Текст книги "ВС-4 "Ничего общего" (СИ)"
Автор книги: Марина Миролюбова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 36 страниц)
– Говорят, что когда человека предают, он словно умирает, – услышал Рогозин ее горький шепот. – У меня больше жизней, чем у кошки, дедушка…
– Так все же…
– Нет! Аня не преступница! Я не верю! Отказываюсь верить… Пока она сама мне в глаза это не скажет… – Ольга ладонью вытирала слезы со щек. – В конце концов, в нашей стране действует презумпция невиновности! И я ей верю! В смысле… Ане… Она не могла, дедушка… Все это какое-то досадное недоразумение. Либо ее шантажируют чем-то… – она постепенно успокаивалась, внутри включался логический голос разума. – Не знаю. Должна быть какая-то веская причина, объяснение всему этому. Надо найти Аню, тогда все прояснится.
– Что ты собираешься делать? Если видеозаписи возле банкомата ничего не дадут…
– Я завтра поеду к дому Майского и буду искать свидетелей среди соседей.
– Разве ж их не опросили? – удивился Рогозин.
– Опросили. Но их опрашивали на предмет чего-то странного. А если ничего странного не было, значит, преступники сработали очень чисто. Я хочу найти всех автовладельцев, кто в нужный нам отрезок времени парковался там или приезжал. Возможно, у них видеорегистратор что-то заснял.
– Нелегкая задача, – почесал подбородок старик.
– Ничего другого мне не остается, – пожала плечами Скворцова. – У Майского нет камер на подъезде. И в округе тоже – старый спальный район.
Рогозин похлопал ее по плечу и встал. Заслышав шум с улицы, он подошел к окну и усмехнулся:
– Кажется, у нас гости.
– Ты кого-то ждешь? – спросила Ольга. – Я могу уйти с ноутом за печку, если что.
– Это не я жду – это ты ждешь. Или не ждешь, – философски рассудил Николай Иванович, глядя на приближающуюся к дому фигуру в черном, и Скворцова вздохнула.
– Я же говорила, что не хочу его видеть.
– Значит, он хочет видеть тебя. Ну, я пойду почитаю книжечку в своей комнате, – улыбнулся старик.
– Дедушка! – возмутилась Ольга, вставая из-за стола.
– Поговори-поговори с ним, – мягко увещевал Рогозин. – Нет ничего хуже невыясненной ситуации.
– Да нечего там выяснять… – она запнулась, услышав звонок.
– Это ты сейчас так думаешь. Но ты же не слышала его версию событий, – напомнил он. – Если ты принимаешь решения, не владея всей информацией, какой же ты юрист? – заметил старик, и Ольга тяжело вздохнула. Звонок раздался снова.
– А можно я хотя бы в своей личной жизни не буду юристом, а буду просто девочкой?
– Нельзя, – ласково погладил ее по волосам Николай Иванович. – В своей личной жизни тем более нужно быть юристом, иначе как же в ней выигрывать-то? – он потрепал ее по щеке и, уходя в комнату, бросил: – Открой уже ему – околеет же на морозе.
Скворцова хмыкнула и нехотя пошла к двери. Рогозин оказался прав: гость уже пытался согреть дыханием руки, стоя на крыльце.
– Привет, – заставила себя произнести Ольга.
– Привет, – ответил Котов. – Я приехал, как и обещал. Нужно поговорить.
– А то, что я не хочу ни видеть тебя, ни говорить с тобой, было пропущено мимо ушей, так?
– То есть отныне у нас имеют вес только твои желания? И я даже не имею право на защиту? – не собирался отступать Костя.
Скворцова молча ушла в дом. Расценив это как приглашение войти, Котов поспешил нырнуть в теплое помещение и закрыть за собой дверь.
– Я не буду ходить кругами, – остановился он в сенях, расстегнув куртку, – я сразу тебе скажу, что то, что ты видела, на самом деле является вовсе не тем, что ты подумала.
– Как интересно, – усмехнулась Ольга. – Ты научился читать мои мысли?
– Твои поступки, – парировал Костя. – Несложно догадаться, что ты подумала, учитывая, как ты себя повела.
– Я полагаю, у меня были на то веские причины, – она скрестила руки на груди. – Нет?
– Были, – кивнул Котов, наблюдая за ее отчужденным поведением. – Но между мной и Власовой ничего не было.
– Серьезно? То есть она провела у тебя ночь, потому что ее выгнали из дома?
– Нет.
– Хм… потеряла ключи, и больше пойти было не к кому?
– Нет, но…
– Ей было скучно, грустно, и она боится спать одна?
– Перестань ерничать! Ты не даешь мне сказать! – не выдержал Костя.
– В последнее время я верю своим глазам больше, чем своим ушам, – отрезала Ольга.
– Да, она спала со мной в одной постели! – вспылил Котов. – Но мы спали одетыми! Накануне вечером мы играли у меня в шахматы, заигрались допоздна, она осталась на ночь… – он вздохнул. – Между нами ничего не было…
Скворцова помолчала, затем тихо сказала:
– Помнишь то дело, когда мою квартиру вскрыли и я ночевала у тебя? Ты постелил мне в спальне, а сам лег в зале… – она красноречиво замолчала, и он снова вздохнул.
Ольга ушла за печку и вернулась оттуда с его рубашкой в руках.
– Возвращаю, – пристально посмотрела она в глаза Косте, и тот обомлел.
– Нет…
– Забирай!
Котов выхватил из ее рук рубашку и с силой швырнул ее в стоящее рядом кресло.
– Не буду! Это твоя рубашка, и ты моя невеста! И я не отступлюсь просто потому, что ты решила, что… – он осекся, сбавляя обороты. – Если ты меня выслушаешь, я расскажу тебе, как все было.
– Не знаю, имеет ли смысл, – холодно ответила Скворцова, и он подошел к ней ближе.
– Имеет, – настойчиво произнес Костя, пытаясь разглядеть в ее глазах хотя бы капельку компромисса, но тщетно. И, тем не менее, он рискнул: – Власова пришла к нам в контору, когда ты уже уехала. Они обнаружили труп риэлтора, пробили по базам, поняли, что мы ведем дело… Меня отправили с ней на выезд. В дороге мы разговорились, выяснилось, что она очень любит играть в шахматы, но ей не с кем… Не смотри так на меня! Я не собирался предлагать свою кандидатуру! Просто в один из вечеров мы столкнулись у ее подъезда – я вышел от свидетеля, а она возвращалась домой. Да, она пригласила меня к себе, и да, я к ней пошел. И представь себе, что мы действительно играли в шахматы. Больше ничего не было! – он сделал паузу, оценивая, насколько его рассказ произвел на Ольгу впечатление, но та слушала молча и серьезно, не торопясь комментировать. – На следующий день она захотела отыграться, матч-реванш, так сказать. Я пригласил ее к себе, следуя спортивному правилу игры на своем и на чужом поле. И мы тоже только играли в шахматы. На этот раз выиграла она. Счет был один-один, если брать партии. Накануне твоего приезда мы договорились сыграть решающую партию. Ну я же не знал, что ты приедешь!
– На что играли? – дернула бровью Скворцова.
– Ни на что – просто из спортивного интереса. Только если в первые два раза мы пили лишь кофе, то в этот раз… – Котов замялся. – Игра шла ровно – то я выигрывал, то она.
– И на сухую стало неинтересно, – спокойно продолжила Ольга.
– Да… мы… злоупотребили… – несколько смутился Костя. – Выпили много. Она сказала, что не может явиться в таком виде домой, и я предложил ей остаться. Просто переночевать! Она позвонила кому-то из своих и потом вырубилась. Я на кухню уходил. Когда вернулся, она уже спала. Время было уже не детское, я просто принес одеяло и покрывало, чтобы укрыть ее, и сам лег спать.
– В ту же кровать, – осторожно вставила Скворцова.
– Если бы я знал, что ты приедешь, я бы, конечно, выбрал диван или того больше – выгнал бы ее среди ночи, пьяную, на мороз. А то приедет моя невеста и – не дай бог! – подумает! – вспылил он, взмахнув руками. – Не было у нас ничего кроме партии в шахматы! Я форточку лишь открыл, чтобы комнату проветрить, и занырнул сам спать! Поздно уже было, утром на работу рано вставать…
Ольга молчала. Приняв это за добрый знак, Котов сделал в ее сторону еще несколько шагов и заговорил тише.
– Если ты мне не веришь, то можешь спросить у Власовой. Хотя… полагаю, что ее персона для тебя не авторитет.
– Не авторитет, – подтвердила Скворцова. Взгляд ее продолжал быть холодным, но из него исчезла враждебность, уступив место скрываемой раньше боли и разочарованию. – Помнишь, твоя мама увидела как-то меня с Граниным у подъезда? – вдруг спросила она.
– Причем здесь это? – не понял Костя.
– Представь, что это ты откуда-то неожиданно вернулся и обнаружил меня с Павлом вот так, в постели, – продолжала Ольга, замечая, как его лицо вытягивается. – Ты бы поверил, что между нами ничего не было?
Котов молчал, лишь желваки играли на скулах. Ему нечего было возразить. За один только комментарий матери он тогда так вызверился на девушку, что сейчас тошно было вспоминать. А уж в одной кровати… Нет-нет, лучше не думать об этом вообще.
– Я спрашивала тебя, есть ли что-то, что я должна знать, – продолжила Скворцова, делая свои выводы из его молчания. – Ты сказал, что нет.
– Естественно! Ну, сыграли мы с Ритой в шахматы – эка новость! Мне бы и в голову не пришло, что это имеет какое-то значение! Оля, я не изменял тебе! – в порыве он схватил ее за талию и рывком привлек к себе, но она тут же уперлась руками ему в грудь.
– Пусти!
– Я говорю правду! – Котов хотел уже поцеловать ее, надеясь таким образом сломить недоверие, но гневный блеск в ее глазах остудил его пыл.
– Костя, отпусти меня! – прозвучало как приказ, и он скрепя сердце убрал руки.
– Оль… – вновь начал Котов, но осекся, увидев, как гнев в ее глазах заменили слезы. – У меня такое ощущение, что ты от меня защищаешься… – тихо сказал он.
– Защищаюсь, – подтвердила Скворцова и всплеснула руками. – А что мне остается? В моей жизни было много разных обстоятельств, вынудивших меня стать сильной и непроницаемой. Я соорудила что-то вроде психологического барьера вокруг себя, от которого все ненужное отскакивало как горошины. А потом я встретила тебя… – не удержавшись, она всхлипнула, слезы покатились по щекам. – Поверила тебе. Ты же так старался, чтобы поверила! Сняла оборону, стала уязвимой – доверила тебе, – ткнула Ольга пальцем в его грудь, – мою защиту и мое благополучие. Расслабилась, отдав в твои руки охрану крепости. А ты… – она сделала глубокий вдох, чтобы не разрыдаться совсем, и тихо продолжила. – А ты оказался троянским конем. Очутившись внутри, ты повел себя совсем не так, как заявлял, не так, как я рассчитывала… И да! – вновь запальчиво воскликнула она. – Я защищаюсь от тебя – я вынуждена вновь беречь себя сама! Я себе не враг, Костя. Я тебе говорила еще перед отъездом, что для себя я тоже хочу счастья. И оно… оно не такое! – Скворцова в отчаянии взмахнула руками, отошла в сторону и принялась вытирать щеки ладонями.
Котов угрюмо молчал, ощущая себя в наиглупейшей ситуации. В этот раз он действительно не был ни в чем виноват, ничего не сделал, но как доказать это Ольге, он не знал. Троянский конь. Это же надо так сказать!
– Что я должен сделать, чтобы ты мне поверила? – негромко спросил Костя.
– Не знаю. И даже думать не буду на эту тему! – заявила она. – Для меня сейчас на первом месте стоит Аня. Вы не верите, что она жертва, не помните, что она помогала расследованию – звонила риэлтору, не предполагаете, что с ней может сейчас происходить что-то нехорошее… А я боюсь за нее!
– Кстати, ты была права – Колышевы есть в списке умерших в тюрьме, – решил переключиться на другую тему Котов, чтобы хотя бы эту ниточку сохранить. – И, кстати, они улетели в Израиль – наши уже пробили по базам. Судя по всему, Ани с ними нет.
– Значит, она осталась с Сабуровым, – Ольга говорила спокойно, словно между ними никогда не было личных отношений. – Непонятно только зачем.
– Она с тобой не связывалась? – рискнул Костя.
– Нет.
– У тебя телефон был отключен вчера вечером и сегодня утром…
– Разрядился, я не заметила.
– Как ты собираешься ее искать?
– Это мое дело, – ровно ответила Скворцова и прямо посмотрела ему в глаза. – Уйди, пожалуйста.
– Но…
– Уходи. Сейчас я есть только для Ани, больше я ни о чем думать не хочу и не могу.
– Хорошо, – с сожалением кивнул Котов. – Я уйду. Но я вернусь. Знай, я этого так не оставлю. Я докажу тебе. Не знаю как, но докажу!
Резко развернувшись, Костя вышел из дома и чуть ли не бегом направился к машине. Злость и отчаяние душили его, он с силой сжал руль пальцами. Он должен что-то придумать, чтобы доказать ей, что он не виноват. Дьявол! В кои-то веки он ничего такого не натворил, а уже осужден! Чертовщина какая-то! Котов бесился, понимая, что у него нет ни одной спасительной идеи, которая помогла бы ему оправдаться и сделать так, чтобы Ольга поверила в его невиновность.
Так, она сказала, что сейчас для нее самое важное – найти Аню. Отлично, значит, будем искать Аню. Все это напоминало конец октября, когда Скворцова заявила ему, что пока они Соколову замуж не выдадут, она ни о чем слышать не хочет. Кто у нас там отвечает за поимку Мельниковой? Котов усмехнулся – ирония судьбы. Ну что ж, видимо, действительно, никуда от этого не деться – придется разруливать эту бодягу на троих. Главное, чтобы Аня не оказалась преступницей. Хотя… Найдет жертву – герой, совершивший подвиг. Найдет преступницу – будет утешать, терпеливо и бережно. Вывод: Мельникову надо найти по-любому!
Притормозив на светофоре, Костя достал мобильный и отыскал нужный контакт.
– Капитан Власова? – официально начал он. – Капитан Котов беспокоит. Дело есть. Важное. Срочное. Тайное. Нужно увидеться.
– Завтра в конторе можем обсудить? – ответила Рита. – Я сейчас не могу.
– Ты можешь подъехать пораньше минут на пятнадцать? Там на углу кафе есть.
– Могу. Увидимся там, – коротко ответила Власова и положила трубку.
Котов бросил мобильный на соседнее сидение и крутанул руль, сворачивая налево.
========== Часть 34 ==========
– Итак, господа эксперты, – начала утреннюю летучку Рогозина, – давайте смотреть, что мы имеем. Сегодня уже четверг, двадцатое марта, а у нас до сих пор ничего толком нет. Или есть?
– Наши коллеги из Израиля уже сообщили, что братья Колышевы пересекли границу и поселились в отеле в центре Тель-Авива, – первой доложила Амелина. – По нашей просьбе, они приставили к ним человека, который следит за их перемещениями, ожидая дальнейших указаний.
– И как перемещения? Чем занимаются? – поинтересовался Круглов.
– Ничем подозрительным. Ведут себя как обычные туристы – осматривают достопримечательности.
– Что-то мне это напоминает, – пробормотал Тихонов. – Сабуров у нас также начинал. А потом стали пропадать то картины, то монеты…
– Как вариант, они могут работать наводчиками для Сабурова, – предположила Галина Николаевна. – Ведь в прошлый раз они тоже действовали в связке. Вполне возможно, что квартиры убитых сирот они продали, чтобы были деньги на первое время, ну а дальше привычное ремесло помогло бы им вести безбедную жизнь.
– Кстати, о квартирах, – подала голос Белая. – Касательно почерка хозяев и наших клиентов, Иванов и Петров сами подписывали договора о продаже своих квартир. Остается только непонятным, зачем они это сделали. Как их убедили?
– Пистолетом у виска, – хмыкнул Майский.
– Вообще-то договор подписывается в присутствии покупателя, риэлтора и нотариуса, – напомнила Таня. – Что-то я слабо вижу там присутствие бандита с пистолетом.
– Ловить их надо, тогда и спросим, – бросил Котов. – Взять Колышевых и потрясти хорошенько. С пристрастием. Они нам сразу все и расскажут.
– Нет, их пока трогать не будем, – покачала головой Рогозина. – Они у нас под присмотром, этого достаточно. Если мы их возьмем сейчас, рискуем спугнуть остальных. Мы ведь не знаем – может, они созваниваются каждый день или дважды в день. Нет звонка – дело неладно… Валя, а что у нас с эксгумированными трупами?
– Один из них Петров, вместо которого полетел один из Колышевых, – доложила Антонова. – Второй – некто Сидоров Андрей Семенович…
– Одинокий дяденька сорока пяти лет, – подхватил Тихонов, выводя изображение на экран, – похож на нашего Сабурова. Был женат, да овдовел. Родители погибли несколько лет назад, детей, братьев и сестер – нет. Есть двоюродный брат отца, который живет в Туле. Его уже вызвали на опознание.
– Что с жилплощадью его? – поинтересовалась полковник.
– Продана неделю назад…
– Причем уже после смерти Сидорова! – подчеркнула Валя, перебив Ивана.
– А вот это уже интересно! Кто новые владельцы?
– Владелец, – поправил Тихонов. – Он один. Какой-то Шорохов Владимир Иванович, сорок лет, не женат.
– Так, Майский и Котов, езжайте к нему, порасспрашивайте и возьмите договор на квартиру – там должна стоять подпись одного из наших фигурантов, – распорядилась Рогозина.
– Галина Николаевна, а можно я поеду с Сережей? – жалобно попросила Белая. – Целыми днями в лаборатории сижу. Нет, я, конечно, сама пришла, чтобы тюремное дело раскрыть, но все же…
– Хорошо, – улыбнулась полковник, и оперативники вышли из кабинета. – Езжайте с Майским к этому Шорохову. А что у нас с третьим трупом?
– Он обезображен сильнее всех – восстанавливаем лицо сейчас, – ответила Амелина.
– По логике вещей, это тот человек, которого похоронили вместо другого Колышева, – вступила в разговор Власова. – И если они продали и его квартиру, то у ребят денег – куры не клюют.
– Да, – согласился Гранин. – Четыре квартиры в Москве, даже если все однокомнатные, на первом этаже хрущевки и с ценой ниже средней по району, дают неплохой капитал.
– Я знаете, что думаю, – задумчиво начала Антонова. – А живут-то они где? Вот сбежали из тюрьмы, а дальше куда? К себе домой они пойти не могут, потому что их могут искать, а родственники по идее должны были объявить, что они умерли. Куда они делись?
– Могут затаиться на одной из квартир, – пожал плечами Круглов, и Рогозина схватилась за телефон.
– Таня? Будьте осторожны. Не исключено, что на квартире могут быть сами преступники – им же надо где-то жить.
– А на документы убитых ничего приобретено не было? – поинтересовалась Власова.
– Нет, – ответила Амелина. – На них даже телефоны не покупались, не то что какая-то жилплощадь. Кстати, Сабуров под фамилией Сидорова не покупал еще билеты.
– Умный преступник пошел, – пробубнил Тихонов, – осторожничает на каждом шагу.
– У нас есть еще лже-доктор, – напомнил Гранин. – Он может скрывать их всех у себя.
– Он должен опасаться, что его могут найти, и тогда накроют всю банду, – заметила Рогозина. – Скорее всего, есть какая-то отдельная квартира, возможно, как раз того человека, который у нас еще не опознан. Или же они купили что-то другое на подставное лицо, чтобы уж совсем концы в воду.
– Кстати, – вдруг встрепенулась Антонова, – а почему мы решили, что их только трое и лже-доктор? Может, там банда гораздо больше, и именно там находится квартира, в которой они все сидят?
– Ты предлагаешь эксгумировать весь список? – усмехнулась Галина Николаевна. – Боюсь, мне без веских причин не позволят вскрыть еще тридцать пять человек.
– Нам надо выяснить у заключенных, кто из списка общался с нашей троицей, – внес рациональное предложение Котов. – До этого их спрашивали в общем, а теперь есть конкретный список фамилий и имен. Пусть ткнут пальцем – это несложно.
– Ну, кто у нас инициатор… – намекнула Рогозина, и Костя, встав со стула, взял распечатку с фамилиями и отправился в тюрьму.
– Что-нибудь еще есть? – обвела оставшихся вопросительным взглядом полковник.
– Мы пробивали всех фигурантов и их возможных родственников, но ничего особенного или подозрительного не заметили – ни в плане денег, ни мобильных телефонов, ни жилплощади, – ответил Тихонов. – Кто-то очень хорошо подготовил всю эту операцию с побегом.
– Ясно, – кивнула Галина Николаевна. – Тогда пока все свободны. Держите руку на пульсе в отношении Сабурова-Сидорова. Как только он возьмет билет, немедленно доложите мне!
Эксперты кивнули и по очереди покинули кабинет начальства. Власова утянула Гранина в буфет.
– Услуга за услугу – я тебе посоветовала, теперь ты мне скажи одну вещь, – без хождений вокруг да около начала она. – Ты первую леди хорошо знаешь?
– Какую первую леди? – недоуменно посмотрел на нее Павел. – Ты про Рогозину, что ли?
– Нет, про ее племянницу, – усмехнулась Рита и объяснила: – Ну, судя по тому, что я слышу, это какая-то необыкновенная особа, которую все любят.
– Просто она хороший человек, – пожал плечами Гранин. – А тебе она зачем нужна? Ты, кстати, в курсе, что она невеста Котова?
– В курсе, – бросила Власова, – потому и нужна. Так ты ее хорошо знаешь? С какой стороны к ней лучше подобраться?
– В смысле подобраться? Ты можешь толком сказать, что случилось?
– Да тут такое… – Маргарита отвела взгляд. – Поговорить мне с ней надо, но так, чтобы не послала сходу, а выслушала.
– Оля не посылает с ходу, – улыбнулся Гранин. – Если ты не будешь язвить и ходить кругами, то у тебя все шансы быть услышанной.
– То есть я язва, да? – вскинулась Рита. – Ну спасибо тебе, добрый человек, за правду!
– Острая на язык, – поправил фразу Павел, но улыбка не сходила с его губ. – А еще ты очаровательна, когда улыбаешься.
– Когда это я тебе улыбалась? – сурово поинтересовалась Власова, но он не смутился.
– Не мне. Просто я наблюдательный.
– Ты смотри, наблюдательный… Таких обычно убирают первыми, – насмешливо произнесла она, и Гранин встрепенулся.
– Кстати, Круглов же не уехал никуда? Мне нужно его найти!
– Удачи! – бросила Рита, когда он уже был в дверях.
– Спасибо, – обернулся Павел на пороге. – Она мне понадобится.
Не успел он выйти, как увидел майора, возвращавшегося в офис. Выходил покурить?
– Николай Петрович, – окликнул его Гранин, когда коллега подошел ближе, и тот удивленно повернулся в его сторону. – Разрешите обратиться, товарищ майор, – по уставу, но абсолютно вольным тоном, начал Павел.
– Ну, обратись, – хмыкнул в усы Круглов, складывая руки на груди.
– Мне нужно с вами поговорить. Это важно, – серьезно сказал Гранин, и майор прищурился.
– Со мной? Ты уверен, что тебе надо поговорить именно со мной? – он скептически окинул капитана взглядом.
– Уверен. Я знаю, что вы меня не любите, – прямо заявил Павел, – что не доверяете ни мне, ни полковнику Семенову, считая нас чужаками или даже крысами. – Круглов снова хмыкнул, но ничего не сказал. – Именно поэтому вы самая подходящая кандидатура, – он помолчал и, понизив голос, добавил: – Я знаю, кто крыса.
Лицо майора вытянулось, он посмотрел по сторонам и подбородком указал Гранину в сторону переговорной.
– Пошли. Чтобы лишние уши нас не слышали, – и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился по коридору. Павел последовал за ним.
– Ну, слава богу, передышка есть, – плюхнулся на свое место Тихонов. – А то я обещал Ольге помочь и еще не закончил.
– Кажется, я слышала свое имя? Привет! – в лабораторию вошла улыбающаяся Скворцова, Иван и Оксана поздоровались. – Ванечка, порадуй меня хоть чем-нибудь, – взмолилась она, и он вздохнул.
– Оль, вот честно, нечем, – Тихонов придвинул еще один стул к своему компьютеру. – Садись. Я отсмотрел пока две записи, которые нам предоставила аптека, находящаяся по соседству, и другой банк. Но там ничего такого нет.
– Ты можешь мне прокрутить их или у тебя очень много работы? – спросила Скворцова, усаживаясь рядом.
– Могу. Смотри, – он включил сначала одну, потом другую запись.
Ольга разочарованно вздохнула, видя, как Аня появляется в кадре одна, оглядывается по сторонам, снимает деньги и также одна уходит в никуда.
– Слишком далеко, толком не разобрать… А больше нет записей?
– Последняя с ювелирного магазина осталась. Давай вместе и посмотрим.
Скворцова сжала кулаки, молясь, чтобы на этой камере стало видно хоть что-нибудь еще, и замерла в предвкушении.
– Стоп! – воскликнула она. – Ваня, а что это за машина? Судя по всему, Аня садится именно в нее. Здесь не видно этого, но она идет к дороге, где нет перехода, а потом эта машина в кадре едет медленно и разгоняется, как будто только тронулась с места. Мы можем посмотреть ее номер?
Тихонов попытался увеличить картинку.
– Черт, – выругался он. – Камеры у них хлипкие, в этом ювелирном, ни черта не видно.
– Недалеко от того банка есть камера ГИБДД, – подала голос Оксана, и Ольга с Иваном удивленно обернулись в ее сторону. – Ну что я, не при делах, что ли? – с улыбкой развела она руками, подходя к ним. – Если у нас есть время, то мы можем вычислить, что это за машина.
– Время есть, – пробормотал Тихонов, вновь поворачиваясь к экрану и открывая карту Москвы. – Где ты говоришь, камера-то есть?
– Вот на этом перекрестке, – ткнула пальцем Амелина. – Теоретически они не должны были никуда свернуть до нее.
– Сейчас мы попробуем подключиться к этой камере… – Иван энергично заиграл на кнопках клавиатуры. – Есть! Они не свернули! Вот номер машины.
– Давай пробью, – Оксана вернулась на свое место и через несколько секунд огласила: – Слушайте, машина принадлежит тому Сидорову, который у нас в морге! – ликуя, сообщила она, поворачиваясь к ребятам.
Тихонов ввел в курс дела ничего не понимавшую Скворцову.
– Это получается, что они убили Сидорова, завладели его машиной и квартирой, – подытожила Амелина. – И на ней совершали все необходимые поездки. Если они прячутся на его квартире, то наши их скоро возьмут.
– Кто поехал? – обеспокоенно спросила Ольга.
– Майский и Белая, – ответил Иван. – Нда… не самая лучшая компания… – он потянулся к телефону. – Алле, Серега, вы уже на месте? Как там что?.. Ага, понял тебя, давай, – бросив трубку, он повернулся к девушкам. – Ложная тревога. На квартире Сидорова тот самый жилец. С виду такой же обычный покупатель, как и предыдущие.
– Вань, я тут принесла еще записи, – тихо сказала Скворцова, пытаясь не отчаиваться. – Они с видеорегистраторов. Я сегодня ездила с утра пораньше к дому Майского и вылавливала автолюбителей. Вот, поймала двоих, которые в нужное нам время выезжали со двора. Может, там, конечно, ничего и нет, но…
Тихонов молча забрал у нее девайсы и подключил к компьютеру. Первая запись оказалась пустой, а на второй было видно, как Мельникова выходит из подъезда и оглядывается по сторонам. Рядом с ней идет мужчина и несет ее чемодан. Следом за ними выходит еще один мужчина.
– Аня… – одними губами прошептала Ольга, чувствуя, как комок подкатывается к горлу.
– Рядом с ней Сабуров, – осторожно заметил Иван, – а позади Колышев Александр. И как-то не похоже, чтобы они ее похищали… Извини, – он выдохнул.
– Машина! – ткнула пальцем в экран Скворцова, пропустив его слова мимо ушей.
– Да, – пара операций с клавишами, и на мониторе появился номер автомобиля. – Та же самая. Теперь мы знаем, на какой тачке рассекает преступник, и можем объявить его в розыск. Только по идее нам бы Рогозину проинформировать… – намекнул он, но Скворцова словно не слышала его.
– Поставь мне еще раз запись из ювелирного магазина, – попросила она. – Я на машине тогда сосредоточилась, а теперь хочу на Аню у банкомата посмотреть.
Обменявшись сочувственным взглядом с Амелиной, Тихонов вновь запустил видео.
– Стоп! А ты можешь приблизить мне вот эти кадры? Аня не нажимает кнопки, она делает что-то другое.
Иван отмотал назад и приблизил. Заинтригованная Оксана выросла у них за спиной.
– Крошки она, что ли, смахивает, – недоуменно произнесла она. – Как-то странно водит пальцем.
– Мы так водили по пыльной поверхности в детстве – слова разные писали или подпись оставляли, – взволнованно отозвалась Ольга. – Она что-то пишет! Ваня, включи еще раз!
– На замедленной съемке, – посоветовала Амелина, и три пары глаз вперились в экран, напряженно вглядываясь в движущуюся картинку.
На несколько секунд в лаборатории повисла тишина.
– S… O… S… – прошептала Скворцова, не отрывая взгляда от монитора. – Господи, она же просит о помощи! – слезы навернулись на глаза. – Ее похитили! Она не знала, как дать о себе знать. Ее подставили! Она понимала, что мы посмотрим камеры и увидим, что она снимает деньги. Если эти гады за ней следили, то никаких лишних движений она сделать не могла. Но они у нее за спиной, поэтому… – она осеклась, переводя свой взгляд на лаборантов.
– Я считаю, что мы должны сказать Рогозиной, – серьезно посмотрел на нее Тихонов. – Оль, если это действительно крик о помощи, Галина Николаевна первая должна знать.
– О чем я должна знать? – прозвучало у них за спиной, и троица синхронно обернулась. – Ну? Чего молчим? Что еще за интриги?
– Никаких интриг, Галина Николаевна, – первой начала Амелина. – Просто мы отсматриваем записи с других камер, когда Мельникова снимала деньги, и там…
– Что там? – нахмурилась Рогозина.
– Смотрите сами, Галина Николаевна, – Иван снова запустил ролик на замедленном воспроизведении.
– Что именно я должна тут увидеть? – раздраженно спросила полковник, не улавливая сути.
– Аня просит о помощи, – глухо ответила Скворцова. – Пальцем она выводит слово «SOS» на панели.
– Ну-ка, Иван, включи еще раз, – велела Рогозина и пристальнее всмотрелась в экран. – Да, что-то она там пишет… – вынуждена была признать она.
– А еще у нас есть номер машины, на которой разъезжают похитители, – добавил Иван, бросая быстрый взгляд на Ольгу, но та молчала.
– Что? Почему я об этом только сейчас узнаю? – возмутилось начальство.
– Потому что мы сами только сейчас его вычислили, – устало объяснил Тихонов, не желая ни с кем ссориться.
– Разослать всем постам ГИБДД, – распорядилась Галина Николаевна. – Пусть тормозят и задерживают всех, кто внутри!
– Нет! – в сердцах воскликнула Ольга, не глядя на тетю. – Мы не знаем, сколько их. Если задержат одного, то мы спугнем остальных и тогда… тогда они убьют Аню, если поймут, что мы все знаем… – прошептала она, пытаясь не заплакать.
Рогозина хотела отдать еще какой-то приказ, но словно передумала, глубоко вздохнула и уже мягче произнесла:
– Пусть посты ГИБДД сообщат, когда увидят эту машину. Мы отследим ее передвижение и таким образом найдем логово всей этой шайки. Майский уже звонил – квартира Сидорова продана точно так же, как предыдущие две. Пойду узнаю у Вали, есть ли информация по третьему трупу, – она направилась на выход, но на пороге вдруг обернулась и наставительно произнесла: – Оля, я буду тебе признательна, если ты не будешь лезть в это и доверишь работу экспертам. Мы профессионалы и знаем, что делаем.
Скворцова не ответила – даже не посмотрела в сторону полковника. Поджав губы, Рогозина отправилась в морг.
– Что ты теперь будешь делать? – осторожно поинтересовалась Амелина у Ольги.
– Не знаю… У вас посижу, можно? – попросила она. – Вдруг машина объявится или… или еще что-то важное случится.
– Конечно, оставайся, – энергично поддержал притихшую девушку Тихонов. – Нам веселее будет!
Но Скворцова лишь вымучила улыбку в ответ.
– Если Колышевы улетели, то значит, и Сабуров может улететь скоро. Но… – она запнулась. – Я не понимаю, для чего им Аня. Отомстить Майскому? Но тогда… тогда они ее убьют перед вылетом… – побелевшими губами прошептала она.
– Котов отправился в тюрьму – выяснять, кто еще мог быть в их банде кроме лже-доктора, – попыталась обнадежить ее Амелина. – Если мы найдем всех членов шайки, нам будет проще объявить план-перехват по всем, не боясь, что спугнем остальных.
