Текст книги "ВС-4 "Ничего общего" (СИ)"
Автор книги: Марина Миролюбова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 36 страниц)
– А где он работает? Запиши адрес, – распорядилась Рогозина, – а Майский с Граниным поедут туда перехватывать.
– Вань, скинь мне на мобилу, – встал со стула Сергей, – а мы погнали.
Однако, доехав до агентства недвижимости, они не обнаружили риэлтора в офисе. Секретарша сказала, что он еще не приходил, но должен быть с минуту на минуту. Решив не мешаться у сотрудников под ногами, а заодно воспользоваться ясной солнечной погодой, оперативники вышли ждать на улицу. Глядя, как воробей купается в ледяной луже, Гранин невольно улыбнулся и повернулся к напарнику.
– Слушай, а кто такая эта Аня, которой он должен был позвонить?
– Девушка моя, – коротко ответил Майский, доставая сигарету. – И подруга Ольги, ну, та, что Аллу замещает. Будешь?
– Не курю, спасибо, – отказался Павел, не теряя нить разговора. – У вас там почти семейная организация – все кому-то кем-то приходятся.
– Да, камрад, мы там семья, – с довольной улыбкой подтвердил Сергей. – Это и хорошо, и удобно – не возникает лишних вопросов.
– В смысле?
– Доверяем мы друг другу, – стряхнул пепел с сигареты майор, – а это в нашей работе очень важно, – он посмотрел на напарника. – Вот ты в своем отделе всем доверяешь?
– Ну… – Гранин задумался. – Из тех, с кем близко сталкиваюсь, пожалуй, да. Напарник у меня человек порядочный, начальство тоже. Полковник Семенов, он с Рогозиной где-то служил вместе, отзывался о ней очень хорошо. Он, конечно, мужик иногда вспыльчивый, но отходит быстро. Мы просто не принимаем на свой счет и все. Хорошо работается, – подытожил он, помолчал и просил: – А Алла у вас тоже кем-то кому-то приходится?
– Нет, – рассмеялся Майский, – Аллочка у нас сама по себе. Боец невидимого фронта.
– То есть?
– Ну, когда надо на живца ловить или еще кого-то сыграть, она очень выручает. В лаборатории иногда помогает, когда совсем аврал, и вообще – она душа нашей компании, – театрально поднял руку вверх Сергей, и коллега улыбнулся.
– Милая девушка.
– Ты мне это, – тут же стал грозным Майский. – Не обижай девочку.
– Да ну что ты, – усмехнулся Гранин. – Я просто пытаюсь понять, кто есть кто, и не запутаться в сотрудниках.
Разговор затягивался. После обсуждения коллег мужчины ударились в воспоминания о своем боевом прошлом, делились смешными эпизодами и подвигами.
– Слушай, тебе не кажется, что мы его как-то долго уже ждем? – спохватился вдруг Павел, и Сергей посмотрел на часы.
– И то верно – час уже прошел. Погоди-ка, – он набрал Тихонова. – Вань, а проверь-ка мне, где это наш риэлтор шляется, а то мы уже час тут караулим, а его нет.
– Пять сек, – отозвался программист, стуча по клавиатуре, и с ноткой беспокойства добавил: – А я не знаю, где он шляется, – его телефон до сих пор не включился. А вы точно его не проморгали?
– Точно. Не, ну мы сейчас еще разок спросим, но вряд ли, – с сомнением отозвался Майский. – Тут открытое пространство, и второго входа в здание нет… Ладно, – он скинул звонок и кивнул напарнику: – Ну-ка пойдем – еще разок заглянем.
Тихонов в это время докладывал Рогозиной ситуацию. Внимательно его выслушав, начальство велело пробить на риэлтора всю информацию. Стоило Галине Николаевне положить трубку, как раздался звонок.
– Галь, нету его тут, – без предисловий сообщил Майский. – И секретарша волнуется. Говорит, что у него совещание назначено, что он еще час назад должен был явиться.
– Поняла. Тихонов проверяет на него всю информацию.
– Думаешь, в бега подался, почуяв, что запахло жареным?
– Не знаю. Выясните на месте все о его работе, клиентах, коллегах и так далее, а я сейчас Котова с Лисицыным домой к нему отправлю.
– Добро, – Сергей положил трубку и обворожительно улыбнулся перепуганной секретарше. – Скажите мне, милая барышня, а где его кабинет и с кем он работал? Будем искать вашу пропажу.
– Пройдемте, – пролепетала, краснея, девушка и вышла из-за стойки, чтобы проводить мужчин в кабинет.
Майский подмигнул Гранину, и оба последовали за ней.
Лисицын сидел в буфете, задумчиво попивая очередную чашку кофе. Несмотря на замечательно закончившийся вечер, вопрос с Юлиной работой был не решен. С утра Рогозина уже успела спросить его, как обстоят дела, но Костя уклонился от ответа, сказав, что они потом поговорят на эту тему. Галина Николаевна не стала настаивать, и Лисицын был уверен, что она догадалась, в чем проблема.
С одной стороны, жена была права – если ей будет плохо, она сама попросит сократить свой рабочий день. С другой… А с другой – он слишком хорошо ее знал, чтобы понимать, что она будет сражаться до последнего за свою независимость, в том числе и в этом вопросе. Только вот чем дальше, тем бледнее и тревожнее становилось ее лицо. Юля стала сутулиться, меньше двигалась и, казалось, засыпала порой прямо на ходу. И если в его голове был запечатлен как само собой разумеющийся факт, что все беременные женщины поправляются, то жена наоборот – превращалась в тростиночку с выпирающим пузом. Несмотря на то, что доктор заверял, что все идет отлично, Костя чувствовал какое-то смутное беспокойство, словно все было не так хорошо, как говорили.
«Устаю я от войны с тобой, Костя…» Снова вспомнились ее слова. И взгляд, потухший, уставший… разочарованный. «Так уж и говори тогда: женщина, твое место на кухне!» Неужели он действительно подспудно хочет запереть ее в четырех стенах? Да нет вроде, не замечал…
– Видна напряженная работа мысли, – в буфет с улыбкой вошла Скворцова. – Извини, если помешала.
– Нет, ты-то мне и нужна, – неожиданно произнес Лисицын, и Ольга удивленно села напротив, даже забыв налить себе кофе.
– Что случилось?
– Юля, – вздохнул мужчина.
– Что-то не так? С ней, с малышом? – забеспокоилась девушка.
– Вот скажи мне со стороны: тебе не кажется, что она стала какая-то… слишком худая? Словно высохла.
– Не знаю… – медленно ответила Скворцова, силясь вспомнить силуэт Юли. – Я как-то не обращала внимания. Она носит одежду довольно свободного покроя, поэтому сложно так сказать…
Лисицын снова вздохнул.
– Так все же случилось что-то? – осторожно поинтересовалась Ольга, читая сомнения на его лице.
Костя почесал подбородок и в двух словах, не вдаваясь в подробности, рассказал о своей идее и о реакции жены на нее. Скворцова поджала губы, будто боялась проронить слово, и многозначительно посмотрела на мужчину.
– Что? – усмехнулся он. – Ну давай-давай, вижу же, что есть, что сказать.
– Понимаешь, Костя… – неуверенно начала девушка, – мне как-то не хочется лезть в вашу семейную жизнь. Но могу тебе сказать, что я понимаю Юлю, – она замялась, потом вздохнула и выдала: – Ладно, давай на примере. Когда у нас с Костей начали зарождаться отношения, то я сама решила, что останусь жить здесь, с ним. И я тебе могу точно сказать, чтобы если бы на тот момент он мне сказал, что, мол, какая проблема – оставайся в России, бросай свою Испанию, я бы улетела обратно и не вернулась.
– Ты это сейчас к чему клонишь? – нахмурился Лисицын.
– К тому, что есть женщины в русских селеньях, – она улыбнулась, чтобы разрядить атмосферу, – которые вовсе не мечтают, чтобы мужчины указывали им, как жить и что делать. Они сами с усами, если можно так выразиться. Они сами знают, что для них хорошо, а что для них плохо.
– Ну да, ну да, – в голосе слышалось недовольство, – а потом эти самые женщины жалуются на отсутствие внимания и говорят, что все мы козлы. Что? – обозлился он, заметив, что ее улыбка стала шире.
– Потому что внимание – это другое, – просто пожала она плечами. – Женщине от мужчины нужно понимание и поддержка, а не кнут и командование. А если ты хочешь проявить заботу – подари цветочки. Ты вот Юле когда последний раз цветы дарил?
– Да вот же – на восьмое марта, – довольно крякнул Лисицын.
– А без повода?
– Ну…
– Вот! – она удовлетворенно кивнула, мол, что и требовалось доказать. – Или необязательно цветочки – можно сводить погулять, в кино, театр или купить мороженое или еще какие-то сладости. Какие у Юли любимые сладости?
Костя задумался и, увидев ее укоризненный взгляд, заметил:
– Можно подумать, Котов знает, какие у тебя любимые сладости!
Ее губы тронула чуть заметная улыбка.
– И цветы – тоже.
– Да ну, – недоверчиво буркнул Лисицын.
– Сам у него спроси, – пожала она плечом и встала со стула, вспомнив, зачем сюда пришла.
Не успел Костя придумать достойный ответ, как на пороге появился Котов. Он хотел лишь заглянуть в буфет, но, заметив невесту, зашел.
– Поехали, – кивнул он напарнику, подходя к девушке. – Рогозина отправила домой к риэлтору. Он в офис не приехал, и телефон его отключен, но сейчас дома его жена, так что давай быстрей, – подгонял он, а сам, обняв одной рукой Ольгу, быстро поцеловал ее в губы. – Приятного аппетита, – заметил он, что она держит в руках чистую кружку.
– Спасибо, – улыбнулась в ответ девушка. – Удачно вам съездить.
Лисицын хмуро посмотрел на воркующую парочку и первым вышел из буфета.
– Что это с ним? – насторожился Котов.
– Так, – дернула она плечом, – ничего особенного – дела семейные.
– Ага, то есть когда мы поженимся, я буду ходить с такой же физиономией? – притворно насторожился он, и Скворцова прыснула со смеху.
– Зависит от тебя, но надеюсь, что нет.
– Капитан, ты идешь? – послышался строгий окрик из коридора, и Ольга легонько отпихнула от себя жениха.
– Иди-иди, не раздражай коллегу демонстрацией своего счастья, – улыбалась она.
Котов рассмеялся, вновь поцеловал невесту и поспешил на зов. В машине он краем глаза наблюдал за напарником, но Лисицын вел молча и смотрел на дорогу, не отвлекаясь.
Супруга риэлтора все еще была дома, когда оперативники позвонили в ее дверь. Выяснилось, что муж не пришел вечером с работы, и она всю ночь обзванивала больницы и морги, но безрезультатно.
– А друзьям вы его не пробовали звонить? – поинтересовался Котов.
– Звонила, конечно, – взволнованно ответила измученная женщина. – Но все говорили, что Лешеньку уже несколько дней не видели.
– Может, у него командировка или он куда-то собирался? – задавал наводящие вопросы Лисицын.
– Да какая командировка! – всплеснула руками супруга Алексея, пытаясь не разрыдаться. – Он риэлтор в Москве и ближнем Подмосковье. И он бы мне сказал, если бы его куда-то вдруг отправили!
– Извините за вопрос, – осторожно начал Котов, попутно обводя взглядом комнату, – у вашего мужа была любовница?
– Нет! – гордо вздернула подбородок женщина. – Леша – честный человек и очень меня любит!
– А вещи его все на месте? – не стал перечить ей капитан. – Ничего не пропало?
– Все на месте. Я, когда думала, что он мог куда-то уехать с друзьями, все проверила, но все вещи на местах, вплоть до белья, бритвы и зубной щетки!
Поговорив еще несколько минут, оперативники вышли из дома, не заметив, что двое мужчин с надвинутыми на лицо бейсболками наблюдают за ними из машины.
– Ба! Какие люди, – усмехнулся один, снимая наушник.
– Ты про этого? Да, я тоже узнал, – второй снял наушник. – Жена ничего не знает, ее можно не трогать. А если эти вдруг слишком быстро подберутся, так знаем мы их слабые места – будет, чем прижать, – рассмеялся он, и оба пригнулись на своих сидениях, заметив, что машина оперативников движется в их направлении.
– Надо сказать Профессору, – выпрямился первый, когда эксперты проехали мимо, после чего завел мотор, и автомобиль выехал со двора на другую улицу.
========== Часть 14 ==========
– Нашла что-нибудь? – Тихонов подъехал к Оксане на стуле и заглянул в экран.
– Да так, ничего интересного, – пожала та плечами. – Нет у нашего риэлтора ни подозрительных контактов, ни особо интересных звонков. А вот жена его вчера действительно обзванивала кучу народу. Смотри – пятнадцать звонков за полчаса.
Иван хмыкнул и вернулся за свой компьютер. Амелина обернулась.
– А ты что сейчас будешь делать? – поинтересовалась она.
– Посмотрю, есть ли на него какие-нибудь билеты, – не отрываясь от клавиатуры, ответил программист.
В лаборатории повисла тишина. Оксана смотрела, как его пальцы летают по кнопочкам, горящий взгляд испепеляет экран, словно тот должен сознаться в чем-то преступном, и вспоминала прошлый вечер.
Она тогда ловко ушла от вопроса со своим «я подумаю», полагая, что к концу дня Тихонов забудет о своей инициативе. Но он не забыл – вытащил ее в парк, сказав, что погода хорошая, надо пользоваться. Оксана пробовала возмутиться, мол, что ж хорошего: уже стемнело, по улицам шаловливо бегает морозец, спасибо, что без ветра. Но Иван ткнул пальцем в небо и стал пытаться показать ей какие-то созвездия, которые она находила далеко не с первого раза. Внутренне она приготовилась уже, что он будет ехидничать, говоря, что астрономию она в школе прогуливала, или глумиться: неужели ее многочисленные кавалеры никогда не показывали ей ни одной звезды?
Но Тихонов вел себя совершенно добродушно, объяснял терпеливо и гнал всякую фантастическую чушь на тему «а если там кто-то так же сидит и спрашивает себя: есть ли жизнь на Земле?» Оксана сначала улыбалась снисходительно его фантазии, а потом сама не заметила, как заразилась идеей и даже стала подыгрывать, воображая, что там, на далекой звезде, кто-то уже строит космический корабль, чтобы опытным путем выяснить, обитаема ли голубая планета. Они смеялись в голос, пытаясь переплюнуть друг друга в развитии этой вымышленной истории, пока он вдруг не замолчал и не провел рукой по ее волосам. Осторожно, едва касаясь. И она не успела спохватиться, взять в себя в руки, занять боевую позицию, чтобы обороняться и отшивать – ежели вдруг что. Раскрыла глаза, обомлев, и не смогла вымолвить ни слова. А Иван улыбнулся, просто, по-детски, и сказал:
– Снег пошел. На твоих волосах белые снежинки.
И пока Оксана думала, как на это реагировать, он взял ее за руку и безапелляционным тоном заявил, что проводит до дома, потому что уже холодно и поздно…
Амелина не заметила, что сидит, подперев ладошкой щеку, мечтательно разглядывая своего коллегу. Ей было с ним хорошо, удивительно легко и приятно. Нет, она не влюбилась, это абсолютно точно! Но… черт возьми, это было так… мило! И этот вечер, и сказки о звездах, и вообще… Она не могла подобрать нужных слов. Цветы ей дарили, в кино водили, в рестораны приглашали – она к этому привыкла. А вот торчать в парке после работы, выглядывая какие-то незнакомые созвездия на темном ясном небе, сочинять нелепые, но жутко смешные истории про инопланетян, пока снег не начнет посыпать тебя сверху, – такого у нее еще не было. Тихонов – мальчишка! Ей сложно было порой относиться к нему как к мужчине, хоть он ее и старше, что по возрасту, что по должности, но ведет себя так…
Оксана вздохнула, и, услышав это, Иван повернул голову в ее сторону. Увидев млеющее выражение ее лица, Тихонов улыбнулся.
– О чем думаешь?
– Я? – тут же очнулась Амелина и поспешила напустить на себя серьезный вид. – О деле. О чем же еще. Так что там… с билетами?
– Врешь, – спокойно отозвался Иван, улыбаясь шире, но послушно ответил: – С билетами ничего – нет на него никаких билетов.
– Ну, это еще ни о чем не говорит, – деловито развела руками Оксана. – Он мог уехать на автобусе или на электричке. Надо проверить его кредитные карточки – вдруг он расплачивался ими! – воспользовавшись удобным предлогом, она повернулась к своему компьютеру, не зная, что Тихонов продолжает смотреть ей в спину, машинально потирая пальцем губы.
– Новости есть?
От романтических мыслей программиста отвлекла энергично вошедшая Рогозина.
– Только отрицательные, Галина Николаевна, – нехотя протянул Иван. – Билетов риэлтор никуда не брал, ну так чтобы с паспортом, никаких подозрительных звонков или связей тоже не обнаружено…
– …и карточкой он тоже не расплачивался за последние сутки, – дополнила Амелина.
– Это что же у нас получается, – нахмурилась полковник. – Наши звонили, что на работе он не появился и дома тоже не ночевал…
– Но при этом телефон его был в соте дома, – вставил Тихонов.
– Слушайте, а может, жена врет? – высказала предположение Оксана. – Покрывает любимого мужа – сказала, что ничего не знает, ничего не пропадало, обзвонила вон его друзей для пущей убедительности. А сама сейчас потихонечку собирает его вещи, чтобы отправить подальше. Или вообще – вдвоем уехать.
– Остается непонятным, зачем все это? – кривила губы Рогозина, пытаясь свести концы с концами. – Какой смысл в смерти Иванова и в бегстве? Нет, чего-то нам тут не хватает. Есть что-то еще, чего мы не знаем.
Компьютер издал характерный писк, и Тихонов тут же перевел его в полезную информацию:
– Телефон риэлтора включился! И опять в соте дома!
– А ну-ка набери его, – распорядилось начальство, Иван повиновался.
Длинные гудки сменяли друг друга в течение двадцати секунд, потом вежливый мужской голос предложил оставить информацию на автоответчике.
– Странно, – пробормотала Рогозина. – Надо позвонить нашим, чтобы они вернулись и все проверили еще раз.
– Телефон снова отключился, – оповестил Тихонов.
– Такое ощущение, что кто-то просто хотел засветить телефон в этой точке, – прищурилась Оксана.
– А может, наоборот, не подумал, что мы уже на хвосте, поэтому сразу отключился, – возразила полковник. – Значит так, наших обратно на квартиру, и объявляем этого риэлтора в розыск. Сколько уже можно просто так его ждать!
– Сделаем, Галина Николаевна, – пообещал Иван и, проводив ее взглядом, повернулся к Амелиной. – Думаешь, что он специально водит нас за нос? Но зачем?
– Не знаю, может, путает следы, – развела она руками, но увидев, как Тихонов откинулся на спинку стула, внимательно разглядывая ее с головы до ног, деловито добавила: – Будь другом, объяви этого затейника в розыск, а я пока одну идейку проверю, – она быстро крутанулась на стуле, чтобы отсечь от себя этот откровенный взгляд.
– Другом, говоришь? – Оксана слышала задорные нотки в голосе Ивана. – А я, может, не хочу быть другом…
Амелина быстро печатала всякую абракадабру, изображая бурную деятельность, словно не слышала, что говорил Тихонов, но его смешок отчетливо дал понять, что номер не прокатил.
– Ладно, – смилостивился он, – объявлю в розыск.
И Оксана отругала саму себя, что так глупо спалилась, хотя… в чем? Зачем она так нервно прореагировала? Ну подумаешь – посмотрел. Эка невидаль! И похищнее взгляды встречали. Тоже мне… Подавив вздох, девушка заставила себя сосредоточиться на работе – она решила пробить мобильный телефон жены риэлтора и Иванова на совпадения. Ну а вдруг?
– Я все выяснила! – со шпионским видом заявила Алла, подходя к ресепшну, и Скворцова оторвалась от своего занятия.
– Что именно?
– Он не женат! – понизив голос, сообщила Семенчук и довольно облокотилась о стойку.
– Ох, господи… – только и вздохнула Ольга, покачав головой, но собеседница уже уплыла в мечтах далеко.
– Как ты думаешь, как лучше устроить так, чтобы он обратил на меня внимание?
– По-моему, ты и так у нас на виду, – улыбнулась Скворцова. – Лицо компании все-таки.
– Это не то! – раздраженно махнула рукой Алла. – Я хочу, чтобы он увидел во мне женщину, – с выражением произнесла она. – Ты ведь заметила, что он мне посоветовал беречь себя? Видишь, какой заботливый!
– Вежливый, – аккуратно поправила ее Ольга, и девушка поджала губы.
– Ну вот что ты!.. Так трудно порадоваться за меня?
– Аллочка, я за тебя порадуюсь, когда увижу, что он хотя бы смотрит на тебя вот такими глазами, которые у тебя сейчас. А лучше – когда сделает что-то, чтобы обратить на себя твое внимание. Именно так должно быть, а не наоборот.
– Ольга Сергеевна, вы ужасный консерватор! – профессорским тоном заявила Семенчук, и Скворцова прыснула со смеху. – Да будет вам известно, что в двадцать первом веке нет ничего зазорного в том, чтобы проявить инициативу самой. И что тут смешного?!
– Прости, пожалуйста, – Ольга попыталась успокоиться. – Ладно, будем считать, что я консерватор, но я действительно считаю, что первый шаг должен делать мужчина.
– Вот неужели тебе никогда не хотелось привлечь внимание какого-то определенного мужчины? – не уступала Алла. – Ты не влюблялась никогда, что ли?
– Влюблялась, – кивнула собеседница, – потому и говорю – первый шаг должен делать он.
– Неудачно, да? – скривила губы Семенчук, жалея, что наступила на больную мозоль.
– Ну, как сказать… – Скворцова задумалась. – Всякое было. Я предпочитаю считать, что это был опыт, из которого я сделала много разных выводов. Но в моем случае мужчина, по крайней мере, проявлял ко мне ответный интерес.
– Тогда почему все закончилось? – приготовилась слушать Алла. – Ну, ты же не про Котова говоришь, верно? – уточнила она.
– Верно, – улыбнулась Ольга. – Закончилось все потому, что он оказался не тем, за кого себя выдавал.
– Как это?
– Слишком много врал, притворялся… Короче, оказался не слишком хорошим человеком, – подытожила Скворцова.
– Не могу поверить, чтобы ты и вдруг влюбилась в какого-то прохиндея, – недоверчиво произнесла собеседница, и Ольга вновь рассмеялась.
– И почему же я не могу влюбиться в прохиндея?
– Ну… – Семенчук замялась, – ты у нас такая умная…
– Так умной меня сделала жизнь, Алла! – продолжала веселиться Скворцова. – Я ж не родилась такой. А та история случилась, когда мне было лет двадцать, считай детство босоногое. К тому же, когда мужчине выгодно завлечь тебя в свои объятия, он может навешать тебе на уши любой лапши, только чтобы добиться своей цели.
– Ты поэтому устроила такую проверку на прочность Котову? Чтобы точно знать, что он не лапшу тебе на уши вешает?
– Да нет… – Ольга пожала плечами. – Нет, не могу сказать, что подозревала его в чем-то эдаком, там просто было полно других причин.
– А если бы сейчас появился тот, которого ты любила? – любопытничала Семенчук.
– Это вряд ли.
– Почему?
– Потому что он сидит в тюрьме, далеко и надолго, смею надеяться, – Ольга улыбнулась, видя, как округляются от удивления глаза Аллы.
– Ну ничего себе! Хорошая девочка связалась с плохим мальчиком – как в кино!
– Тогда он не был таким плохим мальчиком, а меня вряд ли можно назвать такой уж хорошей девочкой, – заметила Скворцова.
– Ну все равно, – собеседница все еще была под впечатлением. – Ты прям шкатулка с сюрпризом!
– Ага, ящик Пандоры, – хихикнула Ольга и перевела разговор на другую тему. – Слушай, я договорилась с Галиной Николаевной, что буду тебе тут помогать. Сейчас мне должна позвонить Аня, и я отскочу ненадолго на обед, хорошо?
Не успела Алла кивнуть, как зазвонил телефон.
– Ну что, человек-оркестр! – бодро зазвенела Мельникова вместо приветствия. – Ты готова пойти со мной?
– Привет, – улыбнулась Скворцова. – А ты сейчас где?.. Да, я буду через пять минут.
Махнув рукой Алле, Ольга поспешно покинула ФЭС. Подруга ждала ее уже за столиком в кафе, более того – с аппетитом наворачивала жюльен.
– Прости, что не подождала – я голодная, как стая волков, – Аня определенно не утруждала себя пожеланиями доброго дня или здоровья.
– Ничего страшного, – Скворцова села напротив и, подозвав официанта, сделала заказ. – Рассказывай, что ты делала в больнице? Зачем кровь сдавала? Текущие анализы или случилось что-то?
– Ни то, ни другое! – Мельникова откинулась на спинку стула, удовлетворенно окинув взглядом ждущее ее следующее блюдо, и сообщила: – Я кровь сдавала как донор. Ты же знаешь, что у меня редкая группа крови и резус-фактор, поэтому иногда я балуюсь помощью человечеству, скажем так, – она улыбнулась.
– Жаль, что ты мне не сказала, я бы с тобой съездила, – ответно улыбнулась подруга. – Я давно уже не сдавала, можно было бы…
– Да я как-то спонтанно, – махнула рукой Аня. – Мне рассылка пришла, я вспомнила, что полгода как раз уже прошло, ну и поехала.
Она взяла вилку и стала неловко ковырять салат в тарелке. Смерив сию картину оценивающим взглядом, Ольга негромко произнесла:
– Но позвала ты меня не для того, чтобы обсуждать твой поход в больницу…
– Ну, просто пообедать, – пожала плечами та, и Скворцова посмотрела на нее с укором. – Ну ладно-ладно, не просто пообедать… Просто… Олька-а… – Аня закрыла глаза рукой, словно не желая встречаться взглядами, и быстро сказала: – Не хочу пока об этом говорить – все еще надеюсь, что все пройдет мирно и тихо.
– Это так серьезно? – нахмурилась Скворцова.
– Для меня – да, – кивнула подруга и нехотя добавила: – Просто ты не самый подходящий человек для откровений. Ну то есть вот именно сейчас и именно тебе я не могу ничего сказать, потому что… – она запнулась, махнула рукой и, насадив помидор на вилку, отправила его в рот. – Расскажи мне лучше про Серегу, – попросила Мельникова, и Скворцова удивилась.
– Я? Да я не так много о нем знаю. Полагаю, что ты знаешь больше, – она улыбнулась, но ответную улыбку не встретила. – Ань, что случилось? Что-то как-то меня это начинает беспокоить. Чем я неподходящий человек? Ты думаешь, я не пойму?
– Нет, дело не в этом, – тряхнула рыжей копной Мельникова и выдавила из себя улыбку. – Просто расскажи мне про него, что знаешь, ладно? И не спрашивай ни о чем.
Пожав плечами, Скворцова начала делиться с подругой той скудной информацией, которая была у нее на майора Майского. Аня слушала внимательно и печально, задавая уточняющие вопросы и кивая своим каким-то мыслям.
– Ань, что случилось? – не выдержала, наконец, Ольга. – Прости, я не могу не спрашивать. Я не помню, когда я видела тебя такой в последний раз. Во что ты вляпалась? Я могу как-то помочь?
Мельникова отрицательно помотала головой.
– Я справлюсь, спасибо, – улыбка вновь получилась кислой. – И не из таких передряг выпутывалась.
– Хорошо, – сдалась Скворцова. – Но если что – скажи. Я всегда буду на твоей стороне, поняла? – строго произнесла она, и та, наконец, улыбнулась по-настоящему.
– Ты мой адвокат, – довольно протянула Аня. – Мой психолог и моя сестричка.
– И твой родитель, – усмехнулась Ольга, намекая на тысячу и одну лекцию, вовремя прочитанную подруге, чтобы та избежала проблем.
– Ну! – взмахнула вилкой та. – Я же говорю – человек-оркестр!
И она рассмеялась беззаботно, как раньше. И Скворцовой хотелось бы поверить этому смеху, но смутная тревога от незнания проблемы уже свилась змеиным клубком в ее душе.
Лисицын хмуро вел машину в офис, стараясь не обращать внимания на красноречивые взгляды Котова.
– Как думаешь, куда этот риэлтор делся? – бросил майор, чтобы было понятно, чем именно он недоволен, без вопросов.
– Варианта два: либо сбежал, когда почуял, что запахло порохом, либо… – капитан шмыгнул носом. – Нюхнул этого пороха.
– В смысле? – притормозив на светофоре, повернулся к нему Лисицын.
– Грохнули его те, кто с ним в доле. Чтобы не проболтался.
– Думаешь, не один он?
– В одиночку такие дела редко делаются, – кивнул Котов. – Я вот что думаю: этот риэлтор мог быть в сговоре с тем турагентством, которое продало путевку нашему Иванову.
– Зачем? – не понял майор.
– Турагент под каким-то благовидным предлогом втюхивает Иванову путевку, а риэлтор уговаривает продать квартиру. После того как обе сделки состоялись, они грохнули Иванова и поделили денежки, – довольно улыбнулся капитан.
– Что-то как-то… – мотнул головой Лисицын. – Зачем путевку-то брать? Просто продал, грохнул и забрал деньги.
– А в путевке как раз и мотив продажи, – уверенно вещал Котов. – Просто мы пока его не знаем. Возможно, этот самый турагент – женщина. И по совместительству – любовница нашего риэлтора. Не удивлюсь, если ее тоже нет на работе. Они вместе уехали, просто мы еще этого не знаем.
– Не знаем… – эхом повторил напарник, замечая, что светофор зажегся зеленым. – Узнаем ли…
– Ты что это такой пессимист? – усмехнулся Константин Сергеевич. – И не такие еще распутывали, – он посмотрел на коллегу, вновь устремившему взгляд на дорогу, и небрежно бросил: – Или это не с работой связано?
– А с чем? – тут же вскинулся майор.
– Тебе лучше знать, но сегодня в буфете у меня сложилось впечатление, что мои отношения с Ольгой тебе поперек горла встали, – спокойно ответил Котов.
– Сегодня в буфете, – начал его же словами Лисицын, – твоя Ольга мне хвасталась, что ты хорошо ее знаешь – и цветы ее любимые, и сладости…
– И писатели, – с улыбкой закончил капитан, внимательно посмотрев на майора. – Только сомневаюсь, чтобы Оля хвасталась, – дернул он плечом, – не похоже это на нее как-то.
Лисицын скептически хмыкнул. Уязвленный подобной реакцией Котов гордо заявил:
– Да, я знаю о своей женщине все.
– Так уж и все? – озвучил свой скептицизм напарник.
– Все, что мне нужно, – невозмутимо отозвался капитан и хотел добавить что-то нравоучительное, но ему помешал телефонный звонок. Глянув на дисплей, Костя вздохнул и приложил трубку к уху: – Да, мам, привет. Как дела? Ты уже приехала?.. В смысле – видела?
Лисицын бросил взгляд на помрачневшего Котова, заметив, как пальцы его побелели, стиснув телефон, а голос стал нервным и раздраженным.
– Мам, ты что-то путаешь!.. Нет, подожди, мам, я не хочу об этом вот так говорить. Я уверен, что ты обозналась!
– Да как же обозналась! – не сдавалась Софья Михайловна. – Я, конечно, твою Олечку не так много раз видела, но отличу уж от другой девицы. Говорю тебе, она это была: выходила из машины с красивым мужчиной, он еще под локоток ее поддержал, а потом за талию обнял. И шли они к подъезду, – на одном дыхании тараторила Котова, боясь, что сын ее перебьет. – И зашли туда. Она ключом дверь открыла. Обернулась еще на полсекундочки, и я видела, как она ему улыбалась, ну тому мужчине. И он ей тоже! – воинственно добавила она. В трубке повисла тишина. – Ты меня прости, конечно, Костик, – совсем уже другим голосом заюлила мать, – я думала, ты знаешь, где и с кем ходит твоя невеста. Ну, раз ты так в ней уверен.
– Ты адрес запомнила? – холодно осведомился сын и, услышав название улицы, поднял глаза к потолку, упершись макушкой в подголовник. – Я тебя понял, мама, – медленно произнес он.
– Вот еще что, – оживилась Котова, словно радуясь, что Костя с ней не спорит. – Я только потом догадалась, что нужно было сфотографировать, чтобы наверняка было, поэтому успела лишь спину мужчины. Я тебе сейчас фотографию пришлю, может, ты его знаешь. Ну, мало ли, – авторитетно заявила она, – может, это брат Олечки, а я тут зря испугалась. Неудобно же получится.
– Хорошо, мама, – безучастным голосом отозвался сын.
Софья Михайловна оборвала разговор, чтобы прислать улику. Котов молча смотрел на фотографию. Мать назвала ему адрес Скворцовой, и эта спина ему тоже была знакомой. Не может быть, чтобы Оля водила в свою квартиру любовника, пока он был на работе. Господи, пусть этому найдется какое-нибудь логическое объяснение! Он выдохнул, на секунду закрыв глаза.
– Что-то случилось? – осведомился Лисицын, и Котов чуть не вздрогнул, вспомнив, что он не один в машине.
