Текст книги "Развод с обременением (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

Элеонора продолжила:

– И знаешь, что самое смешное?

Грант молчал.

– Мне повезло.

Клэр опустила глаза.

– Я приехал не ругаться.

– А я не ругаюсь.

– Тогда выслушай.

– Хорошо.

Он открыл папку.

– Я могу включить твои активы в общую семейную структуру. Профессиональное управление, защита, оптимизация…

– Нет.

Грант замолчал.

– Ты даже…

– Опять?

Элеонора улыбнулась.

– Сегодня очень популярная фраза.

Мэгги кашлянула, скрывая смех.

– Мама.

– Нет.

– Ты не понимаешь рисков.

– У меня адвокат.

– Кто?

– Майкл.

– Этот парень?

– Ему сорок один.

Клэр удивлённо спросила:

– Откуда вы знаете?

Элеонора пожала плечами.

– Спросила.

– Зачем?

– Люблю информацию.

Грант раздражённо выдохнул.

– Хорошо. Пусть адвокат посмотрит предложение.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я не хочу предложения.

– Это нелогично.

– Возможно.

– Ты отказываешься от профессионального управления из-за обиды?

Элеонора посмотрела на него.

– Нет, сын.

Голос стал тихим.

– Я отказываюсь, потому что впервые за много лет хочу сама решить, что делать с тем, что принадлежит мне.

Грант молчал.

– И если ошибусь, – продолжила она, – это будет моя ошибка.

Клэр почувствовала, как Натан тихо коснулся её пальцев.

Не взял за руку.

Просто коснулся.

Она переплела пальцы сама.

Грант увидел.

Лицо изменилось.

Совсем немного.

– Вы вместе?

Клэр посмотрела.

– Это не относится к активам Элеоноры.

– Я спросил.

– А я не обязана отвечать.

– Клэр.

Натан спокойно сказал:

– Грант.

Клэр мгновенно повернулась.

– Не надо.

Натан кивнул.

Снова отступил.

Грант увидел и это.

Как Клэр сказала.

Как мужчина послушал.

Без борьбы за территорию.

Без спектакля.

Что-то мелькнуло в глазах бывшего мужа.

– Я просто не ожидал.

Клэр усмехнулась.

– Чего?

– Так быстро.

Вот теперь стало тихо.

Натан напрягся.

Элеонора подняла подбородок.

Мэгги прищурилась.

Клэр улыбнулась.

– Быстро?

– Мы развелись недавно.

– Ты ушёл к другой женщине до развода.

Грант замолчал.

– Или у тебя для меня был обязательный траурный период?

– Я не это имел в виду.

– А что?

Он посмотрел на Натана.

– Ничего.

Клэр почувствовала старую привычку.

Желание объяснить.

Доказать.

Сказать, что они с Натаном только начинают.

Что ничего неправильного нет.

Что она не изменяла.

Что…

Нет.

Она вдруг устала оправдываться перед человеком, который давно потерял право требовать объяснений.

Клэр подошла к Натану.

Взяла его за ворот рубашки.

И поцеловала.

Прямо при Гранте.

Натан на секунду замер.

Потом ладонь легла ей на талию.

Поцелуй был коротким.

Спокойным.

Совершенно недвусмысленным.

Клэр отстранилась.

Посмотрела на бывшего мужа.

– Теперь не надо гадать.

Мэгги издала странный звук.

Элеонора закрыла рот ладонью.

Софи прошептала:

– Ого.

Натан тихо сказал:

– Клэр.

– Что?

– Напомните никогда вас не злить.

Она улыбнулась.

– Поздно.

Грант смотрел.

Не на Натана.

На неё.

И впервые Клэр увидела в его лице то, чего ждала когда-то очень давно.

Не любовь.

Не раскаяние.

Осознание.

Он действительно больше не имел к ней отношения.

Не временно.

Не пока злится.

Не пока развод свежий.

Вообще.

– Понятно, – сказал он.

Элеонора фыркнула.

– Наконец-то.

Грант посмотрел на мать.

– Я пришлю документы Майклу.

– Не надо.

– Мама…

– Я сказала нет.

Он постоял ещё секунду.

Потом развернулся.

Уехал.

На этот раз никто его не остановил.

Когда машина исчезла, Клэр выдохнула.

И только тогда поняла, что всё ещё держит Натана за рубашку.

Отпустила.

– Простите.

Он посмотрел на смятую ткань.

– За что именно?

– За использование вас в качестве наглядного пособия.

– Мне понравилось.

Клэр улыбнулась.

Элеонора сказала:

– Мне тоже.

– Вас никто не спрашивал.

Мэгги добавила:

– Очень убедительно.

– И вас.

Софи подняла руку.

– А мне…

– Софи!

– Я молчу.

Натан обнял Клэр за талию.

– Завтра ужин.

– Да.

– Не передумаете?

Она посмотрела на него.

– Нет.

И впервые это «нет» прозвучало как обещание.

–

К вечеру Bellwether затих.

Софи осталась ночевать.

Не потому что боялась.

Так она сказала.

Просто потому что Элеонора обещала показать ей старые фотографии поместья.

Мэгги тоже осталась на ужин.

Клэр подозревала, что теперь две женщины будут препарировать Кэролайн до полуночи.

Натан собирался уезжать.

Они стояли возле машины.

Небо над холмами стало лиловым.

Пахло сухой травой и остывающим камнем.

Из открытого окна дома доносился голос Элеоноры:

– Я СРАЗУ ГОВОРИЛА, ЧТО ОНА МНЕ НЕ НРАВИТСЯ!

Мэгги ответила:

– ТЫ ЕЁ ВИДЕЛА ОДИН РАЗ!

– МНЕ ХВАТИЛО!

Клэр улыбнулась.

– Они нашли друг друга.

– Теперь нас оставят в покое?

– Нет.

– Жаль.

Натан открыл дверцу.

Потом закрыл.

Не сел.

Клэр подняла бровь.

– Что?

Он подошёл.

– Ничего.

– У вас лицо.

– Какое?

– Мужское.

– Очень точное описание.

– Я устала.

– Вижу.

Он обнял её.

Не поцеловал сразу.

Просто обнял.

Клэр положила голову ему на грудь.

Закрыла глаза.

Вот этого она не ожидала.

Не страсти.

Тишины.

Спокойствия рядом с человеком.

Она слышала его сердце.

Чувствовала ладонь на спине.

Тёплый вечер.

Шорох листьев.

Голоса из дома.

– Завтра, – сказал Натан.

– Завтра.

– Я приготовлю.

– Я принесу десерт.

– Хорошо.

– И никаких лошадей.

Он замолчал.

Клэр подняла голову.

– Натан.

– Что?

– Вы что-то задумали.

– Нет.

– У вас лицо.

– Какое?

– Элеоноровское.

Он рассмеялся.

– Просто утром покатаемся.

Клэр отступила.

– Нет.

– Я буду рядом.

– Нет.

– Даже не на Бакстере.

– Нет.

– Есть маленькая спокойная кобыла.

– Нет.

– Клэр.

– Натан.

Он улыбнулся.

– Хорошо.

Она прищурилась.

– Слишком легко.

– Я уважаю ваши границы.

– Не верю.

– Правильно.

Клэр ткнула его пальцем.

– Даже не думайте.

Он поймал её руку.

Поцеловал ладонь.

– До завтра.

– До завтра.

Натан уехал.

Клэр ещё несколько секунд смотрела вслед.

Потом повернулась к дому.

В окне гостиной моментально дёрнулась штора.

Она остановилась.

– ЭЛЕОНОРА!

Из дома:

– ЧТО?!

– ОТОЙДИТЕ ОТ ОКНА!

– Я СМОТРЮ ПОГОДУ!

– НОЧЬ!

– ИМЕННО!

Мэгги хохотала.

Софи тоже.

Клэр вошла в дом.

– Я вас всех выселю.

Элеонора невинно спросила:

– Куда?

Клэр открыла рот.

Замолчала.

Потому что ответа не было.

Элеонора улыбнулась.

– Вот именно.

–

В десять тридцать телефон Клэр завибрировал.

Она уже лежала в постели.

Волосы были влажными после душа. На ней была тонкая хлопковая пижама. Через открытое окно тянуло прохладой.

Сообщение от Натана.

Софи написала, что остаётся у вас.

Клэр улыбнулась.

Да. Здесь заговор.

Ответ:

Значит, завтра у меня нет необходимости отвозить её к маме.

Клэр прикусила губу.

Похоже.

Пауза.

Клэр.

Она смотрела на имя.

Да?

Ответ появился не сразу.

Я очень жду завтра.

Никакой шутки.

Клэр почувствовала, как сердце ударило сильнее.

Написала:

Я тоже.

Три точки.

Спокойной ночи.

Она улыбнулась.

Спокойной.

Положила телефон.

Через секунду снова вибрация.

Клэр схватила его.

Не Натан.

Майкл.

Не спишь?

Она нахмурилась.

Уже нет. Что случилось?

Ответ:

Проверил структуру Westbridge глубже. Нам нужно поговорить утром.

Клэр села.

Плохое?

Пауза.

Интересное. Один из инвестиционных партнёров проекта связан с компанией, в которую Грант сейчас пытается войти через ту сделку, ради которой просил деньги у Элеоноры.

Клэр перечитала.

Раз.

Второй.

Третий.

Внутри стало холодно.

Следующее сообщение.

Пока не делай выводов. Связь может быть обычной деловой.

Клэр набрала:

Грант знал, что Westbridge хочет Bellwether.

Да.

И сегодня знал про землю Элеоноры.

Пауза.

Да. Это меня и беспокоит.

Клэр встала.

Подошла к окну.

Bellwether лежал в темноте.

Старая маслобойня едва угадывалась за деревьями.

Где-то дальше была земля Элеоноры.

Ещё дальше – владения Натана.

Она вдруг вспомнила.

Грант в первый приезд.

«Три двести – хорошее предложение».

Откуда он знал?

«Люди разговаривают».

Сегодня.

«Я знаю».

Слишком много знаний.

Телефон снова завибрировал.

Майкл:

И ещё. Не говори Элеоноре до утра.

Клэр закрыла глаза.

Написала:

Почему?

Ответ пришёл сразу.

Потому что я нашёл старую переписку управляющего её активами. После смерти Ричарда уведомления действительно отправлялись. Несколько лет.

Клэр замерла.

Следующая строка.

Получатель со стороны семьи Уитморов был указан.

Она уже знала.

Наверное, знала.

Но всё равно спросила:

Кто?

Телефон завибрировал.

Грант.

Клэр долго смотрела на экран.

Из коридора послышался тихий скрип.

Она резко перевернула телефон.

Дверь приоткрылась.

Элеонора.

– Ты не спишь?

– Нет.

– Я тоже.

– Вижу.

Элеонора подъехала ближе.

На ней была тёмная шёлковая пижама и лёгкий халат. Волосы распущены, лицо без макияжа выглядело старше и мягче.

– Что случилось?

– Ничего.

Элеонора прищурилась.

– У тебя лицо.

Клэр почти рассмеялась.

– Какое?

– Моё.

– Это ужасно.

– Согласна.

Она подъехала ближе.

– Майкл?

Клэр молчала.

Элеонора всё поняла.

– Что нашёл?

– Утром.

– Клэр.

– Утром.

– Я имею право знать.

– И узнаете.

– Сейчас.

– Нет.

Элеонора подняла подбородок.

– Не командуй мной.

Клэр посмотрела на неё.

На женщину, которая сегодня впервые отказалась передать сыну контроль над собственными активами.

На женщину, которая всего несколько часов назад сказала: если ошибусь – это будет моя ошибка.

И поняла.

Скрывать нельзя.

Даже ради защиты.

Особенно ради защиты.

– Хорошо.

Она подвинулась.

– Садитесь ближе.

Элеонора подъехала.

Клэр протянула телефон.

Та прочла.

Молчание.

Одна строка.

Вторая.

Третья.

Лицо не изменилось.

Только пальцы сильнее сжали телефон.

– Несколько лет?

– Майкл говорит, уведомления отправлялись несколько лет.

– Гранту?

– Да.

– И он мне не сказал.

Клэр молчала.

– Может быть объяснение?

– Может.

– Какое?

– Не знаю.

Элеонора отдала телефон.

Посмотрела в окно.

Долго.

– Значит, он знал.

– Возможно, знал о существовании активов. Не обязательно понимал их текущую стоимость или состояние.

– Не защищай его.

– Я не защищаю. Я не хочу обвинять раньше документов.

Элеонора усмехнулась.

– Майкл тебя испортил.

– Кто-то должен быть взрослым.

– Не ты.

Клэр улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

Элеонора не ответила.

– Вы в порядке?

– Нет.

Честно.

Клэр встала.

Подошла.

Присела перед креслом.

Элеонора посмотрела.

– Я не буду говорить, что всё хорошо.

– Хорошо.

– И не буду говорить, что Грант обязательно сделал что-то плохое.

– Хорошо.

– Но завтра мы разберёмся.

– Мы?

Клэр подняла бровь.

– Конечно.

Элеонора смотрела.

Потом тихо сказала:

– Ты ведь можешь не вмешиваться.

– Могу.

– У тебя бизнес.

– Да.

– Натан.

– Да.

– Своя жизнь.

Клэр улыбнулась.

– И вы в ней.

Элеонора замерла.

– Как обременение?

Клэр посмотрела.

И поняла, что та пытается пошутить.

Не очень получается.

Клэр положила ладонь на её руку.

– Самое дорогое обременение в Калифорнии.

Элеонора фыркнула.

– Нахалка.

– Я стараюсь.

– Пять процентов.

– Четыре.

– Сейчас не время торговаться.

– Вы начали.

– Это другое.

Клэр улыбнулась.

Элеонора вдруг сжала её пальцы.

– Клэр.

– Что?

– Если он знал…

Голос дрогнул.

Едва.

– …я не хочу, чтобы ты оправдывала его передо мной.

Клэр стала серьёзной.

– Не буду.

– И не хочу, чтобы ты ругалась с ним вместо меня.

– Хорошо.

– Я сама.

Клэр кивнула.

– Сама.

Элеонора выдохнула.

– Вот и договорились.

– А теперь спать.

– Не хочу.

– Всё равно.

– Диктатор.

– Богатая женщина должна соблюдать режим.

– Причём здесь деньги?

– Не знаю. Мне нравится говорить.

Элеонора посмотрела.

Потом начала смеяться.

Тихо.

Устало.

Но всё-таки смеяться.

Клэр поднялась.

Развернула кресло.

– Поехали.

– Я сама.

– Хорошо.

Элеонора покатилась к двери.

На пороге остановилась.

– Клэр.

– Что?

– Завтра ты едешь к Натану.

Клэр моргнула.

– Что?

– На ужин.

– Элеонора…

– Никакой Грант не испортит тебе вечер.

– Мы не знаем, что будет завтра.

– Знаем.

Она повернулась.

В глазах снова появился знакомый блеск.

– Утром разберёмся с сыном. Днём заработаем денег. Вечером ты поедешь целоваться.

Клэр закрыла глаза.

– Господи.

– Хороший план.

– Ужасный.

– Но тебе нравится.

Клэр посмотрела.

– Уходите.

– Спокойной ночи.

– Спокойной.

Элеонора уехала.

Из коридора донеслось:

– И НА ЛОШАДЬ СЯДЬ!

Клэр вскочила.

– ОТКУДА ВЫ ЗНАЕТЕ?!

Тишина.

– ЭЛЕОНОРА!

Издалека:

– СОФИ НАПИСАЛА!

Клэр уронила голову на подушку.

Телефон снова завибрировал.

Натан.

Забыл сказать. Завтра без лошадей. Обещаю.

Клэр посмотрела на сообщение.

Улыбнулась.

Написала:

Жаль. Я почти согласилась.

Ответ пришёл мгновенно.

Что?

Клэр выключила экран.

Положила телефон на тумбочку.

Улеглась.

Через пять секунд он снова завибрировал.

Потом ещё.

Клэр натянула одеяло до подбородка и засмеялась.

Впервые за очень долгое время завтра пугало её сразу по нескольким причинам.

Грант.

Westbridge.

Документы Ричарда.

Следующая партия.

Натан.

Ужин.

И, возможно, лошадь.

Причём почему-то именно последнее казалось самым опасным.

Хотя Клэр уже начинала подозревать, что ошибается.

Глава 10.

Глава 10.

Глава 10

Утро началось с того, что Элеонора решила уволить сына из собственной жизни до завтрака.

Клэр вошла в кухню в семь сорок две и застала бывшую свекровь за большим столом с тремя открытыми папками, планшетом, очками на кончике носа и выражением лица человека, который уже вынес приговор и теперь подбирает формулировку, чтобы она звучала особенно оскорбительно.

Обременение спала рядом на подоконнике, свернувшись серым клубком.

За окном серебрились оливы. Утро было прохладным, прозрачным, с тонким золотистым светом, который ложился на каменный пол и делал старую кухню почти красивой.

Клэр остановилась.

– Я даже спрашивать боюсь.

Элеонора не подняла головы.

– И правильно.

– Что вы делаете?

– Читаю.

– В семь утра?

– Люди иногда умеют.

Клэр подошла.

На верхнем листе крупно было написано имя Гранта.

– Нет.

Элеонора подняла глаза.

– Что?

– Мы договорились: сначала Майкл.

– Майкл прислал документы.

– Когда?

– В шесть четырнадцать.

Клэр моргнула.

– Он вообще спит?

– Хороший адвокат.

– Или человек с тревожным расстройством.

Элеонора сняла очки.

– Он подтвердил.

Клэр перестала улыбаться.

– Что именно?

– Уведомления по моим активам действительно шли Гранту.

– Несколько лет?

– Семь.

Клэр медленно села напротив.

Внутри что-то неприятно сжалось.

– Семь?

– Да.

Элеонора сказала это спокойно.

Слишком спокойно.

Клэр уже знала этот тон.

Он означал, что всё самое шумное происходило внутри.

– И он ни разу вам не сказал?

– Ни разу.

– Может быть, письма шли в юридический отдел.

– Нет.

Элеонора постучала пальцем по листу.

– Есть отметки получения. Его офис. Его помощник. Потом его личная подпись на двух документах.

Клэр посмотрела.

– На каких?

– На подтверждении смены управляющего и на налоговом уведомлении.

Тишина.

За окном по каменной дорожке прошёл ветер, и ветка розмарина задела ставню.

Клэр сцепила пальцы.

– Элеонора.

– Не надо.

– Что?

– Не говори «может, он не понимал».

Клэр закрыла рот.

Потому что именно это собиралась сказать.

Элеонора усмехнулась.

– Я тебя слишком хорошо знаю.

– Я не защищаю его.

– Знаю.

– Я просто хочу понимать, что произошло.

– Я тоже.

Она снова надела очки.

– Поэтому в девять приезжает Майкл.

Клэр посмотрела на часы.

– А Грант?

– В десять.

Клэр резко подняла голову.

– Что?

– Я пригласила.

– Вы что сделали?

– Написала ему.

– Элеонора!

– Не ори.

– Вы вчера говорили, что сначала разберётесь!

– Я разобралась.

– За ночь?!

– Мне хватило.

Клэр встала.

– Нет.

– Сядь.

– Не командуйте.

– Тогда стой и выгляди тревожно.

Клэр закрыла глаза.

– Вы не будете устраивать семейную казнь.

– Почему?

– Потому что это ничего не даст.

Элеонора прищурилась.

– Я не собираюсь его казнить.

– У вас на лице уже вырыта могила.

– Это возраст.

– Это характер.

– Спасибо.

Клэр наклонилась к столу.

– Что вы хотите от разговора?

Элеонора молчала.

Вот.

Самый важный вопрос.

Не «что скажете».

Не «насколько злитесь».

Что хотите.

Через несколько секунд она ответила:

– Услышать, зачем.

– Хорошо.

– И понять, считал ли он мои активы своими.

– Хорошо.

– И почему сейчас пришёл за деньгами, если семь лет знал, что у меня есть собственные.

Клэр замерла.

– Вот это хороший вопрос.

– Я знаю.

– И ещё?

Элеонора посмотрела в окно.

– Больше не хочу, чтобы мной управляли под видом заботы.

Клэр тихо выдохнула.

– Тогда разговор нужен.

– Наконец-то.

– Но без спектакля.

Элеонора подняла бровь.

– Ты меня оскорбляешь.

– Вы вчера хотели отправить Кэролайн в пансион.

– Идея была хорошая.

– Элеонора.

– Хорошо. Без спектакля.

– И без Мэгги.

– Почему?

– Потому что она превратит семейный разговор в гладиаторскую арену.

– Справедливо.

– И без Софи.

– Конечно.

Клэр села обратно.

– И я могу уйти.

Элеонора сразу подняла голову.

– Нет.

– Это разговор с сыном.

– Я знаю.

– Тогда…

– Останься.

Просто.

Без шутки.

Клэр посмотрела на неё.

– Уверены?

– Да.

– Почему?

Элеонора немного помолчала.

– Потому что, если он снова начнёт объяснять мне, что я не понимаю сложных вещей, мне нужен человек, который напомнит, что я не сошла с ума.

Клэр почувствовала, как больно кольнуло под рёбрами.

– Хорошо.

Элеонора кивнула.

И тут Обременение проснулась, спрыгнула с подоконника прямо на документы Гранта и уселась на его фамилию.

Клэр посмотрела.

Потом на Элеонору.

– Символично.

Та медленно погладила кошку.

– Наконец в доме кто-то правильно расставляет приоритеты.

–

Майкл приехал в восемь пятьдесят три.

С двумя папками.

Без кофе.

Что Клэр сразу посчитала плохим знаком.

– Почему без взятки? – спросила она, открывая дверь.

– Потому что разговор будет дорогой и без того.

– Ненавижу адвокатов.

– До первого полезного документа.

Он вошёл.

Элеонора уже ждала в гостиной.

Не на кухне.

Это тоже было знаком.

Сегодня она выбрала свою старую территорию.

Большую комнату с высокими окнами, выцветшим ковром и тяжёлой мебелью времён Ричарда.

Солнце лежало на подлокотниках кресел. На столике стоял чай, тарелка с тёплыми булочками и маленькая вазочка с ветками оливы.

Элеонора была одета почти официально.

Глубокий синий костюм.

Белая блуза.

Жемчужные серьги.

Серебристые волосы уложены так идеально, что Клэр захотелось спросить, не собирается ли она ещё и фотографироваться после суда.

Не спросила.

Майкл сел.

– Я подтверждаю всё, что прислал утром.

– Говорите ещё раз, – сказала Элеонора.

Он кивнул.

– Активы были оформлены на вас. После смерти Ричарда управляющая компания направляла уведомления на адрес, указанный в семейных документах. Первые два года – на ваше имя в дом. Потом адрес изменили на офис Гранта.

Клэр нахмурилась.

– Кто изменил?

– Вот это пока не подтверждено.

– Но?

– Запрос пришёл от семейного офиса Уитморов.

Элеонора не двигалась.

– Грант тогда уже управлял?

– Да.

– Мог ли изменить кто-то из сотрудников?

– Мог.

– По его поручению?

– Возможно.

Клэр заметила, как Элеонора сжала губы.

– Не люблю это слово.

Майкл улыбнулся.

– Я тоже. Но оно честное.

– Продолжайте.

– Выплаты по одному из старых активов действительно реинвестировались. Никаких переводов на счета Гранта или семейной компании я пока не нашёл.

Клэр выдохнула.

Это важно.

Элеонора тоже немного расслабилась.

– То есть он не крал мои деньги.

– По тем документам, что я вижу, нет.

– Хорошо.

Она произнесла это почти с облегчением.

Клэр поняла.

Как бы она ни злилась, где-то глубоко всё ещё надеялась, что сын окажется не настолько плох.

Майкл продолжил:

– Но он знал, что активы существуют. Минимум седьмой год после смерти Ричарда. И дважды лично подписывал документы как контакт семейного офиса.

– Почему я не получала информацию?

– Вот это надо спрашивать у него.

Элеонора кивнула.

– Спросим.

Майкл посмотрел на Клэр.

– И ещё.

Она насторожилась.

– Что?

– Сделка Гранта.

– Та, ради которой он просил деньги?

– Да. Она связана с группой, где Westbridge – один из партнёров.

– Насколько связана?

– Не напрямую с Bellwether. Но структуры пересекаются через общий инвестиционный фонд.

Элеонора медленно спросила:

– То есть если Bellwether продадут Westbridge, Грант может выиграть?

– Не напрямую получить ваши деньги. Но его сделка может стать проще.

Клэр откинулась.

– Чудесно.

– Клэр, – предупредил Майкл. – Это не означает, что он организовал предложение.

– Я знаю.

– И не означает, что он действует против вас.

– Я знаю.

Элеонора посмотрела на Клэр.

– Но объясняет, почему ему так нравилась идея продажи.

Тишина.

Майкл не спорил.

Потому что это объясняло.

Не доказывало.

Но объясняло.

В десять ноль четыре во дворе появился автомобиль Гранта.

Элеонора посмотрела на часы.

– Четыре минуты.

Клэр повернулась.

– Не начинайте.

– Я просто отметила.

– Конечно.

– Я ценю пунктуальность.

– Вы собираетесь судить человека за четыре минуты?

– Нет. За семь лет.

Майкл прикрыл рот ладонью.

Клэр посмотрела.

– Вам смешно?

– Нет.

– Плохо врёте.

– Профессионально сдерживаюсь.

– У вас плечи.

Он тихо рассмеялся.

– Вы все меня испортили.

–

Грант вошёл без привычной уверенности.

Клэр увидела это сразу.

Не потому, что он выглядел плохо.

Наоборот.

Дорогой светлый костюм.

Идеальная рубашка.

Туфли.

Часы.

Он всё ещё казался человеком, которому никогда не приходилось торопиться за автобусом или самостоятельно разбираться, почему течёт кран.

Но взгляд был осторожным.

Он увидел Майкла.

Потом Клэр.

Потом мать.

– Понятно.

Элеонора подняла бровь.

– Что именно?

– Ничего.

– Садись.

Грант сел.

Клэр осталась в кресле чуть в стороне.

Майкл – напротив.

Никакого театра.

Почти.

Грант посмотрел на папки.

– Что происходит?

Элеонора спокойно ответила:

– Я хочу задать тебе несколько вопросов.

– Хорошо.

– Ты знал, что Ричард оформил на меня отдельные активы?

Пауза.

Короткая.

Но не нулевая.

– Да.

Клэр почувствовала, как холодеют пальцы.

Элеонора не изменилась.

– С какого времени?

– Не помню точно.

Майкл открыл папку.

– У меня есть даты.

Грант посмотрел на него.

– Я отвечаю матери.

– Тогда отвечай точно, – сказала Элеонора.

Он выдохнул.

– Лет семь назад.

– Почему не сказал?

– Потому что там не было ничего значительного.

Клэр почти физически почувствовала, как Элеонора напряглась.

– Сто сорок акров и доля в компании – это незначительно?

– Тогда стоимость была другой.

– Но они были мои.

– Да.

– И ты решил, что мне не нужно знать.

– Я не решил так.

– Тогда что?

Грант провёл рукой по колену.

– После смерти отца был хаос. Я занимался десятками вопросов. Эти активы были в управлении. Доходы реинвестировались. Не было необходимости что-то менять.

– Поэтому ты промолчал.

– Это было не специально.

– Семь лет?

– Мама.

– Семь.

Голос Элеоноры стал тихим.

Грант отвёл взгляд.

– Да.

Клэр почти услышала, как внутри Элеоноры ломается последняя удобная версия.

Не украл.

Не перевёл.

Не присвоил.

Просто решил за неё.

Что знать не нужно.

Что понимать не обязательно.

Что сын разберётся.

Элеонора спрашивала дальше:

– Ты знал про землю рядом с Bellwether?

– Да.

– Знал, что она стратегически важна?

– Примерно.

– Знал о водных правах Bellwether?

– Да.

– И всё равно отдал дом Клэр как худший актив при разводе.

Грант резко посмотрел на бывшую жену.

– Я не отдавал его как худший.

Клэр усмехнулась.

– Ты назвал его «развалюхой, которая только съедает деньги».

Он сжал челюсть.

– Потому что так и было.

– Для кого?

– Для семьи.

– Ты знал, что Westbridge собирает землю?

Пауза.

– Да.

Элеонора закрыла глаза.

На секунду.

Грант заметил.

– Мама…

– Молчи.

Он замолчал.

Элеонора открыла глаза.

– Ты знал.

– Да.

– И думал, что Клэр продаст.

Он не ответил.

Вот и ответ.

Клэр неожиданно не почувствовала злости.

Только ясность.

Грант рассчитывал не на обман.

На привычку.

На то, что она сделает рационально и быстро то, что он бы сделал сам.

Продаст проблему.

Возьмёт деньги.

Уедет.

И снова станет человеком без собственного проекта.

– Ты хотел, чтобы я продала? – спросила Клэр.

Грант посмотрел.

– Я думал, это будет лучшим решением.

– Для меня?

– Для всех.

– Даже для твоей сделки?

Он резко перевёл взгляд на Майкла.

– Что вы ей сказали?

Майкл спокойно ответил:

– Только то, что подтверждается документами.

– Моя сделка не имеет отношения к Bellwether.

– Прямого – нет.

Грант выдохнул.

– Именно.

Клэр посмотрела на него.

– Но продажа упростила бы кое-что.

– Возможно.

Элеонора фыркнула.

– Ненавижу это слово.

Грант повернулся к матери.

– Я не использовал вас.

– А меня? – спросила Клэр.

Он замолчал.

– Клэр…

– Нет. Я правда спрашиваю.

Она говорила спокойно.

И это почему-то действовало сильнее, чем крик.

– Ты в разводе оставил мне Bellwether, потому что считал его неудобным. При этом знал, что есть покупатель, который, скорее всего, придёт. Ты думал, я продам. Тебе это было удобно.

– Я не скрывал покупателя.

– Ты не сказал о нём.

– Я не обязан был.

– Юридически – нет.

– Тогда в чём вопрос?

Клэр улыбнулась.

– Ни в чём.

Он не понял.

– Что?

– Я просто наконец понимаю логику.

– Какую?

– Ты никогда не считал нужным рассказывать мне всё, если считал, что всё равно знаешь, что я сделаю.

Грант замолчал.

Элеонора медленно посмотрела на Клэр.

И Клэр поняла, что эта фраза касается их обеих.

Именно поэтому в комнате стало так тихо.

Грант провёл рукой по волосам.

– Я не хотел никому вреда.

Элеонора ответила:

– Самые удобные ошибки обычно именно такие.

Он посмотрел на мать.

– Ты действительно считаешь меня каким-то злодеем?

– Нет.

– Тогда почему…

– Я считаю тебя мужчиной, который слишком долго жил с ощущением, что знает лучше всех.

Грант усмехнулся.

– Это всё Клэр?

Клэр чуть не рассмеялась.

Элеонора даже не моргнула.

– Нет.

– С тех пор как вы живёте вместе…

– С тех пор как мы живём вместе, я впервые за семь лет занимаюсь реабилитацией, узнала, что у меня есть собственные активы, начала думать, чего хочу, и перестала ждать, когда ты позвонишь.

Грант побледнел.

– Мама…

– Не надо.

– Я звонил тебе.

– Когда было удобно.

– Это несправедливо.

– Возможно.

Она улыбнулась.

– Теперь это моё любимое слово.

Клэр отвернулась, чтобы спрятать улыбку.

Грант поднялся.

– Хорошо.

Элеонора тоже чуть выпрямилась.

– Хорошо.

– Я понял.

– Сомневаюсь.

– Что ты хочешь от меня?

Вот.

Наконец.

Элеонора подумала.

– Ничего.

Грант замер.

– Что?

– Я хочу, чтобы ты больше ничего не делал с моими активами. Не звонил управляющим. Не менял контакты. Не предлагал «консолидировать». Всё будет идти через Майкла.

– Это абсурд.

– Нет.

– Я управляю семейной структурой.

– Моё больше не семейная структура.

– Мама.

– И второе.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Если хочешь со мной разговаривать, приезжай как сын. Не как управляющий.

Тишина.

Грант не нашёл ответа.

Клэр увидела это впервые.

Он всегда находил.

Всегда объяснял.

Всегда превращал чужую эмоцию в задачу, которую можно оптимизировать.

Сейчас нечего было оптимизировать.

Мать просто перестала давать ему управление.

Он посмотрел на Клэр.

– Ты довольна?

Она удивилась.

– Чем?

– Этим.

Клэр подумала.

– Нет.

Он явно не ожидал.

– Почему?

– Потому что я не хотела, чтобы Элеоноре было больно.

Элеонора резко посмотрела.

Клэр продолжила:

– Но я рада, что теперь она сама решает.

Грант сжал губы.

– Понятно.

И снова это слово.

Клэр улыбнулась.

– Уже лучше.

Он ушёл.

Не хлопнул дверью.

Не повысил голос.

Просто ушёл.

И от этого разговор казался почему-то более окончательным.

–

Элеонора молчала пять минут.

Потом сказала:

– Я хочу пирожное.

Клэр моргнула.

– Что?

– Большое.

– Вы сейчас серьёзно?

– Абсолютно.

Майкл улыбнулся.

– Какое?

– Шоколадное.

Клэр встала.

– Я съезжу.

Элеонора посмотрела.

– Нет.

– Почему?

– Закажем.

– Здесь доставка идёт час.

– Подожду.

– Вы только что лишили сына финансового контроля и хотите отпраздновать пирожным?

– Да.

Клэр посмотрела на Майкла.

– Это нормально?

– Я адвокат, не психолог.

– Бесполезный.

– Зато счёт выставлю.

Элеонора подняла палец.

– И два пирожных.

– Почему?

– Ты тоже переживала.

Клэр замерла.

– Я в порядке.

– Врёшь.

– Немного.

– Вот.

Майкл собрал папки.

– А мне?

Обе посмотрели.

Он улыбнулся.

– Понял. Семейное.

Элеонора сказала:

– Возьмите третье.

– Спасибо.

Клэр рассмеялась.

И напряжение наконец начало уходить.

Не исчезло.

Но стало переносимым.

–

К полудню Bellwether снова превратился в бизнес.

И это спасло всех.

Следующая партия должна была быть больше.

Не огромной.

Клэр отказалась разгоняться после первых продаж.

Но сто двадцать контактов в листе ожидания уже нельзя было игнорировать.

Джулия приехала с расчётами.

Марк – с двумя новыми технологическими картами.

Мэгги – с хлебом и выражением лица человека, который уже знает всё.

Клэр увидела её и сразу подняла палец.

– Ни слова.

Мэгги остановилась.

– Я ничего.

– Элеонора вам написала.

– Нет.

– Софи?

– Нет.

– Тогда откуда лицо?

– У меня обычное лицо.

Элеонора из кухни сказала:

– Врёт.

Мэгги повернулась.

– Ты же сама…

Элеонора прищурилась.

Мэгги мгновенно замолчала.

Клэр указала:

– Вот!

– Что?

– Заговор.

– Никакого.

– Вы уже даже синхронно врёте.

Мэгги села.

– Хорошо. Как прошёл разговор?

Клэр посмотрела на Элеонору.

Та спокойно ответила:

– Я уволила сына.

Мэгги замерла.

– Из чего?

– Из моей жизни как финансового директора.

– А как сына?

Пауза.

Элеонора поджала губы.

– Пока испытательный срок.

Мэгги неожиданно рассмеялась.

– Вот теперь узнаю тебя.

– Не начинай.

– Иди сюда.

– Зачем?

– Обниму.

Элеонора отъехала назад.

– Нет.

Мэгги встала.

– Да.

– Маргарет.

– Элеонора.

Клэр посмотрела на Натана, который как раз вошёл через заднюю дверь с коробкой маленьких бутылок масла.

– Ваша мать снова атакует.

Он оценил сцену.

– Мама.

Мэгги обернулась.

– Что?

– Оставь её.

– Она переживает.

– Я не переживаю, – сказала Элеонора.

Клэр спокойно добавила:

– Врёт.

Элеонора резко повернулась.

– Предательница.

– Семейное.

И на этот раз слово прозвучало совершенно естественно.

Никто даже не замолчал.

Клэр заметила это уже через секунду.

Улыбнулась.

Натан заметил её улыбку.

Подошёл.

Поставил коробку.

Тихо спросил:

– Всё нормально?

Клэр посмотрела в сторону Элеоноры.

Та уже спорила с Мэгги, нужна ли человеку поддержка, если он не просил, и является ли насильственное объятие преступлением.

– Будет.

Натан коснулся её поясницы.

– Вы?

– Тоже.

– Точно?

Клэр подняла глаза.

– Не знаю.

Он чуть нахмурился.

– Это честно.

Она выдохнула.

– Просто странно.

– Что?

– Я прожила с Грантом почти половину взрослой жизни.

– Да.

– И сегодня впервые услышала от него честное «я думал, что так будет лучше».

– Это плохо?

– Нет.

Клэр подумала.

– Наверное, хуже, чем если бы он всё специально спланировал.

– Почему?

– Потому что он действительно не видел проблемы.

Натан молчал.

Не оправдывал.

Не комментировал.

Клэр посмотрела на него.

– Вы умеете не давать советы.

– Иногда.

– Редкий мужчина.

– Мама плохо воспитывала.

Из кухни:

– Я СЛЫШУ!

Натан улыбнулся.

– Видите.

Клэр рассмеялась.

– Ужин сегодня не отменяется.

– Я и не спрашивал.

– Хорошо.

– В семь.

– Я помню.

– Софи у мамы.

Клэр подняла бровь.

– Проверили?

– Лично.

– Элеонора?

– Пока без планов.

– Это подозрительно.

– Очень.

Из кухни донеслось:

– Я ТОЖЕ СЛЫШУ!

Клэр закрыла глаза.

– Никакой приватности.

– В семь, – повторил Натан.

– Да.

И взгляд, которым он это сказал, заставил её забыть примерно половину таблицы себестоимости.

Ненадолго.

Но всё же.

–

Следующую партию решили увеличить до шестисот единиц.