Текст книги "Приказано добиться результата. Как была обеспечена реализация реформ в сфере государственных услуг Великобритании"
Автор книги: Майкл Барбер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 39 страниц)
Мы говорили об образовании, здравоохранении и о таких более общих вопросах, как роль и задачи премьер-министра и его подготовка к предстоящему саммиту «большой восьмерки» в Глениглсе, где Блэр должен был председательствовать. Мы обсудили и то, как легко премьер-министр может стать рабом навязчивых идей или даже паранойи (на ум приходили примеры Уилсона и Мейджора), чего Блэру удалось избежать. Он сказал, что наличие детей школьного возраста во время его пребывания на посту помогало ему не утратить почву под ногами. Я подготовил для Блэра список насущных вопросов по реализации реформ, как делал это всегда, но обнаружил, что забыл его у себя в офисе. Я также заранее подумал о том, какими важными мыслями о начинающемся третьем сроке правления хотел поделиться с премьером. У Блэра как раз было свободное время, а я, практически уже уйдя со своего поста, мог бы говорить совершенно без прикрас, но – увы! – я растерял все свои мысли. Почему-то казалось, что все это уже не важно. Я сделал для него все что мог и в этот чудесный летний день все перлы мудрости, которые я мог наскрести в глубинах своего сознания, вдруг улетучились.
Уже в его кабинете я подарил ему книгу на летний отпуск – «Theodore Rex» («Теодор Рекс»), великолепную биографию Теодора Рузвельта, написанную Эдмундом Моррисом. Я сказал, что выбрал ее по двум причинам. Во-первых, Рузвельт нравился мне больше всех остальных президентов США; во-вторых, мне казалось, что из всех исторических политиков он больше всего походил на Блэра: оба стали лидерами в результате чьей-то неожиданной кончины, оба решали вопросы глобализации на рубеже веков, оба обладали силой убеждения, харизмой и были публичными людьми, оба, находясь на своем посту, имели маленьких детей, оба были склонны к активной внешней политике, оба были приверженцами поддержки бизнеса и конкуренции в экономике и выступали за социальную политику, которая способствовала облегчению положения беднейших трудовых слоев населения.
– Он ведь был отличным охотником? – спросил Блэр, как будто обдумывая новое хобби.
– А сколько сроков он был президентом? – задал он второй вопрос.
– Два. Он решил не избираться на третий срок и всегда жалел об этом, – ответил я, не подумав об очевидной параллели.
Покидая кабинет Блэра, я поблагодарил его за данную мне возможность работать с ним.
– Это было фантастично! – сказал я.
Он согласился с такой оценкой нашей совместной работы и попросил меня, чтобы я постарался увидеться с ним еще раз до своего ухода. Но я понимал, что ему предстоят поездка в Сингапур, где принималось решение о месте проведения Олимпийских игр 2012 г., а потом саммит «большой восьмерки» в Глениглсе, и наша встреча вряд ли будет возможна.
* * *
Моя последняя неделя работы в Группе прошла не совсем так, как планировалось. До четверга все происходило, как и ожидалось, хотя довольно грустно. Я собирал книги в ящики, разбирал документы и разговаривал с сотрудниками. У меня практически не было запланированных мероприятий. В середине дня в среду, 6 июля, должны были объявить решение о том, где будут проводиться Олимпийские игры 2012 г. Я еще за много месяцев до этого заключил пари (всего лишь на шоколадку «Марс») с одним из сотрудников – Кейраном Бреттом о том, что победит Лондон. Мы все собрались у телевизора в комнате, занимаемой специалистами по образованию и аналитиками[162]162
Я спросил как-то, зачем им телевизор. Они сказали, что он нужен для просмотра видеоматериалов, связанных с реализацией реформ. Тогда я попытался уточнить, какие материалы они уже видели, и услышал в ответ: «Финал Кубка мира по футболу 2002 г., финал Кубка мира по регби 2003 г., чемпионат Европы по футболу 2004 г., Олимпийские игры в Афинах и серию матчей по крикету между Англией и Австралией 2005 г.». Они воистину были фанатами! – Примем. автора.
[Закрыть], и подпрыгнули от восторга, когда объявили результат: Лондон победил Париж и добился права провести Олимпиаду!
– Почему Вы считали, что Лондон победит? – спросил Бретт, вручая мне выигранную шоколадку.
– Если нашего премьера допустить к выборам, он их обязательно выиграет, – сказал я, – а вот Ширак…
В то утро были и другие хорошие новости. Футбольный клуб Liverpool объявил, что Стивен Геррард все-таки не уйдет в Chelsea. Поэтому собравшиеся в конце дня на вечеринке в Казначействе по поводу моего ухода были в праздничном настроении. Пришли не только сотрудники Группы, но и мои бывшие коллеги по Министерству образования, некоторые министры и постоянные секретари, бывшие и вновь назначенные секретари кабинета. Дэвид Бланкетт, снова ставший членом Кабинета министров, произнес трогательную и остроумную речь, в которой сказал: «Он типичный “новый лейборист” от головы до своих пят в дорогих ботинках». Для него это была величайшая похвала, хотя и не совсем точная[163]163
На мне были дешевые мартенсы из магазина на Кинсленд-роуд, Е8. – Примеч. автора.
[Закрыть].
В ответном слове я напомнил Бланкетту, что он всегда предоставлял мне свободу действий, но не снижал при этом требовательность. Выразив признательность очень многим, я закончил похвалой трем группам людей, к которым испытывал особое уважение. Во-первых, речь о бухгалтерах:
Почему все не любят этих людей? Чем плохо подсчитывать каждую копейку? Никто не думает, что их подсчеты решают все, но, по крайней мере, они служат хорошим началом. Бухгалтеры в нашей Группе (они предпочитают называть себя статистиками или аналитиками расчетов) изменили многое, показав, что политику питает фактическое положение дел, а прогресс контролируется на основе регулярно обновляемых данных. Им принадлежит фундаментальная роль, хотя иногда по этому поводу язвили журналисты и жаловались специалисты. Ни одно серьезное деловое предприятие не могло бы существовать без их фундаментальной дисциплины, так что давайте крикнем «ура» в честь бухгалтеров.
Во-вторых, я говорил о политиках. Это еще одна порода людей, которых несправедливо не любят. Считается, что им не хватает мужества и их интересуют только краткосрочные результаты. Мой опыт работы и в нынешнем правительстве, и с консерваторами, с которыми я взаимодействовал с середины 1990-х гг., показывал, что это не так. Многие из поставленных задач были масштабными и перспективными, их результатами стали изменения, от которого выиграли граждане. На самом деле иногда даже постановка этих целей требовала мужества, была практически политическим безрассудством.
Наконец, я обратился к своим сотрудникам. Они обладали многими талантами и отличались верностью делу. Я просил всех собравшихся беречь их после моего ухода. Праздник, по крайней мере, для самых главных членов Группы, продолжался до поздней ночи. Когда я уходил, двое сотрудников, как и подобало, спорили (хотя менее аргументированно и более ожесточенно, чем обычно) о том, как лучше воздействовать на Министерство транспорта.
На следующее утро мир перевернулся. Когда я выходил из секретариата кабинета через резиденцию премьера, я заметил, как туда вбежала группа высокопоставленных чиновников, отвечающих за национальную безопасность. Как раз закончилось заседание Кабинета министров. По телевизору говорили, что в метро произошло некое «событие, связанное с выбросом энергии», но это только увеличивало всеобщее смятение. Я бросился в Казначейство, и там по кусочкам начала складываться воедино картина атаки террористов-смертников. Кейт Миронидис начала проверять, всё ли в порядке с сотрудниками Группы. Из дома позвонила Карен, и мы связались с дочерьми. В обед, наконец, поступила рекомендация из отдела кадров секретариата кабинета проверить, не попали ли сотрудники в атаку, но Миронидис к тому времени уже давно это сделала.
Лондон тогда был странно тихим, только время от времени раздавались звуки сирен. Я посоветовал всем уйти домой пораньше. Сам же, как обычно, поехал на велосипеде, но все в тот день было иначе. Никакого транспорта, и только бесконечный звук шагов – все шли пешком. Это потрясало до глубины души. Вспоминалась кинохроника военных лет, когда после ночных немецких бомбардировок лондонцы вставали утром и просто продолжали делать свое дело.
Вечером позвонила моя сестра Люси. За неделю до этого моя мать перенесла инсульт. Мы все думали, что она благополучно поправляется, но в тот день Люси навестила ее в Уорвике, и ей показалось, что маме стало намного хуже. Не было смысла пытаться добраться до Уорвика в ту ночь, я приехал рано утром на следующий день. У мамы развилась легочная инфекция, она с трудом дышала, ее кожа была сухой и потрескавшейся, как пергамент. И я понял, что она умирает. Поэтому я не пришел на службу в свой последний день работы в Группе, который должен был стать моим 1470-м днем на этом посту (Тони О’Коннор посчитал все). Поглощенный мыслями о матери и семье, я только написал своим сотрудникам короткую записку:
Мне очень жаль, что я не с вами в этот последний день… Я получал удовольствие от каждой минуты работы с вами. Вы – фантастическая команда; не сомневаюсь, что еще услышу о ваших достижениях. Спасибо за дружбу и верность, и всего наилучшего.
Глава 8
Миссия выполнена?
В то лето после ухода из Группы при премьер-министре по обеспечению реализации реформ в сфере государственных услуг и в преддверии новой работы я отдыхал два месяца. Большую часть этого времени я провел с матерью, которая буквально таяла на глазах, с отцом и семьей, но оказалось, что меня не отпускают мысли о том, ради чего же я работал все предыдущие восемь лет. Чего мы на самом деле достигли? Если говорить о государственных услугах, что оставит после себя Тони Блэр? Как это отразится в истории? Мне очень хотелось обсудить это с ним, но он отмел бы такие мысли. Все же после своего ухода я хотел как следует осмыслить то дело, частью которого был.
Государственные услуги: вердикт историиКонечно, трудно оценивать историческое значение работы правительства, пока не прошло время; вдвойне опасно судить о реформах правительства, пока они еще не завершились. Однако фактически многие комментаторы уже начали высказывать свои суждения. Например, в октябре 2005 г. патриарх всех комментаторов работы британского правительства Питер Ридделл опубликовал книгу, название которой уже является суждением: «The Unfulfilled Prime Minister» («Несбывшийся премьер»). Однако выводы автора, касающиеся реформирования сферы государственных услуг, сдержанны и несколько более позитивны, чем представляется, судя по названию [Riddell, 2005, p. 195]:
[Блэр] заплатил сполна за сделанные сначала ошибки и раздувание достоинств своих мелких достижений; к его дальнейшим успехам относились скептически. Даже когда появились неоспоримые доказательства улучшения дел в медицинском обслуживании и начальном школьном образовании, многие избиратели считали, что правительство лишь раздувает шумиху, а не занимается делом. Если в первый срок своего правления «новые лейбористы» переборщили с обещаниями и недоработали по существу, во второй срок они недополучили признания намного более фундаментальных достижений.
Питер Тойнби и Дэвид Уокер из газеты «Guardian» настроены более позитивно, хотя и с оговорками: «Эпоха Блэра оказалась для британцев самым лучшим временем за многие десятилетия» [Toynbee, Walker, 2005, p. 328]. Энтони Селдон подготовил новую редакцию биографии Блэра, чтобы осветить и второй срок его правления, и написал об «огромном, нереализованном потенциале» Блэра [Seldon, 2004, p. 691][165]165
В издании 2007 г. Селдон дает заметно более положительную оценку: «Блэр в 2001–2007 гг. представлял собою значительно более внушительную политическую фигуру, добиваясь все новых достижений как внутри страны, так и за ее пределами. Так происходило постоянно, вплоть до окончания его полномочий» [Seldon, Snowdon, Collings, 2007, p. xii – xiv]. – Примеч. автора.
[Закрыть]. Другие проявили еще меньше сочувствия. Мэтью Пэррис написал занимательную статью о Блэре, настолько занимательную, что перепечатывает ее снова и снова почти без изменений. В этой статье он отказал Блэру в признании хоть каких-то заслуг. «Такой запас преданности идеалам вначале, такое доверие… И все пропало втуне», – писал он в в газете «Times» 16 марта 2006 г., в одной из версий этой многократно повторенной статьи. Макс Хастингс в газете «Guardian» от 16 мая 2006 г. назвал правление Блэра «неприкрытым провалом», а Саймон Дженкинс заключил, что при Блэре государство «сокрушали неэффективность, ненужные траты и неверные планы. Оно не действовало» [Jenkins, 2006, p. 300]. Короче говоря, дебаты о наследии Блэра уже начались, и, как участник тех событий – безусловно, не беспристрастный, – я считаю своим долгом вступить в схватку, по крайней мере, по поводу реформирования сферы государственных услуг.
Прежде всего необходимо учитывать контекст. Стабильный экономический рост при Блэре, низкие безработица и инфляция – совместное достижение Блэра и Гордона Брауна – позволили постоянно и существенно увеличивать инвестиции в здравоохранение, образование, обеспечение правопорядка и другие государственные услуги. Критики отмечают, что Блэр и Браун получили неплохое наследство после Джона Мейджора и Кеннета Кларка, что справедливо, но они воспользовались им для дальнейшего роста, что не случалось делать предыдущим правительствам лейбористов. Другие утверждают, что Блэру и Брауну повезло, но на самом деле они прошли период острого экономического кризиса, наблюдавшегося, например, в России и на Дальнем Востоке, а также кризиса доткомов без особых финансовых дисбалансов и даже без спада и рецессии[166]166
Нужно еще посмотреть, как удастся преодолеть платежный кризис, распространившийся из США в 2008 г. – Примеч. автора.
[Закрыть]. В других крупных, экономически развитых странах, в том числе в США, Японии, Германии и Франции, так не получилось.
Именно из этого следует исходить при обсуждении деятельности сферы государственных услуг. Ведь как раз осторожность, проявленная Брауном в первые годы работы на своем посту, несмотря на многочисленные призывы к традиционному для лейбористов повышению государственных расходов, обеспечила равновесие в дальнейшем. Выплатив значительную часть национального долга и сократив безработицу, Браун добился к 2000 г. возможности расходовать на государственные услуги 80 пенсов из каждого фунта налогоплательщика, в то время как всего за три года до этого 50 пенсов из каждого фунта шли на выплату государственного долга и социальное страхование, связанное с безработицей. Благодаря тому что не только доля, но и размер расходов на государственные услуги стабильно увеличивались в течение 1998–2008 гг., появилась самая серьезная после Второй мировой войны возможность трансформировать государственный сектор.
Однако рост инвестиций – не самое главное, и это может расцениваться по-разному: сторонники Блэра называют его достижением, а противники – растратой денег налогоплательщика. Вопрос, следовательно, состоит в том, действительно ли правительство, проводя реформы, сполна использовало все возможности и добилось улучшения работы и трансформации сферы государственных услуг, соизмеримых с масштабом новых инвестиций.
Так как же обстоят дела? Первое, что следует отметить: сухие цифры доказывают, что результаты улучшились (в некоторых случаях – радикально) почти во всех областях сферы государственных услуг. Ученики начальной школы сейчас умеют читать, писать и считать лучше, чем их ровесники 10 лет назад, и, вероятно, намного лучше, чем предыдущие поколения. По правописанию школьники в 2005 г. опережали на год-полтора своих однолеток, учившихся в 1975 г.[167]167
Измерено по шкале Маккарти для оценки детских возможностей. – Примеч. автора.
[Закрыть] Кроме того, их успеваемость по чтению и математике лучше, чем во многих странах мира. Ученики средней школы стали получать более высокие отметки на экзаменах в 16 лет и на выпускных, необходимых для поступления в университет, а также по предметам, связанным с профессионально-технической подготовкой. Данные свидетельствуют о том, что школы в социально неблагополучных районах сократили разрыв, отделявший их от всех остальных школ. Несомненно, в школах центрального Лондона, где положение обстояло хуже всего, прогресс идет значительно быстрее, чем в среднем по стране. К тому же радикально сократилось число абсолютно неблагополучных школ. Если мы хотим, чтобы наши школы соответствовали лучшим мировым стандартам, предстоит еще многого добиться, тем не менее за десятилетие был достигнут существенный прогресс.
В сфере здравоохранения заметно сократилось время ожидания любых операций, а также скорой помощи. Уровень смертности постоянно падает, уход за пациентами с онкологическими и сердечно-сосудистыми заболеваниями нередко можно назвать безукоризненным. Что касается борьбы с преступностью, стабильно сокращается число таких распространенных преступлений, как кражи со взломом и преступления, связанные с транспортными средствами. Шансы стать жертвой преступления в 2005 г. были самыми низкими за всю историю ведения подобной статистики, то есть с 1981 г. Тут, конечно, есть проблемы. Например, уличная преступность, начавшая было сокращаться в 2002–2003 гг., снова растет. Некоторые виды насильственных преступлений, возможно, тоже имеют тенденцию к росту, а антиобщественное поведение хотя и сокращается, но все еще остается серьезной проблемой во многих районах. В то же время, несмотря на периодические вопли в прессе, система уголовного правосудия также стала работать лучше, чем раньше. Судебные заседания чаще начинаются вовремя, меньше недостатков в практике взимания штрафов и в исполнении других взысканий. Растет раскрываемость уголовных преступлений, на улицах стало заметнее присутствие полиции.
На железных дорогах после катастрофически плохой работы в первый парламентский срок, который закончился отказом всей системы после крушения в Хэтфилде, положение медленно, но стабильно улучшается. Пунктуальность прибытия стала самой высокой с 1999–2000 гг. и продолжает расти. Вводятся новые подвижные составы, и теперь главной проблемой является превышение спроса над предложением, то есть в системе, которая сидела на голодном инвестиционном пайке в течение 40 лет, пассажиров стало слишком много, а поездов оказалось слишком мало. Аналогична и проблема с пробками на автомобильных дорогах, где принимаются удачные меры, но неуклонное увеличение количества машин, даже в период роста цен на топливо, в долгосрочной перспективе обязательно приведет к возникновению проблем, если не будет строиться больше дорог лучшего качества и не будут вводиться платные дороги.
Невзирая на серьезные нагрузки на иммиграционную службу и систему предоставления убежища, даже там заметно улучшение работы по обработке обращений, предотвращению нелегального въезда в страну людей, желающих получить убежище, и по высылке тех, кому удалось обойти официальные инстанции.
Прежде чем меня обвинят в представлении всего в розовом свете, я должен объясниться: без слов ясно, что, как бы велики ни были эти достижения, я считаю их недостаточными. По-прежнему справедливо то, что я говорил на заседании Кабинета министров в декабре 2004 г.: большая часть этих достижений привела нас от положения, оцениваемого как «ужасное», к «удовлетворительному», а людям хочется «хорошего» и «отличного». Некоторые из наших государственных услуг действительно хорошие и отличные. Взять, например, многие школы и больницы. Но в целом мы не дотягиваем до тех требований, которые вправе предъявлять общественность в XXI веке. Если судить только по цифрам, достижения Блэра представляют собой движение в нужном направлении и делают ему честь, но они не стали обещанными им революционными преобразованиями.
Однако судить надо не только по цифрам. За цифрами стоят фундаментальные позитивные перемены, о которых редко говорят, но они будут иметь огромное значение еще многие годы. Цифры указывают и на многие нерешенные вопросы. Я опишу здесь четыре примера из первой категории и два из второй.
1. Новая стратегия развития системы государственных услуг
Вся стратегия развития системы государственных услуг претерпела масштабные и радикальные изменения к лучшему. Конечно, можно было бы добиться и большего (я покажу это в главе 9), но пятилетние стратегические планы, бюджетное планирование на три года вперед, широкое освещение целевых показателей и достигнутых результатов, независимость Управления национальной статистики (Office of National Statistics) полностью изменили правила игры в этой сфере. Ни один премьер-министр, ни один канцлер в истории Великобритании не проявлял такую, как Блэр и Браун, готовность к оценке своей деятельности по конкретным и измеримым результатам. Временами, особенно когда средства массовой информации подвергали их публичному распятию, премьер-министр и канцлер, конечно, не могли не сожалеть о том, что сделали свою деятельность настолько прозрачной, но в целом последствия, безусловно, были положительными и вызваны сигналом о том, что все, в том числе и члены правительства, несут ответственность за достижение результата. Так, Дэвид Бланкетт стал первым министром образования в истории, чью деятельность оценивали по тому, насколько повысилась успеваемость школьников в период его руководства. Равным образом результаты работы Алана Милбурна в Министерстве здравоохранения определялись тем, насколько сократилось время ожидания приема в больницах. Как отмечают Тойнби и Уокер, «“новые лейбористы”… заслуживают того, чтобы их запомнили как правительство с самым скрупулезным за все время режимом самоконтроля» [Toynbee, Walker, 2005, p. 320]. Эта новая стратегия привнесла давно необходимую дисциплину в процесс принятия политических решений, и теперь чаще, чем когда-либо раньше, любое предложение делается на основе строгих фактических данных, что ведет к большей вероятности успеха в долгосрочной перспективе. Безусловно, этим наследием будут пользоваться долго; трудно представить себе, чтобы какое-то правительство в будущем решило вернуться к планированию расходов всего на один год или отказалось от широкого освещения результатов своей работы. Наследники «новых лейбористов», если они смалодушничают, могут отказаться от публикации целевых показателей, но вряд ли уже когда-нибудь мы снова увидим сумбурный любительский стиль, который раньше был так характерен для поиска решений в нашей государственной службе.
2. Трансформация инфраструктуры государственного сектора
Инфраструктура государственного сектора (здания, средства коммуникации и проч.) были преобразованы даже без особых комментариев. Большинство школьных зданий прекрасно отремонтировали, тысячи школ и сейчас перестраиваются или строятся заново, то же можно сказать о больницах, поликлиниках и помещениях полицейских участков. Парадоксальным образом это стало особенно ясно в результате противоречивых выступлений в прессе 18 августа 2006 г., когда, как написала газета «Times», врачи «с яростью» встретили новость о том, что в рамках самой широкой за всю историю страны программы строительства медицинских учреждений правительство приняло решение о возведении еще шести больниц, потому что медики считали, будто эти средства следует истратить на другие цели. Одно это решение предполагало строительство большего числа больниц, чем за все время правления Маргарет Тэтчер. В то время врачи и их руководители только недоверчиво покачали бы головой, если бы кто-то сказал им, что меньше чем через 20 лет их коллеги будут недовольны тем, что больниц строится слишком много!
Кроме того, большинство зданий, которые возводятся сейчас для государственного сектора, имеют эстетическую ценность: они строятся хорошо и надолго, в отличие от тех, что появились в ходе предшествующей крупной программы строительства для государственного сектора в 1960-х гг., многие из них уже через 20 лет выглядели убого и начали разрушаться.
К этому можно добавить электронные доски в школах, широкополосный Интернет и крупные инвестиции в информационное и коммуникационное оборудование и в приобретение навыков его использования. Я легко могу поверить, что через 25 лет анализ инвестиционной программы Блэра – Брауна покажет, что она ознаменовала собой утверждение новых стандартов инфраструктуры государственного сектора. И это явилось не менее важным достижением, чем введение системы социального страхования при принятии бюджета в 1909 г. или создание Государственной службы здравоохранения в 1948 г.
3. Трансформация кадрового состава работников государственного сектора
Еще одним важным достижением станет увеличение числа работников, занятых в разных сферах государственного сектора, и рост их профессионального уровня. В 2006 г. в профессию приходят люди, ставшие врачами потому, что реформы Блэра, проведенные в первый срок его правления, увеличили потребность в количестве докторов. Конечно, им только предстоит внести свой вклад в повышение качества медицинских услуг в государственной системе здравоохранения, но с нынешнего момента и, может быть, еще в течение 30 лет их работа будет приносить результаты. Как отмечено в главе 1 этой книги, в 1999–2000 гг. возникла проблема серьезной нехватки учителей. Теперь ее нет. Растет количество студентов, которые занимаются по педагогическим специальностям, даже там, где всегда ощущалась нехватка кадров, например, в математике и естественных науках. Многие из тех, кому сейчас 25–35 лет, идут работать в школы. (На самом деле, как ни удивительно, люди из этой возрастной группы, решившие поменять род деятельности, самым желательным для себя вариантом называют преподавание; в 2000 г. преподавание было на 92-м месте!) Эти новые кадры практически еще не успели повлиять на осуществление государственных услуг в сфере образования, однако многие из них сделают это в следующие 20–30 лет. Рекордное число молодых людей приходит и в полицию; кроме того, растет и количество занятых в профессиях, обеспечивающих поддержку уже названным профессиям, – медицинских сестер и другого персонала в сфере здравоохранения, технического персонала в школах, работников муниципальных и местных органов. Учеба и переподготовка этих групп также значительно улучшились. Короче говоря, недоработки, которыми отличались эти сферы практически весь послевоенный период отчасти из-за пробелов в политике, отчасти из-за слабой экономики, ушли в прошлое. Маловероятно, чтобы будущие правительства, какой бы политической ориентации они ни придерживались, захотели упразднить этот новый порядок.
4. Новый порядок планирования государственных расходов
Новое строительство, увеличение числа специалистов и других работников в сфере государственных услуг – все это стало возможным только благодаря новой системе планирования государственных расходов. Расходы на здравоохранение и медицинское обслуживание, выраженные в процентах государственного бюджета, теперь в среднем соответствуют или превышают показатели, отраженные индикатором Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Большинство людей моего поколения выросли с подспудным убеждением, что государственные услуги в Великобритании сидят на бобах. Если кто-то и проявлял общественную активность по вопросу о государственных услугах, то только для того, чтобы выступить против их сокращения. И вдруг мы обнаруживаем, что оказались в совершенно новой эре, где государственные услуги имеют хорошее финансирование, а наши врачи и учителя получают достойную зарплату и работают в прекрасно оборудованных зданиях. Возьмем лишь один пример, касающийся образования для детей до пяти лет: в этой области наша страна всего за восемь лет продвинулась из отстающих в ряды мировых лидеров. Правда, иногда наши стереотипы не поспевают за меняющейся действительностью. Например, из груди лидеров профсоюзов работников сферы государственных услуг вырывается почти вздох облегчения, когда случается временный кризис с финансированием, как это произошло в области образования в 2004 г. и в здравоохранении в 2006 г., ведь все, что они умеют, – это изображать из себя жертв.
Мы подошли к важнейшему аспекту наследия Блэра – Брауна. В середине 1990-х гг. один из главных вопросов британской политики состоял в следующем: хотим ли мы тратить 40 % ВВП на государственные расходы и добиться такого хорошего качества государственных услуг, что ими захочет воспользоваться все большее число небедных граждан, несмотря на возможность выбрать для себя частные услуги, или станем расходовать примерно 30 % ВВП, подталкивая к частному сектору всех, кому он по карману, и предоставляя жизненно важные и минимально необходимые государственные услуги для бедных. Эти дебаты остались в прошлом, а налицо достижение, которое в историческом плане может оказаться не менее важным, чем социальное государство Клемента Эттли, благодаря даже не столько тому, что делается, а тому, что не делается. На прошлых выборах консерваторы уже обещали, что они выполнят все обязательства правительства по финансированию образования и здравоохранения, а Дэвид Кэмерон даже обещал, если его выберут, увеличить расходы на государственные услуги. Анатоль Калетски, один из самых проницательных политических комментаторов, счел это самой существенной характеристикой политической жизни в период, предшествовавший выборам 2005 г. Он писал об этом в «Times» 24 марта того же года:
Центральная мысль современных консерваторов, заново изобретенная Маргарет Тэтчер и Рональдом Рейганом, состоящая в том, что государственное вмешательство даже с наилучшими намерениями редко идет во благо и серьезные социальные проблемы можно решить, сокращая, а не увеличивая роль государства, уже просто исчезла с политической повестки дня… Каковы бы ни были недостатки господина Блэра, одно гигантское достижение можно поставить ему в заслугу. После 20 лет реформ Тэтчер, направленных на сокращение государственного сектора. Блэр восстановил веру в правительство как креативную и, по сути, благотворную силу. Пока консерваторы не проявят готовность всерьез возобновить дискуссию по этому вопросу. доминирующим политическим кредо Великобритании будет идеология Блэра, а не Тэтчер.
Эту точку зрения подтвердило развитие событий после выборов 2005 г. Питер Ридделл отмечал в газете «Times» 9 сентября 2006 г.:
Для господина Блэра увеличение возможностей для выбора услуг родителями и пациентами и большее разнообразие означают как способ помочь детям в неблагополучных районах (где учреждается большинство академий), так и средство, чтобы убедить средний класс воспользоваться государственной системой. Теперь стратегия уже дает результаты и имеет поддержку консерваторов.
А в журнале «Economist» (21 мая 2005 г.) Бейджхот написал: «Таким образом, три главные партии сошлись на общей позиции, согласившись с налоговым бременем, составляющим 2/5 ВВП… Это намного выше, чем в Америке, и несколько ниже, чем в зоне евро»[168]168
Всего год спустя в журнале «Economist» утверждалось: «Как раз пришло время, чтобы отказаться от давно сложившегося общепартийного консенсуса по вопросу о налогообложении (грубо говоря, какой бы уровень ни установил Браун – сейчас он составляет 40 % ВВП, – это правильно)» (см. статью «The Emperor’s New Clothes» («Новое платье короля») в журнале «Economist» от 13 октября 2007 г.). Как бы невероятно это ни представлялось, но сам факт выдвижения подобных аргументов стал еще одним требованием о достижении правительством результатов. – Примеч. автора.
[Закрыть]. Иначе говоря, продолжает Бейджхот, полностью изменился политический ландшафт. В результате закономерно и очень кстати утихли политические дискуссии о том, как достичь максимально возможных результатов, имея 40 % ВВП. Другими словами, теперь угроза новому порядку планирования расходов исходит не столько от политиков, сколько от неспособности обеспечить достижение результатов тех, кто работает в государственном секторе (включая и будущие составы правительства). Руководители тех, кто занят в сфере государственных услуг, должны, прямо скажем, забыть о своих невзгодах и напрячь все силы не просто ради достижения результатов, но и во имя убеждения в этом широкой общественности, которая и платит налоги.
