Текст книги "Приказано добиться результата. Как была обеспечена реализация реформ в сфере государственных услуг Великобритании"
Автор книги: Майкл Барбер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 39 страниц)
В мае 2004 г. мы обратились в правительственные органы, в первую очередь к постоянным секретарям, с просьбой прокомментировать деятельность нашей Группы и поделиться мнением о том, как следует изменить ее задачи или методы работы. Это было вызвано как тем, что мы начали задумываться о следующем парламентском сроке, так и тем, что я твердо намеревался выполнить свое обещание, данное постоянным секретарям еще в 2001 г., и распустить Группу еще до конца парламентского срока, если будет такая возможность. Беседу с каждым из них я начинал именно с такого предложения, но, совершенно естественно, все они его отвергли и сказали, что ценят нашу Группу, потому что она имеет четкие приоритеты и не отступает от них; в ней работают замечательные люди; методы работы простые, ясные и практичные; все действия основываются на строгом анализе и фактах; сотрудники Группы всегда готовы к взаимодействию, способствуют распространению опыта департаментов и постоянно обеспечивают постановку четких целей, что помогает каждому департаменту лучше делать свое дело.
Некоторые даже отмечали (и меня покорила их искренность), что было удобно иметь возможность сослаться подчиненным на требование Группы в тех случаях, когда сами они сомневались в необходимости какой-то меры. Другими словами, если им недоставало мужества, они замещали его нашим. Я говорил, что для того мы и существуем. Что касалось будущего, радикальных изменений в нашей работе они не желали, но хотели, чтобы список приоритетов был расширен. Эти встречи послужили основным источником данных для пересмотра целей и задач Группы, к чему мы приступили несколько позже.
В середине мая 2004 г. всеобщее внимание было приковано к последствиям войны в Ираке и к отставке Пьера Моргана, редактора газеты «Daily Mirror», опубликовавшей фальшивые снимки сцен пыток британскими военнослужащими иракских пленных. Во внутренней политике внимание Блэра было поглощено пятилетними стратегическими планами, работа над которыми достигла кульминационной точки. Его уверенность в успешном достижении краткосрочных задач возрастала, но теперь он рассчитывал на необратимость перемен в сфере государственных услуг, на превращение их, как он выражался, в самодостаточные системы, способные к самосовершенствованию. Один за другим министры представляли свои планы кабинету для обсуждения, уточнения и одобрения. Блэр в любом споре становился на сторону самого радикального оппонента: он поддерживал введение независимости государственных школ в системе образования и ратовал за школы, максимально свободные от бюрократического контроля и ответственные за результаты своей работы; одобрял систему здравоохранения с максимальной свободой выбора для потребителя, получающего услугу по установленному тарифу в государственных или частных лечебных учреждениях; склонялся к классификации уголовных преступлений по трем видам: (1) тяжкие и организованные, (2) средней и малой тяжести и (3) антисоциальное поведение (полиции и судам следовало по-разному бороться с каждым видом). При рассмотрении проектов пятилетних планов премьер всегда настаивал на большей ясности, усилении целенаправленности и сокращении бюрократических процедур. Таким образом, хотя рожденные к середине 2004 г. стратегические планы были продуктом труда многих людей, они стали личным достижением Блэра. Его неустанные увещевания, убеждение, нажим и давление вынудили министров занять значительно более радикальные позиции, чем можно было ожидать, куда более решительные, чем те предложения, которые сформулировали бы постоянные сотрудники департаментов самостоятельно. Самый главный урок, усвоенный премьер-министром за эти годы, он выразил во фразе, которую постоянно повторял: «Надо быть смелее». Чтобы обострить дискуссии, он всегда задавал свой любимый вопрос: «Если бы вас ничего не сдерживало, если бы наступило чрезвычайное положение, что бы вы сделали?» Процесс, начавшийся в сентябре 2003 г., который не все департаменты восприняли тогда всерьез, привел к постановке задач, остававшихся актуальными в сфере государственных услуг и в следующий срок работы парламента. К тому же Блэр настоял на том, чтобы департаменты сократили свои штаты и провели реорганизацию, чтобы иметь возможность реализовать новые, далеко идущие планы. Для него это было глубоко личным достижением, и трудно было не задаться вопросом: чего он смог бы добиться, если бы мы раньше организовали четкую систему центрального аппарата государственного управления и разработали такой подход к выработке стратегии, который бы предусматривал координацию с Казначейством[146]146
Подробнее об этом см. в главе 9. – Примеч. автора.
[Закрыть]?
Это случалось нечасто, но 20 мая 2004 г. у меня была незапланированная встреча с Блэром для обсуждения всей внутренней политики. Я зашел в приемную премьер-министра, чтобы забрать почту, а Блэр выглянул из своего кабинета и пригласил меня зайти. Мы довольно бодро обсудили успехи в реализации реформ в сфере государственных услуг[147]147
Энтони Селдон пишет, что после нелегкой весны 2004 г., когда Блэр думал об уходе в отставку, «его настроение стало улучшаться в конце мая» [Seldon, Snowdon, Collings, 2007, p. 275]. Мне хочется думать, что его приободрил мой отчет. – Примеч. автора.
[Закрыть]. Все показатели в области здравоохранения изменялись в правильном направлении (в том числе и количество ожидающих медицинской помощи, и сроки ожидания). Возымело действие одновременное введение в строй новых медицинских учреждений и предоставление пациентам возможности выбора. В отношении просьб о предоставлении убежища я смог сообщить премьеру, что мы вернулись к уровню 1997 г., и показатели продолжали сокращаться. В области уголовной преступности наметилась правильная тенденция, хотя пока она была малозаметна. Я сказал, что больше всего меня беспокоили три вещи: преступность, связанная с насилием; результаты тестирования школьников; стратегия борьбы с употреблением наркотиков. Блэр поздравил меня с результатами работы Группы и пообещал надавить на министров на совещании по бюрократическим процедурам, в котором нам обоим вскоре предстояло участвовать. По моему мнению, ключом ко всему являлись заместители министров: им следовало не сидеть в своих департаментах, а бывать в больницах, школах, словом, на местах, и узнавать, как работают правительственные программы, а потом обсуждать свои выводы с государственными секретарями.
Когда Блэр стал настаивать, чтобы заместители министров попробовали делать это хотя бы в течение одной недели, они не выразили желания, поскольку, разумеется, были и без того заняты. Но какая часть этой работы действительно нуждалась во внимании руководителей министерства? По сравнению с другими странами у нас много министров и заместителей, а департаменты всегда найдут для них работу, хотя бы для того, чтобы избежать неприятностей. Не принесли бы эти люди больше пользы, если бы не занимались государственным управлением сверху, а поддерживали его на местах и осуществляли тесную связь между государственными секретарями и всей машиной государственного управления и реальной действительностью?
На совещании, посвященном бюрократическим процедурам, я говорил о том, что сбор фактической информации не создавал дополнительных проблем, а способствовал их решению: если собранные сведения показывали, что политические меры работают, можно вообще отказаться от дальнейшего регулирования тех элементов системы, которые давали отличные результаты, и предоставить им полную свободу, а вместо этого сосредоточиться на том, что работало недостаточно хорошо. Если информации не было, пришлось бы управлять всем и вся. Таково было стойкое общее убеждение нашей Группы и Казначейства, и относилось оно и к осуществлению предстоящих целей, и к готовящимся стратегическим пятилетним планам. Однако необходимо было изменение стиля работы департаментов, что позволило бы все то, что предстояло достичь за ближайший год, осуществить эффективнее.
Стратегические планы включали два аспекта, по которым необходимы были мое мнение или рекомендации Группы. Первый касался времени ожидания медицинской помощи. Нас спросили, как запланировать максимально возможное, но исполнимое сокращение сроков на 2005–2008 гг. Адриан Мастерс провел блестящую работу по этому вопросу и рекомендовал новую формулировку целевого показателя «от и до». Вместо существовавших на тот период отдельных показателей (для периода до госпитализации и времени, проводимого в больнице; при этом период диагностики вообще никак не учитывался) Мастерс, следуя просьбе Джона Рида исключить разночтения, предложил целевой показатель срока – 18 недель, которые включали бы период до госпитализации, диагностику и госпитализацию. Он смог показать, что если считать 18 недель максимально допустимым сроком, то в среднем время ожидания составит 12 недель, а это, по данным, вытекающим из международного опыта, снимет недовольство больных и общества в целом по поводу необходимости долгого ожидания медицинской помощи. Предложение укладывалось в бюджет, уже выделенный Министерству здравоохранения. Я случайно встретился с Ридом сразу после того, как он подробно доложил кабинету об этой новой важнейшей цели. Он сказал, что сообщил кабинету о своей уверенности в достижении этой цели, поскольку она проанализирована Группой.
– Хочу уточнить, – спросил я, – если получится, вы принимаете поздравления, а если нет – отвечаю я?
– Точно! – улыбнулся он.
Вторым аспектом было финансирование школ. Произошедший в 2003 г. кризис финансирования подорвал доверие и к Министерству образования, и к методам распределения средств. В бюджет, представленный в марте 2004 г., Гордон Браун включил пересмотренную статью расходов на образование (то же он сделал в 2002 г. со здравоохранением) и предусмотрел дальнейшее значительное увеличение финансирования. Один из ключевых вопросов программы реформ состоял в том, как распределять эти средства. Будучи опытным реформатором системы образования, я давно выступал за направление средств из государственного бюджета непосредственно школам. Средства, необходимые местным органам образования для исполнения их функций, следовало выделить в отдельный фонд. Таким образом, была бы обеспечена полная прозрачность, позволяющая покончить со спорами между школами и местными органами образования о том, что последние «придерживают» у себя средства и тратят их не по назначению. Я призывал к этому еще в 1999 г., работая в Министерстве образования, а провал с финансированием в 2003 г. предоставил мне новую возможность возродить эту идею. Более того, только что в здравоохранении средства на трехлетний период были распределены непосредственно на места. Если бы школам предоставили тот же порядок финансирования, причем не на один год, а на три? Это было бы логичным шагом вперед в стремлении Блэра дать свободу директорам школ, которым, в свою очередь, пришлось бы отвечать за обеспечение непрерывного совершенствования. Наконец, исчезло бы последнее оправдание их неспособности достигать нужных результатов.
Я пропагандировал эту идею всем, кто имел хоть какой-то вес в окружении премьер-министра, Казначействе и Министерстве образования. Почти все соглашались, что с точки зрения школ такой шаг был бы разумным и радикальным решением. Эндрю Адонис, неутомимый радикал в окружении Блэра, взял на себя инициативу по разработке этой идеи. Конечно, для местных органов образования она означала сокращение полномочий, и их лидеры при поддержке своих сторонников в правительстве повели лоббистскую кампанию против ее принятия. В 2003 г. они добились своего, но в 2004 г., после объявления о новых поправках в расходы, когда стало ясно, что необходимо найти окончательное решение вопроса о распределении средств для школ, кабинет одобрил прямое финансирование на трехлетний срок. Даже в тех странах, где подобное решение представляется крайне радикальным, прямое финансирование школ на три года считают одним из самых поразительных достижений Блэра. Насколько мне известно, ни в одной другой стране не было даже предложений такого рода.
Тогда, в июле, процесс бюджетного планирования включал распределение средств государственных расходов в 2005–2008 гг. Поскольку для здравоохранения расходы с поправками уже были утверждены на пятилетний срок в 2002 г., а для образования подобная мера заявлена в марте, главный упор делался на дальнейший рост расходов Министерства внутренних дел, а также и на другие статьи бюджетных расходов. Количество объектов планирования вновь было сокращено – примерно со 125 до 100 для правительства в целом в рамках ставшей привычной процедуры с участием Казначейства и нашей Группы. Главным новшеством стало введение планов по эффективности, основанных на анализе действенности государственного управления, проведенном Питером Гершоном. Были поставлены задачи по сокращению за три года государственных расходов на сумму до 20 млн фунтов и уменьшению количества государственных служащих на 100 тыс. человек. Отдел по управлению государственными расходами (Office of Government Commerce) совместно с Казначейством создали структуру по образцу нашей Группы, которая должна была обеспечить исполнение этой задачи.
В июле 2003 г. я старался привлечь внимание кабинета к важности следующего срока работы парламента. Истекший в июле 2004 г. 12-месячный период был крайне нелегким, но он завершился разработкой долгосрочной стратегии реформирования системы государственных услуг, выделением значительных средств на ее реализацию, подготовкой далеко идущих планов реформирования системы государственной службы и отдельных департаментов правительства с новым и столь необходимым акцентом на эффективности. С моей точки зрения, важнее всего было то, что за этот год мы набрали реальную и, возможно, неодолимую энергию движения вперед, к реализации тех задач, которые правительство наметило еще в 2001 г.
Июль 2004-гоКак и год назад, в июле 2004 г. мне пришлось выступать на заседании Кабинета министров, выпускать отчеты об исполнении планов и снова разделить с Блэром приятную или, может быть, неприятную (как посмотреть) обязанность участия в его ежемесячной пресс-конференции. На этот раз премьер-министр хотел, чтобы мое выступление перед кабинетом не просто сводилось к докладу о достигнутом: мне следовало разъяснить значение того, что удалось сделать. В разгаре была работа по завершению подготовки пятилетних планов, и Блэр хотел, чтобы члены кабинета ознакомились с эмпирическими данными, на которых основывались аргументы в пользу реформ. К счастью, факты действительно свидетельствовали в пользу того, что лучше всего удавалось воплотить в жизнь те реформы, которые были наиболее смелыми.
Чтобы не нарушить связь с прошлогодней презентацией, на этот раз я воспользовался названием «Delivery in Year Four: Time for Results» («Реформы, год четвертый: время результатов»). На основе данных по железнодорожному сообщению, борьбе с уголовной преступностью, вопросам предоставления убежища, здравоохранению и образованию я показал, что «самые впечатляющие достижения – результат комбинации смелых реформ и эффективного управления процессом их реализации». Например, что касается вопроса предоставления убежища, то такие изменения, как введение обязательного осмотра грузов, закрытие лагеря беженцев в Сангатте и создание выездного контроля на территории Франции с участием сотрудников миграционной службы Великобритании, а также совершенствование управления, направленное на обязательное выполнение намеченных целей, позволили добиться огромных успехов. Равным образом в сфере здравоохранения, где был достигнут самый значительный прогресс, сокращение времени ожидания медицинской помощи тоже стало результатом аналогичной комбинации, которая в данном случае учитывала необходимость предоставления пациентам возможности выбора поставщика медицинской услуги, конкуренцию, трехлетнее планирование финансирования и программу стимулирования и соединяла все это с постоянным контролем за данными о состоянии дел, с обнародованием информации о достигнутых результатах и с конструктивным вмешательством в случаях, когда результаты были хуже запланированных. Я также утверждал, что «в следующем году возникнет великолепная возможность воспользоваться тем, что так кропотливо выстраивалось уже в течение нескольких лет». Иначе говоря, достигнутые результаты были только началом. Мое выступление заканчивалось демонстрацией успехов за последние шесть месяцев. В декабре 2003 г., по нашим данным, контролируемые нами программы успешно воплощались в жизнь на 47 %; к июлю 2004 г. эта цифра возросла до 62 % и продолжала увеличиваться. Однако были области, в которых улучшения не произошло, например, школьная посещаемость и преступления, совершенные в состоянии алкогольного опьянения и связанные с насилием; эти проблемы нуждались в срочном внимании. Я подчеркнул важность того, чтобы в предстоящие шесть месяцев каждый министр продолжал лично следить за реализацией реформ и обеспечением результатов, какие бы прочие дела ни требовали их внимания. Для выразительности я хотел было воспользоваться цитатой из Брехта о том, что заря коммунизма не наступит после ночного сна, но решил, что это прозвучит не совсем в духе Блэра.
К этому времени те министры, которые работали непосредственно с Группой, наверняка были уже очень хорошо знакомы с нашей философией, хотя даже они, будучи заняты делами своих департаментов, нечасто имели возможность наблюдать целостную картину. Для других, например, для главы парламентской фракции Хилари Армстронг или государственного секретаря по международному развитию Хилари Бенн, многое было новым и вызывало уверенность в будущем, поскольку перспективы правительства в целом в значительной мере зависели от совершенствования способов предоставления важнейших государственных услуг.
Через неделю после презентации в департаменты были разосланы отчеты о реализации реформ. Как и в предыдущем году, мы постарались, чтобы в них не было противоречий, и ориентировались на то, что уже услышали члены кабинета. Тогда же, в июле 2004 г., мы провели встречи с постоянными секретарями и обсудили с ними главные проблемы и задачи по реализации реформ на ближайшие шесть месяцев, а также новые планы работы Группы, которые вытекали из пятилетних стратегических планов.
Время от времени я делал рассылку в различные правительственные органы писем о результатах, которые были из ряда вон выдающимися, продвигая, таким образом, бренд нашей Группы. Поскольку на майских консультациях мне стало ясно, что, с одной стороны, мы пользуемся полным доверием постоянных секретарей, с которыми работали, но, с другой – новая программа будет очень напряженной, я решил написать им свое самое откровенное письмо (полный текст см. в приложении, документ 7) и построил его на метафоре.
В 2001 г. премьер-министр попросил нас написать детективный роман на тему о государственных услугах. Оказалось ли нам под силу обеспечить в течение одного парламентского срока… реальный результат?..
В нашем детективе возникли неожиданные сюжетные повороты. Мы пережили несколько периодов полной неспособности творить, а пару раз нам, как Достоевскому во время работы над романом «Преступление и наказание», хотелось бросить рукопись в огонь и начать все сначала. Но, особенно в последние полгода, мы обнаружили, что у нас получается совсем неплохая книга.
Теперь, когда это наше первое произведение написано на три четверти, стало ясно самое важное. именно его последняя часть, развязка, определит, получится у нас бестселлер или пустышка. Проделана огромная работа, но теперь ее результат зависит от усилий нескольких месяцев!..
Между тем премьер-министр настолько уверен в успехе нашего первого романа, что заказал нам второй. И эта книга будет посвящена государственным услугам, но теперь речь пойдет о том, сможем ли мы. осуществить такие смелые реформы, которые приведут к новым и заметным переменам в качестве государственных услуг, позволив им войти в число наилучших в мире.
Далее в письме говорилось о том, что, по нашему мнению, должны сделать департаменты в ближайшие шесть месяцев, чтобы добиться достижения поставленных целей и подготовиться к реализации пятилетних стратегических планов.
В тот самый день, когда я написал это письмо, Эндрю Тернбулл попросил меня выступить перед всеми постоянными секретарями, чтобы они могли услышать те же соображения, что и Кабинет министров. Я выступил с тем же докладом, добавив к нему сводную сравнительную таблицу, в которой были представлены все результаты реализации реформ. Со всеми постоянными секретарями, с которыми мне пришлось работать, я связался заранее, чтобы не застать их врасплох. А с Дэвидом Нормингтоном я встретился за ужином.
Неудивительно, что все они, как зачарованные, рассматривали представленную им на экране таблицу (печатать и раздавать копии мы не стали, чтобы свести к минимуму риск утечки информации). Для них она была все равно что для школьников – сводная таблица успеваемости всего класса на конец года. Самым острым этот момент был для Нормингтона, потому что в нижней строке на красном поле было написано: «Посещаемость и поведение в средней школе», и вот там прогресс так и не был достигнут, и уже в течение года у нас было ощущение, что мы бьемся головой о каменную стену.
Сам Нормингтон до того времени этим вопросом непосредственно не занимался – никто из постоянных секретарей не может делать все и сразу. Но его реакция оказалась впечатляющей. Когда спустя две недели мы провели встречу с ним и с его основными сотрудниками, оказалось, что он взял все под личный контроль. Он сказал, что не хочет обсуждать в подробностях выводы нашей Группы, он намерен исправить дело. В целом он был согласен с предложенными нами мерами и хотел бы в ближайшее время провести еще одно совещание, на котором его коллеги выступят с предложениями о дальнейших действиях. С того момента началась расчистка завалов, и к Рождеству 2004 г. уже появились первые признаки исправления посещаемости в школах, особенно там, где ранее показатели были наихудшими. Так стало ясно, чего на самом деле может добиться постоянный заместитель министра, если сосредоточится на какой-то задаче. И, разумеется, это подтвердило пользу представления сводных результатов группе равных по положению людей из разных департаментов.
В тот же день я собрал и своих сотрудников на совещание по итогам последнего полугодия и поздравил их с завершением работы над сводными таблицами и отчетами по реализации реформ. Эта работа всегда была очень трудоемкой. Непростым было составление текстов, но особенно много сил уходило на согласование с представителями департаментов выводов о состоянии дел и мерах на следующие полгода, для которых нужно было иметь неоспоримые, основанные на фактах аргументы. Кроме того, сотрудникам Группы нелегко было сводить воедино выводы и заключения, касающиеся разных департаментов, и делать это так, чтобы все сравнения и сопоставления были справедливыми. К тому же в конце каждой недели надо было сдавать мне очередные черновые варианты и потом вносить изменения в соответствии с моими замечаниями. Я всегда посвящал субботу чтению первых вариантов отчетов, поскольку знал, что мне придется защищать их выводы перед министрами и постоянными секретарями. К тому же, и это очень важно, если выводы были верными, ясными и имели практическую ценность, они могли оказать огромное влияние на ситуацию в следующем полугодии.
Я считал, что моей главной функцией при редактировании отчетов является исключение любой непоследовательности, управленческих жаргонизмов, а главное – четкое формулирование наших выводов и заключений и постановка внятных и смелых целей дальнейшей деятельности. Тогда, в июле 2004 г., я делал, например, такие замечания:
Стоит помнить… любые уточнения текста способны в перспективе, к декабрю, принести пользу тысячам людей. Эта мысль пугает, но и придает силы.
При ключевых мерах… нужно указать дату исполнения и имя ответственного за них.
Прошу всех отредактировать тексты и проверить правописание, грамматику, а также исключить жаргонизмы. Помните, что премьер должен понять эти отчеты.
Можно заострить и уточнить? Например, что-нибудь насчет недопонимания неотложности и отсутствия четкого руководства.
Слово «перевыполнение» всегда неуместно; с точки зрения пациента, его не бывает.
Почему нас устраивает то, что есть? Разумеется, [предлагаемая мера. – М. Б.] может привести и к другим улучшениям.
Мои пометки носили уточняющий характер, но именно мелкие детали имели большое значение для того, чтобы донести до премьер-министра информацию о реализации реформ. Отчеты, подготовленные в июле 2004 г., были в некотором отношении самыми важными. Хотя в тот момент никто, даже, возможно, и сам премьер-министр, не представлял себе, когда будут следующие выборы, история предшествующей четверти века подсказывала, что с большой вероятностью они состоятся в начале лета 2005 г. В таком случае шесть месяцев, начиная с июля 2004 г., окажутся последним шансом, чтобы еще при этом составе парламента добиться реализации реформы государственных услуг и ее необратимости. Поэтому на нашем совещании, поздравив сотрудников, я также предупредил их, что самой страшной угрозой нам и реформам может стать успокоенность на достигнутом. Для нашего первого детективного романа предстояло написать захватывающую последнюю главу.
Как обычно, в конце июля парламент был распущен на каникулы, и почти все начали расслабляться, но нам с Блэром оставалось еще провести традиционную пресс-конференцию, посвященную реализации реформ сферы государственных услуг. Я не знал, чем буду заниматься в июле следующего года, и понимал, что предстоящая пресс-конференция могла стать для меня последним подобным событием. Вверх по знаменитой лестнице с портретами всех премьер-министров прошлого… в малую столовую… пауза… шум голосов журналистов в большом помещении за закрытыми двустворчатыми дверьми. Пока Блэр просматривал свои заметки для краткого вводного слова, я мысленно пробежался по собственному вступлению, для которого не писал текст. Блэр характерным жестом проверил пуговицы на пиджаке, потом спросил меня: «Вы готовы?» Я кивнул, мы прошли к прессе, и Блэр открыл пресс-конференцию[148]148
С полным текстом выступления премьер-министра на пресс-конференции 22 июля 2004 г. можно ознакомиться на сайте: http://www.number10.gov.uk/. – Примеч. автора.
[Закрыть]:
Как вы увидите, прослушав выступление Майкла, за последние годы, вне всяких сомнений, мы сделали шаг вперед в предоставлении всех государственных услуг. [Здесь премьер привел ряд статистических данных. – М. Б.] Как недавно говорил Майкл в своем выступлении на заседании кабинета, был достигнут всеобъемлющий и значительный прогресс, который становится необратимым. Это, конечно, радует, но этого недостаточно.
И Блэр перешел к аргументации в пользу принятия пятилетних стратегических планов. Потом наступила моя очередь, и я, как и во время своего выступления на заседании кабинета в начале месяца, рассказал о достигнутом прогрессе и представил статистические данные. Главным был акцент на необходимости продолжения радикальных реформ. При каждой возможности я подчеркивал, что правительственные данные подтверждались независимыми источниками, например, мнением Счетной комиссии.
Самой сложной была часть о борьбе с уголовной преступностью. Мы решили ничего не преувеличивать и не приукрашивать, и я представил данные, из которых следовало, что шанс стать жертвой уголовного преступления был в тот период ниже, чем когда-либо с 1981 г., когда впервые появилась подобная статистика. Тем не менее сохранялись реальные проблемы с насилием и преступлениями, совершенными в состоянии алкогольного опьянения (здесь правительству еще предстояло многое сделать), а также с преступлениями с применением огнестрельного оружия, число которых сначала увеличилось, но потом их рост остановился, хотя контролировать эти преступления все еще не удавалось. Как всегда, при общем снижении преступности были отдельные виды правонарушений, число которых увеличивалось. В заключение я сказал:
В прошлом году я говорил вам, что во всех областях достигнут заметный прогресс, пока не ставший необратимым. В этом году я настроен более оптимистично: достигнут всеобъемлющий и значительный прогресс, который становится необратимым; заложены основы для дальнейших радикальных реформ. Однако задача далека от завершения[149]149
См. подробнее: приложение, документ 9. – Примеч. автора.
[Закрыть].
Блэр поблагодарил меня и предложил журналистам задавать мне вопросы. Как и можно было предвидеть, и к некоторому моему сожалению, они сразу перешли к заготовленным вопросам о том, станет ли Питер Манделсон новым комиссаром от Великобритании в Европейской комиссии, и снова заговорили о ситуации в Ираке. Я молча простоял за трибуной минут 20, потом сел.
Блэр, как всегда, продемонстрировал свое мастерство в этом жанре, умение сочетать быстроту реакции, глубокое понимание вопросов и остроумие. В тот день в помещении было очень жарко, и через час журналистам явно хотелось уйти, вместо того чтобы продолжать тщетные попытки вывести Блэра из равновесия. Тогда, чтобы развеселить их, под конец он сказал: «Ну, хорошо, прежде чем мы попрощаемся с вами, поскольку я понимаю, как вам понравилось выступление Майкла, он повторит его прямо сейчас». Журналисты нервно рассмеялись, и все закончилось. Тони О’Коннор, который вместе с Кейт Миронидис без устали трудился над подготовкой таблиц для презентации, всю пресс-конференцию просидел рядом с представителем одной известной желтой газетенки. Как он сказал, по мере того как таблицы одна за другой появлялись на экране, журналист негромко твердил: «Чушь собачья… Чушь собачья… Чушь собачья…»
Весь следующий день (23 июля 2004 г.) я провел за работой, но сначала просмотрел прессу. В очерках жаловались на духоту и скуку («Казалось, что нам читали лекцию говорящие часы», – написал Квентин Летс в газете «Daily Mail»)[150]150
Роберт Пестон утверждает, что подобное сравнение использовалось в отношении Гордона Брауна (см.: [Peston, 2005, p. 9]). Думаю, оно несправедливо к нам обоим, но, во всяком случае, я рад оказаться в такой компании. – Примеч. автора.
[Закрыть], но новостные материалы в основном осветили мое выступление точно и без комментариев. Более серьезные политические обозреватели, как, например, Питер Ридделл в газете «Times», отреагировали на поставленные нами вопросы: «Самое важное на пресс-конференции на Даунинг-стрит, посвященной окончанию парламентской сессии, сказал не Тони Блэр, а Майкл Барбер… Журналисты, как правило, оставляют без внимания [его] ежегодное выступление о ходе реформ, считая, что им приходится скучать эти 10 минут, пока, наконец, не удается перейти к настоящей политике». Далее Ридделл выражал одобрение всему, что я сказал, но потом проницательно, хотя не без скептицизма, вопрошал: как далеко мы зайдем в своем стремлении добавить права выбора и конкуренции, и что случится, когда сократятся темпы роста государственных расходов? Однако главным программным политическим заявлением дня стало высказывание Блэра о том, что «мы только что опубликовали стратегические планы на пять лет. и я хочу добиться их осуществления». В дискуссиях о том, сколько еще времени Блэру необходимо оставаться на посту премьера, эти слова играли роль четко сформулированных обязательств.
