Текст книги "Развод с обременением (СИ)"
Автор книги: Людмила Вовченко
Жанры:
Любовное фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)
– За то, что не сказал.
– Почему?
– Я думал, что это не имеет значения.
– Для кого?
Грант выдохнул.
– Для тебя.
– Уже лучше.
– Я ошибался.
Элеонора молчала.
Грант продолжил:
– Я привык решать.
– Да.
– После смерти отца всё оказалось на мне.
– Не всё.
– Почти.
– И ты решил, что я тоже.
Он опустил взгляд.
– Наверное.
Элеонора усмехнулась.
– Майкл заразил тебя этим словом?
Грант неожиданно улыбнулся.
Совсем чуть-чуть.
– Возможно.
Элеонора тоже едва заметно улыбнулась.
И Клэр впервые за долгое время увидела между ними не управляющего и зависимую мать.
Мать и сына.
Очень сложных.
Очень упрямых.
Но всё-таки мать и сына.
– Я не хочу твоих денег, – сказал Грант.
Элеонора посмотрела.
– Уже?
Он поморщился.
– Заслужил.
– Да.
– Я найду другое финансирование.
– Хорошо.
– Сделка, скорее всего, станет меньше.
– Переживёшь.
– Да.
Пауза.
– Я хочу приезжать.
Элеонора не ответила сразу.
– Как кто?
Грант посмотрел на неё.
– Как сын.
Клэр почувствовала, как сжалось горло.
Элеонора отвела взгляд.
– Иногда.
Грант улыбнулся.
– Хорошо.
– И звони заранее.
– Хорошо.
– И не советуй мне ничего финансового без просьбы.
– Постараюсь.
– Нет.
Он вздохнул.
– Не буду.
– Вот.
Грант поднялся.
Потом посмотрел на Клэр.
– Можно минуту?
Она удивилась.
– Да.
Элеонора сказала:
– Я никуда не уйду.
Грант посмотрел на мать.
– Я и не просил.
– Хорошо.
Клэр едва не рассмеялась.
Грант подошёл ближе.
– Ты действительно с Коулом?
Прямо.
Без подготовки.
Клэр посмотрела ему в глаза.
– Да.
Он кивнул.
И на секунду на лице появилось что-то болезненное.
Настоящее.
– Давно?
– Нет.
– Счастлива?
Вопрос застал врасплох.
Клэр не стала защищаться.
– Да.
Грант медленно кивнул.
– Хорошо.
Она прищурилась.
– Правда?
– Нет.
Честность была настолько неожиданной, что Клэр рассмеялась.
Грант тоже улыбнулся.
– Но я постараюсь.
– Это уже что-то.
Он посмотрел на её пыльные джинсы.
На помещение.
На банку краски у стены.
– Ты совсем другая.
Клэр покачала головой.
– Нет.
– Клэр…
– Я та же. Просто раньше всё время помещалась в твою жизнь.
Грант замолчал.
Она продолжила:
– А теперь строю свою.
Он посмотрел на неё долго.
– Понял.
– Надеюсь.
– И ещё.
– Что?
– Я действительно думал, что Bellwether – плохой актив.
Клэр улыбнулась.
– Спасибо.
– За что?
– Это лучший подарок, который ты сделал мне за весь брак.
Грант фыркнул.
– Очень смешно.
– Я серьёзно.
– Это хуже.
Он пошёл к выходу.
У двери остановился.
– Клэр.
– Да?
– Осторожнее с Westbridge.
Она напряглась.
– Почему?
– Они не привыкли получать отказ.
– Это угроза?
– Нет.
– Тогда что?
– Совет.
Элеонора громко кашлянула.
Грант закрыл глаза.
– Которого никто не просил.
– Учишься, – сказала она.
Он усмехнулся.
– До свидания, мама.
– Позвони.
Грант остановился.
Обернулся.
И улыбнулся.
– Позвоню.
–
Когда он уехал, Элеонора молчала.
Клэр тоже.
Минуту.
Две.
Потом из дверей осторожно высунулась голова Мэгги.
– Всё?
Элеонора повернулась.
– Ты подслушивала?
– Нет.
– Почему тогда сидела у двери?
– Проверяла петли.
Клэр рассмеялась.
Элеонора закатила глаза.
– Заходи.
Мэгги вошла.
За ней Лорейн.
Потом Софи.
Потом Натан.
Элеонора посмотрела на всех.
– Вы что, стояли там толпой?
Натан сказал:
– Нет.
Софи:
– Да.
Он посмотрел на дочь.
– Спасибо.
– Нельзя врать.
Клэр закрыла рот рукой.
Мэгги подошла к Элеоноре.
– Ну?
– Что «ну»?
– Как ты?
Элеонора поджала губы.
– Нормально.
Мэгги смотрела.
– Врёшь.
– Отстань.
– Обнять?
– Нет.
– Хорошо.
Мэгги просто села рядом.
Не тронула.
Не сказала ничего.
Элеонора посмотрела на неё.
И тоже промолчала.
Клэр увидела.
И улыбнулась.
Иногда любовь между людьми начиналась не с объятий.
Иногда с того, что одна язва наконец понимала, когда другой язве нужно просто посидеть рядом.
–
Открытие назначили через шесть недель.
Клэр была против.
Элеонора сказала восемь.
Мэгги – четыре.
Натан – шесть.
Софи – завтра.
В результате победил Натан.
– Почему его слушают? – возмутилась Клэр.
Элеонора ответила:
– Потому что он единственный назвал нормальный срок.
– Я тоже называла.
– Ты сказала десять недель.
– Это нормальный срок!
Мэгги фыркнула.
– За десять недель я сама построю новый магазин.
Элеонора оглядела её.
– Ты?
– Да.
– Своими руками?
– Если надо.
– Тогда начинай с туалета с дельфинами.
Мэгги побледнела.
– Я отказываюсь.
– Вот.
Лорейн подняла рулон образцов.
– Я нашла цвет стен.
Клэр подошла.
Тёплый молочный оттенок.
Спокойный.
Светлый.
– Красиво.
Элеонора кивнула.
Мэгги тоже.
Все замерли.
Клэр посмотрела на них.
– Вы согласились?
Элеонора нахмурилась.
– Да.
– С первого раза?
Мэгги пожала плечами.
– Цвет хороший.
– Я должна это записать.
– Клэр.
– Нет, правда. Исторический момент.
Натан подошёл.
– Что случилось?
– Они согласны.
– В чём?
– Во всём.
– Вызывайте врача.
Элеонора бросила в него каталог.
Он поймал.
Клэр рассмеялась.
И вдруг поймала себя на мысли, что не помнит, когда последний раз смеялась столько каждый день.
До Bellwether.
До развода.
До Элеоноры в её доме.
До Натана.
Не помнит.
И, наверное, уже неважно.
–
Через неделю Элеонора показала Мэгги новую упаковку масла Коулов.
Вся семья собралась на кухне Bellwether.
Три бутылки стояли на столе.
Та же форма.
То же масло.
Но вместо старой пёстрой этикетки – плотная кремовая бумага, тонкий тёмный рисунок оливковой ветви и фамилия Cole крупными буквами. Ниже – год основания хозяйства.
Просто.
Тепло.
Дорого.
Мэгги смотрела.
Молчала.
Элеонора начала нервничать.
Клэр заметила это с наслаждением.
– Ну?
Мэгги подняла бутылку.
Повернула.
Провела большим пальцем по бумаге.
– Красиво.
Элеонора моргнула.
– Что?
– Красиво.
– Просто красиво?
Клэр прыснула.
– Где-то я это уже слышала.
Обе посмотрели.
– Молчи.
Мэгги снова посмотрела на бутылку.
– Очень красиво.
Элеонора расправила плечи.
– Я знаю.
– Не порть.
– Что?
Мэгги поставила бутылку.
– Спасибо.
Элеонора замерла.
Совершенно.
Клэр смотрела.
Натан смотрел.
Софи смотрела.
Лорейн тоже.
Элеонора медленно сказала:
– Пожалуйста.
Мэгги протянула руку.
Элеонора пожала.
Софи зашептала Клэр:
– Они теперь подруги?
Клэр так же тихо ответила:
– Никогда им этого не говори.
– Почему?
– Опасно.
Элеонора повернулась:
– Я слышу.
Мэгги добавила:
– И я.
Софи вздохнула.
– Здесь невозможно иметь секреты.
Натан сказал:
– Добро пожаловать.
–
В тот же вечер Клэр и Натан сидели на ступенях террасы Bellwether.
Без семьи.
Почти чудо.
Софи ночевала у Мэгги.
Элеонора уже легла.
Лорейн уехала к друзьям.
Над холмами темнело небо. Последний свет растекался по горизонту персиково-золотой полосой. В оливковой роще стрекотали цикады.
Клэр сидела между коленями Натана, спиной к его груди.
Он медленно гладил её по руке.
– Шесть недель, – сказала она.
– Успеем.
– Не успеем.
– Успеем.
– Вы слишком спокойный.
– Кто-то должен.
Клэр повернула голову.
– Я сегодня заказала вывеску.
– Знаю.
– Откуда?
– Софи.
– Разведка.
– Семейная.
Клэр улыбнулась.
– Натан.
– М-м?
Она помолчала.
– Лорейн сказала одну вещь.
Он напрягся.
– Какую?
– Неважно.
– Тогда зачем начали?
– Потому что хочу спросить другое.
Он ждал.
Клэр посмотрела на свои пальцы.
– Вам не кажется, что всё слишком быстро?
– Что именно?
– Мы.
Натан молчал.
Не обиделся.
Не отстранился.
– Иногда.
Клэр повернулась.
– И?
– Мне сорок.
– И мне.
– Я не хочу тратить год на то, чтобы делать вид, что вы мне просто нравитесь.
Сердце ударило сильнее.
– А что на самом деле?
Натан посмотрел ей в глаза.
Очень долго.
Клэр вдруг поняла, что знает ответ.
И испугалась.
Совсем немного.
Но не отвернулась.
Он провёл пальцами по её щеке.
– Я влюбляюсь в вас.
Тихо.
Без красивой подготовки.
Без заката в качестве аргумента.
Просто сказал.
Клэр перестала дышать.
Натан улыбнулся.
– Вот теперь вы испугались.
– Немного.
– Хорошо.
– Почему?
– Потому что я тоже.
Она смотрела.
– Вы тоже испугались?
– Очень.
Клэр рассмеялась.
И вдруг глаза защипало.
– Чёрт.
– Что?
– Ничего.
– У вас глаза.
Она ударила его по плечу.
– Не смейте.
Натан поймал руку.
Поцеловал пальцы.
– Я не требую ответа.
– Знаю.
– И не тороплю.
– Знаю.
– И…
Клэр поцеловала его.
Чтобы замолчал.
Потому что некоторые мужчины слишком хорошо учатся правильным словам и становятся невыносимыми.
Он обнял.
Клэр прижалась ближе.
И только когда поцелуй закончился, тихо сказала:
– Я тоже.
Натан замер.
– Что?
– Не заставляйте повторять.
– Клэр.
Она спрятала лицо у него на шее.
– Я тоже в вас влюбляюсь.
Руки вокруг неё сжались сильнее.
– Хорошо.
Клэр подняла голову.
– И всё?
– Я пытаюсь сохранить достоинство.
– Плохо получается.
– Очень.
Она рассмеялась.
И Натан поцеловал её снова.
–
Через шесть недель у входа в бывший ресторан больше не было ничего оранжевого.
Почти.
Одну пластиковую виноградную гроздь Элеонора всё-таки спасла.
Клэр обнаружила её в подсобке.
На ней висела маленькая табличка:
«Мы пережили это».
Она оставила.
Никому не призналась, что ей понравилось.
Утро открытия началось до рассвета.
Клэр приехала первой.
Так ей казалось.
Элеонора уже была внутри.
– Как?!
– Натан привёз.
Клэр повернулась.
Он вышел из кухни.
– Предатель.
– Доброе утро.
– Вы привезли её раньше меня.
– Она угрожала вызвать такси.
Элеонора сказала:
– Я бы вызвала.
– Знаю.
Клэр огляделась.
И замолчала.
Шесть недель ремонта.
Пыли.
Споров.
Смет.
Опозданий.
Выбора посуды.
Трёх скандалов из-за света.
Одного почти развода между Мэгги и Элеонорой, хотя они никогда не были женаты.
И вот.
Светлые стены.
Старый камень.
Деревянные полки.
На них бутылки оливкового масла Коулов в новой упаковке.
Рядом – сыры Bellwether.
Маленькие баночки сливочного масла.
Соусы и джемы соседних хозяйств.
Свежий хлеб в плетёных корзинах.
На центральном столе – большие керамические блюда с дегустационными порциями.
Внутренний двор стал именно таким, каким Клэр увидела его в первый день.
Олива.
Лён.
Керамика.
Длинный стол на пятнадцать человек.
Потому что Элеонора и Мэгги обе отказались уступать.
У стены стоял маленький детский стол.
И никакой лошади.
Зато Софи поставила на полку камень.
Один.
Клэр обнаружила его вчера.
Под ним лежала карточка:
«Первый камень Bellwether. Не продаётся».
Она оставила и его.
Натан подошёл сзади.
Обнял за талию.
– Ну?
Клэр выдохнула.
– Красиво.
– Просто красиво?
Она повернулась.
– Очень.
Он улыбнулся.
– Вы счастливы?
Клэр посмотрела вокруг.
– Спроси вечером.
– Почему?
– Сейчас я хочу убить всех.
– Отличное начало.
–
К девяти у дверей стояла очередь.
Клэр увидела её через окно.
Побледнела.
– Почему их столько?
Джулия посмотрела.
– Потому что мы объявили открытие.
– Я думала, придёт человек пятьдесят.
– Там уже больше ста.
– Господи.
Элеонора подъехала.
На ней был кремовый брючный костюм, серебристые волосы уложены, губы чуть тронуты розовой помадой.
– Не паникуй.
– Я не паникую.
– Ты держишь нож для сыра как оружие.
Клэр посмотрела на руку.
Положила нож.
– Хорошо.
Мэгги вошла из двора.
В новой светло-зелёной рубашке.
– Готовы?
Элеонора оглядела её.
– Неплохо выглядишь.
Мэгги остановилась.
– Что?
– Рубашка.
– Спасибо.
– Не привыкай.
– Вот теперь всё нормально.
Софи подбежала.
На ней было светлое платье и маленький зелёный фартук с логотипом Bellwether.
– Можно открывать?
Клэр посмотрела на часы.
Без трёх минут девять.
– Ещё рано.
– Там люди.
– Подождут.
– Они смотрят.
– Пусть.
– Один мужчина фотографирует сыр через окно.
Клэр закрыла глаза.
– Открывай.
Софи закричала:
– Я?!
– Ты.
Она бросилась к двери.
Натан поймал.
– Спокойно.
– Но мне разрешили!
– Не надо сносить посетителей дверью.
В девять ноль одну двери открылись.
И Bellwether ожил.
Не как дом.
Не как маленькое производство.
Как место.
Люди входили.
Останавливались у полок.
Пробовали.
Спрашивали.
Смеялись.
Мэгги резала хлеб.
Элеонора рассказывала пожилой паре, почему новая этикетка масла «наконец соответствует содержимому».
Мэгги услышала.
– Я СЛЫШУ!
Посетители рассмеялись.
Клэр тоже.
Натан стоял у длинного стола и показывал гостям три вида масла.
Софи раздавала детские наборы.
Джулия следила за продажами.
Марк едва успевал пополнять витрину.
Клэр двигалась между ними.
Поправляла.
Отвечала.
Помогала.
Смотрела.
Запоминала.
Запах горячего хлеба.
Сливочного масла с розмарином.
Оливкового масла с лимоном.
Свежего сыра.
Тёплого дерева.
Солнца во дворе.
Голоса.
Смех.
И это было её.
Их.
Настоящее.
–
Грант появился в половине двенадцатого.
Не один.
Клэр увидела его у входа.
Рядом стояла Ванесса.
Впервые за долгое время.
Безупречная.
Светлое платье.
Большие очки.
И выражение лица женщины, которая приехала посмотреть на маленький провинциальный проект бывшей жены своего мужчины и обнаружила очередь на стоянке.
Клэр почувствовала почти неприличное удовольствие.
Элеонора увидела их одновременно с ней.
– О.
Мэгги повернулась.
– Кто?
Элеонора улыбнулась.
– Развлечение.
Клэр тихо сказала:
– Ведите себя нормально.
– Конечно.
– Обе.
Мэгги возмутилась:
– А я что?
– Особенно вы.
Грант вошёл.
– Поздравляю.
Клэр улыбнулась.
– Спасибо.
Он оглядел магазин.
И в его глазах появилось настоящее удивление.
– Это…
– Не говори «неплохо».
Грант рассмеялся.
– Я хотел сказать «впечатляет».
– Тогда можно.
Ванесса подошла.
– Клэр.
– Ванесса.
– Поздравляю.
– Спасибо.
Она смотрела вокруг.
– Я не ожидала.
Клэр подняла бровь.
– Чего?
Ванесса поняла ошибку.
– Такого масштаба.
– Мы тоже.
Грант усмехнулся.
Элеонора подъехала ближе.
– Ванесса.
Та напряглась.
– Элеонора.
– Как жизнь на миллион долларов?
Клэр закрыла глаза.
– Элеонора.
Ванесса побледнела.
Грант сказал:
– Мама.
– Что? Я интересуюсь.
Мэгги рядом начала кашлять.
Клэр посмотрела.
– Вы смеётесь?
– Нет.
– Врёте.
– Немного.
Ванесса выпрямилась.
– У нас всё прекрасно.
Элеонора улыбнулась.
– Рада.
И вдруг действительно замолчала.
Клэр удивлённо посмотрела.
Элеонора заметила.
– Что?
– Ничего.
– У меня реабилитация.
– При чём здесь?
– Развиваю выдержку.
Мэгги прыснула.
Ванесса посмотрела на Клэр.
– Значит, вы остались здесь.
– Да.
– Надолго?
Клэр оглянулась.
Натан стоял в нескольких шагах.
Софи рядом с ним что-то объясняла посетителям.
На столе лежали продукты Bellwether.
За окнами серебрились оливы.
– Думаю, да.
Ванесса проследила за её взглядом.
Увидела Натана.
И всё поняла.
– Понятно.
Грант тоже посмотрел.
На этот раз без боли.
Скорее с принятием.
Он протянул Клэр руку.
– Правда. Поздравляю.
Она пожала.
– Спасибо.
Ванесса отошла к витрине.
И именно там совершила ошибку.
– Грант, – сказала она достаточно громко. – Нам, наверное, не стоит задерживаться. Здесь слишком много людей.
Элеонора посмотрела на неё.
– Да.
Ванесса обернулась.
– Что?
– Не задерживайтесь.
Грант прикрыл глаза.
– Мама.
Элеонора улыбнулась.
– Я помогаю.
Клэр отвернулась, чтобы не рассмеяться.
–
А потом появился человек из Westbridge.
Клэр узнала его сразу.
Томас Рид.
Они встречались один раз.
Высокий, седой, спокойный мужчина в простом светлом костюме.
Он вошёл без свиты.
Без папок.
Купил детский дегустационный набор.
Софи продала ему лично.
Клэр наблюдала издалека.
Потом Томас подошёл.
– Миссис…
Остановился.
– Клэр.
Она улыбнулась.
– Просто Клэр.
– Тогда Томас.
– Хорошо.
Он оглядел магазин.
– Теперь понимаю.
– Что?
– Почему вы отказались.
– Раньше не понимали?
– Раньше считал, что вы торгуетесь.
– А теперь?
Он попробовал кусочек хлеба с маслом.
– Теперь вижу, что вы строите.
Клэр не ответила.
Томас посмотрел во двор.
– Наше предложение остаётся.
– Мой ответ тоже.
– Знаю.
– Тогда зачем приехали?
Он улыбнулся.
– За сыром.
Клэр рассмеялась.
– Хороший ответ.
– И ещё.
Она насторожилась.
– Что?
– Если когда-нибудь захотите не продать, а поговорить о поставках – позвоните.
Вот это было неожиданно.
– Westbridge покупает продукты?
– Westbridge владеет несколькими гостиничными объектами.
Клэр замерла.
– Вы сейчас предлагаете…
– Ничего.
Он улыбнулся.
– Я покупатель сыра.
Клэр посмотрела на него.
– Хитрый.
– Работа такая.
Он протянул карточку.
– Поздравляю.
И ушёл.
Элеонора появилась рядом мгновенно.
– Что хотел?
– Сыр.
– Врёт.
– И возможные поставки.
Элеонора прищурилась.
– Уже интереснее.
Клэр посмотрела на карточку.
– Не сегодня.
– Правильно.
– Сегодня открытие.
– Правильно.
Клэр повернулась к ней.
– Вы два раза подряд со мной согласились.
– Устала.
– Понятно.
–
К вечеру они продали почти всё.
Не всё.
Клэр специально оставила запас.
Она училась.
День закончился в семь.
Последние посетители ушли.
Двери закрылись.
И наступила тишина.
Странная.
После десяти часов голосов она звенела.
Софи легла головой на стол.
– Я умерла.
Натан поставил перед ней воду.
– Ты продала сто восемь детских наборов.
Она подняла голову.
– Сто девять.
– Откуда?
– Один купил мужчина из Westbridge.
Клэр засмеялась.
Мэгги села рядом.
– Ноги отваливаются.
Элеонора сказала:
– У меня нет такой проблемы.
Тишина.
Все посмотрели на неё.
Элеонора поняла.
– Не смейте.
Мэгги первой начала смеяться.
Потом Клэр.
Натан.
Лорейн.
Даже Софи.
Элеонора держалась секунд пять.
Потом тоже рассмеялась.
– Идиоты.
Мэгги вытерла глаза.
– Господи, я тебя люблю.
Тишина.
Теперь уже другая.
Мэгги замерла.
Элеонора медленно повернула голову.
– Что ты сказала?
– Ничего.
– Нет.
– Я устала.
– Маргарет.
– Отстань.
Элеонора улыбнулась.
– Повтори.
– Никогда.
Клэр прошептала Натану:
– Исторический день.
Он кивнул.
Софи спросила:
– Так они всё-таки подруги?
Элеонора и Мэгги одновременно:
– НЕТ!
Софи вздохнула.
– Понятно.
–
Когда все разъехались, Клэр осталась во внутреннем дворе.
Натан нашёл её под оливой.
Она сидела за длинным столом.
Перед ней лежал лист с итоговыми цифрами.
– Ну? – спросил он.
Клэр подняла глаза.
– Мы сделали это.
– Да.
– Правда сделали.
– Да.
– Я всё ждала, что что-нибудь рухнет.
Натан сел рядом.
– Рухнул только один стеллаж.
– Не напоминайте.
– Без жертв.
– Марк чуть не умер.
– От стыда.
Клэр рассмеялась.
Потом посмотрела на магазин через открытые двери.
Тёплый свет.
Полупустые полки.
Крошки на столах.
Забытый детский фартук Софи на стуле.
– Я хочу второй.
Натан повернулся.
– Что?
– Магазин.
– Уже?
– Не сейчас.
– Слава богу.
– Но хочу.
– Где?
– Не знаю.
– Хорошо.
Клэр посмотрела на него.
– Вы не испугались.
– Чего?
– Что я хочу больше.
Натан задумался.
– Нет.
– Грант бы сказал, что надо сначала закрепить результат.
– Он был бы прав.
Клэр моргнула.
– Что?
– Сначала закрепим.
– Предатель.
– А потом откроем второй.
Она улыбнулась.
– Вот поэтому вы лучше.
– Только поэтому?
Клэр наклонилась.
– Нет.
Поцеловала.
Медленно.
Натан коснулся её затылка.
Когда они отстранились, он сказал:
– Клэр.
– М-м?
– Я люблю вас.
Она замерла.
Не «влюбляюсь».
Не почти.
Вот так.
Спокойно.
Под старой оливой.
После десяти часов торговли сыром.
Клэр смотрела на него.
И неожиданно не испугалась.
Совсем.
– Очень неудачный момент.
Натан улыбнулся.
– Почему?
– Я устала, пахну чесноком и, кажется, сижу на хлебной крошке.
– Идеальный.
Она засмеялась.
Глаза снова защипало.
– Чёрт.
– У вас…
– Не смейте говорить про глаза.
Он улыбнулся.
Клэр взяла его лицо в ладони.
– Я тоже тебя люблю.
Впервые – «тебя».
Не «вас».
Они оба услышали.
Натан прикрыл глаза.
– Ещё раз.
– Нет.
– Клэр.
– Наглый.
– Пожалуйста.
Она улыбнулась.
– Люблю тебя.
Он поцеловал её.
А потом из сумки Клэр зазвонил телефон.
Они оба застонали.
– Не отвечайте, – сказал Натан.
– Может быть Софи.
– Тогда отвечайте.
Клэр достала телефон.
Майкл.
– Что случилось?
– Добрый вечер.
– Майкл, сегодня открытие. Если вы звоните поздравить, завтра.
– Я звоню не поздравить.
Клэр выпрямилась.
Натан сразу понял.
– Что?
Майкл помолчал.
– Я получил окончательную оценку доли Элеоноры.
– И?
– Она не просто миноритарный акционер.
Клэр нахмурилась.
– А кто?
– По документам Ричарда и с учётом последующих изменений у неё блокирующий пакет в одной из компаний, через которую проходит часть семейных активов Уитморов.
Клэр медленно встала.
– Насколько большой?
Майкл назвал цифру.
Она закрыла глаза.
– Грант знает?
– Пока не уверен.
– Элеонора?
– Тоже нет.
Натан поднялся.
Клэр посмотрела на него.
– И что это значит?
Майкл ответил:
– Что без согласия Элеоноры несколько крупных решений семейной структуры провести нельзя.
Клэр молчала.
Потом посмотрела на тёмный двор.
На старую оливу.
На магазин.
И почему-то сразу представила лицо Элеоноры.
– Майкл.
– Да?
– Завтра утром.
– Согласен.
– Не звоните ей сегодня.
– Почему?
Клэр улыбнулась.
– Потому что я хочу хотя бы одну ночь, когда эта женщина не планирует захват мира.
Натан тихо рассмеялся.
Майкл помолчал.
– Разумно.
– В девять.
– Буду.
Она отключилась.
Натан спросил:
– Всё плохо?
Клэр посмотрела на него.
– Наоборот.
– Насколько?
Она убрала телефон.
– Настолько, что завтра Грант, возможно, снова узнает, что его мать совсем не обременение.
Натан улыбнулся.
Клэр взяла его за руку.
За их спинами светился новый магазин.
На пустом детском столе лежал забытый камень Софи.
На кухне оставалась половина головки сыра.
А в подсобке висела чудовищная пластиковая гроздь с табличкой:
«Мы пережили это».
Клэр посмотрела на неё через открытые двери.
И рассмеялась.
Потому что, кажется, пережили они далеко не всё.
