Текст книги "ВС-4 "Ничего общего" (СИ)"

Автор книги: Марина Миролюбова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 36 страниц)

– Нет, погоди… – начал было Котов, но Скворцова не дала ему продолжить.

– Я сама себе противна! – на глаза ее навернулись слезы. – Я очень долго работала над собой, чтобы отсечь всю эту грязь, быть выше этого, а ты… Ты меняешь меня обратно… не в лучшую сторону, и я этого не хочу! – вновь всплеснула руками Ольга. – Я не знаю, понимаешь ли ты меня, но в моих глазах ревность не является подтверждением любви, а вот такие проверки – поводом для гордости. В моих глазах любовь – это доверие и взаимопонимание… – она осеклась. – У меня ощущение, что я иду по кругу, что я сейчас снова скажу тебе то, что говорила перед отъездом, и я не хочу. Повторять не хочу, давить не хочу… – Скворцова помолчала и серьезно добавила: – И таких отношений я тоже не хочу.

– По-моему, ты сгущаешь краски, – осторожно рискнул Котов, видя смятение и отчаяние в ее жестах. – То, что случилось, всего лишь недоразумение, оно никак не связано с вот этой проверкой мобильного телефона и всем остальным. В данном конкретном случае даже хорошо, что ты все услышала сама, потому что, положа руку на сердце, я не знаю, как бы я тебе это доказывал…

– В этом как раз и проблема, – тихо отозвалась Ольга. – Я хочу верить на слово и… я не знаю, почему у меня больше это не получается.

– Никто не совершенен, и идеальных отношений не бывает, – заметил Костя. – Все пары ссорятся или спорят время от времени.

– Это другое… – покачала головой Скворцова. – Мне не хватает веры… доверия… Я потеряла почву под ногами и все еще не могу ее нащупать, – она уронила голову на руки. – Я знаю, что это может звучать глупо и путанно…

– Да нет, – перебил Котов, с улыбкой притягивая ее к себе за талию. – Ты просто устала – слишком много всего случилось в последнее время, – он прижал ее к груди и, не встретив сопротивления, прошептал на ухо: – Я не меняю тебя – я не хочу тебя менять! Ты меня полностью устраиваешь, – он прикоснулся губами к ее виску. – Я соскучился…

Но Ольга лишь всхлипнула и расплакалась. Котов вспоминал ее предыдущие истерики и думал – пусть рыдает. Со слезами выйдут все отрицательные эмоции. Она выплеснет их, и все опять станет хорошо. Поэтому он просто стоял, крепко обняв невесту одной рукой и гладя по волосам другой, и ждал, когда она успокоится.

– Ты ела сегодня что-нибудь? – спросил Костя, когда она перестала плакать. – Я тебе пирожки привез, – Скворцова отстранилась и недоверчиво посмотрела в его лицо. – Мамины. Она не знает, что ты здесь, думает, что в Испании. Я не стал говорить, чтобы не усугублять… Тут вообще есть, где можно перекусить?

– Кафе на первом этаже, столовая на втором, но сейчас все уже закрыто. Можно взять чай или кофе в автомате. К пирожкам, – слабая улыбка пробилась на ее губы.

– Отлично! – просиял Костя. – Держи пакет. Я сейчас сбегаю за чаем.

– Мне лучше кофе, – попросила Ольга. – Мне у Ани еще дежурить.

– Дежурю нынче я, – твердо возразил Котов, воспрянув духом, – а ты крепко спишь. Иначе зачем ты попросила, чтобы тебе кровать поставили в ее палате?

– Спасибо, – теперь Скворцова улыбнулась по-настоящему. – Я знаю, что со мной сложно…

– А мы не ищем легких путей, – перебил ее Костя довольным голосом. – Я сейчас вернусь, – он махнул рукой и пошел по коридору к автомату с напитками.

Ольга устало опустилась на жесткий стул и заглянула в пакет. От чудесных запахов желудок моментально проснулся и совсем не деликатно напомнил, что его уже давно не кормили.

Лисицын аккуратно вошел в палату жены и постарался бесшумно закрыть дверь, но стоило той щелкнуть, как Юля повернула голову.

– Разбудил? – виновато спросил Костя, подходя ближе, но супруга отрицательно помотала головой. – Чего не спишь? Ночь на дворе уже.

– Думаю, – серьезно отозвалась Юля, слишком пристально глядя на него своими голубыми глазами.

– О чем? – улыбнулся Лисицын, стараясь не поддаваться на тревожные позывные интуиции, и присел рядом с супругой на кровать.

– О том, когда ты научился так искусно врать! – отрезала жена, на секунды лишив его дара речи. – Скажи мне, пожалуйста, а что я так долго делаю в больнице, если вот уже несколько дней, по твоим словам, – выделила она, – со мной уже все в порядке?

– Я хочу быть уверен, что с тобой все в порядке, – настороженно ответил Костя. – И я не понял, что это был за наезд про вранье, – угрюмо добавил он и тут же пожалел об этом. Сам говорил Антоновой, что заврался, и сам же вытащил тему вместо того, чтобы замять. Но Юлины глаза горели совсем не священным огнем любви, чтобы он не догадался, что спустить на тормозах не получится.

– Кто на меня наехал? – прямо спросила она.

– Понятия не имею, – честно признался Лисицын. – Мы еще не установили личность преступника.

– Костя, хватит врать! – не сдержалась Юля и выдала: – Я слышала ваш разговор с Котовым! Ты говорил, что боишься, что на меня снова будет совершено покушение! Кто на меня наехал? Что происходит, в конце концов?!

Супруг почесал нос, вздохнул и понял, что деваться некуда.

– Давай сделаем так, – примирительно начал он, – я тебе все расскажу, но ты обещаешь мне не волноваться, не дергаться и не устраивать истерики.

– Хорошенькое у тебя мнение о жене, – не удержавшись, съязвила Юля, но Лисицын и ухом не повел.

– Так – не расскажу, – спокойно ответил он, и она шумно выдохнула.

– Ладно, молчу. Выкладывай.

– До того как тебя сбила машина, за несколько секунд, мне звонили, – серьезно начал Костя, супруга внимала каждому слову. – Сказали, что, мол, тебя предупреждали, майор… До сих пор слышу этот голос в ушах…

– То есть… – нахмурилась Юля, пытаясь связать воедино то, что знала.

– Помнишь письмо с угрозой? – Костя следил за ее реакцией, разрываясь между сожалением и облегчением, что решился на этот разговор. – Это был второй шаг. Сам того не зная, я им помог – позвонил тебе… отвлек твое внимание… – он тяжело вздохнул, ее глаза расширились до невообразимых размеров.

– Кто это был, Костя? – прошептала она побелевшими губами.

– Мы пока точно не знаем – кто, но это связано с тюремным делом, со сбежавшими преступниками… – он помедлил.

– Ты их знаешь? Они знают тебя? Ты их посадил? – глаза Юли обеспокоенно бегали по его лицу.

– Мы оба их знаем, – сознался Лисицын и рассказал жене все то, что она пропустила.

– Господи… – только и смогла пробормотать она и вдруг голос ее зазвенел: – С нашей работой можно быть только поодиночке, нельзя заводить семью и…

– Ты еще пожалей, что замуж за меня вышла! – не сдержался Костя, перебив ее.

Юля вытаращила на него глаза, он заметил, как на них навернулись слезы. Она отвернулась, всхлипнув, и Лисицын тяжело вздохнул.

– Прости… – он взял ее за руку, супруга снова всхлипнула. – Антонова сказала, что у тебя была угроза выкидыша, что тебе нельзя волноваться ни на грамм, что мы можем потерять малыша… – он запнулся, когда Юля резко повернула голову в его сторону, сверкнув мокрыми от слез щеками. – Я как идиот все это время изображал из себя вселенское счастье и умиротворение, чтобы вы оба выкарабкались, заставляя тебя верить, что ничего не случилось, что нет никакого риска… опасности… – Костя помедлил, надеясь на какой-нибудь ответ, но жена молчала, и он опустил голову, поняв, что наказание неминуемо. – Да, я тебе врал, – вяло оправдывался Лисицын. – Антонова сказала, что не пустит меня в палату, если я не смогу убедительно изобразить спокойствие и непринужденность. Я взял отгулы или отпуск – не знаю, как оформили, да и неважно, – чтобы охранять тебя самостоятельно. Можешь высказать все, что ты думаешь, но знай, что я не жалею, что случись все заново, я поступил бы так же! И вообще… – он поднял на нее взгляд и замер от неожиданности – Юля смотрела тепло, с любовью и даже как-то виновато улыбалась.

– Я бы хотела посмотреть на Валю в тот момент, – вдруг призналась она, и Лисицын робко улыбнулся.

– То есть… ты не сердишься больше?

– Костя… – супруга посерьезнела, – скажи мне, только честно: сейчас с нами все в порядке? – она положила руку на живот. – Только честно! – повторила она.

– Да! – с жаром выдохнул Лисицын. – Сейчас – да! Чем хочешь, поклянусь!

– Не надо… – она улыбнулась, но лишь на секунду. – Что мы теперь делать будем?

– В смысле? – не сразу понял муж.

– Ну не могу же я теперь все оставшиеся месяцы здесь провести! – всплеснула руками Юля.

– А что, неплохая идея, – усмехнулся он. – Я бы был спокоен.

– Костя!

– Тихо-тихо, я шучу, – Лисицын примирительно поцеловал супруге руку. С души словно камень свалился – не надо больше притворяться, что-то из себя изображать, сочинять на ходу ответы на неудобные вопросы, звонить Рогозиной украдкой…

– Если это дело рук Колышевых, то можно больше не остерегаться – они же в Израиле, – в Юле включился капитан.

– Завтра утром их доставят к нам, – сообщил Костя. – Амелина договорилась с местной полицией – у нее там какие-то связи остались после стажировки, а Галина Николаевна подготовила все бумаги.

– Но их же привезут под конвоем, верно? – увидев кивок, Юля продолжила: – Двое умерли, один на свободе. Если предположить, что это действительно Воробейников, то… ты думаешь, он будет искать способ что-то мне сделать? Ему-то это зачем? Да и в свете событий ему, по-моему, должно быть не до меня – у него других проблем полно.

– Все может быть, – не стал спорить Лисицын. – Но лучше дождаться приезда Колышевых. Наши их расколют, и мы будем точно знать, в чем состоял их план, а следовательно – оценить, угрожает ли тебе опасность.

– Хорошо, – помедлив, согласилась жена и, ойкнув, приложила его руку к своему животу. – Похоже, он тоже согласен, – Юля, наконец, улыбнулась теплой счастливой улыбкой будущей мамы, и у Кости окончательно отлегло от сердца. Все будет хорошо. Все просто обязано быть хорошо!

Ольга пыталась устроиться поудобнее на больничной постели, но заснуть никак не удавалось. Сама мысль, что Аня может прийти в себя в любой момент, мешала просто закрыть глаза и наконец-то отдохнуть. Денек выдался не тяжелый, а очень тяжелый. До сих пор вся ситуация плохо укладывалась в голове, и у Скворцовой откровенно не было сил раскладывать все по полочкам: как Аня смогла послать смс, как им удалось вытащить ее живую из дома, как ее накачали, как вовремя подоспели оперативники и пожарные… Слишком много вопросов. И часть из них – личных…

Эта капитан Власова сама вызвалась поехать с ней в лес – зачем? То, что Рита хотела поговорить с глазу на глаз, было понятно, но ведь так же было ясно, что в подобной ситуации этого не получится. Шахматистка… Ольга вздохнула. Она и не знала, что Костя умеет и любит играть в шахматы…

Скворцова закрыла глаза, сказав себе, что нужно спать, чтобы быть свежей и бодрой. Когда Аня придет в себя, ей понадобится помощь и не просто сиделки, а скорее всего юриста. Они обвиняют ее – она, Ольга, должна суметь доказать, что Аня ни при чем. Они решили, что ей грозит опасность. Что ж, пока она рядом с Аней, им придется охранять и ее тоже. Как же она надеется, что они скоро поймут, что ее подруга – важный свидетель, а не сообщница.

Ольга открыла глаза и повернула голову в сторону Мельниковой. Та спала тихим безмятежным сном. Скворцова вздохнула. Надо спать. За дверью сторожит Котов – ничего не случится. Котов… Отдельная глава в ее жизни, которую надо обдумать хорошенько, чтобы не наломать дров. Пирожки вот ей сегодня принес… Улыбка сама собой нарисовалась на губах. Мамины. И ведь признался, что мамины, зная отношения… И не сказал маме, что она здесь, чтобы «не усугублять». Будет очень наивно считать, что таким образом он прикрыл ее, Ольгу, своей широкой грудью? Или просто не хотел лишних проблем с мамой?

Мысли путались в голове. Скворцова пыталась отложить проблемы на потом, чтобы спокойно все обдумать, но они хаотично и без спроса вновь и вновь вырисовывались в ее голове. Она не заметила, как провалилась в сон.

Проснулась Ольга от стона, доносящегося с соседней кровати, и резко подскочила на постели. Мельникова лежала, зажмурившись и положив одну руку себе на лоб.

– Аня… – негромко позвала Скворцова, выбираясь из-под одеяла. Та приоткрыла глаза. – Ты как себя чувствуешь? – приободрилась Ольга, присаживаясь на ее кровать.

– Странно, – призналась подруга. – Как будто трактор переехал… Что случилось?

– А ты не помнишь? – нахмурилась Скворцова.

– Частично… Смутно… То ли сон кошмарный, то ли явь… Эти… из Мурсии… ты мне еще рассказывала, – Аня покосилась на Ольгу, и та вздохнула:

– Явь. И нам очень нужны твои показания. Ты наш единственный свидетель.

– Я не знаю… – бормотала Мельникова после паузы. – Их было пятеро.

– Они называли друг друга по именам?

– Нет, – помотала головой подруга, уставившись в одну точку, словно пытаясь вспомнить. – Лысый, Верзила, Бюрократ, Профессор и… Доктор, да, Доктор… Наверное, это прозвища, – она в изнеможении закрыла глаза.

– Расскажи мне все, что ты помнишь, – попросила Скворцова.

========== Часть 40 ==========

Комментарий к

Для тех, кто все пропустил: отныне продолжения будут иметь произвольное количество страниц и выходить по субботам (благо, осталось немного). Enjoy it! :)

Не успела Власова выйти из ванной комнаты, как ее мобильный телефон зазвонил. Нутром почуяв, что работа тоже уже проснулась, она взяла аппарат, усмехнулась буквам на дисплее и как можно официальнее ответила:

– Доброе утро, капитан Гранин!

– Доброе, – она услышала улыбку в его словах. – Ты еще дома или уже выехала?

– Дома, – Рита переложила трубку в другую руку и открыла холодильник в поисках завтрака себе и главное – ребенку. – Вроде есть еще время, к тому же, я предупредила Рогозину, что опоздаю немного. Нехорошо, конечно, но… – она вдруг спохватилась: – А тебе-то какое дело?

– Заехать хотел – подвезти на работу, – невозмутимо ответил Павел, и Власова замерла посреди кухни с йогуртами в руках.

– Мам, кто это? – на пороге появился заспанный Никита. – Папа? Он сможет меня отвести?

– Погоди секунду, – быстро бросила Рита собеседнику и виновато улыбнулась ребенку. – Нет, малыш, это маме по работе. Иди умывайся, чтобы мы не опоздали. Я тебя пораньше сегодня в школу отведу, хорошо? Чтобы мне на работе тоже не сильно влетело.

– Ладно, – разочарованно протянул сын и поплелся в ванную комнату, а Власова в который раз послала любимому бывшему мужу лучи «счастья».

– Ты еще тут? – вспомнила она про Гранина на другом конце провода.

– Нет, я пока там. Тут я буду минут через тридцать, – спокойно ответил он. – Хватит времени собраться?

– Погоди, а откуда у тебя мой адрес? – насторожилась Рита, поставив, наконец, йогурты на стол. – Не помню, чтобы я его тебе говорила.

– Рит, ты давно работаешь в полиции?

– Ну… а что? – уперла она руки в боки, словно Павел мог ее видеть.

– Неужели никогда не пользовалась базой данных в своих личных целях? – голос его звучал насмешливо, и Власова чуть не поперхнулась воздухом.

– Знаешь что! – с чувством возмутилась она.

– Что?

– Не пущу я тебя на порог! Размечтался!

– Да не нужен мне твой порог – подъеду, позвоню, спустишься. Так тебе хватит полчаса?

– Так, Гранин, повыделывался и будет, – вздохнула Рита от прыти назойливого кавалера. – Мне еще Никиту в школу отводить, так что нам не по пу…

– Я слышал, – оборвал ее Павел. – Не глухой. Отвезем твоего ребенка в школу и поедем на работу. Короче, я выехал. Жди! – и он повесил трубку.

– Нет, ну ничего себе – жди! – снова возмутилась Власова, глядя на телефон, издававший мерные короткие гудки, словно тот был виноват. – Да что он о себе думает? – но, тем не менее, взгляд невольно упал на часы: через полчаса – это когда?

Быстро сообразив завтрак сыну и запихнув в себя два йогурта, Рита решила сыграть на опережение и выйти из дома раньше, чем приедет Гранин, чтобы оставить его несолоно хлебавши. А нечего тут командовать! Какой-то злобный карлик внутри нее очень хотел утереть ему нос. Или не ему, но с этим уже разбираться Власова не стала. Однако планам ее не суждено было сбыться – не успела она с Никитой выйти из подъезда, как прямо перед ней остановился темно-синий автомобиль, из которого вышел Гранин.

– Оперативно, – с улыбкой похвалил он и подошел ближе. И Рита уже хотела отшить Павла, как тот вдруг перевел взгляд на настороженно разглядывающего его мальчика и протянул руку. – Привет. Капитан Гранин, работаю с твоей мамой.

– Временно, – все же вставила Власова, но мужчины не обратили на нее внимания.

– Никита, – ответно пожал руку ребенок.

– Вот и познакомились, – довольно кивнул Павел и махнул рукой. – Поехали, чтобы никто никуда не опоздал.

Рита изо всех сил пыталась передать свое возмущение Гранину взглядом, но он не смотрел на нее, устраивая Никиту на заднем сидении. И, лишь захлопнув дверцу, Павел вернулся к Власовой, глаза которой теперь смотрели на него насмешливо.

– А ты не только в личных целях базой данных пользуешься, но и ПДД нарушаешь, когда вздумается?

– Ты о чем? – искренне не понял он.

– О том, что детей нельзя возить без автокресла, – уела Рита коллегу, и тот лишь усмехнулся, открыв ей дверцу переднего сидения.

– Он в автокресле. Садись в машину.

– У тебя есть дети? – Власова не успела проконтролировать свои брови, удивленно взметнувшиеся вверх. – Иначе откуда кресло-то?

– У меня нет детей. Пока, – спокойно ответил Гранин. – Тебя тоже пристегнуть или сама справишься? – улыбнулся он, но Рита лишь фыркнула в ответ и демонстративно уселась на заднее сидение рядом с сыном. Павел хмыкнул, захлопнул дверцу и пошел занимать свое место.

– Мам, кто это? – прошептал Никита, когда она оказалась возле него, а Гранин еще находился на улице.

– Ну, ты же слышал – капитан Гранин, коллега, – невозмутимо ответила Власова.

– Классная у него тачка, – восхищенно отозвался мальчик, но Рита не разделила его энтузиазма.

– Ты же помнишь, что в человеке главное не то, чем он обладает, а то кем он является. Так, все, тихо, никаких разговоров в машине, понял?

– Понял, – вздохнул Никита и отвернулся к окну.

Проинструктировав Павла, как нужно проехать к гимназии, и проведя сына на территорию учебного заведения, Власова снова заняла место на заднем сидении, давая понять, что не намерена вести задушевные беседы. Но выйти из машины первой, как хотелось, на стоянке ФЭС она не успела – ремень заклинило. Когда Рита повернулась к дверце, то обнаружила, что та уже открыта и Гранин подает ей руку, чтобы выйти из автомобиля.

– Меня этой напускной галантностью не возьмешь, – резко предупредила она, но деваться было некуда – он буквально загородил ей выход.

Вложив свою руку в его ладонь, Власова невольно вздрогнула и поспешила освободить пальцы, когда оказалась на улице. Какие-то странные ощущения побежали как мурашки по ее коже от этого прикосновения, на какие-то секунды выбив ее из колеи, а тут еще и Павел со своей невозмутимостью.

– Почему же сразу напускной? Вполне себе искренней, – пожал он плечами.

– Слушай, Гранин, спасибо тебе, конечно, что подвез меня и ребенка, но если ты ждешь какого-то особого отношения из-за своего поступка, то зря! – взвилась Рита. – И вообще, я не люблю наглых и назойливых! – она развернулась, чтобы уйти, но его слова остановили ее.

– Я должен был ждать, когда ты позвонишь?

– В смысле? – обернулась Власова, не понимая вопроса.

– В прямом, – Павел поставил машину на сигнализацию и подошел ближе к Рите. – Я приглашаю тебя на свидание, хоть ты и называешь это прогулкой двух коллег. Каким, по-твоему, должен быть следующий шаг мужчины по отношению к женщине, которая ему нравится? – он смотрел прямо в глаза и ни капельки не стеснялся.

– А ты всегда такой прямолинейный или это меня за что-то судьба наказывает? – только и успела парировать Власова.

– А ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос, чтобы избежать ответа? – улыбнулся он.

– Да не знаю я ответа на твой вопрос, – она небрежно повела плечом. – Что я, мужик, что ли? – и, развернувшись, поспешила в офис, пока Павел не придумал, как продолжить разговор дальше.

Но Гранин не собирался окликать Риту – он лишь смотрел ей вслед, хмурился и думал о чем-то своем.

Совещание в пятницу утром состоялось в штатном режиме. Сводку общих новостей начал Круглов, заявив, что слежка за Алевтиной ничего не дала – всю ночь девочка была у себя, а утром поехала на занятия. Тихонов подтвердил, что никаких странных звонков или смс сестра Воробейникова не получала, и в интернете он тоже ничего такого не нашел на ее страницах.

– Этот Воробейников просто ее предупредил с самого начала, – высказал предположение Гранин.

– А если мы не там ищем? – рискнула Белая. – Может, оставшийся в живых и не Воробейников вовсе?

– Исключено, – твердо и звонко заявила Антонова. – Я еще не успела изучить досконально труп, похороненный вместо него, но с точностью могу сказать, что это другой человек. Воробейников жив, ну или, по крайней мере, в морге не его труп. Если только их было больше… – неуверенно предположила она.

– Мельникова вроде говорила, что пятеро, – подала голос Власова, успевшая на совещание вовремя.

– Кстати, о Мельниковой, – вспомнила Рогозина и перевела взгляд на Котова.

– Ночью ничего нового не случилось, – доложил он. – Меня сменил Майский, а я поехал в офис.

– Майский перестал бояться грозную Скворцову? – улыбнулся Тихонов, но, заметив суровый взгляд начальства, поспешил перевести разговор в другое русло: – Мы опознали труп лже-доктора, хотя не такой уж он и лже, – он вытащил из папки лист и передал его Галине Николаевне. – Вершков Юрий Дмитриевич, сорок пять лет, не женат, детей нет, живет со старенькой мамой в двухкомнатной квартире.

– Самое главное, что он доктор, – добавила Амелина, – а значит, мог спокойно работать в медпункте тюрьмы, не вызывая подозрений.

– Пробейте на него все, – распорядилась Рогозина. – Нам нужно понять, как он знаком с фигурантами и почему решил им помогать. Его роль понятна, но какова его цель? Он должен быть как-то связан.

– Сделаем, – кивнул Тихонов.

– Мне привезли материалы для анализа крови Мельниковой, – вновь выступила Валя. – Так вот в ее крови такой же коктейль, что и у Сабурова и Вершкова, но доза меньше.

– И опять все не слава богу с этой Аней, – щелкнула пальцами полковник. – Как-то все странно крутится вокруг Мельниковой.

– Может, просто Воробейникову важно было убрать подельников, а ее – нет? – предположил Котов.

– Ну да, решил, что сама сгорит, – усмехнулась Белая, – незачем церемониться.

– А может, банально не хватило на нее? – высказала свое мнение Власова. – Допустим, он начал с мужчин, они ребята крепкие – им нужна хорошая доза, чтобы наверняка. А что осталось, получила Мельникова. Он действительно мог рассудить, что этого хватит, чтобы ее вырубить надолго, а дальше огонь сделает свое дело.

– Я так понимаю, все уже записали Мельникову в жертвы, – недовольно подытожила Рогозина.

– Факты, Галь, – пожал плечами Круглов.

– Вот как раз факты меня пока и не убеждают! Не исключено, что она кого-то выгораживает, что она тоже в деле. Если допустить, что она в сговоре с самим Воробейниковым, то они могли все просчитать, чтобы отвести от нее подозрения, а она бы смогла и дальше его информировать о том, что происходит, пользуясь дружбой с Ольгой… – тишина встретила ее предположение. – Ладно, подождем, пока она придет в себя, – милостиво согласилась полковник.

– Галина Николаевна, – в дверном проеме появилась голова Семенчук, – приехал полковник Семенов, говорит, что срочно.

– Очень вовремя! – Рогозина выразительно посмотрела на Круглова и Гранина. – Все свободны, а вы двое – останьтесь.

Те кивнули, остальные же сотрудники обменивались недоуменными взглядами, пытаясь понять, что произошло, и пожимали плечами в ответ на молчаливые вопросы.

На выходе из кабинета Котова поймала Белая.

– С тебя шоколадка! – с места в карьер заявила она, и он даже опешил от такого выпада. С деланным вниманием рассмотрев свой маникюр, Таня сообщила: – Вчера меня весь вечер пытались выдать за тебя замуж, и мне пришлось петь дифирамбы твоей Скворцовой, чтобы не расстраивать твою маму.

– С меня торт! – восхищенно покачал головой Костя.

– Шоколадки будет достаточно, – как бы между прочим обронила девушка, собравшись уходить, но все-таки не сдержалась: – Я лишь надеюсь, что оно того стоило. В смысле, что она того стоит.

– Можешь не сомневаться, – улыбнулся Котов, провожая взглядом удаляющуюся в лабораторию Белую.

– Мне показалось или прозвучала фамилия Скворцова? – со спины к нему подошла Рита.

– Не показалось, – Костя обернулся. – Хорошие новости: Оля вчера слышала наш разговор и знает теперь, что ничего не было. То есть не нужно ничего доказывать.

– Ну вот видишь, как славно, – оценивающе поджала губы Власова. – То есть вы помирились? – уточнила она.

– Еще нет, но…

– А в чем проблема? – заинтересованно посмотрела на него Рита и тут же, спохватившись, подняла руки вверх. – Прости, это не мое дело, – она улыбнулась. – Главное, что недоразумение прояснилось.

– Просто у вас, у женщин, очень много разных заморочек, – все-таки поделился с ней довольный собой Котов. – А мы если любим, то… любим. Если хотим быть с женщиной, то делаем все, чтобы быть с ней. А вы даже если любите и хотите, все равно найдете сто тысяч заковыристых причин, чтобы не быть рядом.

– О, батенька, да вы, я смотрю, большой знаток широкой женской души, – подколола Власова и, похлопав коллегу по плечу, прошла в буфет.

Однако слова Кости продолжали звучать у нее в ушах и как-то гармонично накладывались на то, что ей недавно сказал Гранин: «Я приглашаю тебя на свидание, хоть ты и называешь это прогулкой двух коллег. Каким, по-твоему, должен быть следующий шаг мужчины по отношению к женщине, которая ему нравится?» Рита усмехнулась. Она не верила в любовь с первого взгляда, да и со второго – тоже, но что-то в поведении Павла ее бесило и восхищало одновременно.

Скворцова сидела возле постели подруги и делала какие-то пометки в своем блокноте.

– Как хорошо, что ты меня нашла, – улыбалась еще не окрепшая после всех перипетий Анна. – Подумать только, как мне повезло, что у меня в друзьях ФЭС. Знаешь, только это и придавало сил – уверенность, что вы все равно сможете найти, успеете приехать, спасете…

– Главное, что ты жива, – лаконично подытожила Ольга, – и я теперь смогу вздохнуть спокойно.

– Сильно переволновались, да? – сочувственно посмотрела на нее Мельникова и нахмурилась, увидев, что подруга не торопится отвечать. – Что-то не так?

– Да нет, просто много всего случилось параллельно, – попыталась откреститься Скворцова, но потом вздохнула и призналась: – Боюсь, что сильно переволновалась за тебя одна я… Понимаешь, ребятам из ФЭС это дело попало под другим ракурсом – они уже искали этих преступников, они обнаружили, что кто-то сливает информацию, а потом вдруг неожиданно пропала ты и… никто не попросил выкуп, – она виновато поджала губы.

– Погоди, ты хочешь сказать… – лицо Мельниковой выражало обиду. – Они посчитали, что я тоже в этом замешана? Что я преступница? – красноречивый жест подруги был ей ответом. – Все? – вдруг спросила Аня, взгляд ее стал напряженным.

– Все, – медленно кивнула Оля, выдерживая этот взгляд и видя, как в нем появляется разочарование.

– Понятно… – Мельникова отвернулась, и Скворцова сжала кулаки от досады.

– Ань, просто…

– Не надо, – резко оборвала ее та. – Это даже можно понять. Знаешь, о чем у нас был последний разговор? – горько усмехнулась она, Ольга помотала головой. – Я попросила у него дубликат ключей от квартиры. Ну я же у него жила! Думала, что это логично – ведь он на работе, а я нет. В смысле во время дежурства. А оказалось, что я многого хочу и он не доверяет никому эти злосчастные ключи! Тоже мне сокровище! – фыркнула Аня. – Значит, как привести в дом – так ничего, а как вдруг чуточку больше сделать – все, закончился мужчина. Какие же они все эгоисты… Ну в смысле, кроме твоего капитана, – она попыталась улыбнуться, но Скворцова изобразила что-то невнятное. – Что? Только не говори, что у тебя тоже нет ключей от квартиры Котова!

– Уж лучше б не было, – в сердцах вздохнула Ольга и вкратце поведала историю.

– Ах, он скотина такая! – праведно возмутилась Мельникова, что подруге пришлось шикнуть и напомнить, что они в больнице. – Я, значит, ему помогаю – доверяю, можно сказать, самое ценное, что у меня есть, а он, значит… – рвала и метала она, и Скворцова рассмеялась.

– Ну, примерно то же самое я высказала Майскому, – призналась она.

– Да ладно… – не поверила Анна.

– О да, – с энтузиазмом кивнула Ольга. – На нервах совсем слетела с катушек – вызверилась на него по полной программе, что он чуть дара речи не лишился.

– Ты? Вызверилась? Не верю, – усмехнулась подруга.

– Как ты любишь говорить: талантливый человек талантлив во всем, – с хитрой улыбкой напомнила Скворцова. – Так что в этом я тоже весьма преуспела, да-да. Можешь спросить у самого Майского, если, конечно, после всего случившегося он осмелится здесь появиться.

Девушки прыснули со смеху, и словно в подтверждение слов Ольги в дверь постучали и на пороге появился Сергей.

– Можно? – виновато спросил он, и улыбка моментально исчезла с лица Скворцовой. Она уже хотела выгнать гостя, как вдруг Аня попросила:

– Оль, оставь нас, пожалуйста…

– Ты уверена? – сомневалась та, но подруга лишь кивнула.

– Да. Полагаю, нам есть, что сказать друг другу. А ты все равно хотела съездить в ФЭС. Вот и езжай.

– Ну хорошо, – Скворцова, колеблясь, встала со стула и, посмотрев сначала на Мельникову, а потом на Майского, вышла из палаты.

– Галя, здравствуй! – решительно вошел в кабинет Семенов, кивнув мужчинам.

– Здравствуйте, Василий Петрович, – сурово начала Рогозина. – Спасибо, что не поленились приехать.

– Да ну как я могу не приехать, если ты зовешь! – развел тот руками, но лицо Галины Николаевны не выражало приветливость, и он насторожился. – Что-то случилось?

– Присаживайтесь… – Все дружно заняли места за столом. – Как вы помните, мы расследовали одно сложное дело вместе с вашим подчиненным, капитаном Граниным, и выяснили, что в наших стенах завелась крыса. Так вот мы вычислили и преступника… и крысу, – Рогозина выдержала паузу, мужчины переглянулись. – Банда уголовников с помощью одного доктора сбежала из тюрьмы, а чтобы не умереть с голода и от холода, устроила аферы с квартирами сирот или граждан, имеющих очень мало родственников. Двое из беглецов, братья Колышевы, благополучно отбыли в Израиль под чужими паспортами – прикинувшись теми самыми хозяевами квартир. Еще двое задержались в России, а с ними и доктор.

– Отличная работа, Галя! Надо брать тех, кто в России, и депортировать двоих из Израиля! – энергично махнул рукой Семенов, остальные обменялись взглядами. – Фамилии остальных известны?