Текст книги "ВС-4 "Ничего общего" (СИ)"

Автор книги: Марина Миролюбова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 36 страниц)

– Прибарахлились, я смотрю, – подхватил Иван, насмешливо разглядывая какую-то тряпку.

– А это шарф Сабурова. Говорят, что у него была какая-то чудная болезнь, что врач ему горло велел мазать специальной мазью и заматывать на ночь. А еще несколько дней в лазарете держал, якобы на карантине.

– А вы не боитесь нам сюда эту заразу приносить? – покосился на него Тихонов.

– Смелее, эксперт, – с улыбкой подбодрил его, как пионера на веселых стартах, Круглов. – Думается мне, что все это было фуфлом, чтобы потом можно было объявить Сабурова скончавшимся от этой редкой болезни. Они, конечно, шарфик постирали, но ты попробуй выжать из него что-нибудь.

– Хорошо, – кивнул Иван и на всякий случай потянулся за маской.

– Ладно, работай, а я пойду Рогозину просвещу, – похлопал его по плечу майор.

– Вы там только поаккуратнее, – посоветовал Тихонов, и тот остановился в двух шагах, вопросительно посмотрев на программиста.

– Ой, Николай Петрович, вы такое пропустили… – на пороге с ним столкнулась Амелина, возвращавшаяся из буфета.

– Да что случилось-то? – Круглов переводил взгляд с одного лаборанта на другого.

– Хотите посмотреть? – предложил Иван и кивнул Оксане. Та быстро оглядела коридор – никого.

– Что у вас тут за шпионские страсти? – усмехнулся майор, возвращаясь к компьютеру Тихонова.

– Это не у нас – это у них, – он запустил какой-то видеофайл. – Поскольку в кабинете Галина Николаевны стоит камера, я снял с нее запись, пока не затерли. Вот. Смотрите…

Несколько минут Николай Петрович внимательно следил за баталией, развернувшейся в кабинете полковника.

– Ну дела… – пробормотал он, когда Скворцова в кадре вышла из кабинета. – Поэтому нам еще Колышевых навязали? Там, кстати, их вещи тоже есть.

– Просто они были в списке умерших.

– Ясно, – коротко бросил Круглов и ушел в кабинет Рогозиной.

Галина Николаевна сидела над папками с личными делами заключенных, которых они считали сбежавшими.

– Ну что, сходится что-нибудь? – с порога спросил майор, и Рогозина подняла на него глаза.

– Смотрю заключения о смерти. У каждого из наших фигурантов вроде как была уважительная причина, если можно так выразиться. Труп Сабурова опознавала его мать. Думаю, ей ничего не стоило соврать ради спасения своего сына.

– А с Колышевыми что?

– С ними интереснее. Их опознавал какой-то троюродный брат, подозреваю, что липовый. Нам надо его найти и допросить.

– Лучше проследить, – предложил Круглов. – Представь, что этот брат в доле, что он не брат вовсе, а подельник. Как только мы вызовем его на допрос, он тут же своим доложит, что мы идем по следу. Не стоит забывать, что где-то среди нас ходит крыса, которая успешно сливает всю оперативную информацию. Кстати, обрати внимание, что Гранин не в курсе последних новостей.

– На что ты намекаешь?

– На то, что наши стажеры не исчезли как риэлтор и его жена, – уверенно ответил Николай Петрович. – Знал бы Гранин, их бы тут же ликвидировали как возможных свидетелей, а нас бы за нос поводили, как слепых котят.

– Не обязательно, – возразила Рогозина. – Если крыса – Аня, то у нее пропал доступ к информации. Собственно, он ей уже и не нужен – трое фигурантов на воле. Более того, они могут быть под любыми документами, учитывая, что один из Колышевых – паспортист.

– А разве у него не изъяли всю технику тогда?

– Что-то изъяли, но кто сказал, что это была вся техника? – усмехнулась полковник. – К тому же, он может запросто все восстановить. Думаю, с таким ремеслом у него было очень много нужных связей. И теперь ФЭС не нужна ни Мельниковой, ни им. Так что, – она развела руками, – к Гранину и Семенову это никак не относится.

– Ты как всегда защищаешь этого полковника! – поджал губы Круглов.

– Я как всегда оперирую фактами! – парировала Рогозина и с деланным интересом спросила: – Кстати, как дела у капитана Власовой? Справляется со своими обязанностями?

– Вполне, – вздернул подбородок Николай Петрович и вдруг с улыбкой продолжил: – Она, кстати, разведена, и у нее есть сын. Десять лет, Никитой звать. Она мне фотографию показывала – симпатичный такой мальчуган.

– Ты мне это зачем рассказываешь? – взгляд полковника стал суровым.

– Просто так, – пожал плечами Круглов, словно не видя этой строгости. – Подумал, что тебе будет интересно узнать побольше о новой сотруднице.

– А ты, я так понимаю, с ней познакомился поближе? – Рогозина откинулась на спинку кресла и принялась вертеть в пальцах карандаш.

– Ну, дорога длинная была… пробки… пообщались, конечно. Милая женщина, – улыбнулся майор и тут же спохватился: – Но ты можешь быть уверена, на деле это не отразится.

– Что не отразится? – на секунду замерла Галина Николаевна, расширив глаза.

– Ну как что… неуставные отношения, – снова пожал плечами Круглов в театральном жесте. – Что ты как маленькая, ей-богу. Понимаешь ведь, о чем я говорю.

– Однако… – разочарованно хмыкнула Рогозина, но добавить ничего не успела, так как позвонил телефон.

После нескольких минут разговора она сообщила майору:

– Звонил Котов. Майский внедрился к матери Сабурова под видом старого друга ее сына, но она все время говорила, что Виталик умер, что это бог его наказал, мол, пошел по кривой дорожке и нарвался.

– Это еще ни о чем не говорит. Она может подыгрывать сыну и всем рассказывать одну и ту же легенду. Сабуров мог ее предупредить, чтобы не доверяла никому.

– Мог, – вздохнув, согласилась Галина Николаевна и стала что-то выписывать на квадратный листок. – Вот тот самый родственник Колышевых, который их опознавал. Пусть Тихонов пробьет тебе на него все. Сейчас уже поздно. Завтра с утра езжай туда и осмотрись.

– Один? – задал крамольный вопрос Круглов, и Рогозиной понадобилось все самообладание, чтобы изобразить равнодушие и небрежность.

– Можешь взять с собой Власову – пусть будет в курсе событий. К тому же, Мельникова ее не знает, а значит, и остальные не заподозрят. Только вместе не светитесь там.

Майор кивнул, и на какие-то доли секунды Галине Николаевне показалось, что она увидела разочарование в его глазах. Как вдруг взгляд его снова стал жестким, профессиональным. Не сказав ни слова, Круглов вышел из кабинета. Немного подумав, полковник набрала телефон лаборатории и попросила Амелину подготовить ей перед уходом домой подробное досье на капитана Власову.

Когда Юля проснулась в следующий раз, то почувствовала, что ей стало немного легче, в общем и целом, а шея уже не болела так сильно. Она спокойно могла медленно повернуть голову. Улыбка тронула ее губы, когда она увидела Лисицына, скорчившегося в кресле и небрежно укрывшегося покрывалом. Однако стоило Юле зашевелиться, чтобы хоть как-то размять конечности, как Костя тут же подскочил и быстро осмотрелся по сторонам. Заметив ее смеющийся взгляд, он выдохнул и потер глаза, окончательно приходя в себя.

– Не заметил, как заснул, – словно оправдывался Лисицын, и жена улыбнулась шире.

– Шел бы домой, уже темно на улице – ночь, наверное, на дворе.

– Нет-нет, я тут останусь, с тобой, – уверенно возразил Костя. – Вот когда тебя выпишут, тогда и поедем домой вместе.

– И когда это будет?

– Не знаю, но это неважно.

– Погоди, – нахмурилась Юля. – А твоя работа? Ты все это время здесь проторчал? Кстати, сколько я уже здесь? Какое сегодня число?

– Вторник сегодня, восемнадцатое марта, – с конца начал отвечать Костя. – Ты здесь со вчерашнего дня. А работа… У меня там знаешь, сколько отгулов накопилось! – хорохорился он, скрывая за широкими жестами волнение. – Ого-го!

– Это, конечно, очень мило, но что тебе тут делать, если я все время сплю? – искренне недоумевала Юля. – Хотя… сейчас вот я чувствую себя сносно, – она попыталась встать, и Лисицын метнулся к ней пулей.

– Даже не думай!

– Да в чем дело-то? – посмотрела на него супруга широко раскрытыми глазами. – Костя, я в туалет хочу!

– Я сейчас позову медсестру, – уверенно ответил он, не позволяя ей подняться.

– Да зачем, если я сама могу дойти? – возмутила жена.

– О, милые бранятся – только тешатся, – послышался с порога ироничный знакомый голос, и супруги обернулись – в палату вошла улыбающаяся Антонова.

– Валя, скажи ему, чтобы он меня отпустил! – бунтовала больная.

– Узнаю нашу Юлю, – гостья подошла ближе. – Как ты себя чувствуешь?

– Да нормально я себя чувствую! Но если меня сейчас не пустят в туалет… – угрожающе начала она, и Антонова рассмеялась.

– Костя, я думаю, ты можешь пока пойти выпить кофе или поужинать, – повернулась она к Лисицыну. – Я побуду с Юлей.

– Точно? – недоверчиво посмотрел на нее Костя.

– Точно-точно, – усмехнулась Валя. – В Багдаде все спокойно, можешь идти, – кивнула она, и он уловил намек.

– Ну ладно, – Лисицын наклонился, чтобы поцеловать жену. – Веди себя хорошо и не спорь с врачами.

– Нет, ну ты… – Юля не договорила, почувствовав его губы на своих.

– И со мной тоже не спорь, – улыбнулся муж. – Успеешь еще. – Он выпрямился. – Ладно, я буду минут через двадцать.

– Иди-иди, – выпроводила его Антонова. – Девочки справятся без тебя.

Лисицын усмехнулся и, схватив куртку, вышел из палаты.

– Мой муж – тиран! – обиженно заявила Юля, когда они остались одни, и Валя рассмеялась.

– Просто он тебя очень любит.

– Но я правда в туалет хочу! – взмолилась несчастная пациентка. – А он сказал, что медсестру позовет! Валя, я сама могу, честно!

Антонова на секунду задумалась, поджав губы.

– Ладно, – решилась она. – Давай только плавно, без резких движений. Я тебе помогу. Если будет кружиться голова – говори сразу.

– Хорошо.

Валя отсоединила катетер капельницы, помогла Юле сесть на постели, потом встать на ноги.

– Нормально? – встревоженно наблюдала она за каждым движением пациентки.

– Да, – кивнула та, шумно выдыхая. – Просто непривычно. Столько лежала, что кажется, будто все конечности атрофировались. Далеко тут туалет?

– Нет, сразу за дверью практически.

На всю операцию ушло минут десять. Вернулась в палату Юля бледная, но ложиться сразу отказалась.

– Можно я хоть чуть-чуть посижу? – попросила она. – У меня уже все болит от постоянного лежания.

– Тебе нужно больше отдыхать, – напомнила ей Антонова.

– А я что делаю? Кросс бегаю? – взмахнула руками Юля, осторожно опускаясь в кресло, где спал Лисицын. – Ох, хорошо-то как сменить позу… – она положила руку на живот и улыбнулась. – Толкается. Когда я первый раз проснулась, я его совсем не чувствовала. Так страшно было, – призналась она, и Валя тепло улыбнулась.

– Я поговорила с твоим врачом, прежде чем зайти в палату. Он говорит, что динамика хорошая. Если ты и дальше будешь паинькой, – выделила последние слова Антонова, – то все обойдется и тебя скоро отпустят.

– Да уж не сбегу с пузом наперевес, – усмехнулась Юля, немного помолчала и серьезно спросила: – Расскажи мне хотя бы ты, что случилось?

– О чем ты? – вроде как удивилась коллега.

– Валь, ну я же не дура! – закатила глаза к потолку больная. – Костя у меня тут дежурит двадцать четыре часа в сутки. Да, я видела, что он в той же самой одежде, что и на работу уехал в тот день, а я здесь уже двое суток. И сейчас в коридоре я видела охранника. В чем дело? Меня не просто пьяный сбил, да?

– Не накручивай себя, – улыбнулась Антонова. – Просто Лисицын сильно перенервничал. Ты же знаешь, какие у нас мужики – сильные и смелые, когда речь идет о работе. А чуть затронули их семью – откуда что берется? Или куда что девается? Паранойя расцветает бурным цветом, – она внимательно следила за выражением лица Юли – поверила или нет? Та испытующе смотрела на коллегу, потом все же улыбнулась. – Испугался он за тебя дюже, – довольно продолжила Валя. – Вот и устроил тут… – она неопределенно махнула рукой.

– Ну хоть ты ему скажи, что все в порядке, что он может идти домой. Не нужно меня тут стеречь.

– Знаешь, Юленька, заботу надо ценить, – наставительно произнесла Антонова, – поэтому ничего я ему говорить не буду. Пользуйся, пока муж рядом, а то потом начнутся пеленки-распашонки, и быстро ощутишь, как тебе не хватает еще одной пары рук, – ее улыбка оказалась заразительной.

– Так сейчас-то мне не нужна эта самая пара рук, – смеялась Юля. – Я же за него волнуюсь, Валь. Ну не дело это – спит здесь, скукожившись в кресле, куда это годится? А главное – зачем?

– Ты за него не переживай, – спокойно отозвалась Антонова. – Трудности закаляют характер. Пусть готовится.

– К чему? – прыснула Юля.

– К счастливому отцовству, – иронично отозвалась Валя и скомандовала: – Так, пошутили и будет – давай перебирайся в постель. А то придет твой муж и даст нам обеим по шее, – улыбнулась она.

Юля вздохнула, но спорить не стала. Прошлась немного, размяла руки-ноги – и то хорошо.

Когда Рогозин вернулся домой, Ольга сидела на своей кровати, обхватив колени руками.

– Ужинала уже или меня ждешь? – спросил он, заглянув за печку.

– Тебя жду, – вздохнула она, вставая с постели.

– По лицу вижу, что день был тяжелый, – начал старик, и Скворцова кивнула.

– Ужасный был день. У меня ощущение, что я уехала на четыре дня, а вернулась через четыре года – все вокруг чужое, непонятное… – она стала накрывать на стол. – И я сама не выдерживаю – сорвалась сегодня на твою дочь.

– Да ну? – удивился Николай Иванович, даже остановившись на секунду.

Ольга со вздохом рассказала все, что ей пришлось пережить за этот день.

– Понимаешь, дедушка, у меня такое чувство, будто меня с высоты скинули, а вокруг никого и ничего. Никакой поддержки, никакого парашюта или растянутого внизу тента. Я понимаю, что нужно собраться, отключить эмоции, но у меня не получается. И вместе с тем, я единственная, кто может помочь Ане, потому что больше в нее никто не верит… Даже Майский… Я так зла на него за это… – тихо призналась она.

– Утро вечера мудренее, – рассудил Рогозин. – Тебе надо хорошенько выспаться, а завтра, на свежую голову, все решишь, – он помолчал. – А с ним говорила?

– Говорила, – не было нужды уточнять, о ком речь. – Спросила, есть ли что-то, о чем я должна знать. Он ответил, что нет. Ну я и сказала, что прилетела утром, за десять минут до его будильника. Видел бы ты его лицо, – горько усмехнулась Ольга.

– Так что сказал-то? – внимательно наблюдал за ней старик.

– Да ничего – в зобу дыханье сперло! Я сказала, что уйду без скандала, как и обещала, что вещи потом заберу. А его Майский ждал на выезд, – она устало опустилась на стул. – Мне надо найти Аню, дедушка. Мне не хватает сил заниматься сразу всем. Аня в приоритете. Я чувствую, что с ней что-то случилось, но я не знаю, как и где ее искать, – Скворцова сделала глубокий вдох, чтобы не расплакаться снова.

Комментарий к

для тех, кто все пропустил: в ночь с четверга на пятницу в отзывах выкладываются анонсы к следующим главам ;)

========== Часть 31 ==========

Среда для сотрудников Федеральной экспертной службы оказалась днем суматошным. Началось все с того, что Тихонов, опоздав на совещание, влетел в кабинет полковника, как метеор.

– У меня бомба! – крикнул он, направляясь к Рогозиной.

– Нам спрятаться под стол? – с легкой иронией спросила Власова, сохраняя серьезность взгляда.

Эксперты с улыбкой переглянулись – они привыкли к тому, что программист периодически залетал, с растрепанными волосами и подобными заявлениями, в кабинет Галина Николаевны.

– Ну, взрывай, – шутливо ответила Рогозина.

– Итак, человек, опознавший наших братьев Колышевых, пусть земля им будет пухом, – театрально начал Тихонов, – Иванов Вадим Юрьевич! – он выдержал паузу, но никто не прореагировал. – Хорошо, – как для альтернативно одаренных продолжил Иван, – несчастный хозяин проданной квартиры, который должен был улететь в Италию, но погиб смертью храбрых, и пусть земля ему тоже будет пухом, – Иванов Вадим Юрьевич!

– Ничего себе! Во дела! – ахнула аудитория.

Именно за такие открытия Ивану прощалось шутовство, хотя иногда после первых секунд восхищения изумленная публика начинала предъявлять претензии.

– А почему это вскрылось только сейчас? – строго спросила Рогозина. – Я еще вчера велела пробить этого человека, чтобы все выяснить.

– Ну, Галина Николаевна! Мне столько шмоток привезли из тюрьмы! – обиженно начал Тихонов, эксперты прыснули в ладошку. – На экспертизу! – возмутился он, обводя их рассерженным взглядом. – К тому же, это бы ничего не изменило.

– Поясни, – заинтересовался Круглов, ведь именно ему было поручено заняться этим делом прямо с утра.

– Дело в том, что человек с документами Иванова Вадима Юрьевича еще вчера днем покинул пределы нашей славной родины на большом самолете! – театрально продекламировал Тихонов. – У нас тогда еще даже данных никаких не было, так что…

– Погоди, но он же умер, – вставила Антонова.

– Человек – умер, а документы у нас бессмертны! – довольно просиял Иван.

– Я, кажется, поняла, – кивнула Рогозина. – В этот раз паспортист не стал делать всем документы, опасаясь, что мы засечем подделку и весь план пойдет насмарку. Ну-ка выведи мне на экран фотографии всех троих и этого Иванова.

– Есть определенное сходство со вторым перцем, – заметил Майский.

– Это Колышев Геннадий, – озвучила кандидатуру Амелина. – Тот самый, что спрашивал про наших тогда в испанском отеле, когда они только прилетели.

– Получается, что они находили сироту, убивали его и забирали документы, которыми потом можно пользоваться на свободе, – провел логическую цепочку Котов. – Значит, должно быть три трупа.

– Больше, – поправила Рогозина. – Кто-то еще лежит вместо них в гробу.

– Подождите, – вступила в обсуждение Рита. – Но ведь это совсем не обязательно. Допустим, первого убили Иванова, чтобы взять его документы и пользоваться ими. Но потом с одним человеком на воле и лже-доктором можно было все организовать так, чтобы хоронить вместо себя именно того, кого убили из-за документов. Так труп вообще никогда не найдут. И не надо искать левые трупы, чтобы выдать их за беглецов.

– Логично, – кивнул Круглов.

– В таком случае, если мы эксгумируем тела беглецов, мы сможем установить личность трупов и, следовательно, будем знать, под какими именами скрываются беглецы, – подытожил Гранин, выдерживая на себе взгляды коллег.

– Причем сделать это надо быстро, – подхватила Белая, чтобы рассеять неловкое молчание. – Если, конечно, они не все вместе покинули страну.

– Иван, мне нужен список всех, кто летел этим рейсом. Кстати, куда? – поинтересовалась Рогозина.

– В Израиль. Список уже есть, – он открыл папку и достал оттуда лист.

– Шестьдесят четыре пассажира, – пробормотала полковник. – Нужно пробить всех досконально. За ними могут скрываться все трое.

– Придется подключать Интерпол, – заметила Власова. – Могут возникнуть трудности…

– О, предоставьте это мне, – просияла Оксана. – Галина Николаевна, у меня сохранились очень хорошие отношения с коллегами после моей последней стажировки в Израиле. Думаю, они помогут нам охотно!

– Отлично, – улыбнулась полковник. – Значит, сейчас главное – быстро пробить всех пассажиров.

– Галь, можно? – Сергей забрал список у Рогозиной и вчитался в фамилии, после чего еле заметно вздохнул.

– Мельниковой там нет, – озвучила его молчание Галина Николаевна, – но она знает, что мы ее ищем, поэтому вряд ли полетит по своим документам.

– Тоже верно, – бросил Майский, швырнув список на стол.

– Слушайте, а я вот все думаю, – подала голос Валя. – А на какие деньги они умотали за границу? Что если продажа квартиры была сделана уже именно от лица преступника, чтобы получить возможность быстро сделать загранпаспорт и улететь. Ну и там же на что-то жить надо.

– Надо проверить все документы по квартире, – поддержала мысль Белая.

– Но для этого нам нужны образцы почерка всех троих, чтобы было, с чем сравнивать подпись на договоре, – заметила Амелина.

– Ну что, опять в тюрьму? – усмехнулся Круглов.

– Скоро местные в лицо узнавать начнут, – в том же тоне ответила Власова.

– Я могу с тобой прокатиться, Петрович, – пожал плечами Майский.

– Ты лучше прокатись к матери Сабурова, – вмешалась Рогозина. – Она тебя знает как друга, придумай причину, чтобы нанести ей визит, заодно постарайся что-нибудь у нее взять. Лишний раз сравнить не помешает. А Круглов и один справится, – выразительно посмотрела она на зама. – Я сейчас не могу вас по двое отсылать. Тихонов, Амелина и Белая отправляются в лабораторию пробивать всех пассажиров. И как только что-то будет ясно, Власова, Котов и Гранин отправятся по нужным адресам. Вчера в эксгумации мне отказали на словах, сказав, что не видят достаточных оснований, но сегодня, думаю, мне удастся настоять. Так что, Валечка, ты тоже без работы не останешься.

– Уже предвкушаю, – скептически отозвалась та.

– Кстати, Иван, а что с вещами из тюрьмы? – вспомнил Круглов. – Ты так и не сказал.

– Вы были правы, Николай Петрович, либо они все это тщательно прокипятили, либо там изначально ничего не было. Там лишь потожировые всех подряд, грязь, табак, но никаких токсичных или подозрительных веществ, – ответил Тихонов.

– Да, и последний момент, – спохватилась Галина Николаевна, когда все уже встали. – После вчерашнего инцидента Скворцову кто-нибудь видел, разговаривал?

Эксперты переглянулись.

– Я ее вообще не знаю, – первой ответила Рита.

– Она же вроде с Котовым живет, нет? – непонимающе посмотрела Белая на полковника, потом на названного капитана.

– Временно – нет, – сухо ответил Костя. – Вчера, перед тем как уехать, мы с Серегой видели ее на выходе из ФЭС.

– Если она не была с тобой, то где она ночевала? В своей квартире, получается? – предположил Круглов, и Котов угрюмо зыркнул в сторону Гранина.

– Нет, – быстро ответил тот, скорее, майору, чем капитану. – В квартире Ольги сейчас живу я, и она не появлялась и не звонила.

– Мне тоже не звонила, – растерянно пробормотала Антонова. – Но где же она тогда провела ночь?

– Я звонил ей вечером, но телефон был недоступен. Утром тоже, – мрачно отозвался Котов.

– Иван, пробей-ка мне ее номер, – заволновалась Рогозина. – Этого еще не хватало! – процедила она сквозь зубы.

– Вы думаете, она отключила его в отместку? – осторожно предположила Амелина.

– Надеюсь, что нет, – нервно барабанила пальцами полковник.

– В отместку? – в один голос переспросили Гранин и Власова, переглянувшись.

В общих чертах Антонова поведала им вчерашнюю жаркую дискуссию, но капитаны предпочли воздержаться от комментариев.

– Есть! – воскликнул Тихонов. – Телефон Оли в сети в районе площади трех вокзалов.

– Нужно поставить на нее и жучок, и маячок, – твердо заявила Рогозина. – Иван, возлагаю эту ответственную миссию на тебя!

– Но, Галина Николаевна… – побледнел он.

– Возражения не принимаются! – резко отозвалась та. – Она должна быть у нас под контролем. Она не только может быть связующим звеном с Мельниковой, но и сама еще попадет в передрягу из-за своей упертости!

– Сделаем, – пробормотал Тихонов, горестно вздыхая.

– Я никого не задерживаю больше, – распустила всех полковник, но Круглов задержался. – Что? – не выдержала Рогозина, видя, как внимательно на нее смотрит.

– Почему мне кажется, что дело не в Ольгиной упертости? – спокойно спросил майор.

– Ты просто не знаешь, что здесь вчера было, – раздраженно махнула она рукой.

– Мне рассказали, – не стал сдавать программиста Николай Петрович, – в лицах и числах. И, признаться, версия Скворцовой не лишена здравого смысла. Если допустить на секунду, что она права, то Мельниковой действительно угрожает опасность.

– Давай, конечно, встань теперь ты на ее сторону! – гневно вскочила с места Рогозина.

– Так я и думал, – невозмутимо кивнул Круглов. – Если она принимает близко к сердцу всю эту историю из-за Мельниковой, то ты принимаешь близко к сердцу ее несогласие по какой-то другой причине. И я спрашиваю себя, что за этим стоит…

Галина Николаевна отвернулась, присев на стол.

– Я вижу в ней Славу, – спустя несколько секунд услышал Николай Петрович ее тихий голос. – Она словно не племянница его, а дочь родная! Копия! Просто копия! По характеру… Он тоже вечно рвался в бой за правое дело… За дело, которое он считал правым. В конечном счете, одно из них его погубило… и его, и Сергея, отца Ольги.

Круглов молчал, не решаясь ни подойти, ни прокомментировать как-то ее слова. Рогозина резко обернулась, и он увидел в ее глазах слезы.

– Они ж не слушают никого, понимаешь? Как вобьют себе в голову что-нибудь – все, туши свет, бросай гранату! Оглоблей не перешибешь! – возмущалась она.

– Так ты ж такая же, Галь, – осторожно вставил Николай Петрович, пытаясь говорить как можно мягче.

– Я пытаюсь отключить эмоции, опираюсь на факты, улики. Я пытаюсь не идти на поводу у чувств, а доверять разуму! – она бессильно взмахнула руками. – А они летят вперед, ничего не видя… И я не могу ничего поделать, понимаешь? И я не хочу больше терять своих! Да, может, она и не совсем моя семья, и я не могу сказать, что мы очень дружны или часто общаемся, но у меня кроме нее и папы никого нет! – в отчаянии добавила она.

– У тебя есть я… – серьезно ответил Круглов.

– И капитан Власова, – горькая усмешка появилась на ее губах. – Кстати, я прочитала ее личное дело. Достойна, весьма достойна.

– Да ну какая Власова, о чем ты говоришь, – спокойно произнес Николай Петрович, не поддавшись на ее иронию. – Она мне почти в дочери годится…

– Ну, ты сам сказал, – устало отозвалась Рогозина, моральных сил уже не было продолжать этот спор. С нее и Ольги было достаточно.

– А ты, значит, только эти слова и помнишь?

– Человек запоминает то, что вызывает в нем сильные эмоции, – безучастно отозвалась Рогозина, вновь занимая свое кресло.

– Ну хотя бы сильные эмоции это вызывает – уже хорошо, – улыбнулся Круглов и, подойдя к креслу, встал за спиной. Она вздрогнула, когда он положил ей руки на плечи.

– Коля… – попыталась протестовать Галина Николаевна.

– Расслабься, – просто сказал он. – Ты слишком напряжена.

И она подчинилась. Мягкими, но в то же время уверенными движениями Николай Петрович массировал ей плечи и воротниковую зону. Она даже глаза закрыла, настолько ей стало хорошо.

Тихонов мерил лабораторию шагами, пытаясь придумать, как пройти заданный ему квест.

– Подложить жучок Ольге! Уму непостижимо, – горестно стенал он. – Повесить на нее маячок! Как? Они там поругались, а я – разгребай!

– Да что ты стонешь, как красна девица, – повернулась к нему Белая. – Хочешь, давай я подложу! Делов-то!

– Ты уже пыталась вытащить мобильный, – напомнил ей Иван.

– Ну да, прокололась, но меня она не знает, а тебя знает – тебе проще будет сделать это, не вызвав подозрений, – пожала плечами Таня.

– В том-то и дело, – не успокаивался Тихонов. – Я не могу так с ней поступить, понимаешь?.. Нет, ты не понимаешь…

– Скажите, пожалуйста! – фыркнула Белая и повернулась к Амелиной в поисках поддержки, но та задумчиво смотрела на программиста.

– А если все же попытаться поговорить? – неуверенно предложила она. – Ну, вчера они поцапались, за ночь могли остыть и начать рассуждать здраво… – Оксана пожала плечами.

– Слушайте, вот объясните мне, темноте сибирской, что вы с ней так миндальничаете? – рассердилась Таня. – Потому что племянница Рогозиной? Чай не королева!

– Да что ты понимаешь, Белая… – пробормотал Иван, обдумывая какие-то свои варианты. – Просто Оля это… Оля.

– Гениальная мысль, Ванечка! Надо где-то записать! – съязвила та.

– Да нет, Тань, – попыталась уладить конфликт Оксана. – Просто это… ну все равно, что конфету у ребенка отобрать. Дело плевое, а осадок потом мерзкий остается…

Белая взмахнула рукой, словно проблема выеденного яйца не стоила, и вновь повернулась к компьютеру. Тихонов взял телефон.

– Попробуешь договориться? – следила за его действиями Амелина.

– Иду ва-банк, – вздохнул он, набрав номер и приложив трубку к уху. – Оль, привет, Тихонов. Мне с тобой поговорить надо.

– Хорошо, – неожиданно спокойно прозвучало в ответ.

– Ты сейчас где? Далеко от нас? Можешь подъехать? Там кафе есть недалеко, на углу…

– Да-да, знаю, – перебила его Ольга. – Я рядом, буду там через пять минут.

– Отлично, – удивился Иван. – Встретимся там, – и, положив трубку, открыл ящик, где у него лежала мелкая аппаратура. Набрав нужное количество примочек, он заявил, что не знает, когда вернется.

– Удачи, – кивнула ему напоследок Оксана, и он, задержавшись на пороге, улыбнулся ей.

Завидев это, Белая скептически хмыкнула и покачала головой:

– Ну, конечно! Работать тут буду только я. Остальные вздыхают по Скворцовой и… просто вздыхают.

Коллеги тихонько прыснули со смеху, Амелина отвернулась к своему компьютеру, а Тихонов поспешил убежать прочь.

Когда он пришел в кафе, Ольга уже сидела за столиком в углу, перед ней стояла чашка кофе.

– Привет, – поздоровался он, присаживаясь напротив.

– Привет, – улыбнулась она уголками губ. – Зачем звал?

Глянув в ее ясные глаза, смотревшие на него открыто и дружелюбно, Иван почесал за ухом, глубоко вздохнул и выложил как на духу:

– Звал, чтобы заключить с тобой договор о сотрудничестве… и пакт о ненападении, – улыбнулся он, чтобы разрядить обстановку, и Скворцова улыбнулась в ответ.

– Ваня, я вам не враг, – жалобно сказала она. – Просто я категорически не приемлю ту версию, которую разрабатываете вы, но никто из вас не хочет меня услышать!

– Я услышал. Давай так: я параллельно с официальной версией буду прорабатывать и твою – сделаю, что попросишь, в рамках закона, конечно, – уточнил Тихонов, и Ольга снова улыбнулась. – Также буду держать тебя в курсе последних новостей по делу.

– Что требуется от меня?

Иван набрал в легкие воздуха и выпалил:

– Поставить жучок на телефон и маячок на тебя саму, – он приготовился к возмущению, но Скворцова лишь добродушно хмыкнула:

– Так вот зачем приходила Белая. Приказ Рогозиной, надо понимать?

– Ну да, – сознался Тихонов. – Оль, с меня голову снимут, если ты откажешься, – вздохнул он, напряженно ожидая ее ответа.

– Спасибо, – тепло поблагодарила Скворцова.

– За что? – опешил он.

– За то, что не делаешь это у меня за спиной, – объяснила она. – Последние несколько дней моя вера в людей стремительно угасает, поэтому это очень ценно, правда, вот то, что ты меня позвал на разговор и честно обо всем сказал.

У него камень с души свалился, а Ольга между тем продолжала:

– Я ехала к тебе, чтобы просить о помощи – мне больше некого, – развела она руками.

– Что ты хочешь?

– Единственная весомая улика против Ани – это видеозапись, значит, плясать нужно от нее.

– Она подлинная, если вдруг ты сомневаешься, – быстро вставил Иван. – Я проверял.

– Не сомневаюсь. Но она фиксирует только то, что происходит возле банкомата. Мне нужны записи камер, которые висят где-нибудь рядом и охватывают больший диапазон. Мне не нужно убеждаться, что это Аня. Это она. Но она странная, и я хочу понять, что не так. Для этого мне нужны другие записи. Возможно, с другого ракурса я замечу то, что меня так смущает. Это можно? – осторожно спросила она.