290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » По зову полной Луны (СИ) » Текст книги (страница 27)
По зову полной Луны (СИ)
  • Текст добавлен: 2 декабря 2019, 20:00

Текст книги "По зову полной Луны (СИ)"


Автор книги: Максим Ковалёв






сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

Тело содрогается, его ломает, оно извергает из себя нечто глубинное, и порождаемая тем мука в радость. Маэдо поворачивает голову, пронзая лучащимся взглядом парящую рядом тень. Нечисть отбрасывает прочь. Храм наполняется визгливым воплем. И это вопль боли. Ему отзываются два других.

Алтарь Предтеч пылает, Аргуст ощущает напор исходящего от него потустороннего жара. Спеленавший его призрак исчез, но он продолжал висеть, распятый над ним. Кричать сил не осталось. Он умирал. Всё это не имело значения.

«Я освобожу стихию».

Смарагдовые лучи гаснут, как и породившие их глаза. Руки принца безвольно обвисают. Та, что изувечена разжимается.

– ИЗЫДИ!

Разбитые губы шепчут заветное слово, а разум и дар посылают ему вдогонку зажигающую «искру». Слабую, гораздо слабее, чем хотелось бы. Но и она выпивает остатки сил.

Перстень с частицей кристалла тревожно мерцает, теперь кроваво-красным, летя в колдовскую геенну.

Обмякнув, его носитель падает следом.

По храму разносится очередной вой. Очередной, но и отличный от прошлых. Прежде выли щенята, а то терзает слух вой подбитой матёрой волчицы.

Несуществующая в зримом мире рука хватает Аргуста в воздухе и ничтожной побрякушкой отшвыривает от алтаря. Остриям верхних кристаллов достаются лишь клочья его куртки.

Источнику грозила опасность. Хранители стремились защитить Святыню. Любой ценой. Не сдерживая разгона, две, а за ними и третья тень размытыми стрелами вонзаются в пожарище алтаря.

Ещё какие-то секунды словно бы ничего не происходит. Но вот кристаллы полыхнули. Ещё и ещё раз. Всё более неровно. Наряду с зелёными в них проступают алые блики. Источник на миг полностью гаснет, и тогда в зале воцаряется погребальная тьма. Во тьме затихают все звуки боя.

Затем сияние алтаря взвивается насыщенной гнилостной мутью, озаряя храм до последнего значка настенной росписи.

На месте постамента вырастает гудящий столб туго свёрнутого пламени. Ударная волна от него опрокидывает всех находящихся в зале. Осколки кристаллов брызжут фонтаном кинжальных лезвий. Бушующий смерч достигает расколотого свода. Опалив его, он размётывает в щебень остатки уже не вращающихся планет и лун, дымным чёрношапочным грибом растекаясь по сторонам. Сверху рушатся глыбы мрамора. Широкие трещины со скрежетом выворачивают шестиугольные плиты пола. Весь мир стонет и сотрясается. Пламя накатывает жидким валом, взвиваясь бурунами. Кроме камня и живой плоти гореть в замкнутом пространстве нечему, но именно они и горят.

…Поддерживая друг друга, несколько человек в изодранных одеждах бежали по сумрачному коридору. Не разбирая дороги, всецело положившись на провидение. Где-то впереди должен был быть выход, где-то там было спасение… Когда второй взрыв – ещё мощнее первого – всколыхнул подземелья, как трюм наскочившего на рифы судна, их повалило с ног. Лабиринт туннелей заполнялся клубами едкой пыли, и что-то угрожающе трещало над головой.

Забег наперегонки со смертью продолжался.

Огонь в чашах у статуй в стенных альковах трепыхался, поминутно то вспыхивая, то затухая, и тогда через встречающиеся завалы приходилось пробираться на ощупь. Раз или два они столкнулись с группами карлов, выскакивающими неведомо откуда. Шкуры на тех из них, кто всё же вырвался из пламенной ловушки, смердели палёным. Сверкая глазищами, уродцы скрывались в боковых проходах, не вступая в схватку.

…Лаз на поверхность отыскался спустя вечность тщетных блужданий в каменном брюхе катакомб с десятками его тупиков, когда всякая надежда успела сдохнуть, а двигаться вперёд их заставляла лишь слепая упёртость. Тусклый световой шлейф, что просачивался в подземным сумрак сквозь дыру в низком своде, предстал их божественным ореолом.

Первым через провал в земле, служивший когда-то спуском в подвальное помещение, протиснулся командор Штрауб. Лицо его покрывала лоснящаяся маска из спёкшейся крови. На правой щеке залегла рваная рана, обещавшая в будущем, при условии, что они уцелеют, превратиться в ещё более жуткий шрам, чем даже его собрат на левой. Волосы на голове обгорели, кожа черепа вздулась пузырями, а ворот куртки наполовину истлел.

Мартин подтянулся на дрожащих руках, перевалился через край дыры, привстал и осмотрелся. В руке он сжимал меч с лезвием сплошь в липких потёках.

В мире властвовала глубокая ночь. На небе проглянули редкие звёзды, а проклятая луна сияла, казалось, пуще прежнего. Руины затянул полог сырой мглы, в которой растекался запах гари. Во мгле мерцали огни пожаров. Многих пожаров. Из ограждающего долину леса, не так и далеко, доносились великанские завывания, скрежет ломаемых деревьев и лязг металла. Но в непосредственной от них близости опасности вроде бы не наблюдалось.

Командор отложил меч. Его выкаченные глаза на сливающемся с фоном ночи лице виднелись двумя белыми пятнами. Он опустил руку в узкий лаз и, натужившись, вытянул наверх перемазанного в копоти Юлиана. Стражник упал на россыпь камней, оставшихся от древнего здания, не способный двинуться с места, и лишь хрипло втягивал в себя воздух. Следующим из-под земли командор извлёк его приятеля. Этот был без сознания; из сломанного носа на бороду стекал поток крови. Весь рукав куртки также пропитался кровью из раны на предплечье, но её они кое-как перетянули ещё в туннелях. Шрам запомнил, как он резал карлов, пока не лишился своего меча, а затем и кинжала – хороший боец, только имя у него какое-то чудное.

Мартин уложил двух солдат рядом и сам повалился возле них. Матюгнулся. Хотел ползти к дыре на карачках, но не пришлось. Из катакомб своими силами поднялся Аргуст Терракотар. Большую часть их забега маэдо провёл в беспамятстве, покачиваясь на плече командора. Когда же пришёл в себя, уже сам, на пару с Юлианом, тащил их четвёртого соратника, напротив лишившегося чувств. Пугающие отсветы в его взгляде угасли, но не совсем. И кроме них он почти ничего не видел.

Более катакомбы не выпустили никого.

Обездушенных, Луи и ещё одного лазутчика, пришедшего со Шрамом, поглотил вырвавшийся на волю демон изумрудного вихря. Рыжеусый к тому моменту, впрочем, был уже мёртв. В буйстве схватки затерялся и молодой чародей Сольен… О другом маге, для которого рухнувший храм также обернулся могилой, никто не вспоминал вовсе.

11

Они лежали, устремив вымученные взгляды в ночное небо. Всем своим существом, каждой частицей впитывая блаженные мгновения покоя. А земля в долине сотрясалась и с утробным стоном проседала во внезапно разверзнувшиеся каверны, где тысячелетний мрамор горел жарким пламенем, точно сухое дерево. Обезумевшие великаны бродили по давно исчезнувшим улицам, ища повинных в случившемся. Несколько их уже провалилось в разломы среди руин, как в ловчие ямы, сгинув в багряном пекле. И сеть трещин расширялась. Следовало уходить в чащу под укрытие деревьев. Они же подолжали неподвижно лежать, омываемые волнами смертельной усталости.

Не сразу, но командор приподнялся на локтях, вслушиваясь в звуки недальней битвы. Его изувеченное лицо застыло.

После того, как лазутчики побывали в темнице, Мартин отослал Хью назад к укрывавшемуся в лесу отряду. Пожалуй, разведчик был самым надёжным из оставшихся у него вояк, к тому же командор лично знал его многие годы. Хью назначался временным командующим на тот срок, что потребуется, и должен был любым способом доставить в Жесть переданное ему послание. Так же в своей устной просьбе (даже не приказе), Мартин просил, как перевалит за полночь, совершить показное нападение на руины. Требовалось отвлечь внимание древней-охранников, а хорошо бы и их призрачных хозяев. После чего отряд со всей возможной скоростью уходил бы в обратный путь к лагерю, возводимому у границы Чащоб. Так лазутчики получили бы хоть какое-то преимущество в своей авантюрной затее.

Стоило признать, что его план сработал.

Хью сумел незамеченным выбраться из катакомб. А теперь и они тоже, пусть и не все. Вот только Мартин мог поклясться, что шумиха в лесу была отнюдь не показной, – там развернулось полновесное сражение. Он не сомневался: Хью в точности передал его слова. Но затем кто-то, может сам же разведчик, рассудил, что настоящая атака всегда станет действеннее любой её инсценировки. Так-то оно так. Однако командор проявленную доблесть не оценил.

– Головы поотрываю, – пообещал он.

Свысока на них взирала луна. Для неё все земные твари, будь то люди или нелюди, их тайны и смертоубийства представлялись лишь суетным мельтешением. Мартин не смотрел наверх.

Сплюнув, он встал на ноги и принялся расталкивать остальных.

– Всё, поднимаемся! Уходим!

– Да, надо двигаться, – согласился Аргуст, протирая глаза от незаметно спеленавших его тенет сна.

Юлиан и Лопух, что к всеобщему облегчению очнулся, избавив от необходимости и дальше тащить себя, поднялись с земли. Мир слегка кружился, а от пропитавшей одежду крови и пота казалось, что они по уши вымазаны в чём-то мокром и вонючем.

– Пошли. – Шрам подобрал свой меч, их единственное оружие.

Блуждание по катакомбам вывело их к окраине руин. Лес на вершине крутого склона возвышался как на ладони. Но и до него ещё предстояло добраться. Благо, препятствий на этом пути не виделось – громилы с карлами оставили свои посты вокруг долины.

«Посмотреть бы, как уничтожение Источника сказалось на тех же древнях», – размышлял Юлиан, вскарабкиваясь по песчаному откосу, цепляясь за выступающие на нём корни и одновременно зажимая рану на своём боку. Когда он успел напороться на пику кого-то из недомерков, стражник не помнил, в отличие от того, почему весь он был покрыт побоями. Радовало, что задело его вскользь, и кишки не спешили вываливаться наружу.

«О, Небо! Душу готов продать за глоток воды. Сейчас готов».

Взобравшись кое-как на склон, они встали перевести дыхание. Их омывала по-летнему тёплая ночь – лес пах молодой хвоей и мхом. Луна заливала мистическим светом дремлющий мир.

Приятели одновременно обернулись. Перед ними в чаше своей долины раскинулись руины города Предтеч. Такого оживления они не знали, вероятно, со времён своего расцвета. И тогда всё было явно не так. Руины горели и проваливались сами в себя. Многочисленные всполохи расцвечивали ночь не хуже огненного представления феерверщиков в праздничный день. Меж тёмных каменных холмов шагало с дюжину великанов, чьи неуклюжие силуэты были хорошо различимы на плоской равнине. Древни запрокидывали морды к луне и страдальчески выли.

– Плачьте, сволочи! – процедил Юлиан, крепче прижимая ладонь к боку. – Сдохли ваши Хозяева. И нас вам не достать.

В самом центре долины, где прежде, должно быть, располагался подземный храм с алтарём, творилось нечто страшное. Там поднимались к небу густые клубы дыма, среди которых набухали ало-зелёные всполохи. То и дело слышался гул обвалов, когда ещё один кусок занесённой песком площади или древний фундамент обрушивались в бездну катакомб. Даже на расстоянии ощущался исходящий оттуда жар. Храм Предтеч вновь стал общим склепом. Вновь и в последний раз.

– Эа в'айна, – прогнусавил Лопух, привалившись к стволу ближайшей сосны. Он пытался стереть текущую из сломанного носа кровь, но лишь сильнее размазывал её по лицу. – Луи алко.

– Ты видел, как он погиб?

Друг кивнул. Высморкался, чтобы говорить внятнее.

– Его эси ж'омби, орым ма'ия можи выжла. Он не жал, шо они санут защ'ать ётовых прижаков. Но и они от н'ео не ушли.

Юлиан хотел сглотнуть, но было нечем:

– Ведь это я предложил…

– Смотрите! – Командор перевёл их внимание от дымного очага посреди руин на край леса, где был ещё один центр действий. Оттуда же долетал беспрестанный треск и крики, а меж деревьев метались огни. – Там наши бьются. Я иду к ним.

Рассеянный лунный свет позволял лишь в общих чертах понять происходящее, но и из того делалось ясно, что схватка пребывала в разгаре, и никто из противников отступать не собирался. Трубный рёв великанов отзывался в чащи раскатистым эхом, заглушая редкие хлопки магических ударов. Из учеников мэтра уцелела лишь Гера, значит, то было её рук дело. Вдруг вспыхнуло большое пламя. Горел великан, и в него продолжали лететь огненные «плевки» из пращей с луками. Ходячий факел добрёл до склона обрыва и рухнул вниз. Но один поверженный громила ничего не решал, когда их здесь собралось полсотни.

Командор сосредоточенно засопел.

– Никого с собой не зову, – сказал он. – Укройтесь в лесу, а как рассветёт, уходите на юг к лагерю и ищите уцелевших.

Аргуст смотрел на пляску огней в полутьме, а не на Шрама с изготовленным к бою мечом вместо любимого топора:

– Нужно подать сигнал. Пусть знают, что мы выбрались, и немедленно отступают.

Юлиан с Лопухом переглянулись. Их мнения никто ни о чём не спрашивал. Да и, навряд ли, они смогли бы сказать что-то дельное.

Сил хватало лишь на то, чтобы устоять на ногах и не упасть. Ожоги стягивали кожу, причиняя муку. Но они были живы! Они выбрались из подземелья и разделались с его Хранителями. Они хотели жить, долго и счастливо. Вот только, если за спасение придётся заплатить жизнями других, – такое спасение не про них.

Не успели они все вместе двинуться в сторону битвы, как в том месте полыхнул сразу целый букет голубых вспышек. Раскатистый грохот пронёсся над чащей. Лопух не упал лишь потому, что всё ещё держался за ствол сосны.

– Деревяшки колдуют! – Командор как мог спешно заковылял вдоль края осыпи.

– Подожди, – остановил его Аргуст. – Слышите?

Они прислушались. Грохот умчался вдаль, пугать без того не спящую лесную живность. Великаны прекратили трубить, и теперь лишь ветер шелестел в хвойных кронах. От руин долетало гудение огня. Но кроме него над долиной разносился звук сигнального рога.

– Они без нас сообразили, что надо уходить!

– Значит и нам пора убираться отсюда куда подальше, – через секунду рассудил Шрам. После чего свернул от склона торить тропу прямиком через заросли орешника.

Аргуст со стражниками последовали за ним.

Перетягивать раны им пришлось на ходу, отрывая лоскутья от одежд. По словам Мартина стоянка отряда находилась километрах в пяти от долины. И если поторопиться, они ещё могли застать там кого-то. Иначе придётся выбираться из Чащоб своими силами, что резко снижало их шансы на выживание.

Они пошли сквозь ночь и буераки. Таясь под сенью деревьев от холодного взора высматривающей их луны. Они бежали от её свирепых слуг, лишившихся Дара своей бледной Хозяйки.

По пути Лопух, а за ним и Аргуст теряли сознание. Но обоих удавалось быстро привести в чувство. Воды не осталось ни капли. Командор взял маэдо под локоть, когда тот оступился в очередной раз, едва не упав. Что-то спросил. Зеленоглазый покачал головой, и Шрам уже не выпускал его руки.

Когда совсем рядом раздался тяжёлый топот, они повалились на мягкую подстилку из иглиц, боясь лишний раз вздохнуть. Нечто огромное проследовало мимо в темноте, обламывая ветви. Они ещё долго не решались двинуться с места.

Юлиану казалось, что они идут всю ночь напролёт и за это время уже давно должны были достичь обещанной стоянки. Роса с только ещё озеленяющихся кустов, которую он сгребал и слизывал с ладоней, даровала мимолётное облегчение. Встретилась впадина с талой водой, пить из неё они не стали. Среди древесных стволов, мимо которых они проходили у их замшелых корней ему виделся блеск круглых глаз, неотрывно следящих за каждым их шагом. Провожающих, а затем смотрящих им в спины. Тупая усталость стёрла все, даже самые примитивные мысли. Его хватало лишь на то, чтобы поднимать ноги. Всё натужнее и натужнее. Какие у него тяжёлые сапоги. Стражник уверился, что уж он точно не дойдёт. Сейчас свалится и испустит дух. Его искра погаснет, хе-хе…

А потом их окликнули.

Двое с арбалетами и один с мечом, чьё лезвие тускло сверкнуло в уже, оказывается, начавшем проясняться сумраке. Им велели остановиться. Юлиан разлепил когда-то успевшие сомкнуться веки. Они стояли посреди поляны, а вокруг них в серебристых завихрениях тумана вились рои изумрудных «светлячков». Сперва он вздрогнул. В любом случае, это было красиво…

– Свои! Не стреляй! – наперебой захрипели Шрам и маэдо.

– Это командор! Пресвятые Небеса, они вернулись!

Оружие было опущено. К ним подбежали. Но тут мир потерял свою твёрдость. Люди, деревья и светлеющее небо съехали на сторону. Охотившаяся за ними луна скатилась за горизонт. Земля же резко прильнула к самому лицу, так что Юлиан ощутил её вкус на губах. Она была влажной.

* * *

Очнулся он только к вечеру следующего дня. По крайней мере, Лопух утверждал, что с их побега из катакомб прошли почти сутки. Чувствовал себя Юлиан неважно, но на другое рассчитывать и не приходилось. Приятель, нос которого распух как помидор, а дважды раненная рука висела на перевязи, рассказал о том, что с дождавшимися их на месте стоянки рыцарями они скоро нагнали основной отряд и теперь все вместе отступали к имперским землям.

Конечно, их преследовали. И древни, и карлы. Но после безумия, случившегося в подземном храме, великаны вели себя… ну, пришибленно. Оторваться от них не составило труда. Что значит «пришибленно», объяснить Лопуху удалось не сразу.

– Вроде как, опять деревенеют они, – пытался растолковать он, гнусавя и хмуря лоб. – Становятся медлительными и тугодумными, как раньше. Их у того урочища, говорят, штук пять завалили! А недомерки без громил, что возница без лошади. Так что, не волнуйся. Ещё немного и мы выберемся из этой глухомани.

Юлиан согласно кивал. В висках шумело, глаза закрывались сами собой, и тогда в них возвращались зелёные всполохи.

Отряд брёл через лес смешанной толпой. Мелькали заросшие бородами осунувшиеся лица. Бежало несколько собак, уцелевших во всех передрягах и не отбившихся от людей. Лопух шёл рядом с носилками, на которых двое вояк несли ослабшего Юлиана. Ещё десяток носилок, сделанных на скорую руку из одеял и кое-как обтёсанных жердей, двигались впереди и позади. На одних из них лежал господин Аргуст. Неведомо как продержавшийся, пока они уходили от руин, теперь маэдо пребывал в беспамятстве, и жизнь в нём едва теплилась, хотя серьёзных ран на теле не имелось вовсе. Походный лекарь утверждал, что всему виной были перенесённые им магические удары. Командор в храме вытащил Аргуста из самого пекла, но запоздалая плата всё же настигла того. Говорилось о высоком риске, что если даже маэдо очнётся, то до конца жизни может остаться калекой. Не в телесном, а в умственном отношение. Прецеденты имелись. Лекарь делал, что мог; левую глазницу у него самого прикрывала окровавленная повязка.

– А так, всё хорошо, – подытожил Лопух. И тут же хлопнул себя по лбу. – Что ж я… Сольен ведь тоже спасся! Это он тогда громыхнул в лесу. Представляешь, один выбрался из катакомб, расшвыряв чарами всех недомерков!

– Теперь я готов поверить, что он действительно выдающийся чародей, – прошептал Юлиан.

Его вновь смаривало. С Сольеном они были едва знакомы, но то, что удалось выжить ещё кому-то из пришедших к ним на выручку, радовало. Если б не несчастье с маэдо (принцем), можно было считать, что с троицей Вседержителей они разделались малой кровью. Кровью Луи и других… Видимо, мозги ему всё же поджарило. За эту победу они заплатили высшую цену – людскими жизнями. Но они победили. И, наверное, это важнее.

– Сольен с Герой сейчас за ранеными следят, – продолжал Лопух. – Гера мне вон руку заживила. Говорит, то рука, то плечо, а я мне всё бы хны! Нос-то ладно, сам пройдёт, у них без того дел хватает… А как Сольен в храме вдарил! Жаль, к то штуке в центре прорваться не вышло. Потом и по нам заехали. Я уж приготовился душу Богу отдать, но Сольен прикрыл. Он же, когда выбрался, велел сигналить отступление.

– Просто герой. – В боку болезненно ныло. Юлиан осторожно ощупывал стянувшую живот повязку. Кости вроде целы, а синяки и ожоги ему смазали целебной мазью, так что те напоминали о себе не столь уж настойчиво. Словом, жить можно.

Лопух поправил укрывающее приятеля одеяло. Собственных ран и ему хватало, но шагать на своих двоих он мог вполне.

– Что Сольен – герой, никто не спорит. Только, на кой чёрт, ему понадобилось ещё и старика вытаскивать? Этого я не понимаю, хоть убей.

– Что?! – дёрнулся и сразу скривился Юлиан. – Мэтр жив?

– Вот и я про то – лучше бы ему сдохнуть под землёй. Оно бы всё справедливее было.

– Кх-м… Значит, маг снова с нами? – Юлиан также предпочёл бы, чтобы старик остался в катакомбах. Убившие Луи «обращенцы» вряд ли набросились на него по своей воле, которую у них напрочь отшибли. – И как командор на это смотрит?

– А никак. Шрам хоть едва сидит в седле, но мечется точно угорелый. Ему отряд выводить надо, а до прочего дела нет. Да и… старик совсем того.

– Что «того»? Ты можешь по-человечески объясняться?

– Спятил он. По полной! – Лопух скорчил рожу, призванную выразить его крайнюю неприязнь. – В храме они с Сольеном едва не поубивали друг друга, а теперь он за ним равно, как за дитём ухаживает. Даже кормит с ложечки. Мэтр не то, что поесть сам не может, – нужду под себя справляет. Ничего не соображает. Я и говорю, на кой он Сольену сдался?

Юлиан лишь таращил глаза со своего ложа.

А мимо проплывали древесные стволы: золотистые сосновые и насупленные, с мохнатыми лапами до самой земли еловые. Бессчётный одноногий легион. Было так спокойно. Почти хорошо.

– Ладно, тебе отдыхать надо. – Лопух легонько потрепал его по спутанным волосам. – Ребята, вы уж с ним поаккуратнее. Я бы сам с радостью понёс, да рука не поднимается. Но за мной не застоится. Вернёмся в Жестянку, такую пирушку закачу, будь здоров!

Рыцари что-то пробурчали в ответ. Вроде как, выразили своё полное согласие.

Носилки покачивались в такт шагам. Тихие голоса отряда сливались с шелестом леса в убаюкивающий мотив. Голубые клочки неба плескались в переплетении ветвей. Юлиан смотрел на них и всё думал о том новом повороте, что совершила чреда и без того невероятных событий, участниками которых им довелось стать. И, главное: долго ли ещё продлится этот их поход?

Утомлённый он снова уснул.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю