы.
Центральный пункт, к которому фактически и сводится вопрос о продуктивности: какой объем достижений, подпадающих под определение первых четырех элементов, можно получить в обмен на пятый? Превращение этого соотношения в пропорцию – не самая сложная математическая задача. Создав систему, аналогичную по своей сути процедуре, используемой нашей Группой для оценки вероятности достижения результата (см. приложение, документ 8), которая основывалась бы на всех пяти элементах, где каждый из них важен для всех отраслей сферы государственных услуг, можно выработать порядок измерения продуктивности в этой сфере. Возможно, такие измерения сначала окажутся слишком грубыми и не будут соответствовать строгим стандартам национальной системы статистики, но они, разумеется, будут достаточно хороши для того, чтобы использоваться КПГУР в качестве средства контроля достижений каждого ведомства, оказывающего государственные услуги. Более того, если пересмотреть СГУ, включив в него использование всех пяти элементов, а не только первого и последнего, получится стройная и последовательная система, позволяющая рассматривать достижения не только каждой отрасли в сфере государственных услуг, но и всего правительства в целом. Предложения Казначейства в отношении СГУ, опубликованные в конце 2006 г., полезны, поскольку имеют именно такую направленность, но необходимо делать новые шаги и идти намного дальше.
Теперь позвольте мне обратиться еще к одной проблеме и сделать это прежде, чем она возникнет. Речь пойдет об измерении общественного представления о государственных услугах – ключевом элементе в общественной стоимости; и его не следует смешивать с опросами общественного мнения для политических целей. Я имею в виду данные, уведомляющие нас, например, о том, довольно ли население Ньюкасла своими государственными услугами больше, чем население Бристоля или Ноттингема, или аналогичную информацию, касающуюся системы медицинского обслуживания. Такие сведения, позволяющие осуществлять сравнение, дадут возможность ставить подобные вопросы как на национальном, так и на местном уровне, а ответы на них приведут к улучшениям в этой сфере. Важно также отметить, что можно добиться более быстрых и глубоких улучшений значимых аспектов деятельности в сфере государственных услуг, если общественность готова активно участвовать в этой работе. Например, показатели в области чтения улучшатся, если, как это было в 1998–1999 гг., существенно возрастет количество родителей, которые читают детям перед сном. Это станет не альтернативой обучению детей чтению в школе, но серьезной поддержкой прививаемых там навыков. Аналогично, если люди будут более активно участвовать в общественной жизни на местном уровне, они совместно с полицией смогут заметно сократить проявления антиобщественного поведения. Есть много примеров и из области здравоохранения. Здесь всё, от ожирения до курения, в конечном счете зависит от отдельного человека, поэтому правительственные органы могут пользоваться призывами, мерами поддержки и стимулирования, но не приказами. И этой причины достаточно, чтобы принимать во внимание отношение общества: чем выше оно ценит государственные услуги, тем выше общественная стоимость этих услуг и тем большего прогресса можно будет добиться. Действуя согласованно, центральное правительство способно запустить этот вечный двигатель.
Пример 2: стратегия и расходы
Еще один пример того, как предлагаемые мною реформы могут повысить показатели деятельности правительства, относится к связи между стратегией и расходами. При Блэре разработка стратегии в каждой области сферы государственных услуг осуществлялась в основном силами соответствующего департамента или министерства во взаимодействии с сотрудниками аппарата премьера из отделов политики или стратегического планирования, а иногда – из обоих этих подразделений. Казначейство также законно проявляет серьезный интерес к этому процессу. Результатом становятся довольно бестолковые многосторонние переговоры. Не стоит преувеличивать сложность, ведь при выработке стратегии неоднократно достигались очень хорошие результаты, но никто не станет утверждать (в первую очередь – участники), что такой процесс был наиболее эффективной и стройной системой. Пятилетние стратегические планы, опубликованные в 2004–2005 гг., возможно, и являлись внушительными документами (знаю, что я небеспристрастен), но процесс их подготовки был мучительным и тяжелым.
В тот период основные решения по финансированию принимались каждые два года (1998, 2000, 2002, 2004 гг.); затем разрыв увеличился до трех лет (2007 г.). Процесс бюджетного планирования обычно заключается в том, что департаменты и министерства готовят свои предложения по бюджетному финансированию к декабрю, сводят их к конкретным запросам средств к февралю следующего года, после чего проходят согласования с Казначейством. Представители премьера и Казначейства являются важными участниками этого процесса на его последних этапах, что выливается в довольно бестолковые трехсторонние переговоры или, еще хуже, в три потока двусторонних переговоров, которые отнимают много сил и времени, но все же обычно приводят к здравым договоренностям, публикуемым, как правило, в сопровождении громогласных комментариев Гордона Брауна, адресованных палате представителей, в начале июля того года, когда открывается соответствующий финансовый период. В 2003–2004 гг. процессы разработки стратегии и подготовки государственного бюджета происходили одновременно, но независимо друг от друга, что всех участников совершенно измотало, и, хотя каким-то чудом результаты оказались разумными, никто не считал, что они оптимальны. Вопрос состоит в том, сможет ли правительство добиться лучших результатов, используя мои предложения, и ответить на него, несомненно, можно только положительно. Представим этот процесс в виде следующего графика:
При такой системе министерство или департамент должны разрабатывать стратегический план, а далее – выделять приоритеты, то есть те области, в которых нужно наметить целевые показатели (включающие все пять ключевых элементов, заложенных в определении общественной стоимости, которые были перечислены выше). Затем ведомству следует согласовать характер целевых показателей, но не их конкретные значения. И после этого, когда появится ясность в отношении стратегического плана и приоритетов, можно готовить предложения по бюджетному финансированию с конкретными и реально выполнимыми временными параметрами достижения целевых показателей. Наконец, завершив переговоры и согласования, можно обнародовать размеры финансирования и заключить новые СГУ с конкретными показателями по всем пяти элементам общественной стоимости. КПГУР будет осуществлять наблюдение за этим многосторонним процессом. Постоянный заместитель министра по функциональным показателям и секретарь Казначейства, отвечающий за продуктивность и расходы, будут совместно осуществлять руководство. Сначала главная роль будет принадлежать первому из них, а потом, когда уже будут намечены приоритеты и разработан стратегический план, ведущая роль перейдет ко второму, поскольку далее речь пойдет о расходах бюджетных средств, но, разумеется, отчеты им предстоит готовить совместно, поэтому оба постоянно должны быть в курсе всех дел.
В результате получится единый многосторонний трехгодичный цикл, более качественный продукт – достойный и реально достижимый – более стройного процесса. Клемент Эттли рассматривал, но отверг мысль о департаменте премьер-министра, в то же время он всегда надеялся добиться «большей согласованности правительственного механизма» (цит. по: [Hennessy, 2000, p. 156]). Представленные здесь предложения направлены на то, чтобы добиться именно этого в наше намного более сложное время. Будущим премьер-министрам и министрам финансов было бы намного легче, чем Блэру и Брауну, если бы эти предложения были приняты.
Мое понимание реформы государственной службыНовому и согласованно действующему центральному правительству потребуется также новое и согласованное во всех своих аспектах представление о том, как реформировать систему государственных услуг. В предшествующих главах я старался наглядно показать, что в течение последнего десятилетия реформы сферы государственных услуг давались весьма непросто. И речь не только о реализации, но и о самой концепции реформы. Именно важнейшие концептуальные вопросы затрагивались во время моих бесед с Блэром об инспектировании, с Гордоном Брауном – о целевых показателях, со многими министрами – об отношении к специалистам. Ну и, разумеется, концепция реформы неразрывно связана с обеспечением реализации преобразований, поскольку недопонимание содержательных основ приводит к неясности руководящих указаний и неразберихе как в департаментах правительства, так и в подразделениях государственной службы за пределами Уайтхолла. Классическим примером тому являются дебаты относительно перераспределения ответственности с привлечением либо потребителей и граждан, либо специалистов.
Блэр часто говорил о скачке в ходе его собственной реформы, когда на первом этапе преобразования шли в основном сверху вниз («Понукаем систему», – говорил он), а потом произошел переход к более устойчивой фазе, когда были созданы квазирыночные отношения и стимулы, обеспечивающие непрерывное совершенствование системы. Параллельно произошел еще один скачок – от первого срока у власти, когда реформы в значительной части правительства еле двигались или не шли вовсе, ко второму сроку, когда, по крайней мере, во внутренней политике, преобразования стали центральным вопросом всей деятельности правительства. Но для понимания этих скачков необходимо оглянуться назад, чтобы разглядеть более всеобъемлющий и значительный перелом в самой сути государства, который сказался на всех развитых странах. Только так можно полностью понять программу Блэра и четко обозначить задачи на будущее, которые предстоит решать премьер-министрам в дальнейшем.
В замечательной книге «The Shield of Achilles» («Меч Ахиллеса»), где анализируется ход истории и предлагаются выводы, актуальные для XXI века, Филип Боббитт утверждает, что после окончания холодной войны сама природа государства вступила в переходный период. В конфликтах, под знаком которых прошел весь XX век, участвовали национальные государства (что понимал Клемент Эттли, а еще лучше – Маргарет Тэтчер). Однако с падением Берлинской стены и распадом коммунистической системы главным фактором, определяющим формирование современного мира, стала глобализация, в результате чего, считает Боббитт, мы стали свидетелями возникновения «рыночного государства, которое в плане обеспечения стабильного состояния мировой экономики находится в зависимости от международных рынков капитала и в меньшей степени от современной многонациональной инфраструктуры бизнеса, вместо того чтобы управлять соответствующими процессами с помощью национальных… политических органов». Такова тенденция, и, поняв ее, Гордон Браун и Эд Боллз передали контроль за процентными ставками Банку Англии. Более того, утверждает Боббитт, «в то время, как национальное государство оправдывало свое существование необходимостью обеспечивать благосостояние народа. рыночное государство предназначено для максимизации возможностей, доступных всем членам общества» [Bobbitt, 2002, p. 229]. Одновременно с переходом от обеспечения благосостояния к предоставлению возможностей, продолжает он, рыночное государство должно перейти от гарантирования прав к гарантированию безопасности, поскольку возникают вызовы, связанные с глобализацией, такие, как «распространение болезней и эпидемий, миграция, терроризм, шпионаж и угрозы окружающей среде» [Bobbitt, 2002, p. 236].
По мере поиска ответов на эти запросы формирующегося глобального рынка, полагает Боббитт, рыночному государству придется значительно повысить свою эффективность, что выразится в росте затрат на его функционирование. Но поскольку глобализация затрудняет возможность взимания повышенных налогов (возникает опасность, что компании и одаренные люди переберутся в другие страны), для минимизации расходов правительствам придется работать меньше, но лучше. Именно поэтому Блэр делает такой акцент на государство максимальных возможностей. Он писал[207]207
См.: Blair T. Forward by the Prime Minister // Capabilitiy Reviews the Findings of the First Four Reviews. Prime Minister’s Delivery Unit, 2006. – Примеч. автора.
[Закрыть]:
Глобализация ведет к глубоким переменам в природе нашего общества. Она заставляет и компании, и каждого человека активизироваться хотя бы ради того, чтобы не оказаться на обочине быстро меняющегося мира: коммерческие операции теперь осуществляются без проволочек, товары с большой скоростью перемещаются на огромные расстояния.
Правительство также подвержено этим переменам. Чтобы не потерять доверия, оно должно радикально изменить собственные взгляды. Технологические инновации, которые движут переменами на глобальном уровне, не просто открыли новые возможности по оказанию услуг, но и повысили ожидания людей относительно того, чего они хотят от тех, кто предоставляет им эти услуги.
Чтобы ответить на эти ожидания, государственные услуги должны соответствовать уровню, к которому уже привыкли потребители, получающие их от других производителей. Для этого ролью государства должен стать не контроль, а предоставление возможностей. Превращение современных государственных услуг в фундамент государства максимальных возможностей, когда политическое руководство обеспечивает стратегическое управление, а не микроменеджмент, требует трансформации того, как мы предоставляем такие услуги.
В своем выступлении на конференции газеты «Guardian», которая была посвящена государственным услугам и состоялась 26–27 января 2006 г., Мэтью Тейлор, бывший в то время ключевой фигурой в окружении премьер-министра, пошел в своих суждениях еще дальше:
Период, в который мы живем, отличается комбинацией двух групп важнейших факторов. Первая группа – это демографические сдвиги: старение населения, массовая миграция и растущее этническое и культурное разнообразие, увеличение занятости женщин и снижение доминирующей роли традиционной семьи. Вторая группа – это тенденции в области ожиданий общества и его отношения к власти: упадок уважения… культура, основанная на приоритете прав… [Такова] взрывоопасная смесь, усугубляемая круглосуточной работой средств массовой информации.
Вот почему требования левых относительно восстановления государственных услуг в том виде, в котором они существовали в эпоху национального государства, не просто непопулярны (не такими уж хорошими были те услуги), но и бесперспективны, ибо назад пути нет.
В таких условиях необходимо разработать концепцию реформы государственных услуг. Чем лучше будущие правительства смогут разъяснить цели, которых надеются добиться, реформируя государственные услуги, и средства, которыми они рассчитывают для этого воспользоваться, тем больше у них шансов на успех. На протяжении большей части эры Блэра правительству, включая и премьер-министра, приходилось и учиться, и работать одновременно. В каком-то смысле данная книга представляет собой отчет об этом обучении. Если, как утверждает Боббитт, мы живем в переходный период (и он развивается с беспрецедентной скоростью), то неудивительно, что правительства многих стран не успевают разрабатывать свои способы адаптации к ситуации. Не вызывает сомнения и то, что во многих странах подходы Блэра рассматриваются с восхищением и восторгом, а Великобритания представляется самой значительной лабораторией для изучения современных мировых веяний в области реформы сферы государственных услуг.
Тем не менее, учитывая опыт, приобретенный за последнее десятилетие, теперь уже можно создать концептуальную модель реформы сферы государственных услуг, которая формализует все то, чему мы научились, послужит руководством для будущих действий и обеспечит их большую ясность (см. рис. 9.2).
Самый очевидный подход к реформированию государственных услуг состоит в том, что на рис. 9.2 обозначено как «Приказы и контроль за их исполнением». Такой командно-административный подход подразумевает реализацию сверху вниз некоей меры, которую решает провести правительство. В настоящей книге встречаются различные примеры такого подхода, в том числе повышение успеваемости по чтению, письму и арифметике в начальной школе и сокращение времени ожидания обслуживания в медицинских учреждениях. Командно-административный подход сейчас модно критиковать, ведь его не любят специалисты, которым – в большинстве – не нравится, когда правительство указывает им, что нужно делать; кроме того, считается, что невозможно обеспечить «устойчивость» такого подхода.
Рис. 9.2. Концептуальная модель реформы сферы государственных услуг
Однако фактически в некоторых обстоятельствах это самый правильный подход; например, в тех случаях, когда государственная услуга оказывается недостаточно полной либо качественной или имеется срочная необходимость обеспечить некие приоритеты. Однако если правительство решает прибегнуть к данному подходу, очень важно, чтобы его реализация была превосходной. Без лишних слов ясно, что недостаточно хорошее осуществление командно-контрольного подхода равно катастрофе. На самом деле, как в случае с успеваемостью, так и с продолжительностью ожидания медицинского обслуживания, качество услуг было низким, а приоритетность их улучшения – высокой, и правительство справилось с задачей очень неплохо, хотя и не без ошибок, конечно. В обоих случаях исполнение услуг было значительно улучшено за очень короткое время. Но правда и то, что такой подход требует огромного внимания со стороны представителей всех служб и ведомств, которые связаны с его реализацией; только при напряжении сил на всех уровнях результаты могут быть устойчивыми, что подтверждают приведенные примеры. В выступлении перед Кабинетом министров в декабре 2004 г. я говорил, что хорошее осуществление командно-административного подхода может очень быстро перевести услугу из разряда «ужасная» в разряд «удовлетворительная», и это крупное достижение, но недостаточно высокое, поскольку общественность не бывает довольна удовлетворительной услугой и хочет, чтобы она была хорошей или отличной. Однако командно-административный метод не способен обеспечить качество на уровне «хорошо» или «отлично», поскольку, как выразился руководитель школьной системы Нью-Йорка Джоэль Кляйн, «приказом невозможно обеспечить совершенство, ему нужна свобода развития».
Стремясь именно к этому, особенно в том, что касается национальной системы здравоохранения, Тони Блэр обратился ко второй парадигме – квазирынку. Абсолютно понятны аргументы в пользу привнесения сил, подобных рыночным, в сферу государственных услуг: населению нравится возможность иметь выбор, а конкуренция подгоняет рост производительности, и если это работает в других секторах экономики, то почему бы не использовать ее в сфере государственных услуг? Более того, полагает Джулиан Легранд, как бы ни были привержены своему делу специалисты, «они никогда не будут беспокоиться об интересах потребителей больше, чем сами потребители» [Le Grand, 2003, p. 81]. Предоставление потребителю возможности диктовать условия несет правительству преимущества, которые не только включают более высокие показатели работы, удовлетворенности потребителей и производительности, но и содержат потенциал обеспечения постоянного самосовершенствования системы, а это значит, что ее больше не надо подгонять («понукать», – сказал бы Блэр), как это происходит при использовании командно-административного метода. Однажды в разговоре со мной Блэр сказал: «Инновации должны генерироваться самоподдерживаемой системой».
Вариант с квазирынком хорошо срабатывает во многих ситуациях, но для него необходимы определенные условия. Потребители услуги должны иметь возможность осуществлять выбор, как, например, это и происходит в большинстве областей образования и медицинского обслуживания. Полезно и разнообразие предложений, например в том, что касается особенностей школьной культуры или специализации; важно, чтобы появились различные конкурирующие между собой поставщики. Главное – квазирынки, как и настоящие рынки, не благоприятствуют равноправному доступу к услуге, однако именно равноправие является самым желательным результатом. По этой причине в первую очередь модель, использующая квазирынки, подразумевает мнимость свободного товарооборота; такие рынки не становятся настоящими. Поэтому в реформах образования и медицинского обслуживания Блэра цена (операции или места в школе, например) фиксируется не законами спроса и предложения, а правительством. Более того, есть все основания полагать, что если квазирынки должны предоставлять равноправие доступа, то правительствам следует осуществлять регулирование и вмешательство в большей степени, чем в случае с настоящими рынками. В школьной реформе, например, правительство строго ограничило выбор на основе академических способностей, поскольку, как показала практика, он подрывал равноправие доступа. В сфере здравоохранения правительство предоставляло помощь и рекомендации пациентам, направленные на то, чтобы те, кто нуждается в опеке, или люди с низкими доходами могли осуществить свое право на выбор. Такая комбинация возможностей рынка и основанного на фактических условиях регулирования имеет целью воспользоваться преимуществами рынка (инновациями и повышением продуктивности) при сохранении равного доступа и других ценностей, занимающих главное место в сфере государственных услуг. Блэр как-то объяснил мне, что фундаментальная проблема во всех дебатах по поводу государственных услуг состоит в следующем:
Люди не понимают особенностей продукта, который они получают в виде государственной услуги, и культуры его предоставления, а также системы управления государственными услугами, которая фактически идентична управлению в бизнесе и [где]… важнейшую роль играют лучшие образцы практики ведения бизнеса. Поэтому, с одной стороны, Государственная служба здравоохранения руководствуется общественными ценностями, а с другой – является бизнесом.
Третья парадигма реформирования сферы государственных услуг – комбинация децентрализации и прозрачности. Они необходимы, поскольку есть такие отрасли государственных услуг и такие обстоятельства, в которых нежелательны как командно-административный подход, так и квазирынки. Именно поэтому Гордон Браун в своем важном выступлении в феврале 2003 г. в Фонде социального рынка (Social Market Foundation)[208]208
Влиятельный научно-аналитический фонд, основная сфера деятельности которого – вопросы внутренней политики, особенно государственные услуги и социальная поддержка населения. – Примеч. пер.
[Закрыть] подчеркнул необходимость «нерыночных и некомандных моделей в реформе государственных услуг». Там, где у граждан нет возможности осуществлять выбор, например, в сфере деятельности полиции, тюремной и судебной систем, невозможно создание квазирынков. Пионером в осуществлении децентрализации и прозрачности стало Полицейское управление Нью-Йорка, где ответственность за осуществление деятельности и ресурсы были децентрализованы, и их передали начальникам полицейских участков; была также обеспечена прозрачность – еженедельно публиковались данные о преступности в каждом участке. Начальники полицейских участков отвечали за свою работу перед начальником полиции Нью-Йорка. Эта модель может найти и более широкое применение, ее влияние прослеживается, например, в реформе нашей полиции и судебной системы. В свете реформы системы государственных расходов Гордона Брауна, в ходе которой была децентрализована ответственность за формирование бюджетов и расходование средств на трехлетний период, децентрализация и прозрачность имеют в Великобритании хорошие перспективы. Как и квазирынки, такой подход обеспечивает руководителям на низшем уровне свободу действия, но одновременно возлагает на них и ответственность за их действия. В данном случае возможен субподряд (как и в квазирыночной модели). Например, известны случаи организации небольшого числа частных тюрем и частных органов управления народным образованием. Благодаря субподряду произошло улучшение работы всей системы. Иными словами, благотворное конкурентное давление можно создать и там, где нет места индивидуальному выбору.
