Текст книги "ВС-4 "Ничего общего" (СИ)"
Автор книги: Марина Миролюбова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 36 страниц)
– Сделаем вот что, – решила Рогозина. – Оксана, подготовь данные, в каких моргах лежат эти трупы…
– У меня все уже сделано, – быстро вставила Амелина, пока начальство не продолжило фразу. – Пять моргов в разных концах Москвы и один в области.
– Забираем два, которые подходят под наших утопленников, и… – полковник сделала паузу, вчитываясь в распечатку Оксаны. – Вот этих двух и еще вот этих трех, – она отметила галочками адреса моргов. – Начнем с малого. Я предупрежу, чтобы всех поставили на контроль, что мы их скоро тоже заберем. Но обойти нужно все морги: сфотографировать трупы и снять отпечатки пальцев, если это возможно. Нам нужно опознать всех! – безапелляционно заявила она.
– И как мы разделимся? – поинтересовался Лисицын.
– У нас шесть моргов и пять сотрудников, – размышляла вслух Рогозина. – Котов, Лисицын, Майский, Гранин… Нет, Гранина одного я бы отпускать не хотела. Значит, Сереж, вам вдвоем три морга, включая областной, они все примерно в одном районе, и трупов там меньше. Вам, – она посмотрела на Константинов и Круглова, – остальные три. Можете разделить, как хотите. Мне все равно. Оксана, размножь им список.
Дождавшись, когда все покинут кабинет, Николай Петрович придержал Майского.
– Серег, ты там присмотри за нашим стажером, – вполголоса сказал он.
– В смысле? – не понял коллега.
– Не нравится он мне. И его начальник, который его сюда откомандировал, тоже. Не удивлюсь, если они знают больше, чем нам говорят. И вообще – не в их интересах раскрыть это дело.
– Ого! – удивился Майский. – Откуда такие подозрения?
– Интуиция, – коротко ответил Круглов.
– Не, ну базара нет, присмотрю, конечно, – почесал лоб Сергей, – но по этому холеному мальчику не скажешь, что он шпиён, – улыбнулся он.
– Внешность обманчива, – лаконично заметил седой майор. – К тому же, основным орлом может быть его начальник – полковник Семенов, который сидит в своем гнезде и не высовывается, серый кардинал.
– Ну, если ты так говоришь, – протянул Майский, не слишком веря в подобный расклад.
– Поверь моему опыту, – поджав губы, кивнул Круглов и дружески похлопал по плечу, пропуская на выход.
Николай Петрович уже сам хотел покинуть кабинет, но услышал в спину смешок и обернулся. По лицу Рогозиной было понятно, что она слышала весь разговор и он ее чрезвычайно забавляет. Но Галина Николаевна молчала, никак не комментируя диалог, и майор тоже решил не поднимать тему. Еще не вечер. Он зуб готов отдать – эта парочка не чиста на руку.
Тихонов поджидал в лаборатории свою напарницу, и стоило ей появиться на пороге, тут же преградил ей путь.
– Дай пройти! – возмутилась Оксана, пытаясь обогнуть Ивана, но тот сделал шаг в сторону, чтобы помешать. – Да в чем дело-то?
– Это ты мне скажи, в чем дело, – он смотрел прямо, но Амелина избегала встречаться с ним глазами.
– Не понимаю, о чем ты, – всплеснула руками девушка, отворачиваясь в сторону.
– Все ты понимаешь, – нахмурился Тихонов. – Я прекрасно видел, как ты заигрываешь с этим новым опером. И прекрасно понимаю, что делаешь это мне назло.
– Какое самомнение, Ванечка! – съязвила Оксана, адресовав ему быстрый колкий взгляд. – Я девушка свободная – могу кокетничать, с кем мне заблагорассудится! Пусти уже! – она пихнула его в плечо и прошла мимо.
– Кокетничать ты, конечно, можешь, – медленно произнес Тихонов, потирая стукнутую руку и смеривая взглядом спину девушки, – только зачем?
– Павел Анатольевич – очень симпатичный молодой человек, – с довольной улыбкой обернулась Амелина.
– А ты – типичная блондинка, которая ведется на фантик, – в тон ей ответил Иван.
Оксана мигом подлетела к нему и гневно выпалила в лицо:
– Знаешь что?!
– Ну что? – тут же выпрямился он. – Скажи уже, наконец, что? Что я тебе сделал? Да, я набрался в походе, я признаю, но ты тоже была никакая после бильярдных турниров – лыка не вязала, и я тебе бойкоты за это не устраивал!
– Ну ничего себе! – ахнула Амелина. – То есть ты считаешь, что я так себя веду, потому что ты всего лишь набрался в походе?
– Всего лишь? – зацепился за слово Иван и вполголоса добавил: – Оксан, я не помню, что было той ночью – меня вырубило и… черт! Если ты знаешь что-то – скажи! Я же тебе всегда рассказывал о твоем пьяном поведении! – возмутился он.
Амелина несколько секунд внимательно смотрела в его честные глаза, хмуря брови и не зная, верить или нет. Наконец вздохнула и едко выдавила:
– Спроси у Машульчика – думаю, она сможет рассказать тебе лучше меня. В лицах и числах, так сказать, – с этими словами Оксана развернулась и, резко дернув стул, плюхнулась на него перед своим компьютером.
Тихонов усердно шевелил мозгами, напрягая извилины и перетряхивая в памяти события четырехмесячной давности. Машульчик? Нет, у них там была какая-то Маша, если он не ошибается – девушка Лехи Толстого, но причем здесь она? Неужели он… Иван скосил взгляд на затылок Оксаны, глаза его стали большими от ужаса и удивления. Неужели он переспал с девушкой товарища? Нет, бред какой-то! Не мог! Он же надрался так, что вообще не был способен на какие-то телодвижения – только рухнуть мордой вниз и все. Не может быть, чтобы он оказался половым гигантом, не приходя в сознание.
Иван усердно потер лицо руками, прогоняя наваждение, но разум не хотел отпускать такую вкусную для размышлений тему. И почему Машульчик? Неужели это он ее так назвал в пьяном угаре? Наутро Маша ничего ему не говорила, да и Толстый вел себя так, словно ничего не случилось. Или он просто не в курсе? Черт! Что делать-то? Спросить у Машки? Что спросить-то? «А не переспали ли мы с тобой в походе четыре месяца назад? До меня тут как до жирафа на седьмые сутки… Нет, на пятый месяц – как до бегемота, вероятно…»
Тихонов устало шлепнулся на свой стул. У Амелиной спрашивать бесполезно. Судя по ее поведению, она считает, что у него с Машкой что-то было. Стоп! А может, он ее где-то в лесу зажал, и Оксанка все видела? В этот момент очень захотелось дать обет бесспиртия. Нахрена он так надрался-то? Столько усилий, чтобы завоевать Амелину, и сам же коту под хвост все слил. Придурок… Нет, надо найти Машку, завязать разговор, чтобы она сама вытащила нужную тему.
Тряхнув головой, чтобы хоть немножечко прийти в себя, Иван быстро оглянулся на напарницу и, убедившись, что она даже не смотрит в его сторону, открыл форум туристов фристайл, где и общалась их тусовка. Быстро перещелкнув пару страниц, он нашел аккаунт Марии и отправил ей личное сообщение.
Первыми освободились Майский и Гранин, поэтому именно их Рогозина отправила за тем подозреваемым в убийстве двух женщин, которых лаборанты нашли изначально. Нельзя было списывать этот случай со счетов, не проверив. К тому же, Галина Николаевна хотела загрузить Павла по полной программе, чтобы он набрался как можно больше разного опыта в их структуре.
Оперативники съездили за подозреваемым, но предъявить ему было нечего. В том, что это он уложил дам, преступник сознался, про мужиков же ничего не знал, выпячивал глаза, божился и крестился, что не имеет к ним отношения. Пришлось вернуть товарища обратно коллегам в РУВД.
Выловив начальство в коридорах организации, Сергей воспользовался случаем, чтобы испросить разрешения на экскурсию для Мельниковой, и, только получив его, доложил результаты следственных мероприятий. Рогозина поджала губы, красноречиво показывая, что отрицательный результат ее не устраивает, но ничего не сказала. Майский же быстро набрал Аню и довольным голосом промурлыкал:
– Ну все, кисуля, я договорился. Приезжай в любое время. Я тебе пропуск выпишу, а ты мне от входа позвони – встречу… И я тебя целую, моя хорошая.
– Девушка? – поинтересовался Гранин, который, сам того не желая, слышал и просьбу майора, и телефонный разговор.
– Девушка, – млел хвостатый богатырь. – Придет – познакомлю. Но смотри мне! – он вдруг стал серьезным и строго погрозил пальцем. – Попробуешь клинья подбивать – вылетишь отсюда вперед ногами!
– Нет, мне чужого не надо, – рассмеялся Павел, ничуть не испугавшись. – Не имею привычки уводить девушек у коллег. И уж тем более у старшего по званию.
– Это ты правильно делаешь, – похвалил Сергей и тут же нахмурился. – А ты вообще что здесь делаешь-то?
– А куда мне деваться? – развел руками Гранин. – Задания нам не дали. Меня приставили к тебе, ты тут – вот и я тут.
– Значит так, камрад, – решительно заявил майор, – пока в нашей берлоге тихо-мирно, народ тусуется в буфете обычно или в комнате отдыха. Короче, неважно где – важно, чтобы телефон у тебя всегда был включен. Сечешь?
– Секу.
– Все, свободен тогда. Нужен будешь – вызову.
Не успел Павел исчезнуть в буфете, как из-за угла нарисовался Круглов. Оглянувшись по сторонам, Николай Петрович вопросительно кивнул:
– Ну что? Как там твой напарник?
– Да вроде ничего, – пожал плечами Майский. – Ты вообще уверен, что он при делах? Нет, он, конечно, пару раз звонил своему начальству, докладывал о том, что мы делаем и как, но я думаю, Рогозина и сама его в курсе держит, так что…
– А что именно докладывал, помнишь? – не унимался Круглов.
– Ну что? Что мы поехали к неопознанным трупам в морги, потом – что за подозреваемым, потом – что не подтвердилось… Вроде все.
– Ты смотри, каждый шаг докладывает, – хмыкнул седой майор.
– Ну, Петрович, мы ж тоже в каждом чихе отчитываемся, – все еще не верил Сергей в уместность подозрений. – Вот и он…
– Ладно, – Круглов хлопнул товарища по плечу. – Поживем – увидим.
Майский лишь снова пожал плечами, провожая уходящего коллегу недоуменным взглядом.
Рогозина заглянула в морг и застала Антонову, снимавшую грязный фартук.
– Закончила? – поинтересовалась полковник. – Что скажешь?
– Скажу, что все указывает на то, что они были мертвецки пьяны, когда случился пожар, – ответила Валя. – А вот надрались они так сами или кто-то им в этом отчаянно помог, сказать тебе не могу.
– Понятно, – пробормотала Галина Николаевна. – А личности погибших?
– Ребята в лаборатории по костям черепа восстанавливают лицо. Я лишь могу тебе сказать, что им обоим примерно от тридцати до сорока лет, они не родственники, у одного вырезан аппендицит. Больше ничем порадовать не могу. Как сама видишь, тела очень сильно обгорели, а с внутренними органами, в общем и целом, без сюрпризов.
– Ясно, – кивнула Рогозина. – Пойду тогда загляну к ребятам.
– А остальные-то когда будут?
– Точно не знаю, но могут привезти в любую минуту.
– Я тогда пойду кофе попью, – вздохнула Антонова. – А то потом точно еще долго не придется.
Они вышли из морга вместе и разошлись каждая в свой коридор. В лаборатории вся техника жужжала синхронно и порознь. Тихонов что-то отсчитывал, бубня себе под нос, и на вопрос полковника о новостях так и ответил:
– Двадцать два, двадцать три…
– И что это значит? – с улыбкой поинтересовалось начальство.
– Это значит, что мы загрузили работой всю аппаратуру, – ответила Амелина. – Тут у нас проверяются отпечатки пальцев, тут мы двоим восстанавливаем лицо по черепу, а тут проверяем ДНК.
– И есть какие-нибудь результаты?
– Терпение, Галина Николаевна, – сердито ответил загруженный Тихонов. – У нас двадцать пять неопознанных трупов, четыре компьютера, один…
– Так и скажи, что результатов нет, – строго оборвала его полковник.
– Ну почему же сразу нет, – глядя в экран как зомби, проговорил программист. – Отрицательный результат, как известно, тоже результат.
– Иван, не морочь мне голову, – нахмурилась Рогозина. – Давай по существу.
– По существу, – выдохнул тот и откинулся на спинку стула, сцепляя руки в замок на затылке и пытаясь распрямить позвоночник. – Погорельцев наших в базе нет. Я их обозначил, как номер один и номер два. Следующих пятерых, чьи образцы привезли Майский с Граниным, тоже нигде нет. С их лицами беда, потому что тоже утопленники и погорельцы. Привезут тела – будем восстанавливать…
Компьютер запищал, перебивая Тихонова, и Амелина звонко доложила:
– Галина Николаевна, по фото опознан один из тех, кого привез Лисицын! ДНК и пальчиков в базе нет.
– И что за человек? – подошла к ней Рогозина.
– Некий Крушевич Николай Сергеевич, двадцать пять лет, уроженец Анадыря.
– А в Москве что делал?
– Сначала учился, потом работал. Живет, скорее всего, на съемной квартире. Жил. В Анадыре остались родители и младшая сестра. Тело было найдено недалеко от станции метро Красносельская неделю назад.
– Так, распечатай всю информацию и отправляй Лисицына по месту жительства и работы. Пусть выясняет обстоятельства.
– А вот еще один, – подал голос Тихонов, едва полковник успела отдать приказ. – Этот уже Котова. Валерий Павлович Смутьян. Повезло перцу с фамилией.
– Иван!
– Двадцать лет, студент МИСиСа. Этот москвич, живет неподалеку от вуза.
– А к родственникам этого отправляй Котова, – распорядилась Галина Николаевна. – Следующего поручайте Майскому с Граниным, потом Круглову. И так по кругу, чтобы мы побыстрее определились, кто есть кто, почему и зачем.
– Будет сделано, – пробормотал Иван, меняя пробирки в очередном агрегате.
День выдался суматошный: трупы, адреса, родственники, снова трупы, снова адреса… Из двадцати пяти человек они успели обработать и пристроить родственникам лишь пятнадцать. Выдохшаяся Антонова попросила остальной десяток привезти ей на следующий день. Лаборанты, потирая красные от усталости глаза, ее поддержали. Смилостивившись над подчиненными, Рогозина дала добро. В морге оставалось лишь два обезглавленных трупа, идентифицировать которые они по-прежнему были не в силах. Ни одна из других смертей не имела видимой связи с первыми утопленниками. Они даже жили все в разных районах Москвы и области. Велев напрячь мозги на досуге, полковник распустила экспертов по домам.
Не успел Майский выйти за порог переговорной, как телефон завибрировал. Увидев на дисплее имя абонента, Сергей расплылся в улыбке.
– Да, моя хорошая, ты уже здесь?.. Да, сейчас бегу, жди!
Выписав для Мельниковой пропуск, майор провел ее в офис.
– Что ж ты так поздно, нас вот только что домой распустили, – улыбался он, обнимая Аню одной рукой.
– Так я мешать не хотела, – ответила та, радостно потирая ладони в предвкушении, – какая она, святая святых кузницы справедливости? – Ты же говорил, да и Олька тоже, что у вас тут забот полон рот, а тут я. Зачем буду крутиться у вас под ногами?
– Это ты правильно придумала, – довольно отвечал Майский, водя девушку по кабинетам и рассказывая, что где и зачем находится.
На осмотр помещений ушло минут двадцать, дольше всего Мельникова зависала в лаборатории, разглядывая приборы и аппаратуру.
– И вот прям все-все можете найти? – восхищалась она.
– Ну, не совсем все-все. Вот сейчас у нас два обезглавленных трупа есть. Установить их личности проблемно, потому что ни отпечатков, ни ДНК в базах нет.
– А как эти отпечатки и ДНК попадают в базы? – с неподдельным интересом спрашивала Аня.
– Ну, например, если человек уже сидел или привлекался по какому-то делу.
– То есть простых, честных граждан у вас в базе нет? – уточнила она.
– Ну, если они не были нигде свидетелями или еще что-то в этом роде, то да, то есть нет. В смысле в базе – нет. Таких мы можем только по фотографии найти в общей базе данных.
– А в общей есть все? Даже я?
– Ну, конечно, кисуля, – рассмеялся Майский. – И даже я. И Олька твоя, и Рогозина – да все, – он чмокнул ее в нос и шутливо пожурил: – Какая ты у меня любопытная!
– Ну, интересно же, как оно тут все работает! – с энтузиазмом отозвалась Мельникова, тряхнув своими рыжими локонами.
– Так, птичка моя, невеличка, мне переодеться надо из спецовки в нормальную одежду – не успел до совещания. Подождешь пару минут? Я быстро, – сверкнул Сергей глазами.
– Хорошо, – жеманно отозвалась Аня и, кося хитрым взглядом, предложила: – Тебе помочь?
– Ой я прямо и не знаю, как отказаться от такого предложения, – кривлялся Майский. – Только видишь ли, кисуля, у нас тут везде камеры. А мне как-то не хочется быть потом предметом для шуток. А вот дома – я согласен, – вновь сверкнул он глазами.
– Заметано, – улыбнулась Мельникова и капризно добавила: – Только поторопись.
– Я мигом! Одна нога здесь – другая тоже здесь! – Сергей послал ей воздушный поцелуй и выскочил из лаборатории, но потом, словно вспомнив что-то, просунул голову внутрь. – А ты здесь меня будешь ждать? Можно в буфете, там диванчик мягкий есть и вообще…
– Немножко тут посмотрю и пойду туда, – кивнула Аня.
– Тогда до встречи в буфете, – просигналил бровями счастливый майор и на этот раз скрылся с глаз.
Мельникова проводила его теплым взглядом и вновь повернулась к аппаратуре.
В ночи, когда в парке уже зажглись фонари, на своем обычном месте встретилась разнородная компания, только в этот раз их было на два человека больше.
– Ну что, все прошло успешно? – спросил один, закуривая сигарету.
– Да, – ответил один из новеньких, – теперь займемся остальной частью плана.
– Имеет смысл поторопиться, Профессор. Легавые взяли след, похоже. Шерстят морги. Не к добру.
– Пусть шерстят, – невозмутимо отозвался тот. – Все равно ничего не найдут. Все ж по плану было выполнено?
– По плану, – курящий кивнул. – Правда, с первым мы малек того, лопухнулись. Но просчитать не должны, верно, Док?
– Исключено, – подтвердил второй новичок. – Даже если они найдут его в морге – не свяжут с теми двумя. К тому же, у нас там информатор есть – маякнет, если что.
– Учитывая, что всех они все равно не найдут, а что искать – не знают, то запас времени у нас есть достаточный, – подытожил Профессор. – Сбор завтра в это же время. Мне надо подготовиться – пару моментов уточнить.
Синхронно кивнув, группа рассеялась по разным тропам, и лишь Профессор с Доктором побрели одной дорогой.
========== Часть 8 ==========
Котов вел машину по трассе, желая как можно скорее добраться до дома и мечтая о вкусном горячем ужине. Сегодняшний день оказался обильным на трупы и скудным на пищу – пара чашек кофе и какой-то не то чебурек, не то хотдог в киоске, рядом с очередным адресом семьи погибшего. Рогозина велела думать, что к чему, потому что все покойники получились неоригинальными – разбой, грабеж, пьяная драка. Родственники их опознавали, жаловались на непутевость убитого и давали зацепки на возможных виновников преступления. Галина Николаевна раскидывала дела по районным УВД, говоря, что они и так им практически на блюдечке все приносят, но обещая помочь, если вдруг будет какой мощный затык. ФЭС продолжала искать связь со своими утопленниками без головы.
Котов зевнул и потряс головой, прогоняя сон. На дороге как назло пробка, хотя уже почти десять вечера. Похоже, в Москве скоро не останется такого времени, когда можно проехать по основным трассам спокойно, не толкаясь. Телефонный звонок отвлек от мыслей.
– Да, мам, привет, – быстро ответил Костя, ведя машину лишь правой рукой. – Как там у тебя дела?
– Хорошо, милый мой, хорошо. Вот почти все разобрала уже, осталось…
– Мам, я сейчас за рулем, – перебил ее Котов. – У тебя что-то срочное? Если нет, давай я доеду до дома и перезвоню.
– Я просто хотела, чтобы ты завтра меня забрал, – невинно сообщила Софья Михайловна.
– Завтра? – удивился сын. – Завтра среда, и я работаю.
– Вечером, Костик, после работы.
– Я не знаю, когда закончу. У нас сейчас сложное дело и большой загруз. Я вот только с работы еду. Завтра может оказаться так же или даже позже. А электричкой ты вернуться не можешь?
– Вообще-то у меня тут тяжелые сумки, – полуобиженным тоном отозвалась мать. – Ты хочешь, чтобы я тащила их до электрички и потом на метро, и в метро…
– Какие тяжелые сумки? – вновь перебил Костя, напрягаясь. – Ты решила хлам в Москву, что ли, забрать? – попытался пошутить он, но Софья Михайловна была не расположена к юмору.
– Не хлам, а банки! Огурчики, помидорчики, перчики, грибочки… В погребе стоит полно, надо же есть потихоньку! Сколько можно хранить? Я и вам с Олей баночку приготовила, – осторожно заметила она.
Упоминание Скворцовой всколыхнуло память Котова. Затормозив на светофоре, он переложил трубку в правую руку.
– Кстати, там вроде сосед наш шашлыки в выходные хотел затеять и нас звал?
– Звал, – довольно отозвалась Софья Михайловна. – Женечка очень хороший молодой человек и мне тут очень помог.
– А ты не можешь остаться там до выходных, а потом мы тебя вывезем со всеми банками, которые ты только пожелаешь увезти?
– И чем я тут буду заниматься все эти дни? – Костя не видел, но мог бы поклясться, что мать поджала губы и уперла руки в боки, как минимум одну.
Светофор загорелся зеленым, машина тронулась с места.
– Мам, ну неужели нечем? – тяжело вздохнул он. Спорить не хотелось – он устал до чертиков, но когда Софья Михайловна начинала гнуть свою линию, переубедить ее было крайне трудно.
– Была бы весна нормальная, можно было бы в огороде что-то поделать, но земля еще замерзшая, а кое-где вообще снег лежит! И дома у меня дела. Хорошо, Костик, я поняла, у тебя нет времени на родную мать.
– Мам, – простонал Котов, перестраиваясь из одного ряда в другой. – Ну ты же знаешь, что это не так. Просто у меня работа. Меня сейчас не отпустят. Слушай, ну давай ты приедешь одна, без банок, на электричке. А банки мы вывезем в выходные машиной.
– В выходные ты мне скажешь, что у тебя срочный вызов или выезд, или что там еще у тебя, и ты снова не можешь… В кои-то веки попросила родного сына… – запричитала мать, и Костя усердно молчал, чтобы не ответить.
– Я подумаю, что можно сделать, – наконец сдался он, но тут же добавил: – Но ничего не обещаю. Я позвоню, – Котов бросил трубку в карман и тяжело выдохнул.
Наконец-то знакомый двор. Еще пара минут и – он дома.
– Привет! – донесся до Котова голос Скворцовой из глубины квартиры. – Ужин на плите. Подогрей сам, пожалуйста.
– Вот так, – пробубнил Костя себе под нос, глядя на свое отражение в зеркало. – Никому ты не нужен, капитан Котов.
– Что? – снова послышалось из комнаты.
– Ничего, – громче бросил он, раздеваясь и разуваясь. – Чем ты так занята, что даже выйти встретить не можешь? – но Ольга не ответила. – Вот так, – он снова посмотрел в зеркало, – крикнешь, а в ответ тишина…
– Ты разговариваешь сам с собой? – улыбнулась появившаяся в коридоре Скворцова.
– Ну а с кем мне еще разговаривать, если ты не выходишь, – попытался отшутиться Костя, но вышло грубовато.
– Эй… – потянула его за руку Ольга, заметив плохое настроение жениха. – Что случилось?
– Устал как зараза, – честно признался Котов, привлекая ее к себе одной рукой, и, прижав к груди, нырнул лицом в копну распущенных волос. – Дело сложное, объемное, а главное – результат нулевой. Рогозина на взводе, ну и мы – соответственно…
Скворцова выбралась из сладкого плена и, притянув к себе, легонько поцеловала.
– Так лучше? – улыбнулась она.
– Мм… чуть-чуть, – схитрил Костя.
Девушка рассмеялась и вновь притянула жениха к себе. На этот раз она не собиралась отпускать его быстро.
– А ты чем тут занималась все это время? – спросил явно подобревший Котов, когда Ольга мягко отстранилась.
– Пишу статью. Для защиты нужны публикации. Вот – ваяю, – улыбнулась она. – Голова уже пухнет. Я не люблю английский язык. На испанском пишу легко и беззаботно, на французском тоже, а вот английский для меня пытка просто. Но – надо есть надо.
– Полиглот ты мой, – усмехнулся Костя, погладив ее по спине. – Накорми меня уже чем-нибудь, а? Жрать хочется, как двое суток не ел.
– Опять целый день в бегах? – понимающе отозвалась Скворцова, освобождаясь от его объятий и проходя на кухню.
– В бегах, – эхом отозвался Котов, исчезая на две минуты в ванной, чтобы помыть руки.
Ольга загремела посудой, и скоро чудесный аромат домашней пищи дополз и до ноздрей Кости. Шумно вдохнув вкусные запахи, как собака, почуявшая сладкую косточку, он блаженно улыбнулся и, появившись на кухне, сел за стол. Скворцова быстро чмокнула его в макушку и, сказав, что ей надо довести главу в статье до логического конца, вновь исчезла в спальне.
Спустя полчаса Котов нарисовался в комнате и застал Ольгу, серьезно смотревшую в монитор. Пальцы летали по кнопочкам практически без остановки. Костя улыбнулся и, подойдя, поцеловал ее в волосы.
– Как ты быстро печатаешь, – заметил он.
– Сразу вспоминается: я не акула пера – я дятел клавиатуры, – улыбнулась девушка, не отвлекаясь от своего занятия, но, видя, что он не уходит, быстро нажала на кнопочку сохранения и обернулась. – В душ и спать?
– То есть на твое внимание мне сегодня не рассчитывать? – насупился Котов совсем как маленький, и Ольга рассмеялась.
– То есть один денек пережить без меня никак? – она встала со стула и положила ему руки на плечи.
– Никак, – подтвердил он. – Я и так без тебя целыми днями. Только вечера и ночи мне и остаются.
– И это здорово, – улыбнулась Скворцова. – Быть круглосуточно вместе очень тяжело – тебе бы сразу приелось, да и я…
– Что ты?
– Я привыкла быть одна, и мне нужно время, чтобы быть одной. Ежедневно. И сейчас все выходит очень славно и правильно, – она погладила жениха по щеке и, видя, что он не собирается отвечать, стало быть, не разделяет ее точку зрения, вздохнула и спросила: – Что-то не так? Ты какой-то странный сегодня.
– Мама звонила, – вдруг выдал Котов, хотя сам лично не считал тот телефонный разговор чем-то из ряда вон выходящим.
– Что хотела? – осторожно поинтересовалась Ольга.
– Чтобы я ее завтра забрал с дачи и привез сюда.
– А ты разве не работаешь завтра? – удивилась невеста.
– Работаю, – вздохнул Костя. – В том-то и дело, что работаю. – Он вкратце пересказал ей беседу с Софьей Михайловной. – Нет, она действительно не так часто меня о чем-то просит, но я же правда не могу! Не то чтобы не хочу, а именно не могу! – завелся он, размахивая руками. – А она обиделась… – он снова вздохнул и посмотрел на Скворцову. – Да, она моя мама, и мне не все равно, что с ней!
– Костя, я молчала, – заметила Ольга, вздернув бровь.
– Извини, – выдохнул он и прижал к себе. – Просто так не вовремя! Не могу понять, почему ей вдруг приспичило. Ну не пропадут же эти банки за несколько дней!
– А она не может попросить соседа посадить ее на электричку, какую-нибудь вечернюю, а ты ее уже тут встретишь на вокзале и отвезешь? – осторожно предложила Скворцова. – Куда она приезжает?
– На Белорусский, – нехотя отозвался Костя. – Вариант хороший, но боюсь, что ей не понравится. Что-то мне подсказывает, что ей важен именно факт, что я сорвался с места и приехал за ней.
– Скорее всего, – не стала спорить Ольга, – но ты можешь позвонить и предложить компромиссный вариант. А там уж…
– Ладно, – поставил точку в разговоре Котов, – разберемся. Я в душ, – он выпустил ее из объятий, но твердо добавил: – И я не хочу ложиться спать один!
Скворцова лишь добродушно усмехнулась:
– Вы, Котовы, такие упрямые. Яблочко от яблоньки, – она с улыбкой посмотрела на жениха и кивнула. – Ладно, иди в душ. Я доведу мысль до логического завершения, – она махнула рукой на ноутбук, – и закрою все. Но, возможно, я не успею до того, как ты выйдешь. К тому же, на кухне еще посуда грязная.
– Посуда подождет до завтра, я – нет, – строго ответил Костя, и Ольга рассмеялась.
– Ну вот как на тебя сердиться?
– А зачем на меня сердиться? – невинно осведомился он, чем вызвал новый приступ смеха у невесты. – Я хороший, – он поднял голову, демонстрируя свой профиль.
– Иди уже в душ… хороший, – подтолкнула его Скворцова к выходу из комнаты. – А то мы точно не управимся до завтрашнего дня.
Котов украл у нее поцелуй и отправился, куда послали. Ольга лишь покачала головой и вновь устроилась перед ноутбуком, желая хотя бы закончить абзац, чтобы не потерять нужную мысль по пути.
Чета Лисицыных вернулась домой поздно после трудного рабочего дня. Пока мужчины бегали по адресам родственников, женщины – Юля и Галина Николаевна – проводили допросы, опознания и прочие локальные мероприятия.
– У меня уже от этих отчетов рука болит, – пожаловалась Косте супруга, когда садились в машину. – Хорошо еще, что Рогозина сбагрила все эти дела местным, а то не знаю, когда бы закончила. А завтра еще таких десяток. И хоть бы один нас приблизил к разгадке! – возмутилась она.
– Да, суеты много, а выхлопа – ноль, – поддержал ее Лисицын, выводя автомобиль на трассу.
В машине Юля заснула, да так крепко, что Костя еле добудился ее, припарковав транспорт возле подъезда. «Не дело это, – думал он, пока жена с трудом открывала глаза. – И ребенку наверняка вредно. Надо поговорить с Рогозиной, чтобы сократить ей рабочий день».
– Устала? – прозвучало выводом.
– Где мы? – хмурясь и щурясь, озиралась Юля.
– Домой приехали, – улыбнулся Костя. – Пора выходить из машины.
Супруга пробормотала что-то невразумительное и кое-как выбралась на белый свет. Вернее, в темноту.
Молча они добрались до квартиры. Заявив, что сначала она примет душ, Юля ушла в ванную комнату, а муж отправился на кухню – сперва пища, потом чистота. Схватив и зажевав пару кусков колбасы, Лисицын начал знакомство с содержимым кастрюль.
– Мм, супчик, – довольно улыбнулся он. – Надо погреть. Ой, как хорошо сейчас горяченького-то…
Через минуту содержимое желтой в цветочек эмалированной кастрюльки уже недовольно шкворчало на плите. Еще через несколько минут на кухне появилась жена.
– Борщ греешь? – догадалась она по виду посудины. – Там еще жаркое есть, и пюре вроде оставалось со вчерашнего дня.
– Да что-то супчика захотелось. Весь день сплошные булки и кофе, – посетовал Костя. – Хочется чего-нибудь настоящего. А ты сама что будешь?
– Я, если честно, есть особо не хочу, – Юля заглянула в холодильник и достала оттуда пластиковую бутылку. – Последний. Надо будет еще купить, – она налила себе в кружку питьевой йогурт и буквально упала на кухонный диванчик.
Дождавшись, пока согреется борщ, Лисицын выключил газ и достал тарелку. Устроившись напротив жены, он посмотрел в ее замученное лицо и осторожно высказал свою мысль:
– Тебе нельзя столько работать, это может отразиться и на тебе, и на малыше.
– Это всего один день такой, – вяло сопротивлялась Юля, откинувшись на спинку дивана. – Завтра еще ударно освоим десяток и все.
– Не факт, что все, – не согласился Костя. – До этого нам как-то везло, такого капитального загруза не было – справлялись. Но чем дальше, тем срок у тебя больше, а скоро вообще в декрет.
– Ну не так уж и скоро, – возразила супруга. – До мая я точно с вами, а может, даже и больше.
– Не надо больше, – твердо заявил Лисицын.
– Не терпится запереть меня в четырех стенах? – процедила сквозь зубы Юля, недовольная таким рвением в вопросе.
– Не терпится знать, что ты отдыхаешь и ничем себя не утруждаешь, – парировал муж, и она вдруг улыбнулась.
