Текст книги "ВС-4 "Ничего общего" (СИ)"
Автор книги: Марина Миролюбова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 36 страниц)
– Я буду в коридоре, – несколько неуверенно начала Рита. – Если что – зовите. Позже меня сменит кто-то другой.
Ольга повернулась к ней и снова коротко кивнула. Выдержка или высокомерие? Власова пыталась читать по глазам, но сейчас там словно стояла каменная стена, не выдававшая никаких эмоций. И подумать только, что во всю эту бодягу она ввязалась лишь для того, чтобы сказать Скворцовой наедине пару нужных слов. Но вот сейчас они были практически наедине, если не считать спящую Мельникову, а те самые нужные слова почему-то не ложились на язык.
– Странно, что прислали вас, – вдруг произнесла Ольга, и Рите на миг показалось, что она дает ей зацепку для нужного разговора. – Помню, были разговоры о крысе, – пояснила Скворцова. – Ее уже нашли?
– Насколько я знаю, нет, – медленно ответила Власова, благоразумно решив не упоминать о Гранине раньше времени – пока они с Кругловым не сделают свое дело.
– Тем более, странно, – ровно продолжила Ольга. – Обычно для охраны присылают своих.
– Котов хотел, – неожиданно бойко выпалила Рита, почуяв нужный поворот в беседе, – но сначала хотел Гранин, и они чуть было не сцепились, поэтому вызвалась я.
Губы Скворцовой дернулись, но улыбка не просочилась на ее лицо.
– Понятно, – только и ответила она.
– Тогда я буду в коридоре, – к Власовой вернулась ее обычная бодрость. Она словно хотела уже уйти, но в последний момент спохватилась: – Кстати, об аромате шампуня и сладких снах. Боюсь, в тот момент я была не в той кондиции, чтобы различать ароматы и видеть сны. Стыдно признаться, но наутро я с трудом вспомнила, как я очутилась в квартире Котова, – она смотрела не мигая на свою собеседницу, которая замерла каменным изваянием, стоило Рите упомянуть их первый разговор. – Давненько я не спала одетой в чужой постели. Не часто встретишь достойного соперника по шахматам, чтобы отказываться от партии.
Власова замолчала, глядя Ольге в глаза и ожидая реакции, но та молча испепеляла ее взглядом, словно сама пыталась прочесть истину. Рита достойно выдержала этот поединок, все еще рассчитывая на ответ, но Скворцова лишь отвернулась и вновь заняла стул у кровати Мельниковой. Подавив вздох, Власова вышла в коридор.
Похоже, Котову будет не так-то просто доказать, что он не верблюд, думала она, упав на стул и прижавшись головой к холодной стене. Странная у него невеста – не высказала ей ничего, никак не прокомментировала ее слова, а ведь это она, Рита, была косвенно виновата в том, что произошло. Не напросись она тогда на ночлег, ничего бы и не было. Вот ведь повезло…
Интересно, что именно сказал ей Котов? Свалил все на нее, Власову, мол, захотела остаться ночевать, я не сумел отказать, или проявил себя джентльменом – не смог выгнать на улицу ночью коллегу в состоянии нестояния? Рита глубоко вздохнула, на секунду прикрыв глаза. Да какая тебе разница, Власова, что и как у них было? Ты сказала то, что должна была сказать! Все, дальше – не твое дело. Она снова вздохнула и постаралась отвлечься от темы.
========== Часть 38 ==========
Белая устало посмотрела на часы – минут через сорок их должен сменить дежурный лейтенант и она наконец-то поедет домой. В животе урчало от голодного дня так, что ей казалось, что слышно даже Котову, но тот невозмутимо смотрел на подъезд Воробейниковых и не говорил ни слова.
– По-моему, мы зря тут сидим, – рискнула она. – Все окна уже потухли, девочка наверняка легла спать. Может, он решил сообщить ей потом или уже как-то сообщил, что план сорвался. А может, у них вообще еще телефоны есть или…
– Все может быть, – оборвал ее Костя. – Может, он к ней ночью сейчас придет, рассчитывая, что никого нет и никто не увидит.
– Не думаю, что он такой дурак, – по-детски фыркнула Таня. – Он же должен понимать, что мы его ищем.
– Должен… – пробормотал Котов.
На это возразить было нечего, да и не хотелось. Вообще не хотелось говорить. А пришлось – неожиданно зазвонил мобильник. Глянув на дисплей, Костя подавил вдох и взял трубку.
– Да, мама?
– Костик, я тут подумала, – вдруг без приветствия защебетала Софья Михайловна, – а может, ты заедешь ко мне после работы? Ольги нет, чем ты сейчас питаешься? Небось, ешь всякие гадкие полуфабрикаты или бутерброды… – Котов устало почесал переносицу. – Костик?
– Я слышу, мама, – нехотя ответил он. – Я думаю…
Говорить, что Ольга вернулась, было чревато допросом и новыми наставлениями, поэтому Котов ограничился коротким заявлением, что он на работе и пока не знает, когда освободится точно. При этих словах Белая красноречиво вытаращила на него глаза, но Костя сделал ей знак, чтобы хранила молчание.
– А я тут пирожков напекла… – решила с другой стороны зайти мать. – С мясом и печенкой – как ты любишь.
– Пирожков, говоришь? – размышлял Котов. Он планировал заехать в больницу, чтобы поговорить с Ольгой. Они нашли Анну, теперь его очередь на ее внимание – он должен как-то убедить ее, что ничего у него с Власовой не было, что все это просто досадное недоразумение…
– А еще с рисом и яблоком, – вдохновилась Софья Михайловна отсутствием отказа. – И экспериментальные – с корицей и грушей сделала!
– С корицей и грушей?..
– Котов, имей совесть! – зашипела на него Белая. – Я сейчас слюной захлебнусь! Ты можешь обсудить свое меню после работы?
Костя скосил на нее взгляд и вдруг усмехнулся.
– Хорошо, мам, я заеду, но где-нибудь через час-полтора.
– Буду ждать, Костик! – просияла Котова.
– Едока к тебе заодно привезу, – улыбнулся он.
– Кого это? – насторожилась Софья Михайловна.
– Увидишь. Все, давай, не могу больше говорить.
Белая недоверчиво покосилась на коллегу, но он не обратил на это внимания или сделал вид, что не обратил. Когда через полчаса приехал сменный караульный и принял пост, Костя как бы невзначай бросил:
– Тебя дома ждет кто?
– Нет, я одна живу, – вздохнула Таня. – Даже мышь – и та повесилась в пустом холодильнике, – невесело пошутила она.
– Значит, поехали, – он завел машину и зажег фары.
– Куда? – поинтересовалась она, догадываясь, каким будет ответ.
– К маме моей, – невозмутимо произнес Котов, выезжая со двора. – Ты же слышала, что она пирожков наготовила, а есть некому.
– Подожди, это неудобно, меня же не приглашал никто, – несмотря на подтверждение догадок, Белая все же смутилась.
– Считай, что я приглашаю, – он был спокоен как сытый лев. – Сама же говорила, что тебе понравились ее пирожки тогда на корпоративе.
– Ну… да…
– Ну вот. Мама готовит пирожки в промышленных масштабах, а я не хочу слушать от нее «скушай, деточка, яйцо диетическое». Нет, я, конечно, тоже люблю ее пирожки, но не готов умереть от переедания.
– Спасибо, – Таня улыбнулась.
Это было так вовремя, хоть и неудобно. Дома действительно ждал лишь пустой холодильник. Она надеялась вернуться сегодня пораньше и успеть забежать в супермаркет, но понимала, что опять ей светит покупать какую-нибудь фигню втридорога в круглосуточном магазине. Так недолго и желудок посадить.
Однако перед дверью квартиры Белая предпочла спрятаться за широкую спину своего коллеги.
– Привет, мам, – Котов поцеловал Софью Михайловну и подпихнул Таню вперед. – Вот, я тебе едока привез, как и обещал. Целый день сегодня в бегах и сейчас только возвращаемся вдвоем с дозора.
– Таня… – неуверенно произнесла мать. – Татьяна, верно? Я же не путаю?
– Не путаете, – растерялась Белая. – Здравствуйте. Извините, что без приглашения… так нагрянула… Костя как-то так сразу предложил… – мямлила она.
– И правильно сделал! – весело закончила Софья Михайловна. – Проходите, деточка, проходите. Вам-то точно нужно больше кушать – вон какая худенькая, – суетилась она. – Костя, покажешь гостье, где у нас ванная комната, чтобы руки помыть, а я сейчас быстро все накрою, – и дама упорхнула на кухню.
– Костя, она помнит, как меня зовут! – ошарашенно прошептала Белая, глядя на Котова большими глазами. – Ничего себе!
– Ну… у меня умная мама, да, – просто улыбнулся тот и вытянул правую руку в сторону. – Прошу.
– Господи, какое все вкусное! – ахнула Таня, увидев стол и замерев на пороге от восторга, как маленький ребенок перед Новогодней елкой с подарками.
– Да вы же еще ничего не пробовали! – довольно рассмеялась Софья Михайловна. – Садитесь, пожалуйста, не стесняйтесь.
Котов молча обслуживал дам, подкладывая им то из одной чаши, то из другой, и думал, как удачно он придумал – привезти с собой Белую. Та искренне нахваливала каждое блюдо хозяйки и уплетала все за обе щеки, словно ее три дня не кормили. Софья Михайловна любила, чтобы ее стряпню сметали с удовольствием и в больших количествах, поэтому все свое внимание тратила на такую благодарную гостью. Костя мог спокойно поужинать, не боясь, что ему устроят допрос с пристрастием на тему его личной жизни вообще и Ольги – в частности.
– Может, вина? – вдруг предложила Софья Михайловна. – Танечка, вы какое вино предпочитаете, белое или красное? Хотя сюда больше подойдет красное. Костя, ты же откроешь нам бутылочку?
– Конечно, мам, – улыбнулся тот, вставая из-за стола.
– Послушайте, мне как-то неудобно… – начала было Белая, но хозяйка дома тут же радостно ее перебила:
– Не берите в голову! Я все время ужинаю одна – Костик не так часто балует меня своими визитами, а тут такой приятный сюрприз! Вы не за рулем, я надеюсь? – вдруг обеспокоенно заглянула она ей в глаза.
– Не за рулем, – честно призналась Татьяна.
– Вот и славно! – довольно выпрямилась Софья Михайловна и, увидев на столе бутылку и два бокала, удивилась: – А ты разве не составишь нам компанию?
– Я как раз за рулем, – лаконично ответил сын, разливая вино и поднося бокалы дамам.
– За вас, Танечка! – торжественно произнесла хозяйка, и Белая тут же подхватила:
– За вас! Все очень вкусно! Правда, божественно просто! Я не помню, когда я в последний раз так вкусно ела. С нашей работой особенно у плиты не постоишь.
– М-м, – понимающе кивнула Софья Михайловна, – из ваших слов я делаю вывод, что вы живете одна.
– Ну да, – неловко призналась Татьяна. – Снимаю квартиру. Негоже как-то на родительской шее уже сидеть.
– Эх, молодежь-молодежь, – мечтательно произнесла раздобревшая после бокала вина Котова. – Все такие самостоятельные! И не понимаете даже, что ваше присутствие в родительском доме – это наша отрада!
– Я их часто навещаю! – по-пионерски отрапортовала Белая, щеки которой слегка порозовели после алкоголя. – Каждый выходные захожу! А если с работы удается уйти вовремя, то и среди недели.
– Во-от! Не то, что мой Костик. Лишний раз маме не позвонит – некогда ему…
– Так, мне пора, – тут же засобирался Котов, почуяв, куда ветер дует.
– Куда это ты спешишь на ночь глядя? – недоумевала мать. – Посиди с нами еще немного. Танечка, вы же еще не уходите?
– Ну… – замялась та, переводя взгляд с одного на другого.
– Не уходит, мам, не уходит, – похлопал он по плечу Белую. – Она потом такси себе вызовет и все, верно? – он посмотрел на гостью.
– Вы же еще пирожки не пробовали! – всполошилась хозяйка дома, добавив решающий аргумент.
– Без пирожков точно нельзя ехать, – деланно серьезно произнес Котов, бровями подавая Тане условный знак.
– Договорились, я вызову потом такси, – согласилась она, и Костя с удовольствием вновь наполнил их бокалы.
– А ты куда же без пирожков? – подорвалась со стула мать, увидев, как сын выходит из кухни.
– Мам, ты мне в пакет собери – я заберу с собой. Правда, бежать уже надо. Только заскочу сейчас… и вернусь, – послышался щелчок включаемого света в туалете.
Когда Котов вновь появился на кухне, дамы задушевно беседовали о своем, о женском, и Софья Михайловна сама разливала вино по бокалам.
– Вот и я говорю, что мужчина должен прислушиваться к женщине, ведь сам по себе он может наворотить столько глупостей, – доверительно сообщала мать.
– И еще каких! – с энтузиазмом подхватывала Белая. – Они иногда вообще как отчебучат… диву только даешься, как такое им в голову пришло!
Котов усмехнулся и налил себе стакан воды.
– Именно! – восторженно кивала Софья Михайловна, радостная, что нашла собеседницу, разделяющую ее взгляды. – Любому мужчине обязательно нужна женская рука… – она немного помолчала и вдруг спросила: – Танечка, а вы не замужем, как я понимаю?
Вода пошла не в то горло – Костя закашлялся, и только тогда дамы обратили на него внимание.
– Нет-нет, все в порядке, – прохрипел он, приходя в себя, и Софья Михайловна снова переключилась на гостью. – Это мой пакет с пирожками, я правильно понимаю? – спросил он, увидев сверток.
– Конечно, Костик, чей же еще!
– Спасибо, мам, – он поцеловал ее в макушку и махнул рукой Белой. – Завтра увидимся. Провожать не надо, – предупредил Котов движение матери. – Я дорогу знаю, – он улыбнулся и исчез за порогом кухни.
Власова сидела в больничном коридоре на стуле и пыталась не уснуть. В этом, как ни странно, ей сначала помог бывший муж – Илья позвонил и сказал, что не может отвести Никиту в школу с утра.
– Нисколько в этом не сомневалась, – не удержалась от ехидства Рита. – Ты в последнее время вообще мало что можешь, когда речь заходит о сыне.
– Ну знаешь ли! – праведно возмутился бывший муж. – Это у тебя только один ребенок, а у меня их теперь два! – горделиво добавил он, резанув по больному. Когда-то Власова мечтала, что у нее будет двое ребятишек – мальчик и девочка, Никита и Тамара, но жизнь захотела иначе.
– Учитывая, как ты заботишься о старшем сыне, можно сказать, что у тебя тоже один, – воткнула она шпильку в собеседника, но тот не расстроился.
– С тобой просто невозможно разговаривать, – совершенно спокойным тоном заявил Илья. – Впрочем, я свое дело сделал – тебя предупредил. Не каждый мужчина будет вести разговор со своей бывшей да еще и в таком тоне, имей в виду. Я ради Никиты с тобой общаюсь.
– Ну разумеется… – равнодушно бросила в ответ Власова и, не прощаясь, нажала на кнопку отбоя.
В голове почему-то сразу прозвучал голос Гранина: «Так и я – не каждый мужчина!» Рита усмехнулась. Капитан Гранин… Настырный, настойчивый, самоуверенный – прилип к ней как банный лист и, несмотря на все ее издевки, не сбавляет обороты. Даже наличие сына его не испугало – ни один мускул не дрогнул, когда она ему бросила это в лицо. Может, знал? Да нет, вряд ли – откуда?
Но вместе с тем галантный, вежливый и предупредительный… Власова невольно замечталась, вспоминая вчерашнюю прогулку. Она попросила маму посидеть с Никитой, чтобы сходить на свидание. Уму непостижимо! Она, Рита, и вдруг на свидание! Матери, конечно, она не сказала истинную причину своего ухода, бросив, что это по работе. Одеться, конечно, пришлось соответственно, но Гранина это не смутило, словно он ожидал, что она придет на встречу в джинсах. В конце концов, она согласилась на прогулку, а погода в конце марта не располагает к платьицам и каблукам, решила Власова.
Павел ждал ее в парке, как и предполагала Рита, с «веником», но, к ее удивлению, это были не розы, а ромашки – большие, пушистые, с яркой желтой серединкой. Заметив ее реакцию, а Власова не успела скрыть ее вовремя, Гранин спокойно объяснил:
– Розы – это как-то банально. И пафосно. Ромашки тебе больше подходят.
– Ну спасибо… – пробормотала тогда она и внутренне ощутила, словно пропустила мяч в свои ворота: один – ноль.
Это только прибавило ей решимости не поддаваться на обходительность ухажера и устроить ему испытания похлеще, чем дракон – принцу. Рита не пыталась быть лучше или умнее, понравиться и произвести благоприятное впечатление. Скорее наоборот – порой вела себя вызывающе и даже грубо, когда он затрагивал ту или иную тему, обсуждать которую ей не хотелось.
– Сколько лет твоему сыну? – спросил Павел, когда они выходили из сосновой рощицы.
– Девять, скоро десять будет.
– Давно ты развелась?
– А кто тебе сказал, что я развелась? – тут же вскинулась Власова, и он остановился прямо перед ней.
– Ну, мне слабо верится, что ты можешь встречаться с другими мужчинами у мужа за спиной.
– Так может, я мать-одиночка? – продолжала провоцировать она, но Павел лишь усмехнулся и повторил ее вопрос:
– Ты мать-одиночка?
Соврать не получилось, хотя очень хотелось – Риту откровенно бесило его превосходство в беседе. Она привыкла отшивать и отбрасывать мужчин в сторону, решив, что после выходки Ильи она все равно никому больше не сможет поверить, но тут не получалось даже отшить – не то что отбросить. Словно Гранин был облачен в какую-то невидимую броню, от которой все ее шпильки, колючки и прочий достойный арсенал отлетали как горошины от стенки. Но сдаваться Власова не собиралась. Вот еще! Пришел-увидел-победил – это не к ней!
– Это и неважно, – продолжал меж тем мужчина. – Важно, что ты приняла мое предложение и не передумала в последний момент, – улыбнулся он, что возмутило Риту до глубины души.
– Ты о себе много думаешь – мы с тобой знакомы не больше недели. Подумаешь, погуляли коллеги в парке, – фыркнула она, переводя свой взгляд на букет и делая вид, что рассматривает цветы.
– Я о тебе много думаю, – спокойно ответил Павел, не отрывая взгляда от ее лица. – Слишком много, чтобы это можно было назвать прогулкой коллег.
– Слушай, я вот не понимаю, – посмотрела ему в глаза Рита. – Женщины, что ли, на планете перевелись? Молодые, красивые, незамужние, без детей и проблем… Чего ты ко мне-то пристал? Тебе головняков в жизни мало?
– И какие же у тебя головняки? – только и усмехнулся он.
– У меня сын, – твердо заявила Власова, не расположенная к шуткам. – И это самый главный мужчина в моей жизни. Ни один другой никогда не сможет быть выше него.
– Никогда не говори никогда, – словно напомнил Павел, и она вспыхнула:
– Я знаю, что говорю! Можешь не рассчитывать! – и ехидно добавила: – На всей планете есть только один сын и миллиарда три-четыре мужчин. Несравнимо, не находишь? – заметив его секундное колебание, Власова припечатала: – Мой сын всегда будет на первом месте, понятно?
– Куда яснее, – к Гранину вернулось привычное спокойствие и чувство юмора. – В таком случае, я надеюсь, что пьедестал достаточно широк, чтобы мы уместились там вдвоем.
– Ну вот что ты за человек! – Рита изо всех сил пыталась скрыть эмоции. Фраза про первое место была одним из ее коронных приемов, после которого потенциальные кавалеры отваливались сами собой, а тут поди ж ты…
– И что же я за человек? – улыбнулся Павел, она увидела смешинки в его глазах при свете фонаря и… впервые за долгие годы испугалась.
– Поздно уже – мне домой пора, – резко сменила она тему, отводя взгляд в сторону.
– Укладывать сына спать? – продолжал улыбаться Гранин.
– Ник давно спит, – ответила Власова нарочно грубо. – Он рано ложится, потому что утром в школу.
– Ник, надо понимать, это Никита? – поинтересовался Павел, словно не замечая ее тона.
– Правильно понимаешь, – ей не оставалось ничего другого, как подтвердить.
И теперь, сидя в больнице на жестком и неудобном стуле, Рита вдруг поймала себя на мысли, что улыбается этим воспоминаниям. Поймала и тут же одернула – нечего мечтать! Известно, что мужик способен лить в уши что угодно, чтобы добиться своего. Нельзя верить словам – верить надо поступкам. Но весь ужас заключался как раз в том, что к поступкам Гранина она придраться тоже не могла – он не сделал ровным счетом ничего, что бы вызвало у нее порицание. Разве что его чрезмерная настойчивость безумно раздражала Риту. Но и тут на ум почему-то сразу приходила фраза про смелость, которая города берет…
Тихо скрипнула дверь, и на пороге появилась Скворцова. Власова тут же выпрямилась, но Ольга покачала головой, давая понять, что ничего не случилось, и свернула за угол, где располагались уборные комнаты. Не успела Рита расслабиться, как над ухом прозвучало:
– Привет!
– Господи, Котов! Что ж ты так пугаешь! – подскочила она на стуле.
– Ну извини, – развел тот руками, присаживаясь рядом, – не хотел, – и кивнул на дверь. – Оля там?
– Нет, вышла тут на минутку. Какие новости?
– Пока никаких. У дома Воробейниковых все тихо. Нас с Белой уже сменили, теперь я приехал сменить тебя.
– Погоди, как это? – нахмурилась Рита. – Меня по идее должен сменить кто-то свежий, ну в смысле не после рабочего дня.
– Рук не хватает. К тому же, учитывая, кого надо охранять… мне так будет спокойней. С Рогозиной я уже договорился, так что ты можешь ехать отдыхать. Завтра в конторе увидимся.
– То есть ты полтора суток будешь работать, что ли? – настороженно смотрела на него Власова.
– Мне не привыкать, – пожал плечами Котов.
Она кивнула, немного помялась, но все же решилась завести разговор на неприятную скользкую тему.
– Слушай, я попыталась с ней поговорить… – неуверенно начала Рита, и Костя тут же напрягся.
– И что?
– Да ничего, – раздраженно вздохнула Власова. – Нет, она меня не выгнала, по физиономии не дала, ничем тяжелым тоже не кинула… Но и не сказала ничего. Просто выслушала – приняла к сведению… И все.
Он тяжело вздохнул.
– Извини, – выдавила она. – Все это недоразумение случилось по моей вине. Если бы я тогда не пожаловалась тебе…
– Забей, – оборвал ее Котов.
– Как ты будешь доказывать, что между нами ничего не было?
– Не знаю… Но что-нибудь придумаю, – он устало потер глаза. – Езжай домой – поздно уже.
– Может, вдвоем с ней поговорить?
– Нет, будет еще хуже.
– А есть куда хуже? – хмыкнула Рита, и он недовольно поморщился.
– Я разберусь, не переживай. Спасибо. Давай уже – дуй домой.
Власова не стала настаивать – просто кивнула, вставая со стула. Не успела она скрыться за поворотом на лестницу, как Костя услышал:
– Котов? А ты что здесь делаешь?
Он повернул голову и увидел направляющегося к нему Лисицына.
– Здорово, – тоже удивился он. – Так Соколова… в смысле Юля здесь, что ли, лежит?
– Здесь, – Константин Львович махнул рукой назад, – в последней палате по коридору. А ты тут какими судьбами?
– Мельникова здесь в себя приходит, – ответил Котов. – И Оля от нее не отходит ни на шаг. Вот, считай, что охраняю обеих сразу.
Лисицын, конечно, позванивал в контору, чтобы справиться, как продвигается расследование, но о пожаре еще не знал, поэтому коллега детально, в лицах и числах, рассказал ему последние новости.
========== Часть 39 ==========
Власова доехала до дома уставшая и разбитая. Преступника они упустили и потом не нашли, первая леди ФЭС гнев на милость не сменила, хоть и не подала никаких признаков того, что сердится или обиделась. За что все ее так любят? Где та самая дружелюбность и понимание? Ведет себя как королева… Еще и бывший муж свинью подложил – объясняй теперь Никите, что папа завтра не сможет отвести его в школу, когда сын так ждет! Порой она очень завидовала вдовам, которые могли создать и укрепить в сознании детей образ доброго и любящего папы – к мертвому какие претензии? Вот и сейчас был такой случай. С замиранием сердца ждала Рита вопрос ребенка, почему папа его больше не любит.
– Привет, ма! – вышел ей навстречу улыбающийся Никита.
– Привет, родной, – улыбнулась она, стараясь ничем не выдать свои опасения. – Как тут у тебя дела? Где бабушка?
– Здесь бабушка, – вышла из кухни Вера Андреевна. – Ужин тебе готовила и обед на завтра – как всегда же нет ничего в доме.
– Спасибо, мам, – ограничилась благодарностью Маргарита, не став утруждать себя объяснениями и оправданиями – этой теме было уже сто лет в обед.
– Ну, я пойду, – засобиралась мать.
– Спасибо, что выручила, – улыбнулась Рита.
Вера Андреевна сдержанно улыбнулась. Она не одобряла решения дочери перевести Никиту в другую школу и съехать на съемную квартиру, но Рита задыхалась в родительской маленькой двушке, где в одной комнате жила она с сыном, после того как рассталась с Ильей, а в другой – ее мама и папа. Ничего в доме нельзя было сделать без контроля, советов и оценки родителей. Рита даже в гости толком не могла никого позвать. Не то чтобы у нее были вереницы подруг – нет, за несчастливые годы ее жизни все как-то рассосались, и осталось не больше двух, с которыми был еще какой-то контакт, – но сам факт, что ей на все нужно спрашивать разрешения, убивал ее. Родители, разумеется, ничего не запрещали дочери, но по их поведению было несложно догадаться, что они не рады чужим людям в своей квартире, где еще и развернуться толком негде.
– Ритуля, ты же понимаешь, что мы пожилые люди, нам хочется немного тишины и покоя, – мягко, но четко говорила Вера Андреевна, и Власова отступала.
Все больше зрела мысль о переезде, а тут картинка схлопнулась: классная руководительница Никиты сказала, что он очень одаренный мальчик в плане языков и математики, и намекнула, что может приложить руку к переводу ребенка в гимназию с математическим уклоном. Власова сначала отказалась, решив, что ей не по карману платное образование, но учительница заверила, что учеба в гимназии бесплатная, если ребенок пройдет тест и получит хороший балл. Не зная, что делать, Рита решила спросить самого Никиту.
Вторым моментом для переезда был день рождения сына – он хотел пригласить друзей, но бабушка дала понять, что шумные праздники в ее квартире вовсе не то, о чем она всю жизнь мечтала, а на празднование в кафе у Риты финансов не было. В тот раз она как-то выкрутилась, заняв денег у одной из двух подруг, но снежный ком нарастал. Это чувствовал и Никита, поэтому, когда мать сказала о возможности перехода в другую школу с приложением переезда в другую квартиру, мальчик с радостью согласился и обещал хорошенько подготовиться, чтобы его взяли в гимназию. Постарался он действительно на совесть – директор был очень доволен результатом.
Никита перешел в другую школу, Власова нашла полуубитую хрущевку на пятом этаже, на которую хватало ее зарплаты, и в один из выходных они с сыном перевезли свой скудный скарб в новое жилище. Пришлось сначала устроить какой-никакой ремонт, и с этим, к удивлению Риты, помог Илья – привез краски, клей, обои. Даже сам купил и повесил книжные полки в комнате. Но просветление было временным – позже он заявил, что потраченные деньги он вычтет из алиментов, потому что тоже не миллионер. Власова молча проглотила это заявление, чтобы не портить праздник сыну, у которого папа в кои-то веки поучаствовал в жизни.
Вера Андреевна же считала, что дочь зря затеяла все это, потому что «есть же квартира, где можно жить – зачем тратить зря деньги?» К тому же, «и в обычной школе можно хорошо учиться». Власова предпочитала не спорить. Вдохнув глоток свободной жизни, она ни за какие коврижки не хотела обратно. Не желал этого и Никита – ему наконец-то было позволено приглашать в дом друзей, да не по большим праздникам, а просто так. Видя такое единение, Вера Андреевна зашла с другой стороны – не упускала случая заметить, что у дочери не убрано или не заготовлено еды на неделю вперед. Но Рита молчала. Набирала себе дополнительные смены и дежурства, чтобы свести концы с концами, и молчала. Именно тогда Никите был куплен телефон, чтобы, оставаясь один дома, он всегда мог позвонить матери, если случится что-то непредвиденное. К счастью, оно не случалось, и Власова выкручивалась, как могла, чтобы отводить и забирать ребенка из гимназии, даже записала его на продленку, чтобы Никита как можно меньше времени находился один.
Поняв, что дочь обратно не вернется, Вера Андреевна смягчилась и стала помогать охотнее, заявив, что просто соскучилась по внуку, но шпильки в адрес Риты не прекратились. Власова мудро запасалась терпением и спускала всех собак на тех, кто пытался к ней подкатить или сделать больно. Вот и сейчас на замечание о еде она и ухом не повела.
– Ник, есть разговор, – повернулась к сыну Рита, когда Вера Андреевна ушла. – Звонил твой папа, сказал, что завтра не может отвести тебя в школу.
Ребенок заметно погрустнел, но ничего не ответил. Власова мысленно пожелала бывшему мужу «всего хорошего» и попыталась подбодрить сына.
– Тебя отведу я, это ведь тоже неплохо, верно? – но тот лишь криво улыбнулся.
– А почему он не может? – после паузы спросил мальчик.
– Я не знаю, Ник, – честно ответила Рита. – Он мне не сказал. К тому же, я была на работе – мне было особенно некогда разговаривать. Давай так. Завтра после школы ты ему позвонишь и сам спросишь, идет? А заодно узнаешь про выходные и каникулы.
– Можно мне к нему на каникулы? – лицо ребенка просветлело.
– Если вы договоритесь, я возражать не буду, – с улыбкой развела руки в стороны мать, но сердце защемило: хоть бы один выходной день провел с Никитой – и то бы хлеб уже был! Но сыну ничего не сказала. Это были ее персональные грабли – надежда, что Илья когда-нибудь возьмется за ум и станет более ответственно вести себя с Никитой. И даже если в глубине души Рита понимала, что этого не случится, она предпочитала не думать, уповая на то, что никто не знает наверняка, как сложатся обстоятельства. На самом деле Власова просто не знала, как объяснить Никите, что папа, которого он очень любит, на самом деле не такой хороший, как он думает. И нужно ли это.
Обсудив с Лисицыным последние новости, Котов осторожно заглянул в палату к Мельниковой. Скворцова сидела у ее постели, хотя Власова сказала ему, что Ольга вышла. Видимо, он не заметил, как она вернулась обратно. Аккуратно закрыв за собой дверь, Костя сделал несколько шагов в сторону девушек.
– Привет… – негромко начал он, Скворцова обернулась.
– Привет, – кивнула она, на лице отражалась боль и усталость.
– Я сменил Власову и… поговорить с тобой хотел, – робко продолжил Котов, пытаясь поймать ее взгляд. – Ты сказала, что сначала надо найти Мельникову – мы ее нашли…
– Костя, пожалуйста, – жестом остановила его Ольга. – Давай не здесь и не сейчас. Больница не самое подходящее место для выяснения отношений.
– Ты просто скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал, чтобы доказать тебе, что кроме тебя мне никто не нужен, – Котов подошел ближе. – Я все сделаю, – пообещал он.
Скворцова на несколько секунд закрыла глаза, вздохнула и, открыв их, произнесла:
– Давай выйдем.
Он послушно пропустил ее вперед, но едва они оказались в коридоре, Костя поймал ее за руку, чтобы притянуть к себе.
– Между мной и Ритой ничего не было, – тихо сказал он, глядя в глаза Ольге.
– Я знаю… – просто ответила она, и Котов изменился в лице. – Я слышала ваш разговор с Власовой, – была вынуждена признаться Скворцова, опустив взгляд. – Ну, часть разговора…
– Аллилуйя! – не сдержался Костя, засияв как новенький медный грош. – То есть получается…
– Не получается, – резко оборвала его Ольга и подняла глаза. – Костя, это омерзительно, что я должна подслушивать за углом, чтобы понять, правду ты говоришь или нет, – в отчаянии прошептала она. – Нет, я не испытала облегчение – я чувствую себя отвратительно! Что дальше – проверять мобильный телефон? Лазить по твоим карманам? – она всплеснула руками, вырвав их из его пальцев.
