Текст книги "Развод с обременением (СИ)"
Автор книги: Людмила Вовченко
Жанры:
Любовное фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)
Сообщение от Мэгги:
ОН ВЕРНУЛСЯ ДОМОЙ И УЛЫБАЕТСЯ. ЧТО ОНА С НИМ СДЕЛАЛА?
Клэр застонала.
– Нет.
Элеонора уже печатала.
Клэр бросилась к телефону.
– НЕ СМЕЙТЕ!
– Отдай!
– ЭТО ВЫ ОТДАЙТЕ!
– МОЙ ТЕЛЕФОН!
– МОЯ ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ!
– КОТОРАЯ НАКОНЕЦ ПОЯВИЛАСЬ!
– ЭЛЕОНОРА!
Обременение возмущённо мяукнула и спрыгнула на пол.
Через минуту Клэр стояла с телефоном в поднятой руке.
Элеонора пыталась достать.
– Верни!
– Нет!
– Я вызову полицию!
– И что скажете?
– Бывшая невестка ограбила беспомощную старуху!
Клэр застыла.
– Беспомощную?
Элеонора тоже поняла.
– Иногда.
– Вы сегодня стояли сами.
– Это не относится к телефону.
– Манипуляторша.
– Учитель хороший.
Они посмотрели друг на друга.
И обе рассмеялись.
Клэр вернула телефон.
– Только ничего ей не пишите.
– Хорошо.
– Обещаете?
– Да.
Клэр подозрительно посмотрела.
– Слишком легко.
– Я устала.
– Ладно.
Она поцеловала Элеонору в макушку.
Обе замерли.
Клэр – потому что сделала это автоматически.
Элеонора – потому что не ожидала.
Несколько секунд никто не говорил.
Потом Элеонора подняла голову.
– Это что было?
Клэр почувствовала, как защипало глаза.
Поэтому сказала:
– Побочный эффект йогурта.
– Ужасный.
– Согласна.
– Больше не делай.
– Хорошо.
Клэр пошла к двери.
– Клэр.
Она обернулась.
– Что?
Элеонора смотрела на неё.
– С днём рождения.
Клэр улыбнулась.
– Спасибо.
– И всё-таки медленные.
– Спокойной ночи!
– Сорок лет!
– ЭЛЕОНОРА!
– ЦЕНИ ВРЕМЯ!
Клэр ушла, смеясь.
В одиннадцать двадцать семь, когда Клэр уже смыла макияж и собиралась лечь, телефон завибрировал.
Она ожидала Натана.
И почему-то улыбнулась ещё до того, как посмотрела.
Но сообщение было от Майкла.
Улыбка исчезла.
Не срочно до утра, но важно. Westbridge сегодня повысил предложение. Существенно. И добавил необычное условие: ускоренное закрытие сделки. Позвони мне завтра.
Клэр села на край кровати.
Прочитала ещё раз.
Потом открыла вложение.
Цифра заставила её выпрямиться.
Три миллиона двести тысяч.
За «развалину».
За дом, который Грант оставил ей с барского плеча.
За старую маслобойню.
Оливковую рощу.
Водные права.
Землю.
Клэр смотрела на экран.
Ещё неделю назад такая сумма решила бы всё.
Можно было продать.
Купить хороший дом.
Вложить деньги.
Начать бизнес без старой крыши, подъёмников, пандусов, странных подвалов и счетов за ремонт.
Никакого риска.
Никакого Bellwether.
Она встала.
Подошла к окну.
В темноте виднелись оливы.
Где-то там, за деревьями, стояла старая маслобойня, в которой несколько часов назад люди смеялись, ели хлеб руками и спорили о сыре.
Клэр неожиданно поняла:
дело уже не в том, сколько стоит Bellwether.
Вопрос был в другом.
Сколько он может стоить для неё.
Телефон снова завибрировал.
На этот раз Натан.
Спасибо за день рождения. И за торт. Особенно за торт.
Клэр улыбнулась.
Напечатала:
Торт выбирала Софи.
Ответ пришёл почти сразу.
Тогда спасибо за то, что было после торта.
Клэр посмотрела на сообщение.
Щёки потеплели.
Она написала:
Это была оплата за услуги грузчика.
Три точки.
Очень низкая ставка.
Клэр рассмеялась.
Не наглейте, мистер Коул.
Мне сорок. Я ценю время.
Клэр уставилась на экран.
Потом громко сказала в пустую спальню:
– Я убью Элеонору.
Из коридора мгновенно донеслось:
– Я НЕ СПЛЮ!
Клэр закрыла лицо ладонью.
– ПОЧЕМУ?!
– В МОЁМ ВОЗРАСТЕ ПЛОХОЙ СОН!
– НЕ ПОДСЛУШИВАЙТЕ!
– ТЫ ОРЁШЬ!
Телефон снова завибрировал.
Натан:
Она опять всё слышит?
Клэр написала:
К сожалению, да.
Ответ:
Спокойной ночи, Клэр.
Она задержала пальцы над экраном.
Спокойной ночи, Натан.
Потом вернулась к письму Майкла.
Три миллиона двести тысяч.
Клэр ещё раз посмотрела на тёмную рощу.
И впервые не почувствовала искушения.
Только интерес.
Если Westbridge так торопится купить Bellwether за три миллиона двести тысяч, значит, её старый, неудобный, потрёпанный дом стоил того, чтобы за него побороться.
Но завтра.
Сегодня ей исполнилось сорок.
Она впервые села на лошадь.
Впервые за много лет загадала будущее, в котором не было Гранта.
Элеонора простояла без помощи дольше нескольких секунд.
У старой маслобойни появился шанс на вторую жизнь.
А у Клэр – мужчина, которого она пока поцеловала только в щёку.
Последнее, если верить двум совершенно невыносимым женщинам, являлось самым вопиющим недочётом дня.
Клэр легла.
Выключила свет.
Из коридора послышалось тихое мяуканье.
Потом голос Элеоноры:
– Нет. Ты спишь у себя.
Мяу.
– Я сказала нет.
Мяу.
Пауза.
– Хорошо. Только сегодня.
Клэр натянула одеяло до подбородка.
И улыбнулась в темноте.
Глава 7. Глава 7
Глава 7. Глава 7
Клэр поняла, что три миллиона двести тысяч долларов не дают человеку спать спокойно, примерно в четыре утра.
До этого она считала, что большие деньги должны действовать иначе.
Успокаивать.
Придавать уверенности.
В крайнем случае – заставлять лежать в кровати с довольным выражением лица и мысленно выбирать дом с бассейном, новую машину и количество нулей на инвестиционном счёте.
Вместо этого Клэр лежала на спине, смотрела в потолок и мысленно ремонтировала старую маслобойню.
Пандус.
Электрика.
Холодильная витрина.
Коммерческая кухня – отдельно.
Санузел для посетителей.
Парковка.
Столы.
Упаковка.
Регистрация.
Страхование.
Первый производственный цикл.
Маркетинг.
И подъёмник для Элеоноры.
Особенно подъёмник.
В пять десять она сдалась, натянула домашние брюки, футболку, собрала волосы в небрежный хвост и пошла на кухню.
Там уже горел свет.
Клэр остановилась в дверях.
Элеонора сидела за столом.
Перед ней лежала распечатка.
Рядом стояла чашка чая.
На коленях спала Обременение.
– Нет.
Элеонора подняла глаза.
– Доброе утро.
– Нет.
– Ты зациклилась.
Клэр подошла ближе.
Посмотрела на распечатку.
Три миллиона двести тысяч.
– Откуда?
– Принтер.
– Я знаю, откуда берутся распечатки.
– Тогда зачем спрашиваешь?
– Откуда у вас письмо Майкла?
– Ты оставила планшет на кухне.
Клэр медленно вдохнула.
– Он был заблокирован.
– Был.
– Элеонора.
– Пароль у тебя отвратительный.
– Вы взломали мой планшет?!
– Не драматизируй. Твой пароль – дата рождения.
Клэр замерла.
– Откуда вы знаете мою дату рождения?
Элеонора посмотрела на неё так, словно вопрос был оскорблением.
– Я двадцать лет была твоей свекровью.
– Восемнадцать.
– Восемнадцать лет, семь месяцев и одиннадцать дней.
Клэр моргнула.
– Вы считали?
– Нет.
– Вы только что назвали точное количество.
– Хорошая память.
– Страшная женщина.
– Это тоже хорошая память.
Клэр вытащила стул.
Села.
Посмотрела на цифру.
– Вы давно не спите?
– Я спала.
– Когда?
– Не твоё дело.
– Ханна сказала следить за режимом.
– Ханна много говорит.
– Потому что вы мало слушаете.
Элеонора погладила кошку.
Обременение вытянула лапу и положила её на край распечатки.
– Три миллиона двести, – сказала Элеонора.
– Вижу.
– Это много.
– Спасибо. Я сомневалась.
– Для тебя – очень много.
Клэр подняла глаза.
– Для нас.
Элеонора замолчала.
Клэр сама не сразу поняла, что произнесла.
Потом пожала плечами.
– Если продать дом, вы куда поедете?
– В приличное место.
– Конкретнее.
– Найду.
– Ага.
– Что «ага»?
– Ничего.
– У тебя это «ага» звучит оскорбительно.
– Я училась.
Элеонора поджала губы.
Клэр потянула распечатку к себе.
– Майклу позвоню после восьми.
– И?
– Откажу.
Элеонора перестала гладить кошку.
– Клэр.
– Что?
– Не будь дурой из принципа.
– Я не из принципа.
– Три миллиона двести тысяч.
– Я помню.
– За имущество, которое ты получила при разводе почти случайно.
– Не случайно. Грант был уверен, что всучивает мне проблему.
– Тем более.
Клэр откинулась на спинку.
– Хорошо. Давайте представим, что я продаю.
– Давай.
– У меня появляются деньги.
– Да.
– Я покупаю другое место.
– Да.
– И начинаю всё заново.
– Да.
– Ищу подходящее помещение.
– Да.
– Землю.
– Да.
– Возможно, рощу.
– Не обязательно.
– Мне уже хочется рощу.
Элеонора посмотрела в окно.
Снаружи только начинал сереть рассвет.
– Это лечится.
– Не хочу.
– Продолжай.
– Я снова вкладываю деньги в ремонт. Снова строю коммерческую часть. Снова ищу место для дегустаций. Снова создаю историю с нуля.
– Но с капиталом.
– А здесь у меня уже есть земля, дом, маслобойня, история и водные права.
– И крыша, которая в одном месте выглядит так, будто размышляет о самоубийстве.
Клэр посмотрела на потолок.
– Она просто творческая.
– Она течёт.
– Творчески.
Элеонора фыркнула.
– Плюс, – продолжила Клэр, – если Westbridge предлагает три двести сейчас, они не делают это из любви к моей улыбке.
– Сомнительно.
– Спасибо.
– Я имела в виду любовь.
– Стало лучше.
Элеонора чуть улыбнулась.
Клэр постучала пальцем по цифре.
– Значит, у Bellwether есть ценность, которую они уже посчитали.
– Есть.
– Я хочу посчитать свою.
– Вот это разумно.
– И после этого всё равно не продам.
– А вот это уже характер.
– Плохой?
– Мой.
Клэр посмотрела на неё.
Элеонора поняла, что сказала.
Обе несколько секунд молчали.
Потом Клэр улыбнулась.
– Это был комплимент?
– Нет.
– Я запишу.
– Сотри.
– Поздно.
Обременение проснулась.
Подняла голову.
Посмотрела на Клэр.
Потом на Элеонору.
И вдруг прыгнула на стол.
– Нет! – одновременно сказали обе.
Кошка прошла по распечатке.
Села точно на цифру предложения.
Клэр посмотрела.
– Символично.
– Что?
– Обременение сидит на трёх миллионах.
Элеонора протянула руки к кошке.
– Слезь с капитала.
Клэр расхохоталась.
– Что?
– Ничего.
– У тебя лицо.
– Даже не начинайте.
– Я ничего.
– Эта фраза запрещена.
– Кем?
– Мной.
– Дом твой.
– Наконец-то.
– Пока.
Клэр прищурилась.
– Что значит «пока»?
– Если будешь продолжать будить меня разговорами в пять утра, я пересмотрю наследование.
– Вы сами сидели здесь!
– Но тихо.
– Я вас ненавижу.
– Нет.
Клэр потянулась за чайником.
– Уже точно нет.
На этот раз Элеонора не отвернулась.
И улыбнулась.
Совсем чуть-чуть.
В восемь пятнадцать Майкл Чен сказал то, чего Клэр меньше всего ожидала.
– Не отказывай.
Она перестала ходить по кухне.
– Что?
– Пока не отказывай.
– Я не продаю.
– Это я понял по четырём сообщениям, которые ты отправила мне до восьми утра.
Клэр посмотрела на телефон.
– Их было три.
– Четыре.
– Последнее было уточнение.
– В четыре абзаца.
Элеонора сидела у окна и делала вид, что не слушает.
Получалось плохо.
Особенно потому, что она пододвинула кресло ближе.
– Майкл, если я не собираюсь продавать, зачем тянуть?
– Потому что предложение содержит информацию.
– Какую?
– Они сами подняли цену почти без торга. Значит, либо прежняя была тестовой, либо у них изменились сроки.
– Ускоренное закрытие.
– Именно. Я хочу понять, почему им стало срочно.
Клэр посмотрела на Элеонору.
Та едва заметно кивнула.
– Хорошо. Что предлагаешь?
– Ничего не подписывать. Ничего не обещать. Я отвечу, что предложение получено и рассматривается.
– Мне не нравится слово «рассматривается».
– Клэр.
– Что?
– Иногда адвокат нужен именно затем, чтобы клиент не писал людям то, что думает.
– Я умею быть дипломатичной.
Элеонора кашлянула.
Клэр повернулась.
– Что?
– Чай.
– Вы подавились воздухом.
– Возраст.
Майкл спросил:
– Элеонора рядом?
– К сожалению.
– Я слышу! – возмутилась она.
Майкл рассмеялся.
– Доброе утро, миссис Уитмор.
– Молодой человек, если вы собираетесь заставлять нас ждать, сделайте это с пользой.
Клэр закрыла глаза.
– Нас.
– Что?
– Вы сказали «нас».
– Не отвлекайся.
Майкл продолжил:
– Мне нужен независимый специалист по оценке земли и прав. Не тот, кого рекомендует Westbridge, и не тот, кого знает Грант.
– Согласна.
– И ещё один момент. Если Клэр действительно планирует коммерческий проект на территории Bellwether, сначала надо понять ограничения по зонированию.
Клэр выпрямилась.
– Вот.
– Что?
– Вот это уже полезно.
– Спасибо за высокую оценку моей профессии.
– Всегда пожалуйста.
– Я пришлю контакты.
Элеонора подняла палец.
– И скажите ей, что нельзя тратить деньги на подъёмник до того, как мы увидим общую смету.
Клэр повернулась.
– Нет.
– Да.
– Это не обсуждается.
– Всё обсуждается.
– Ваша возможность попасть в подвал – нет.
– Я прожила без подвала много лет.
– А теперь хотите туда.
– Хочу.
– Значит, будет подъёмник.
– Ты упрямая.
– Спасибо.
– Это не комплимент.
– От вас уже второй за утро.
Майкл тихо сказал:
– Я, пожалуй, отключусь.
– Трус, – одновременно произнесли Клэр и Элеонора.
Обе замерли.
Майкл рассмеялся громче.
– У вас всё хорошо.
– У нас катастрофа, – сказала Клэр.
– До связи.
Он отключился.
Элеонора посмотрела на неё.
– Мы начинаем говорить одинаково.
– Это старость.
– Тебе сорок.
– Вам больше.
– Нахалка.
– Учитель…
Элеонора подняла ладонь.
– Даже не заканчивай.
Клэр улыбнулась.
– Прогресс.
В девять приехала Джулия Рамирес.
Не одна.
За её машиной остановился белый фургон с неброской надписью на двери.
Клэр вышла на крыльцо.
– Что это?
Джулия сняла солнечные очки.
Сегодня на ней были прямые тёмные брюки, лёгкая кремовая блуза и удобные туфли. Чёрные волосы собраны в низкий хвост.
– Твоя первая встреча с реальностью.
– Я уже разведена.
– Это была личная реальность. Сейчас коммерческая.
Из фургона вышел мужчина лет пятидесяти с планшетом и термосумкой.
– Марк Дэвис. Технолог.
Клэр пожала руку.
– Клэр Уитмор.
Он посмотрел на дом.
Потом на маслобойню вдали.
Потом на кухню за её спиной.
– Производить здесь не будем.
Клэр моргнула.
– Доброе утро и вам.
Джулия улыбнулась.
– Я предупреждала.
– Вы ещё даже не вошли.
– Мне достаточно увидеть жилой дом.
– Я и не собиралась делать промышленный цех в спальне.
– Отличное начало сотрудничества, – сказал Марк.
Сзади раздался голос Элеоноры:
– Она нервничает, когда ей заранее говорят «нет».
Клэр обернулась.
Элеонора выехала на крыльцо.
На ней был светлый брючный костюм из мягкой ткани, волосы аккуратно уложены, на губах – приглушённая розовая помада.
Клэр посмотрела.
– Вы куда собрались?
– Работать.
– Кто вас пригласил?
– Я живу здесь.
– Это не ответ.
– Мне достаточно.
Джулия подошла.
– Рада видеть.
– Взаимно. Вы та женщина, которая объяснила Клэр, что продукты нельзя просто положить в красивую банку и объявить бизнесом?
– Именно.
Элеонора протянула руку.
– Уже люблю вас.
– Предательница, – сказала Клэр.
– Реалистка.
Марк посмотрел на них обеих.
– Кто принимает решения?
– Я, – сказала Клэр.
– Мы, – сказала Элеонора.
Тишина.
Клэр медленно повернула голову.
Элеонора тоже.
Джулия прикусила губу.
Марк невозмутимо отметил что-то в планшете.
– Понятно.
– Нет, – сказала Клэр. – Ничего вам не понятно.
– Мне достаточно.
– Что вы записали?
– «Семейный бизнес».
– Удалите.
Элеонора сказала:
– Оставьте.
– Элеонора.
– Клэр.
Джулия вмешалась:
– Предлагаю сначала посмотреть продукт.
– Вот, – Клэр указала на неё. – Единственный взрослый человек.
Элеонора посмотрела на Джулию.
– Не обольщайтесь. Она ещё плохо нас знает.
К одиннадцати кухня перестала быть кухней.
На столе стояли весы.
Четыре варианта основы.
Отдельные ёмкости с подготовленными ингредиентами.
Блокноты.
Термометр.
Пустая упаковка нескольких типов.
Марк работал молча и методично.
И раздражал Клэр всё сильнее.
Не потому, что был неприятным.
Потому что задавал правильные вопросы.
– Сколько граммов розмарина?
– Примерно…
– Нет.
– Хорошо. Ноль целых восемь.
– Лимонная цедра?
– Полтора.
– Соль?
– Ноль семь.
– Температура смешивания?
Клэр замолчала.
– Вот.
– Что «вот»?
– Именно это надо фиксировать.
Она вздохнула.
– Поняла.
– Домашний рецепт живёт на ощущениях. Коммерческий должен повторяться.
Элеонора сидела с другой стороны стола и записывала.
Клэр заметила.
– Что вы делаете?
– Работаю.
– Вы записываете быстрее меня.
– У меня почерк лучше.
– При чём здесь скорость?
– Хотела тебя дополнительно задеть.
Марк впервые улыбнулся.
Клэр указала на него ложкой.
– Не поощряйте.
– Я ничего.
– Все сегодня ничего.
Джулия сидела у окна с ноутбуком.
– Клэр, по первой партии нам всё равно выгоднее контрактная кухня.
– Насколько?
Она назвала ориентировочную сумму.
Клэр поморщилась.
– Это за один запуск?
– За подготовку, использование оборудования, санитарный цикл и работу персонала.
– А если объём увеличить?
– Себестоимость единицы снизится.
– Но риск возрастёт.
Марк кивнул.
– Поэтому начинаем с малого.
Элеонора подняла глаза.
– Насколько малого?
– Я бы тестировал сто двадцать единиц на вкус.
Клэр сразу посчитала.
Четыре вкуса.
Четыреста восемьдесят.
– Много.
– Тогда два вкуса.
– Какие?
Марк посмотрел на продукты.
– С точки зрения технологической простоты – розмарин и томат.
Клэр скривилась.
– А бекон?
– Позже.
– Лосось?
– Ещё позже.
Элеонора посмотрела на Клэр.
– Не дуйся.
– Я не дуюсь.
– Нижняя губа говорит обратное.
Клэр тут же поджала губы.
– Так лучше?
– Теперь ты похожа на меня.
– Господи.
– Не упоминай всуе.
Марк попробовал вариант с розмарином.
Медленно прожевал.
Записал.
Клэр ждала.
– Ну?
– Хорошо.
– И?
– Что «и»?
– Это всё?
– Вкус сбалансирован.
– Вы можете сказать что-нибудь человеческое?
– Я бы купил.
Клэр просияла.
Элеонора хлопнула ладонью по столу.
– Вот. Это оставляем.
– Я и собиралась.
– Нет, ты уже мысленно хоронила его ради бекона.
– Бекон прекрасен.
– Но сложнее.
– Знаю.
– Тогда перестань смотреть на него, как на сына, которого не приняли в университет.
Джулия засмеялась.
Клэр повернулась.
– Вы на чьей стороне?
– На стороне продукта.
– Все продажные.
Элеонора невозмутимо сказала:
– Добро пожаловать в бизнес.
Первую настоящую катастрофу дня устроила не Клэр.
И не Элеонора.
И даже не Обременение.
Её устроила Софи.
Она появилась после полудня вместе с Натаном.
Клэр услышала голоса на крыльце и почему-то сразу выпрямилась.
Элеонора это заметила.
Конечно.
Но на этот раз лишь опустила взгляд в блокнот.
Клэр посмотрела на неё с подозрением.
– Что?
– Ничего.
– Вы молчите.
– Иногда.
– Мне страшно.
– Привыкай.
Натан вошёл на кухню.
Светлая рубашка с закатанными до локтей рукавами, тёмные джинсы, волосы чуть влажные у висков – день был жарким.
Клэр посмотрела ровно столько, сколько считала приличным.
Потом ещё секунду.
– Добрый день.
– Добрый.
Он улыбнулся.
И это было совершенно обычное слово.
Но после вчерашнего поцелуя в щёку почему-то прозвучало иначе.
Софи проскользнула мимо него.
– Я принесла название!
Клэр закрыла глаза.
– Нет.
– Вы ещё не слышали.
– Именно поэтому у меня есть шанс.
Девочка вытащила из рюкзака лист.
На нём крупными буквами было написано:
BURDEN
Клэр уставилась.
Элеонора подняла брови.
Натан посмотрел на дочь.
– Софи.
– Что?
– Почему?
Она указала на кошку.
Обременение сидела на подоконнике.
– Потому что она появилась первой.
Клэр медленно опустилась на стул.
– Мы будем продавать еду под названием «Обременение»?
Софи пожала плечами.
– Запоминается.
Элеонора задумалась.
– Она права.
– Нет.
– Маркетингово – да.
– Элеонора!
Марк спросил:
– Это кошка?
– Это ошибка, – сказала Клэр.
Обременение мяукнула.
Элеонора погладила её.
– Не слушай.
Софи перевернула лист.
На другой стороне был рисунок банки с маленьким серым кошачьим хвостом вокруг буквы B.
Джулия встала.
– Подожди.
Клэр посмотрела на неё.
– Нет.
– Я ничего не сказала.
– У вас глаза загорелись.
– Потому что визуально это неплохо.
– Мы серьёзные люди.
Элеонора кашлянула.
Натан отвернулся.
Клэр посмотрела на обоих.
– Что?
– Ничего, – сказал Натан.
– Вы тоже?!
Софи поставила лист перед Марком.
– Вам нравится?
Он внимательно посмотрел.
– Запоминается.
Клэр подняла руки.
– Я одна здесь нормальная?
– Да, – сказала Элеонора. – Поэтому тебе с нами тяжело.
Софи вдруг нахмурилась.
– Но я ещё придумала второе.
– Давай, – быстро сказала Клэр.
Новая бумага.
BELLWETHER TABLE
Клэр перестала улыбаться.
– Повтори.
– Bellwether Table.
Натан посмотрел на рисунок.
Там был длинный стол под оливковыми ветвями.
Простой.
Тёплый.
Без претензии.
Клэр представила старую маслобойню.
Хлеб.
Сыр.
Масло.
Людей за столами.
– Стол Bellwether, – тихо произнесла Элеонора.
Мэгги, которой ещё не было, словно почувствовала опасность на расстоянии, потому что телефон Натана зазвонил.
Он посмотрел на экран.
– Мама.
Клэр мгновенно сказала:
– Не говорите ей.
– Что?
– Название.
– Почему?
– Она приедет.
Софи уже нажала кнопку на своём телефоне.
– Я ей отправила фотографию.
Клэр посмотрела на потолок.
– Почему в этой семье у всех такая скорость связи?
Натан улыбнулся.
– Семейное.
Клэр поймала его взгляд.
Слово снова прозвучало легко.
Но теперь не резануло.
Наоборот.
Стало тепло.
Она отвернулась к листу.
– Bellwether Table, – повторила.
Элеонора посмотрела на неё.
– Мне нравится.
– Мне тоже.
Софи просияла.
– Значит, всё?
Клэр покачала головой.
– Значит, проверяем название, регистрацию, домен, товарный знак и всё остальное.
Софи вытянула лицо.
– Почему взрослые всё портят?
Марк сказал:
– Потому что потом за это платят.
– Вот, – Клэр указала на него. – Наконец-то человек, который меня понимает.
Элеонора подняла бровь.
– Пять минут назад ты его ненавидела.
– Отношения развиваются.
Натан тихо сказал:
– Бывает.
Клэр посмотрела на него.
Он смотрел прямо.
Улыбался только глазами.
Она почувствовала, как уголок рта сам пополз вверх.
Элеонора заметила.
Софи заметила.
Джулия, кажется, тоже.
Марк был занят сыром.
Клэр решила, что Марк – лучший человек в доме.
Мэгги приехала через двадцать семь минут.
Клэр засекла.
Принесла большую корзину овощей, свежий хлеб и три варианта этикеток, которые успела нарисовать от руки по дороге.
– Вы опасны, – сказала Клэр.
– Спасибо.
– Это не комплимент.
– От тебя – уже да.
Элеонора посмотрела на рисунки.
– Ужас.
– Какой именно?
– Все.
– Конструктивно.
– Первый похож на вывеску похоронного бюро.
Мэгги забрала лист.
– Это минимализм.
– Это траур.
– Второй?
– Детский лагерь.
– Третий?
Элеонора прищурилась.
– Стоматология.
Мэгги повернулась к Клэр.
– Она всегда такая?
– Сегодня добрая.
– Я слышу.
– На то и рассчитано.
Мэгги села.
– Хорошо. Тогда дизайнер.
– Да, – сказала Клэр. – Настоящий.
– А мой труд?
– Будет храниться в архиве.
– Как первый исторический документ компании.
Элеонора фыркнула.
– Как доказательство, почему родственников нельзя подпускать к брендингу.
Мэгги ткнула пальцем в неё.
– Между прочим, если бы не я, вы бы до сих пор ели сыр только на этой кухне.
– Если бы не я, ты бы раздавала его бесплатно всему округу.
– Это называется продвижение.
– Это называется отсутствие кассы.
Клэр посмотрела на Натана.
Он спокойно нарезал хлеб.
– Вы не будете их останавливать?
– Зачем?
– Они сцепятся.
– Не сцепятся.
– Почему вы уверены?
– Им нравится.
Клэр посмотрела на женщин.
Мэгги уже доказывала, что дегустационный стол должен стоять ближе к окну.
Элеонора утверждала, что человек, который пришёл за продуктом, не должен чувствовать себя участником школьной столовой.
– Господи.
Натан наклонился ближе.
– Они перестали воспитывать нас.
Клэр повернулась к нему.
– Точно.
– Я считаю это успехом.
– Надо поддерживать конфликт.
– Осторожно.
– Почему?
– Если объединятся, нам конец.
Клэр посмотрела.
Мэгги и Элеонора одновременно повернулись к ним.
– Что вы там шепчетесь? – спросила Мэгги.
– Ничего, – сказал Натан.
Элеонора прищурилась.
– Врут.
– Конечно, – сказала Мэгги.
Клэр подняла кусок хлеба.
– Обсуждаем продукт.
– У тебя пустая рука, – заметила Элеонора.
Клэр посмотрела.
Хлеб был в другой.
– Вы слишком наблюдательная.
– А вы слишком громко флиртуете, – сказала Мэгги.
Тишина.
Софи захихикала.
Натан медленно выпрямился.
Клэр посмотрела на Мэгги.
– Мы разговаривали.
– Конечно.
– О бизнесе.
– Разумеется.
– Мэгги.
– Молчу.
Элеонора неожиданно сказала:
– И правильно. Не мешай.
Все повернулись к ней.
Клэр первой.
– Что?
Элеонора спокойно взяла ломтик огурца.
– Я сказала Маргарет не вмешиваться.
Мэгги уставилась.
– Ты?
– Я.
– В их отношения?
– В отсутствие отношений.
Клэр закрыла глаза.
– Всё. Спасибо. Стало гораздо лучше.
Натан засмеялся.
Элеонора продолжила:
– Если они настолько медленные, давление не поможет.
Клэр открыла глаза.
– Элеонора.
– Что?
– Вы обещали молчать.
– Когда?
– Никогда. Но могли бы догадаться.
– Нет.
Мэгги вдруг кивнула.
– Хорошо. Не вмешиваемся.
Клэр подозрительно посмотрела на обеих.
– Вот это пугает ещё больше.
– Почему? – спросила Мэгги.
– Потому что вы согласились.
Элеонора и Мэгги переглянулись.
Клэр ткнула пальцем.
– Вот! Вот этот взгляд!
– Какой? – невинно спросила Элеонора.
– Заговорщический.
– У тебя паранойя.
– У меня опыт.
Натан шепнул:
– Я тоже видел.
Клэр повернулась.
– Спасибо.
– Но доказательств нет.
– Трус.
– Осторожный.
Она улыбнулась.
И в этот момент Марк поставил перед ней лист.
– Себестоимость тестовой единицы.
Клэр перестала улыбаться.
– О.
Вот теперь начался бизнес.
Цифры были неприятными.
Не катастрофическими.
Но неприятными.
Клэр сидела за столом уже почти час.
Перед ней лежали расчёты.
Сырьё.
Контрактное производство.
Упаковка.
Этикетка.
Холодовая логистика.
Допустимые потери.
Страхование.
Комиссии.
Налоги.
Маркетинг.
– Если продавать по цене, которую я изначально думала…
Элеонора закончила:
– Ты работаешь ради удовольствия клиентов.
– Почти.
Мэгги посмотрела в таблицу.
– Поднимать.
– Насколько?
Джулия назвала диапазон.
Клэр поморщилась.
– Купят?
Мэгги сразу сказала:
– Да.
Элеонора одновременно:
– Не все.
Клэр посмотрела на обеих.
– Спасибо за единство.
Элеонора указала на таблицу.
– Тебе и не нужны все.
Клэр замолчала.
– Продолжайте.
– Ты не строишь супермаркет. Малые партии, качественный продукт, дегустация, история места, локальное масло. Если попытаешься быть дешёвой, проиграешь тем, кто производит тысячами единиц.
Мэгги кивнула.
– Здесь она права.
Элеонора посмотрела на неё.
– Запиши дату.
– Уже.
Клэр взяла ручку.
– Значит, премиальный локальный продукт.
– Не говори «премиальный» на каждой этикетке, – сказала Элеонора. – Если продукт хороший, это должно быть видно без крика.
Джулия подняла взгляд.
– Вот это я бы записала.
Клэр записала.
Элеонора заметила.
– Ты серьёзно?
– Да.
– Я сказала что-то умное?
– Случайность.
– Нахалка.
Клэр улыбнулась.
– Но название Bellwether Table начинает работать ещё лучше.
Мэгги задумалась.
– Потому что продаём не банку.
– А ощущение стола, – сказала Клэр. – Место. Вкус. То, что человек может повторить дома.
Натан, всё это время молчавший, положил перед ней ломтик хлеба с сыром и каплей масла.
– Тогда продавайте набором.
Клэр посмотрела.
– Что?
– Не сейчас. Потом. Сыр, масло, хлеб от местной пекарни, оливки. Небольшой набор для стола.
Тишина.
Мэгги медленно повернулась к сыну.
– Это мой мальчик.
Натан поморщился.
– Мама.
– Что?
– Мне сорок.
– И?
Элеонора сказала:
– Для неё это не лечится.
Мэгги указала на неё.
– Ты вчера назвала Клэр ребёнком.
– Это другое.
– Чем?
– Она моя бывшая невестка.
Клэр подняла голову.
– А это даёт вам право?
– Да.
– Где написано?
– В сердце.
Все замолчали.
Элеонора тоже.
Она медленно побледнела.
– Я не это имела в виду.
Клэр смотрела на неё.
Мэгги зажала губы.
Натан отвернулся.
Софи сияла.
– Бабушка Элеонора сказала милое!
– Не называй меня бабушкой.
– Почему? Вы почти…
– Софи, – быстро сказал Натан.
Элеонора посмотрела на Клэр.
– Я хотела сказать…
Клэр протянула ей кусок хлеба.
– Ешьте.
– Клэр.
– Ешьте, пока не сказали что-нибудь ещё хуже.
Элеонора взяла.
– Спасибо.
– Всегда пожалуйста.
И только Натан увидел, как Клэр под столом быстро сжала пальцы.
Потому что некоторые слова приходили слишком поздно.
Но всё равно приходили.
И иногда этого было достаточно.
К вечеру решение было принято.
Два первых вкуса.
Розмарин с лимонной цедрой.
Томаты с базиликом.
Сто двадцать единиц каждого.
Не для широкой продажи.
Для первой контролируемой партии.
Часть – на дегустацию.
Часть – на продажи по предварительному заказу.
Часть – для обратной связи.
Марк уехал с образцами и точными рецептами.
Джулия – с документами.
Мэгги – с обещанием не раздавать ничего бесплатно без согласования.
Элеонора заставила её повторить обещание дважды.
– Ты мне не доверяешь.
– Нет.
– Честно.
– Всегда.
– Неправда.
– Почти всегда.
– Уже лучше.
Софи ушла с листом Bellwether Table и заданием придумать не логотип, а пять слов, которые должны описывать место.
– Почему пять?
– Потому что дизайнеру надо объяснить настроение, – сказала Клэр.
– А можно шесть?
– Нет.
– Почему?
– Потому что бизнес – это ограничения.
Софи вздохнула.
– Взрослые опять всё портят.
Натан задержался.
Клэр это заметила.
Элеонора тоже.
И впервые сделала нечто совершенно невероятное.
– Я устала.
Клэр повернулась.
– Сейчас только семь.
– Именно.
– Вы обычно до десяти терроризируете дом.
– Сегодня сокращённый график.
Клэр прищурилась.
Элеонора посмотрела на Натана.
Потом на Клэр.
Потом снова на Натана.
– Спокойной ночи.
И развернула кресло.
Клэр смотрела ей вслед.
– Это было…
– Да, – сказал Натан.
– Она…
– Да.
– Специально?
– Абсолютно.
Из коридора донеслось:
– Я СЛЫШУ!
Клэр закрыла глаза.
– Ну конечно.
– И НЕ СИДИТЕ НА ХОЛОДНОМ!
Клэр побледнела.
Натан согнулся от смеха.
– ЭЛЕОНОРА!
– ЧТО?
– ИДИТЕ!
– УЖЕ!
Клэр повернулась к Натану.
– Никогда не старейте.
– Поздно.
– Тогда хотя бы не становитесь таким.
– Как она?
– Да.
– Мне кажется, вам нравится.
Клэр вздохнула.
– К сожалению.
Они вышли на террасу.
День наконец остывал.
После дневной жары воздух казался почти прохладным. Оливковая роща темнела, листья шуршали, ловя последние золотые полосы света. Старый камень стены ещё хранил тепло.
Клэр опёрлась ладонями о перила.
– Двести сорок единиц.
– Страшно?
– Да.
– Почему?
– Потому что это уже не кастрюля на кухне.
– Именно поэтому.
Она посмотрела на него.
– Вы всегда такой спокойный?
– Нет.
– Не верю.
– Софи в три года засунула бусину в нос.
Клэр рассмеялась.
– И?
– Тогда я понял, что паника не помогает.
– Достали?
– Врач.
– А вы?
– Сидел рядом и обещал купить мороженое.
– Подкуп.
– Родительство.
Клэр улыбнулась.
– Хороший отец.
Натан посмотрел на неё.
– Спасибо.
Сказал просто.
Но в голосе что-то изменилось.
Клэр отвернулась к роще.
– Элеонора сегодня сказала «в сердце».
– Я слышал.
– Сделаем вид, что нет.
– Конечно.
– Она потом неделю будет отрицать.
– Скорее месяц.
– Вы уже хорошо её знаете.
– Она очень похожа на маму.
Клэр резко повернулась.
– Никогда им этого не говорите.
– Я хочу жить.
– Вот теперь точно умный мужчина.
Он улыбнулся.
Несколько секунд они молчали.
Потом Натан спросил:
– Вы правда не продадите?
Клэр посмотрела на маслобойню.
– Нет.
– Даже за три двести?
– Даже.
– А если предложат четыре?
Она задумалась.
– Тогда я сяду.
– А потом?
– Не продам сидя.
Он рассмеялся.
– Пять?
Клэр повернулась.
– Вы проверяете мою мораль?
– Вашу цену.
– У меня нет цены.
– У всех есть.
– У вас?
Натан перестал улыбаться.
– Для чего?
– Для земли.
Он посмотрел в сторону своих участков.
– Нет.
– Вот.
– Но я там вырос.
– А я здесь нет.
– Поэтому и спрашиваю.
Клэр задумалась.
– Наверное, дело не в прошлом.
– А в чём?
– В том, что я впервые строю что-то, что выбрала сама.
Натан смотрел на неё.
– Тогда понимаю.
Она встретила его взгляд.
