Текст книги "ВС-4 "Ничего общего" (СИ)"
Автор книги: Марина Миролюбова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц)
– Нет, – Тихонов нажал на последнюю кнопку и поднял голову. – Сама же сказала, что могу сфотографировать…
– Так, – Оксана замерла, – и что ты там написал в комментариях к фотке? – уперла она руки в боки.
– Правду, только на правду и ничего кроме правды! – вдохновенно заявил Иван, подняв правую руку, как на суде.
– Дай посмотрю, – Амелина попыталась забрать телефон, но Тихонов быстро убрал его в передний карман. – Вань!
– Ну, если тебе так нужно, достань сама и посмотри, – невозмутимо заявил он.
Оксана вспыхнула, готовая возмутиться, потом вдруг широко улыбнулась и лукаво промолвила:
– И посмотрю… – вот только вместо его телефона взяла свой, быстро открыла вкладку с соцсетью и нашла крамольную запись.
– Ну, так нечестно… – разочарованно протянул Тихонов.
– Ну хоть никакую пошлость не сморозил, и на том спасибо, – кивнула Амелина, убирая телефон, не замечая, как Иван подходит к ней сбоку, почти со спины.
– Пошлость я сморозю потом, – шепнул он ей на ухо через плечо, – если повод будет…
Оксана замерла, ощущая, как колкие мурашки побежали по телу, и закашлялась, чтобы скрыть неловкость момента.
– Давай уже ужинать, – предложила она, убегая на другой конец маленького столика. – А то остынет! И вообще – открой вино.
– Штопор есть? – улыбнулся Тихонов. От его внимания не укрылась нервозность девушки.
– В ящике там посмотри, – дернула рукой хозяйка квартиры, поправляя прядь волос.
Иван отвернулся, чтобы сияющая физиономия не выдала его раньше времени. Что ж, Амелина, ты готовишь ужин, я готовлю тебя…
Воскресенье для майора Майского началось по будильнику, потому что следовало быть с утра пораньше в конторе – дежурство. Как настоящая боевая подруга, Мельникова встала вместе с ним и даже приготовила своему рыцарю завтрак, пока он просыпался под холодным душем.
– Сереж, – вдруг вспомнила она, когда он уже одевался, – а ты мне ключи оставишь?
– В смысле? – не понял тот.
– Ну, я себе дубликат сделаю, а потом тебе привезу на работу твои. А то как же я буду-то?
– А просто дождаться меня дома ты не можешь?
– Ты предлагаешь мне весь день провести взаперти? – ахнула Аня, не веря своим ушам.
– Ну, – смутился майор, подходя к девушке и обнимая ее за талию, – ты пойми меня правильно: я как-то не привык доверять свои ключи кому-то еще. В смысле затея с дубликатом мне совсем не нравится.
– Погоди, – Мельникова выбралась из его объятий, – а как ты представлял нашу совместную жизнь?
– Ну, я думал, что нам одних ключей хватит, – простой как лом в сарае ответил Сергей. – Ну ты же ненадолго, да и работаем мы вместе. Всего-то одно дежурство у меня сегодня. Ну что ты дуешься, рыбка моя, ну почитай книжечку или в интернете посиди, м? – улыбнулся он, но девушка не разделяла его оптимизма.
– Я не хочу книжечку и не хочу интернет – я погулять хочу, в кино сходить, с друзьями встретиться. Я тут как в тюрьме! – всплеснула она руками.
– Так, Аннет, я что-то не понял, – нахмурился Майский. – Что за сцена? Дверь у меня захлопывается. Ты в любой момент можешь выйти, чтобы встретиться, с кем хочешь. Просто потом тебе нужно будет дождаться меня, чтобы вернуться. Ты же можешь спланировать свою встречу так, чтобы мы вернулись вовремя? – он снова подошел к Мельниковой, желая обнять ее, но она отпихнула кавалера.
– Ты эгоист, Майский! – с обидой заявила Аня, обхватив себя руками и отвернувшись от него.
– Ну не сердись, жужа моя, – пытался умаслить подругу Сергей, обняв ее сзади. – Ну я обещаю тебе подумать над вопросом. Ну, ты пойми, я одинокий волк, мне вот прям вообще не нравится идея, что у кого-то еще будут ключи от квартиры. Мой дом – моя крепость.
– Иди уже на свое дежурство! – буркнула Мельникова и ушла на кухню, не собираясь провожать того, кого еще вчера считала богом.
Сергею не оставалось ничего другого, как собраться и уйти без прощального поцелуя. Ладно, решил он, вечером разберемся. Сейчас ему предстояло съездить в тюрьму, где был этот доктор, и выяснить все, что только можно выяснить.
В этот день на охране дежурил словоохотливый паренек, который с радостью поделился с майором всем, что знал.
– Да чудак был этот Савин, – улыбался охранник. – Все время то в капюшоне, то в кепочке такой, то в шапке – как будто лютый мороз на дворе.
– И правда, – осклабился Майский, чтобы расположить к себе парня. – А что еще за ним странного-то водилось?
– Да сложно сказать, – пожал плечами паренек, почесывая подбородок – вспоминая. – Он особо ни с кем не разговаривал, дружбу не водил, курить тоже не ходил…
– Слушай, а долго у вас тут хранятся записи с камер видеонаблюдения?
– Месяц. Потом затираем, а то ж никаких болванок не хватит, чтобы хранить.
– Ну да, ну да… – размышлял о своем Сергей. – Слушай, а этот доктор всегда был такой странный? Ну, может, что-то изменилось в его поведении?
– Да как сказать… Пожалуй, где-то с месяц назад он стал кутаться. Мы еще подумали – заболел, что ли.
– Не спрашивали?
– Спрашивали. Он говорил, что, мол, вирус ходит, он боится подцепить. Он же одно время еще шарфом физиономию заматывал по самые глаза. Я ж говорю – чудик, – рассмеялся охранник, и Майский заржал в унисон с ним, чтобы не вызывать подозрения.
– А ничего странного за этот последний месяц не происходило? Ну, может… сбежал кто? – Сергей сделал страшные глаза, и паренек тут же посерьезнел.
– Не, товарищ майор, с этим строго! Все у нас посчитанные, все на месте.
– Ну, может, ЧП какое было на объекте? – Майский кивнул в сторону здания тюрьмы.
– Да нет… – почесал затылок охранник. – Все, как обычно вроде…
– Ну ладно, – решил откланяться майор. – Я тебе вот тут визиточку оставлю. Ты если вспомнишь вдруг что-то неординарное – сразу звони.
– Так точно! – отрапортовал паренек, пряча визитку в карман.
– Вольно, боец, – усмехнулся Сергей и, попрощавшись, вышел.
На улице было еще светло, но пасмурная хмарь не давала ощутить разгар дня.
– Алло, Галь! Я, – не отходя далеко от ворот, стал отчитываться Майский. – Ну в общем пообщался я тут с охранником… – в двух словах он передал начальству результат.
Рогозина велела ничего не предпринимать, сказав, что в понедельник с утра соберет совещание, где все вместе разложат по полочкам происходящее, чтобы понять, где собака зарыта.
Бездарно проторчав вторую половину дня в конторе, Сергей отправился домой ровно в назначенное время. В голове прокручивался утренний разговор с Мельниковой. Как бы ее так убедить, что забрать ее со всеми вещами – это одно, это всегда пожалуйста, а вот выдать ключи от квартиры – это совсем другое, это словно оставить тыл без прикрытия. Не мог он на это пойти. Столько раз предавали самые близкие, что научился обороняться заочно.
Заготавливая объяснительные слова, Майский вошел в квартиру, но его встретила тишина. Решив, что Анна ушла встречаться с кем-то из своих, просто захлопнув дверь, он зажег свет и прошел в комнату. Чемодана девушки, впрочем, как и всех ее вещей, не было. На кухне Сергей нашел лишь записку, нацарапанную на салфетке: «Счастливо оставаться!»
В тот воскресный вечер шокирующее сообщение получил не только майор Майский, но и майор Лисицын. Выкинув вечером мусор и решив освободить почтовый ящик от рекламного спама, Костя наткнулся на послание, где было наклеено вырезками из газеты: «Не лезь в это дело, а то снова станешь холостым…»
Комментарий к
Неучтенное, да. Минус два часа от моего сна. Надеюсь, оно того стоило ;)
========== Часть 23 ==========
Лисицын первым вышел из подъезда, быстро посмотрел по сторонам и только после этого выпустил жену, велев незамедлительно следовать к машине. Брови той взметнулись вверх, она удивленно взглянула на мужа, но слова приберегла до офиса, чтобы разговорами не отвлекать Костю от дороги.
– Все в порядке? – осторожно поинтересовалась Юля, когда они вошли в здание.
– Да, а что? – вроде как не понял Лисицын.
– Ты как-то странно себя ведешь – оглядываешься, осматриваешь все… Словно боишься кого, – озвучила она его сокровенную мысль, отчего он вздрогнул и буркнул:
– Тебе показалось.
– Костя! – в ее взгляде перемешалось возмущение с обидой. – Не надо из меня дурочку делать, – тише добавила Юля. – Ничего мне не показалось. Я тебя не первый день знаю и…
– Потом, ладно? – Лисицын заметно нервничал, подходя к стойке. – Рогозина на месте? – поинтересовался он у Аллы.
– Да, пришла уже, – улыбнулась та. – Доброе… утро, – запнулась девушка, провожая глазами спешащего в кабинет полковника коллегу. – Что это с ним?
– Понятия не имею, – Юля резко сдула челку со лба и потянула на себя журнал, чтобы расписаться. – Аня не пришла еще? – как бы между прочим бросила она.
– Нет еще. И не звонила. Но время еще есть.
Кивнув, Юля пошла в буфет – выпить водички. В последнее время ей очень хотелось пить, она сама не знала почему – вроде не жара еще на улице, чтобы помирать от жажды. Юля списывала все на беременность и пресловутую перестройку в организме, о которой ей неоднократно напоминала Антонова, когда будущая мама начинала переживать по тому или иному поводу.
Вскоре в офис подтянулись и остальные штатные сотрудники. Утро понедельника, как обычно, начиналось с летучки: всех оповестили, что в течение какого-то времени Савина в тюрьме заменял совершенно другой человек, но что это за человек – пока непонятно было.
– Лже-доктор очень похож на настоящего доктора, поэтому его никто не узнал, – сказал Тихонов. – Возможно, был грим. К камерам он не поворачивается лицом, все время ходит в шапке, капюшоне, ну или еще как-то закрывается.
– А отпечатки пальцев? – подал голос Гранин и сразу почувствовал, как накалилась атмосфера. Неужели они и правда думают, что он – крыса? Но зачем тогда рассказывают все ему? Проверяют?
– Медпункт сгорел, – напомнила Амелина, – а на проходной он все время в перчатках, – она пожала плечами, – не месяц май на улице.
– Нам надо отследить передвижения этого лже-доктора, – посмотрел на Рогозину Круглов. – Наверняка же он приезжал на машине, пользовался каким-то телефоном…
– Скорее всего, он пользовался мобильником и машиной настоящего доктора – чтобы не вызвать подозрений, – предположил Котов.
– Точно! Иван, у нас есть мобильный Савина? Его надо срочно проверить на потожировые.
– Есть там одни, но сравнивать их не с чем, то есть в базе их нет, – флегматично отозвался Тихонов.
– Значит, нам нужна машина Савина, – не сдавалась полковник. – Если преступник еще не знает, что мы вышли на его след, то он, возможно, не успел уничтожить улики в салоне.
– Галина Николаевна, извините, можно? – в кабинет заглянула Алла. – Полковник Семенов желает вас видеть.
Цепочка подозрительных взглядов опоясала стол, остановившись на Гранине, и он не выдержал:
– Да, я ему сказал! Это мой долг – он мой непосредственный начальник. И, скорее всего, он пришел, чтобы предложить свою помощь. И вопреки тому, что думают некоторые, – Павел метнул убийственный взгляд в Котова, – крыса не я!
– Тебя никто не обвиняет, – холодно заметила Рогозина.
– Вчера обвинили, – тем же тоном отозвался Гранин, и Галина Николаевна предпочла не углубляться в тему, видя, как Котов уже раздул ноздри, готовый вцепиться в чужака.
– Алла, проводи полковника Семенова в переговорную и попроси Аню сделать ему кофе, – распорядилась она.
– Ани нет, я сама сделаю, – улыбнулась Семенчук, намереваясь уже уйти, но Рогозина остановила ее.
– Погоди, как нет? Уже время, – нахмурилась она. – Она звонила? В пробке? – тут полковник осеклась и перевела взгляд на Майского, но тот лишь развел руками.
– Я пыталась ей позвонить, но ее телефон недоступен, – аккуратно вставила реплику Алла.
– И судя по всему – со вчерашнего дня, – вздохнул Сергей, не удержавшись.
– Случилось что-то? – осторожно поинтересовалась Антонова.
– Ну… неважно… это личное… просто я не думал, что это отразится на работе. Скворцова говорила, что она ответственная… Галь, я потом разберусь с этим, – махнул он рукой, видя, каким пристальным взглядом испепеляет его Рогозина.
– Хорошо, – вынуждена была согласиться та и отпустила Аллу: – Сделай тогда ты кофе.
Когда Семенчук ушла, Лисицын предложил:
– Я думаю, Юля могла бы временно помогать на ресепшене.
Все замерли в ожидании взрыва, но, к всеобщему удивлению, его не последовало. Супруга майора во все глаза смотрела на мужа в ожидании объяснений подобного заявления, но тот явно не собирался их давать. Тогда Юля озвучила свой взгляд:
– И как это понимать?
– А что непонятного? – как ни в чем не бывало развел Лисицын руками. – Форс-мажор, Алла одна не справится, ты все равно в офисе постоянно. Да и сколько можно с преступниками общаться в допросной, негоже это… – он осекся, заметив, как широко раскрытые глаза сузились. – Для твоего же блага, – будто нажал на курок Костя, и многим захотелось спрятаться под стол.
– Если Юля согласна, у меня возражений нет, – чтобы как-то разрядить атмосферу, заявила Рогозина, и сотрудница перевела недоумевающий взгляд на нее.
– А если у нас уборщица заболеет, я ее тоже подменять буду? – голос капитана звенел от возмущения.
– Нет, уборщицей не будешь – это тяжелый физический труд, в твоем положении вредно, – назидательно произнес Лисицын. – А с Аллочкой тебе будет легко и спокойно – приятная компания, несложная работа, – он даже улыбнулся, пытаясь смягчить удар, и добавил: – Чем дальше, тем меньше мне нравится, что ты общаешься с криминальным миром. Сейчас не время просто. Ты еще успеешь…
Договорить он не успел – Юля резко встала, так что стул отлетел назад, и коллеги вздрогнули. На глазах ее закипали слезы, и, чтобы не выдать себя, девушка просто развернулась и вышла из кабинета.
– Капитан Соколова! – вдогонку крикнула ей Рогозина, тоже вскакивая со стула.
– Лисицына, – машинально напомнил Тихонов, но Константин Львович вздохнул:
– Вот это – Соколова.
– И чего ты сидишь?! – возмутилась Галина Николаевна. – Иди догоняй! И расскажи ей все! Я тебе сразу сказала, что это не вариант! Так и вышло!
– Но… – начал было Лисицын, опешив, но полковник лишь молча указала ему на дверь и, проводив взглядом, заметила заинтересованные лица коллег.
– Вчера вечером Лисицыну пришло письмо с угрозой, – нехотя произнесла она, сотрудники напряглись. – Вот оно, – Рогозина достала конверт и протянула его Амелиной. – Выжми из него все, что можно.
Оксана зачитала вслух сообщение.
– Понятно тогда, почему он так дергается, – нахмурился Круглов.
– Так Юля не в курсе, что ли? – прищурилась Антонова.
– Нет, – вздохнула Галина Николаевна. – Костя хочет все делать сам, говорит, что ей нельзя волноваться… – она с досадой махнула рукой. – Пусть сами разбираются – не маленькие уже… Так, Иван найди машину Савина, пусть Котов едет ее изымать. Остальные свободны до следующих новостей, – распустила полковник сотрудников. – Займитесь текучкой и незакрытыми гештальтами пока. А меня полковник Семенов ждет.
Лисицын догнал супругу уже почти у выхода из офиса и перегородил ей дорогу.
– И вот куда ты собралась, скажи на милость? – строго отчитал он, но она подняла голову, и Костя увидел слезы на щеках. – Юля… – растерялся он.
– Подальше от тебя, – глухо ответила супруга. – Я не знаю, как ты склонил Рогозину на свою сторону, но… – она всхлипнула. – Мы только недавно говорили о том, чтобы ты не принимал за меня решения!
– Так я и не принимаю, – попытался ответить мягко Лисицын. – Я просто предложил.
– Так предложил, что Рогозина тут же поддержала! – вспылила Юля и тут же перешла на шепот. – Я терпеть не могу, когда из меня делают дуру, и никогда бы не подумала, что этим будешь заниматься именно ты!
– Я не делаю из тебя дуру, я просто пытаюсь о тебе заботиться, – изворачивался муж, до последнего надеясь, что не придется озвучивать реальную причину. – Тебе нельзя волноваться, а тут место спокойное освободилось. Я же не дома тебя запи…
– А если я не соглашусь, то что? – перебив его, с вызовом спросила она. – Если я не приму предложение?
– Юль, пожалуйста… – негромко и серьезно произнес Лисицын, не имея больше аргументов, и жена притихла.
– Костя, что случилось? – почти шепотом спросила она. – Я же вижу, что что-то не так – ты со вчерашнего вечера какой-то странный, нервный, сам не свой… В чем дело?
Майор тяжело вздохнул и сдался, вспоминая слова Рогозиной.
– Вчера вечером я достал из почтового ящика письмо с угрозами.
– Что?.. – Юля замерла, побледнев.
– Там было написано, что если я не откажусь от расследования, то… снова стану холостым… – через силу произнес, видя, как округляются ее глаза. – Черт! – Лисицын схватил ее за талию и притянул к себе. – Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, понимаешь ты это или нет?
– Понимаю… – машинально ответила супруга, утыкаясь подбородком в плечо, все еще пребывая в шоке.
– Вот и хорошо, что понимаешь, – выдохнул Костя. – Потому я и хочу, чтобы ты была с Аллой, а не с преступниками. Я же не знаю, как собираются действовать эти…
– Погоди, – отмерла Юля. – А о каком деле речь?
– Да чтоб я знал! – эта мысль мучила его самого. – У нас сейчас столько всего в разработке: и труп риэлтора, и обезглавленный выловленный труп, и пожар в тюрьме… Я не знаю, что именно имеется в виду. Конверт с письмом уже у наших в лаборатории – надеюсь, они найдут что-нибудь.
– Почему ты сразу мне не сказал об этом? – подняла на него глаза супруга.
– Уберечь тебя хотел от лишних переживаний.
– О да, – не удержалась Юля от насмешки. – Ты у нас в этом мастер! Костя, неужели ты не понимаешь, что в таких ситуациях я больше волнуюсь, когда ты что-то скрываешь и пытаешься за меня все сделать?
– Я твой муж или где? – попытался обернуть все в шутку Лисицын.
– Муж, – улыбнулась Юля, но тут же серьезно добавила: – Муж, а не хозяин.
Костя тяжело вздохнул, привлек к себе жену и легонько поцеловал. Он видел, что ее глаза ждали от него какого-то ответа, но говорить не хотелось. И просить прощения за произвол – тоже. Тягучее чувство тревоги за родного человека мешало оценить здраво целесообразность и необходимость действий, поэтому он просто обнял ее и шепнул на ухо:
– Я просто не хочу, чтобы с вами что-то случилось…
И Юля обняла его в ответ, воздержавшись от комментария. В глазах у Лисицына защипало. Вот же дьявол! Быть холостым опером и женатым – не одно и то же! Может, поэтому ни Круглов, ни Рогозина семью не создали? Чтобы не подставлять самых дорогих людей? Что ему теперь делать? Куда Юльку деть? Он был уверен, что в любом месте вне ФЭС ей угрожает опасность, – возможно, преступник даже следит за ними. Костя вспомнил разговор о крысе. Как быстро вычислить, кто она? Кто сливает информацию, если жучок на Гранине ничего не дал? Неужели кто-то из своих? Тогда Юльке и в ФЭС небезопасно. Получается, что и здесь она на мушке, и одно его неверное движение… Он крепко стиснул супругу в объятиях. Майором Лисицыным медленно, но верно овладевала паранойя.
Получив от Тихонова указания, где искать машину Савина, Котов отправился на выезд. В дороге у него зазвонил телефон, и, увидев имя абонента на дисплее, Костя улыбнулся.
– Доброе утро, капитан Власова! – весело поприветствовал он.
– И вам не хворать, капитан Котов! – в тон ему ответила Маргарита. – Как насчет матча-реванша?
– Отыграться хочешь? – довольно произнес Костя.
В субботу на квартире у Риты за чашечкой вкусного кофе шахматная партия чуть не переросла в турнир. Сначала Котов проигрывал – давно в руках фигуры не держал, а потом начал выигрывать уверенно и смело, чем лишь подстегивал интерес Власовой.
– Должна признаться, давно у меня не было такого достойного противника! – не без восхищения сказал она, когда Костя выиграл два раза подряд. – Еще кофе?
Он тогда согласился, почувствовав себя на удивление легко и уютно в компании с малознакомым человеком. И снова выиграл. Азарт щекотал нервы, давно забытые эмоции восставали из прошлого, дурманя разум.
Ушел Котов от нее поздно, поблагодарив за все, как настоящий интеллигент в третьем поколении, но Власова хитро заявила, что не привыкла проигрывать и что скоро так или иначе они свидятся. И Костя поймал себя на мысли, что не был бы против.
И вот теперь она звонила, явно и недвусмысленно намекая на ту самую встречу.
– Хочу! – прямо прозвучал ответ. – Только у меня дома не получится сегодня. Можно найти какое-нибудь кафе или шахматный клуб…
– Зачем так сложно? В этот раз играем у меня, – бодро сказал он. – Ну, как спортсмены делают: сначала игра на родном поле, потом на чужом. Чтобы справедливо.
– Ну что ж, давай свой адрес, – усмехнулась Власова. – Буду отыгрываться на чужом поле. В футболе, кстати, голы на чужом поле выше ценятся.
– Ну, у нас не голы, – заметил Костя с улыбкой. – У нас фигуры. Только я их не считал.
– У нас не фигуры – у нас партии, – хмыкнула Маргарита. – Пока счет 3:2 в твою пользу, но сегодня второй раунд. Во сколько?
– Давай в девять, чтобы наверняка, – предложил Котов, диктуя свой адрес.
– Записала. Кстати, теперь твоя очередь угощать кофе, – ему показалось или она пытается взять его на слабо?
– Не вопрос, – не стушевался Костя. – Могу кофе, могу чего-нибудь покрепче, – великодушно предложил он.
– Я подумаю, – со смешком отозвалась Власова и, попрощавшись, повесила трубку.
Котов вел машину с улыбкой. Кто бы мог подумать, что резкий и строгий с виду капитан окажется такой интересной и приятной женщиной. И еще шахматы. Это как ушедшая юность, когда они с мальчишками во дворе устраивали целые соревнования, что даже мать не могла загнать его домой. Впрочем, это была одна из немногих уважительных причин, учитывая, что играть его научила именно Софья Михайловна. «Шахматы, Костик, – говорила она, – помогают абстрагироваться от всего лишнего и развивают логическое мышление. Это очень интеллектуальная игра!»
Костя припарковал машину во дворе дома Савина и вылез на улицу. Поскорей бы вечер. Котову не терпелось ощутить вновь те похороненные в юности и воскресшие вчера эмоции и чувства от напряженной игры, когда мозги кипят, пытаясь угадать следующий ход противника.
Дождавшись, когда Котов уедет, Майский зашел в лабораторию.
– Слышь, Ваньк, а пробей мне телефон Аньки, а? На блок-лист, что ли, поставила…
– Диктуй, – отозвался Тихонов и, получив желаемые цифры, озвучил результат: – Ее телефон не в сети со вчерашнего утра.
– С утра – это во сколько? И где был включен последний раз?
– Примерно с одиннадцати. А включен был у тебя дома, судя по всему, – и, помолчав, Иван добавил: – А в чем дело, собственно? С чего бы ей пропадать?
– Да, повздорили мы малька вчера утром перед моим дежурством, – нехотя признался Майский. – А вечером прихожу – ее и след простыл. Ушла со всеми вещами, а на кухне записка, мол, счастливо оставаться.
– Сильно… – отреагировал Тихонов, прифигев от решительности действий дамы.
– Да не то слово!
– Если от тебя ушла девушка, забрав все свои вещи, – встряла молчавшая до этого Амелина, не отрываясь от работы, – то, стало быть, ссора для нее была серьезной.
– Да ну какое серьезной! – не согласился Сергей. – Она дубликат ключей хотела сделать, а я не дал, – он вкратце пересказал суть перепалки.
– Ну, я бы тоже возмутилась! – проявила женскую солидарность Оксана, поворачиваясь к коллегам.
– И тоже ушла бы из дома? – спросил Тихонов, пристально глядя на нее.
– Я, Ванечка, живу в своей квартире, – показательно улыбаясь, ответила Амелина, – и у меня нет необходимости куда-то ходить-уходить.
– Ладно, камрады, не буду вам тут мешать, – поспешил откланяться Майский. – Только это, Вань, а ты можешь поставить маячок, чтобы когда она в сети появится, ты мне свистнешь?
– Сделаем, – кивнул тот, и майор вышел из лаборатории. – Вот так пригреешь девушку у себя на груди, а она при первой же возможности удерет… – провокационно заметил Тихонов, когда они остались одни.
– А потому что не надо себя так вести! – всплеснула руками Амелина. – Не доверяешь девушке – нечего звать жить вместе. Можно вон – просто так встречаться, – она неопределенно махнула рукой и отвернулась, занявшись письмом, которое получил Лисицын.
Иван никак не прокомментировал ее фразу. Накануне была его очередь удивлять ее кулинарными способностями, и он приготовил единственное сложное блюдо, которое всегда получалось у него хорошо – курицу в брусничном соусе. Оксана, надо сказать, оценила и была приятно удивлена, наверное, втайне рассчитывая на пару пицц или суши с роллами из ближайшей забегаловки, но хорошее настроение девушки не приблизило Тихонова к заветной цели. Она не то что ночевать у него не собиралась – она даже для поцелуя момента не оставляла. Пришла к нему в своем спортивном костюме – в том же виде, в каком встречала его у себя, будто намекая, что рассчитывать ему не на что, и ушла после ужина, сытая и довольная, что все вышло, как она хотела. Правда, позволила себя проводить, что было своеобразным зеленым светом. Но для Ивана это было чем-то вроде дежа вю, пройденным этапом, и хотелось большего. Поэтому у дверей Амелинской квартиры он, как и в прошлый раз, когда провожал девушку, поцеловал ее на свой страх и риск. Оксана, пойманная врасплох, сначала поддалась, затем оттолкнула легонько, поблагодарила за ужин и сказала, что уже поздно – она устала и хочет спать. Но не возмутилась и ничем не огрела, что в принципе тоже радовало. Ох, Амелина! Какими же мелкими шажочками приходится к тебе продвигаться!
– Вань… – из приятных воспоминаний его вырвал голос Оксаны.
– Что у тебя?
– На бумаге, на которой наклеены слова из газеты, я нашла пальчики и потожировые… – неуверенно начала она.
– Есть в базе?
– Есть.
– Кому принадлежат?
– Смотри сам…
Иван подъехал на своем кресле, заметив взволнованный взгляд Амелиной, посмотрел на экран и поперхнулся воздухом.
– Черт!..
– Я несколько раз перепроверила, – жалобно сказала Оксана. – Ошибки быть не может.
Тихонов и Амелина обменялись встревоженными взглядами.
– Неужели это и есть наша крыса? – не веря, пробормотал Иван.
– Надо Рогозиной как-то сказать, – робко заметила девушка.
– У нее сейчас полковник Семенов. Так, ты подготовь пока досье, – Тихонов кивнул на монитор, имея в виду человека, которого высветил поиск. – А я проверю кое-что. Никому пока ничего не говори! – приказал он, возвращаясь к своему компьютеру.
В этот раз небольшая группа среднестатистических людей собралась не в парке, как обычно, а в небольшом деревянном домике, затерянном в лесу.
– Ну что, можно считать, начало покладено! – довольно потер озябшие руки Лысый.
– Все прошло как по маслу, – подтвердил Бюрократ. – Не догадаются ни за что!
– Никогда не стоит недооценивать противника, – скептически отозвался Профессор. – По нашим данным, они уже знают, что Савина не было в тюрьме в последние несколько недель. Еще чуть-чуть и – они на нас выйдут.
– Да ладно! – усмехнулся Лысый. – Не выйдут! Мы все концы зачистили так, что даже хваленая ФЭС не подкопается.
– Когда будут документы? – оборвал хвастовство Доктор. – Теперь, когда мы все в сборе, а по нашим следам уже идут, надо быстрее проворачивать операцию.
– Не кипиши, Док, – размеренным тоном отозвался молчавший до этого Верзила. – Завтра с утра у нас назначено.
– А чтобы легавым было чем заняться, мы им еще пару сюрпризов подбросим, – подхватил Лысый и, увидев настороженность одного из товарищей, самодовольно развел руками. – Все будет чики-пуки, Профессор! Ты же меня знаешь – никаких следов!
Тот молча кивнул.
========== Часть 24 ==========
Полковник Семенов дожидался Рогозину в переговорной, попивая кофе, и даже когда Галина Николаевна вошла, серьезное лицо его не озарилось улыбкой.
– Здравствуйте, товарищ полковник, – она села напротив, но он лишь махнул рукой.
– К чему такие церемонии? Я к тебе по делу. Ты, наверное, знаешь, что Гранин мне рассказал о том, что у вас тут происходит.
– Знаю, – подтвердила Рогозина.
– Так вот я приехал по двум причинам. Не телефонный разговор это…
– Слушаю, – несколько напряглась Галина Николаевна.
– Во-первых, сказать тебе, что Гранин ни при чем.
– Но…
– Я тебя знаю, – не дал ей вставить и слова Семенов. – Ты за своих жизнь отдашь, поэтому чуть что – сразу подозреваешь чужих. Павел – хороший оперативник, за ним никогда ничего не числилось, безупречная репутация, – серьезно, словно наставляя, говорил Василий Петрович.
– Ты сказал, что две причины, – решила не комментировать его мнение Рогозина.
– Да, – он немного расслабился и предложил: – Хотел сказать, что можешь рассчитывать на мою помощь, если вдруг она тебе понадобится. Мы своих в беде не оставляем.
– Спасибо, я учту, – ровным голосом ответила она, и Семенов грустно улыбнулся.
– Не доверяешь, да? Это правильно, – вздохнул он. – Я бы тоже не доверял… Но Гранин не крыса. Если он тебе мешает, я могу его отозвать, конечно, под благовидным предлогом…
– Пусть пока остается, – в Галине Николаевне зашевелился червячок сомнения.
А если Павел и правда ни при чем, а она его сейчас выгонит? Нет, так нельзя, нужны доказательства. И пока их нет, будет лучше, если заезжий капитан останется здесь, под наблюдением. Эту мысль она озвучила и Круглову, который вырос на пороге переговорной сразу же после ухода Семенова.
– Он говорит, что Гранин не крыса, – негромко сказала Рогозина.
– Ну конечно! – взмахнул руками Николай Петрович. – А ты думала, что он придет и сразу покается, что это они тут воду мутят? Открой глаза, Галя, – он подошел ближе. – Он приехал специально, чтобы узнать, что ты думаешь, чтобы держать под колпаком тебя, пока ты думаешь, что держишь под колпаком его и Гранина!
Галина Николаевна молчала, сложив руки на груди.
– Коль, а если мы ошибаемся? – тихо спросила она, в голосе притаилась тревога.
– В смысле?
– Если ни Гранин, ни Семенов действительно не имеют к этому отношения?
– Но тогда кто? – удивился Круглов.
– То-то и оно, – вздохнула Рогозина. – Кто тогда? У меня сердце не на месте, когда я думаю, что это кто-то из своих…
– Нет, погоди, из наших никто не может быть – мы все работаем тут не первый год, мы же как семья уже!
– Как семья… – эхом повторила полковник, отворачиваясь, чтобы не видеть пронзительно голубых глаз майора, и вздрогнула, когда он вдруг положил ей руки на плечи.
– В семье не предают, – тихо произнес Николай Петрович, чуть сжимая пальцами ее плечи. – По крайней мере, в моей семье, – уточнил он, словно говорил о чем-то ином, понятном только им двоим.
– А у меня бывало всякое… – Галина Николаевна сама от себя не ожидала этих слов. – И это больно, и… – она обернулась.
На какие-то доли секунды он увидел совсем другую Рогозину, не полковника – Галю, но вот уже взгляд ее стал металлическим, осанка – прямой, а голос – твердым и уверенным.
– Ладно, оставим пока все, как есть. Подождем, когда будут результаты экспертиз – может, они прольют свет на это дело.
