Текст книги "Развод с обременением (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)

Перед ней лежала таблица расходов.

Цифры выглядели плохо.

Очень плохо.

Она добавила стоимость сантехника.

Предварительную сумму ремонта крыши.

Страховку.

Дорогу пока оставила нулём.

Потом открыла отдельную вкладку.

«Доход».

Пусто.

Клэр смотрела на белое поле.

Пятнадцать лет она организовывала чужую жизнь.

Мероприятия.

Дома.

Поездки.

Ужины.

Благотворительность.

Она умела договариваться.

Продавать идею.

Создавать впечатление.

Знала поставщиков, декораторов, шефов, менеджеров гостиниц.

Но здесь?

Двадцать два акра земли.

Дом.

Оливы.

Клэр подняла голову.

Роща темнела в сумерках.

Листья шуршали.

За дальними холмами небо стало персиковым, потом розовым. Тонкие облака растянулись над горизонтом. Воздух остыл и пах сухой травой.

Красота не оплачивала счета.

Но люди платили за красоту.

За место.

За впечатление.

За вкус.

Мысль появилась и исчезла прежде, чем Клэр успела ухватить.

Сзади послышался звук колёс.

Элеонора выехала на террасу.

– Считаешь?

– Пытаюсь.

– И?

– Если хотите хороших новостей, лучше спросите о погоде.

– Денег мало?

Клэр посмотрела на неё.

– Да.

Элеонора не отвела взгляд.

– Насколько?

– Не настолько, чтобы паниковать сегодня.

– А завтра?

– Завтра запланировано на десять утра.

Элеонора фыркнула.

Клэр закрыла ноутбук.

– Почему рощей никто не занимался?

– Занимались.

– Когда?

– До смерти Ричарда.

– Потом?

– Грант нанимал людей для минимального ухода.

– Она приносит доход?

– Не знаю.

– Как можно не знать?

Элеонора пожала плечами.

– Я не интересовалась.

– Вы живёте посреди одиннадцати акров олив.

– Я живу в доме. Оливы живут снаружи.

Клэр посмотрела на неё.

– Поразительная финансовая стратегия.

– До вчерашнего дня у меня не было необходимости думать иначе.

Вот эта фраза прозвучала слишком точно.

Клэр медленно кивнула.

– У меня тоже.

Они замолчали.

Впервые тишина между ними не была оружием.

Где-то далеко залаяла собака.

На соседнем холме зажглись огни.

Элеонора сказала:

– Коулы занимаются оливами давно.

– Я поняла.

– У Натана есть маслобойня.

– И?

– Спроси его.

– О чём?

– О роще.

Клэр поморщилась.

– Он и так считает меня городской идиоткой.

– Тогда тебе нечего терять.

– Спасибо за поддержку.

– Всегда пожалуйста.

Клэр снова посмотрела на деревья.

– А если там ничего нет?

– Где?

– В роще. Если она просто старая и запущенная.

Элеонора пожала плечами.

– Продашь.

Клэр почувствовала мгновенное раздражение.

– Вы очень хотите, чтобы я продала Bellwether?

– Я хочу понимать, что ты собираешься делать.

– Пока не знаю.

– Плохо.

– Я здесь двадцать четыре часа!

– Мир редко даёт больше времени только потому, что у тебя был тяжёлый день.

Клэр резко повернулась.

– А вы что собираетесь делать?

Элеонора нахмурилась.

– В каком смысле?

– В прямом. Это не только моя катастрофа.

– Дом твой.

– А живёте здесь вы.

– И?

– И если деньги закончатся, мы обе окажемся в неприятном положении.

Лицо Элеоноры стало холоднее.

– Я не просила тебя содержать меня.

– Тогда кто будет?

– Грант.

– Тот самый Грант, который оплатил Розу на месяц?

Удар.

Клэр увидела.

По тому, как выпрямилась спина.

По пальцам, сжавшим подлокотник.

– Он мой сын.

– Я знаю.

– Он не оставит меня без необходимого.

Клэр смотрела на неё.

Очень хотелось промолчать.

Не получилось.

– Он уже оставил.

Элеонора побледнела.

– Не смей.

– Хорошо.

– Ты ничего не знаешь.

– Хорошо.

– И не надо смотреть на меня с жалостью.

– Я не смотрю.

– Смотришь.

Клэр наклонилась ближе.

– Элеонора, я вчера получила вас при разделе имущества. Поверьте, жалость – далеко не первое чувство в списке.

Несколько секунд.

А потом Элеонора неожиданно фыркнула.

– Хамка.

– Я развиваюсь.

– Наконец-то.

Напряжение ушло так быстро, что Клэр почти почувствовала его физически.

Она снова открыла ноутбук.

– Завтра разберусь с рощей.

– С Натаном?

– С оливами.

– Натан знает оливы.

– Вы очень настойчиво толкаете меня к соседу.

Элеонора посмотрела на неё так, будто Клэр сообщила о намерении выйти замуж за холодильник.

– Не льсти себе. У Натана есть женщина.

Клэр замерла.

Совершенно непонятно почему.

– Я не спрашивала.

– Но лицо спросило.

– Моё лицо вообще молчало.

– Плохо знаешь своё лицо.

Клэр закрыла ноутбук.

– Спокойной ночи, Элеонора.

– Лорен Беннетт.

– Я не хочу знать её имя.

– Тридцать восемь. Интерьерный дизайнер.

– Элеонора.

– Мэгги считает её подходящей.

– Кто такая Мэгги?

– Мать Натана.

– Я ухожу.

– Высокая. Шумная. Ужасная женщина.

Клэр встала.

– Почему-то мне уже хочется познакомиться.

– Не советую.

– Значит, обязательно познакомлюсь.

Элеонора поджала губы.

Клэр пошла к двери.

– Клэр.

Она обернулась.

– Что?

– Завтра надень нормальную обувь.

– Зачем?

– Если полезешь в рощу.

– Я ещё не сказала, что полезу.

Элеонора посмотрела на неё поверх сложенных рук.

– Полезешь.

– Откуда знаете?

– Потому что ты уже два часа на неё смотришь.

Клэр ничего не ответила.

Элеонора развернула кресло.

И вдруг остановилась.

– И Клэр?

– Да?

– Там змеи.

Клэр застыла.

– Какие змеи?

– Калифорнийские.

– Это не вид.

– Им всё равно.

Элеонора уехала в дом.

Клэр осталась на террасе.

Посмотрела на тёмную рощу.

– Очень смешно.

Из дома донеслось:

– Я не шутила!

Клэр быстро закрыла дверь.

–

Утром она всё равно пошла.

В нормальной обуви.

Джинсах.

Белой рубашке с закатанными рукавами.

Волосы собрала в хвост.

Телефон сунула в задний карман.

Взяла бутылку воды.

И длинную палку.

На всякий случай.

Элеонора увидела её из кухни.

Посмотрела на палку.

– Что это?

– Средство дипломатии.

– Со змеями?

– Мы пока не определились с форматом переговоров.

Элеонора отпила кофе.

– Удачи.

– Спасибо.

– Я говорила змеям.

Клэр показала ей средний палец.

Очень быстро.

Элеонора подавилась кофе.

Клэр вышла, улыбаясь.

Роща начиналась за старой каменной стеной.

Внутри было прохладнее.

Солнце пробивалось сквозь узкие листья пятнами. Земля под ногами пахла сухой травой, пылью и оливковой горечью. Некоторые стволы были удивительными – толстые, перекрученные, с глубокими бороздами в серой коре.

Клэр провела ладонью по одному.

Шершавый.

Тёплый.

Живой.

На ветках висели маленькие зелёные плоды.

Не много.

Но были.

Она подняла голову.

– Ну и что мне с вами делать?

– Для начала убрать палку.

Клэр взвизгнула.

Развернулась.

Палка взлетела.

Натан успел отступить.

– Чёрт!

– Вы ненормальный?!

Он смотрел на палку.

– Теперь понимаю, зачем она.

– Не подкрадывайтесь!

– Я не подкрадывался.

– Вы появились из дерева!

– Обычно люди говорят «из-за дерева».

– Мне всё равно, откуда вы материализуетесь!

Натан засмеялся.

Впервые по-настоящему.

Голова чуть откинулась, глаза сощурились.

Клэр смотрела на него.

И раздражение почему-то смешалось с чем-то ещё.

Очень ненужным.

– Закончили?

– Почти.

– Радость какая.

Он подошёл к ближайшей оливе.

Сегодня на нём была тёмно-синяя футболка и рабочие брюки. Рукава, которых не было, соответственно, закатать он не мог, и Клэр с раздражением обнаружила, что взгляд сам отметил сильные загорелые предплечья.

Она немедленно посмотрела на дерево.

Олива.

Очень интересное растение.

– Элеонора сказала, вы решили посмотреть рощу.

Клэр закрыла глаза.

– Когда она успела?

– Написала утром.

– У неё есть ваш номер.

– Представьте себе.

– Я заберу телефон.

– Не поможет. Она знает мой наизусть.

– Почему?

– Потому что иногда звонит жаловаться.

– На что?

– На мою мать.

Клэр повернулась.

– Они общаются?

– К сожалению.

– Элеонора сказала, что Мэгги ужасная.

– Моя мать говорит про Элеонору примерно то же.

– Уже люблю вашу маму.

Натан посмотрел на неё.

– Не торопитесь.

– Это семейный девиз?

– Практический совет.

Он сорвал маленький лист.

Растёр между пальцами.

– Роща запущена.

– Это я вижу.

– Но не мёртвая.

Клэр перестала улыбаться.

– Правда?

– Конечно.

Он пошёл между рядами.

Клэр последовала.

– Часть деревьев нужно серьёзно обрезать. Есть проблемы с поливом. Несколько, возможно, придётся убрать. Но старые деревья сами по себе ценны.

– Насколько старые?

– Некоторые посадили ещё в шестидесятых. Может, раньше.

Клэр посмотрела вокруг.

Свет дрожал на листьях.

– И они могут давать нормальный урожай?

– При нормальном уходе – да.

– Сколько?

Натан остановился.

– Вот теперь начинается слово, которое вы не любите.

Клэр застонала.

– Зависит?

– Зависит.

– Я вас ненавижу.

– Мы знакомы второй день.

– Я быстро принимаю решения.

Он усмехнулся.

– Урожайность зависит от сорта, состояния дерева, воды, обрезки, погоды, сезона. Потом качество плодов. Время сбора. Переработка.

– То есть просто собрать оливки и продать нельзя?

– Можно.

– И?

– Заработаете мало.

– А если сделать масло?

Он посмотрел на неё внимательнее.

– Уже лучше.

Клэр медленно пошла дальше.

– У вас маслобойня.

– Да.

– Вы перерабатываете чужой урожай?

– Иногда.

– За деньги?

– Обычно именно так работает бизнес.

Она бросила на него взгляд.

– Я уточняю.

– Уточняйте.

– Если я приведу рощу в порядок, соберу урожай и привезу вам…

– Не торопитесь.

– Почему?

– Потому что до урожая надо дожить.

– Оптимистично.

– Реалистично.

Он присел возле линии полива.

Провёл пальцами по трубке.

– Здесь давно проблемы.

Клэр опустилась рядом.

– Можно починить?

– Можно всё.

– Сколько?

Натан посмотрел на неё.

– Вы снова спрашиваете опасное слово.

– Если скажете «зависит», я ударю палкой.

Он улыбнулся.

– Надо сначала оценить всю систему.

– Хорошо.

Клэр села прямо на сухую землю.

Натан поднял бровь.

– Что?

– Ничего.

– У вас сегодня день «ничего»?

– Я думал, вы побоитесь испачкаться.

Клэр посмотрела на свои джинсы.

Потом на него.

– Почему?

– Не знаю.

– Потому что бывшая жена богатого мужчины?

Он не ответил.

– Значит, поэтому.

– Возможно.

Клэр сорвала сухую травинку.

– Знаете, Натан, самое неприятное в богатой жизни – люди думают, что ты обязательно глупая.

– Я так не думаю.

– Уже?

– Вы второй день пытаетесь разобраться с домом вместо того, чтобы выставить его на продажу.

– Может, это как раз доказательство глупости.

– Возможно.

Клэр бросила в него травинку.

Она упала ему на колено.

Натан посмотрел вниз.

Потом на неё.

– Нападение?

– Предупреждение.

Он сел рядом.

Не слишком близко.

Но достаточно, чтобы Клэр почувствовала запах солнца, ткани и чего-то древесного.

Она снова посмотрела на рощу.

– Скажите честно.

– Попробую.

– Это имеет смысл?

– Что?

– Спасать её.

Натан долго не отвечал.

Не утешал.

Не говорил то, что ей хотелось услышать.

И именно поэтому Клэр поверила, когда он сказал:

– Да.

Она посмотрела на него.

– Почему?

Он указал на деревья.

– Потому что они живы. Потому что здесь есть хорошие сорта. Потому что земля подходящая. И потому что старые деревья нельзя получить быстро. Деньги могут купить землю и молодые саженцы. Время – нет.

Клэр медленно провела пальцами по шершавой коре ближайшего ствола.

Время.

Пятнадцать лет тоже нельзя было вернуть.

Но, может быть, не всё старое нужно выбрасывать только потому, что за ним давно никто не ухаживал.

Она тут же поморщилась.

Слишком красивая мысль.

Опасная.

– Не смотрите так, – сказал Натан.

– Как?

– Будто уже придумали что-то.

Клэр поднялась.

Отряхнула джинсы.

– Я ничего не придумала.

– Врёте.

– Мы знакомы второй день.

– Я быстро принимаю решения.

Она посмотрела на него.

Он совершенно невозмутимо вернул ей собственную фразу.

Клэр рассмеялась.

– Ладно.

– Что ладно?

– Покажете мне вашу маслобойню.

Натан поднялся.

– Когда?

– Сегодня.

– У меня работа.

– У меня тоже.

– Какая?

Клэр обвела рукой рощу.

– Вот эта.

Он посмотрел на неё.

Потом на деревья.

– В четыре.

– В три.

– В четыре.

– В три тридцать.

– Вы всегда торгуетесь?

– Теперь да.

– Четыре.

Клэр протянула руку.

– Три сорок пять.

Натан посмотрел на ладонь.

– Это даже не компромисс.

– Конечно. Это моя победа.

Он пожал руку.

– Три сорок пять.

Клэр улыбнулась.

– Видите? Уже учитесь.

– Чему?

– Жить рядом со мной.

Он не отпустил руку сразу.

Всего долю секунды.

Может быть, ей показалось.

Потом пальцы разомкнулись.

Натан отступил.

– Возьмите воду.

– У меня есть.

– И уберите палку.

– Нет.

– Почему?

– Змеи.

Он нахмурился.

– Какие змеи?

Клэр замерла.

– Калифорнийские.

Натан смотрел на неё.

Потом медленно закрыл лицо ладонью.

– Элеонора?

Клэр почувствовала неладное.

– Что?

Он опустил руку.

– Здесь бывают гремучие змеи, как и много где в округе. Но возле дома и на ухоженных участках они не бегают толпами.

Клэр прищурилась.

– Она сказала, что в роще змеи.

– Теоретически.

– Теоретически?!

С террасы, далеко за деревьями, раздался голос Элеоноры:

– Клэр!

Клэр развернулась.

– Что?!

– Ты жива?!

Натан согнулся от смеха.

Клэр подняла палку.

– ЭЛЕОНОРА!

Издалека донеслось:

– Значит, жива!

Клэр посмотрела на Натана.

Он уже откровенно смеялся.

– Ни слова.

– Я ничего.

– Ни одного.

– Конечно.

– Иначе получите палкой.

– Теперь я действительно начинаю понимать её назначение.

Клэр пошла к дому.

Через несколько шагов услышала за спиной:

– Клэр.

Она обернулась.

Натан стоял между старых олив, залитый пятнами солнечного света.

– Что?

Он кивнул на рощу.

– Не продавайте пока.

Клэр посмотрела на серебристые деревья.

На сухую землю.

На плоды среди листьев.

Потом снова на него.

– Не собиралась.

И только произнеся это, поняла, что сказала правду.

–

Элеонора ждала её на террасе.

На столике стоял кувшин с водой и два стакана.

Клэр поднялась по ступеням.

Положила палку рядом.

– Вы ужасный человек.

– Что случилось?

– «Там змеи».

– Они там могут быть.

– Вы прекрасно знали, что я представлю логово.

– Я не отвечаю за твоё воображение.

Клэр налила воду.

Выпила половину стакана.

Элеонора смотрела на неё.

– Ну?

– Что?

– Роща.

Клэр медленно поставила стакан.

– Живая.

В глазах Элеоноры что-то изменилось.

– Натан сказал?

– Да.

– И?

Клэр посмотрела на старые деревья.

Ветер снова прошёл по ним.

Серебро.

Зелень.

Солнце.

– И я пока её не продаю.

Элеонора не улыбнулась.

Только чуть сильнее сжала пальцы на подлокотнике.

– Хорошо.

Клэр посмотрела на неё.

– Вы рады?

– Нет.

– Врёте.

– Не льсти себе.

– Плохо знаете своё лицо.

Элеонора медленно повернула голову.

Клэр улыбнулась.

Возвращать собственные фразы оказалось невероятно приятно.

– Хамка.

– Развиваюсь.

– Заметно.

Клэр взяла второй стакан.

И вдруг заметила на террасе старую каменную ступеньку.

Всего одну.

Невысокую.

От двери к нижней части внутреннего двора.

Пандус шёл сбоку.

Элеонора смотрела туда же.

Очень коротко.

Потом отвела глаза.

Клэр проследила за взглядом.

– Что?

– Ничего.

– Элеонора.

– Я сказала ничего.

Клэр подошла ближе.

– Вы смотрели на ступеньку.

– Поздравляю.

– Почему?

– Потому что она там находится.

Клэр нахмурилась.

– Вы когда-нибудь пытались встать после операции?

Тишина.

Элеонора стала совершенно неподвижной.

– Не твоё дело.

– Значит, пытались.

– Клэр.

– Что сказали врачи?

– Закрыли тему.

– Кто?

– Я.

Клэр смотрела на неё.

На тонкие руки.

На неподвижные ноги.

На идеально поднятый подбородок.

И впервые подумала не о том, что Элеонора не ходит.

А о том, почему никто больше не пытается сделать так, чтобы она ходила.

– Когда вы последний раз были у специалиста по реабилитации?

– Я сказала: закрыли тему.

– Хорошо.

Клэр села напротив.

– Сегодня.

Элеонора сузила глаза.

– Что сегодня?

– Сегодня закрыли.

– Клэр.

– Завтра откроем снова.

– Не смей.

– Я ещё ничего не сделала.

– Я тебя знаю.

– Пятнадцать лет.

– Именно.

Клэр улыбнулась.

Очень спокойно.

– Значит, должны были раньше понять, что меня опасно оставлять без работы.

Элеонора смотрела на неё.

И впервые за два дня в её глазах не было ни насмешки, ни раздражения.

Там мелькнуло что-то другое.

Страх.

Он исчез мгновенно.

Но Клэр увидела.

И ничего не сказала.

Пока.

Она поднялась, взяла ноутбук и пошла в дом.

За спиной Элеонора резко произнесла:

– Клэр!

– Да?

– Я не буду обсуждать ноги.

Клэр остановилась в дверях.

Обернулась.

– Хорошо.

Элеонора подозрительно прищурилась.

– Почему ты так легко согласилась?

– Потому что обсуждать не обязательно.

– Что ты задумала?

Клэр невинно подняла брови.

– В три сорок пять я иду смотреть маслобойню.

– Я не об этом.

– А я именно об этом.

– Клэр.

Она улыбнулась.

– Отдыхайте, Элеонора.

– Не командуй мной!

– Даже не начинала.

Клэр скрылась в доме.

Элеонора ещё несколько секунд смотрела ей вслед.

Потом тихо, с почти уважительным возмущением произнесла:

– Вот зараза.

Из кухни донёсся голос Клэр:

– Я слышала!

Элеонора поджала губы.

А потом посмотрела на маленькую каменную ступеньку.

На собственные ноги.

И впервые за очень долгое время не отвернулась сразу.

Глава 3.

Глава 3.

Глава 3

Масло, ведьмы и один очень плохой план

В три сорок две Клэр Морган стояла перед зеркалом и пыталась понять, существует ли одежда, которая одновременно сообщает:

«Я серьёзный человек, приехавший обсуждать переработку оливок»

и

«Нет, я не наряжалась ради соседа».

Проблема заключалась в том, что до вчерашнего дня ей вообще не приходилось решать подобные задачи.

Для благотворительного обеда существовало платье.

Для совета фонда – костюм.

Для коктейля – другое платье.

Для семейного ужина Уитморов – броня, внешне напоминающая кашемир.

Для маслобойни гардероб пятнадцатилетнего брака не предусматривал ничего.

Клэр посмотрела на себя.

Белая льняная рубашка.

Синие джинсы.

Кожаный ремень.

Удобные бежевые ботинки.

Волосы собраны в низкий хвост.

Маленькие золотые серьги.

Нормально.

Совершенно нормально.

Она потянулась за блеском для губ.

Остановилась.

– Нет.

Положила обратно.

Через секунду снова взяла.

– Это просто блеск.

Нанесла.

Посмотрела на отражение.

– И вообще, у меня губы сохнут.

Из коридора раздался голос Элеоноры:

– Конечно.

Клэр застыла.

Медленно повернула голову.

В дверях сидела Элеонора.

Сегодня на ней были свободные брюки цвета слоновой кости и тёмно-бордовая блузка. Серебристые волосы аккуратно убраны назад. На губах – едва заметная ягодная помада.

Клэр прищурилась.

– Вы подслушиваете?

– Ты разговариваешь сама с собой при открытой двери.

– Это мой дом.

– Это не делает разговор менее слышимым.

Клэр сунула блеск в сумку.

Элеонора проследила за движением.

– Правильно.

– Что правильно?

– Возьми с собой. Вдруг масло окажется сухим.

Клэр медленно подошла к двери.

– Элеонора.

– Да?

– Я еду смотреть производство.

– Конечно.

– Мне сорок… почти сорок лет.

– И?

– Я два дня как развелась.

– И?

– Натан мне не интересен.

– Я ничего не спрашивала.

Клэр замолчала.

Элеонора подняла одну бровь.

Очень медленно.

С наслаждением.

– Ненавижу вас.

– Нет.

– Почему вы так уверены?

– Ты купила мне лимонный тарт.

– Это была ошибка.

– И кофе.

– Двойная.

– У тебя отвратительная стратегия ненависти.

Клэр взяла сумку.

– Где Роза?

– Уехала двадцать минут назад.

– Почему вы одна?

– Потому что мне шестьдесят восемь, а не шесть месяцев.

– Я спрашиваю не поэтому.

– Знаю.

Клэр задержалась.

Элеонора сразу стала настороженной.

– Что?

– Ничего.

– Не смотри на меня так.

– Как?

– Медицински.

Клэр вздохнула.

– Я даже не умею смотреть медицински.

– Со вчерашнего вечера прекрасно научилась.

– Я всего лишь спросила про реабилитацию.

– И я всего лишь сказала нет.

– Да.

– Значит, тема закрыта.

– Разумеется.

Элеонора прищурилась.

– Мне не нравится, когда ты так легко соглашаешься.

– Это ваша проблема.

– Клэр.

– Элеонора.

– Что ты сделала?

Клэр невинно моргнула.

– Ничего.

– Ты ужасно врёшь.

– Странно. Пятнадцать лет никто не замечал.

Элеонора замолчала.

Шутка вышла чуть острее, чем Клэр собиралась.

Она уже хотела перевести разговор, но бывшая свекровь неожиданно сказала:

– Грант замечал.

Клэр посмотрела на неё.

– Что?

– Просто ему было удобнее делать вид, что нет.

Тишина.

За открытым окном стрекотали цикады.

Где-то в роще шумели листья.

Клэр медленно перекинула ремень сумки через плечо.

– Вы сегодня решили быть честной?

– Не привыкай.

– Уже испугалась.

Элеонора развернула кресло.

– В три сорок пять у тебя встреча.

Клэр посмотрела на часы.

Три сорок четыре.

– Чёрт.

– Иди.

– Не командуйте мной.

– Ты опаздываешь.

– На одну минуту!

– Вот с одной минуты и начинается моральное разложение.

Клэр быстро пошла к лестнице.

На середине остановилась.

Оглянулась.

– Элеонора.

– Что ещё?

– Не пытайтесь самостоятельно пересаживаться в ванну.

Элеонора оскорблённо подняла подбородок.

– Я семь лет живу без твоих инструкций.

– Вот и проживите ещё сорок минут.

– Клэр!

Она уже сбегала вниз.

– Люблю вас тоже!

– Я ЭТОГО НЕ ГОВОРИЛА!

Клэр выскочила из дома, смеясь.

А через секунду едва не врезалась в Натана.

Он стоял возле её машины.

Руки в карманах джинсов.

Тёмная рубашка с закатанными до локтей рукавами.

Солнце било сбоку, подчёркивая загар и ту самую небольшую неровность носа, которая почему-то делала лицо интереснее, чем если бы оно было правильным.

Клэр резко остановилась.

– Что вы здесь делаете?

Натан посмотрел на часы.

– Три сорок пять.

Она тоже посмотрела.

– Я не опоздала.

– Я ничего не сказал.

– Ваше лицо сказало.

– Плохо знаете моё лицо.

Клэр уставилась на него.

– Вы теперь собираетесь возвращать мне все мои фразы?

– Не все.

– Почему?

– Некоторые не стоят усилий.

Она прижала ладонь к груди.

– Больно.

– Переживёте.

Из открытого окна второго этажа донёсся голос Элеоноры:

– Натан!

Они одновременно подняли головы.

Элеонора была видна в окне коридора.

– Да?

– Верни её до ужина!

Клэр задрала голову.

– Я НЕ ВОСЕМНАДЦАТИЛЕТНЯЯ!

– Я ЗНАЮ!

– ТОГДА ЗАЧЕМ?!

– МНЕ НУЖНО, ЧТОБЫ КТО-ТО ПРИГОТОВИЛ ЕДУ!

Натан отвернулся.

Плечи дрогнули.

Клэр медленно повернулась к нему.

– Вы смеётесь?

– Нет.

– Я вижу.

– Солнце.

– У вас плечи смеются от солнца?

– Иногда.

Клэр открыла машину.

– Я еду за вами.

– Зачем две машины?

– Чтобы иметь возможность сбежать.

– От маслобойни?

– От вашей матери. Я ещё не знаю, что меня там ждёт.

Натан перестал улыбаться.

– А.

Клэр замерла.

– Что означает это «а»?

– Ничего.

– Натан.

Он открыл дверь своего пикапа.

– Моя мать там.

Клэр несколько секунд смотрела на него.

Потом медленно закрыла дверь собственной машины.

– Я поеду с вами.

– Почему передумали?

– Если понадобится бежать, хочу оставить вас заложником.

–

Cole Hearth находился меньше чем в десяти минутах езды от Bellwether.

Дорога огибала холм, спускалась между рядами олив, потом проходила мимо длинного каменного забора.

Клэр сидела в пикапе Натана и смотрела в окно.

Она ожидала ферму.

Увидела совсем другое.

На соседнем склоне стоял большой светлый дом с тёмной крышей и широкой верандой. Ни показной роскоши, ни вылизанной декоративности. Старые дубы давали тень. За домом виднелись хозяйственные строения, а дальше ровными рядами уходили оливковые деревья.

Ни коров.

Ни кур.

Ни трактора из рекламы сельской жизни.

Зато ниже по склону стояло длинное современное здание из светлого камня, дерева и стекла.

– Это маслобойня?

– Да.

Клэр повернулась к нему.

– Я ожидала что-то более…

– Грязное?

– Деревенское.

– Это и есть деревня.

– Не придирайтесь.

Возле здания стояло несколько машин.

У входа – большие керамические горшки с розмарином и лавандой.

Через открытые стеклянные двери виднелось просторное помещение.

Клэр вышла.

И первым почувствовала запах.

Не тот, к которому привыкла по бутылкам из магазина.

Зелёный.

Свежий.

Травянистый.

Немного горький.

Будто кто-то одновременно раздавил листья, молодую траву и зелёный миндаль.

Она вдохнула глубже.

– Ого.

Натан закрыл машину.

– Сейчас производства почти нет. Подождите до сбора урожая.

– Запах сильнее?

– В разы.

Они вошли.

Внутри было прохладно.

С одной стороны за стеклянной перегородкой стояло оборудование из нержавеющей стали: приёмные ёмкости, линии, резервуары. Всё чистое, современное, почти лабораторное.

С другой – дегустационная зона.

Длинный деревянный стол.

Полки с бутылками.

Небольшие керамические чаши.

Корзины с хлебом.

Клэр замедлила шаг.

– У вас уже есть дегустации.

– Конечно.

– Для туристов?

– Для туристов, покупателей, ресторанов, частных клиентов.

– И магазин?

– Небольшой.

Клэр посмотрела на полки.

Бутылки.

Оливковое масло.

Несколько банок пасты из олив.

Мёд.

Орехи.

Соль.

Красиво.

Сдержанно.

Но…

Она ещё не успела сформулировать мысль, когда услышала:

– Так вот она какая.

Женский голос был сильным.

Слишком бодрым для безопасного знакомства.

Клэр обернулась.

К ним шла женщина лет шестидесяти пяти.

Высокая.

Стройная.

С короткими густыми седыми волосами, которые не пытались выглядеть скромно и торчали красивой серебристой шапкой. Белая рубашка была завязана на талии поверх тёмных брюк. На шее – крупные бирюзовые бусы.

Глаза – такие же серо-карие, как у Натана.

Только в них было в пять раз больше любопытства и в десять – намерения вмешиваться.

Клэр сразу поняла:

Мэгги Коул.

– Мама, – предупредил Натан.

– Я ещё ничего не сказала.

– Именно поэтому предупреждаю заранее.

Мэгги остановилась перед Клэр.

Оглядела её с головы до ног.

Не скрываясь.

Клэр выдержала.

Потом сама осмотрела Мэгги.

Тоже с головы до ног.

Мэгги подняла брови.

Клэр – свои.

Натан тихо выдохнул.

– Прекрасно, – сказал он.

– Что? – одновременно спросили женщины.

Он посмотрел в потолок.

– Ничего.

Мэгги протянула руку.

– Маргарет Коул. Но если назовёте Маргарет, я решу, что вы либо из банка, либо хотите сообщить о моей смерти.

Клэр пожала руку.

– Клэр Морган. Если назовёте миссис Уитмор, я могу сообщить о чьей-нибудь смерти сама.

Мэгги застыла.

А потом громко рассмеялась.

– Мне нравится.

– Мама.

– Что?

– Не надо.

– Чего?

– Всего.

Мэгги посмотрела на сына.

– Тебе сорок лет.

– Именно.

– Значит, я уже почти не могу испортить твоё воспитание.

Клэр прикусила губу.

Натан заметил.

– Не смейтесь.

– Я ничего.

– У вас лицо смеётся.

– Плохо знаете моё лицо.

Мэгги перевела взгляд с одного на другого.

Глаза стали подозрительно весёлыми.

Клэр немедленно повернулась к полкам.

– Покажете производство?

– Конечно, – сказал Натан.

– Сначала масло, – решила Мэгги.

– Мы как раз…

– Ты объясняешь скучно.

– Я владелец.

– Я тебя родила.

– Это не профессиональная квалификация.

– Зато пожизненная должность.

Клэр уже любила эту женщину.

Это было опасно.

– Элеонора сказала, вы ужасная, – сообщила она.

Мэгги мгновенно расплылась в улыбке.

– Правда?

– Да.

– Как приятно.

Натан потёр переносицу.

– Зачем вы сказали?

– Хотела посмотреть реакцию.

– И?

Клэр посмотрела на сияющую Мэгги.

– Элеонора будет в бешенстве.

– Прекрасно, – сказала Мэгги. – Передайте, что я тоже считаю её невыносимой старой ведьмой.

– Вы почти ровесницы, – заметил Натан.

Мэгги медленно повернула голову.

– Что?

– Ничего.

– Вот и молодец.

–

Натан всё-таки отвоевал экскурсию.

Клэр слушала внимательно.

Сначала оливки собирали.

Доставляли быстро, чтобы не терять качество.

Очищали.

Измельчали.

Дальше шёл процесс отделения масла.

Температура.

Время.

Контроль.

Хранение без света и лишнего кислорода.

Клэр задавала вопросы.

Много.

Настолько много, что через двадцать минут Натан перестал объяснять ей как новичку и начал отвечать нормально, без упрощений.

– То есть если плоды лежат после сбора слишком долго, качество падает?

– Да.

– Насколько быстро?

– Иногда часы имеют значение.

– А Bellwether далеко.

Натан посмотрел на неё.

– Семь минут на машине.

– Значит, логистика хорошая.

– Очень.

– Сорта?

– Надо точно посмотреть. Я видел несколько.

– Урожайность?

– Клэр.

– Знаю. Зависит.

Он улыбнулся.

– Учитесь.

Она подошла к большому резервуару.

Провела пальцами по холодной стали.

– А вкус можно менять?

– В каком смысле?

– Добавлять что-то.

– Можно ароматизировать готовое масло. Можно совместно перерабатывать оливки с определёнными ингредиентами. Но там много нюансов – безопасность, стабильность, рецептура, маркировка.

Клэр кивнула.

– Лимон.

– Есть.

– Чеснок.

– Есть.

– Базилик.

– Конечно.

Она нахмурилась.

– Скучно.

Натан посмотрел на неё.

– Простите?

– Я не говорю, что невкусно. Я говорю, что ожидаемо.

– Это классические вкусы.

– Именно.

Она пошла к дегустационной зоне.

Натан последовал.

– А что вы хотите?

– Не знаю.

– Тогда почему уже критикуете?

Клэр остановилась.

– Я не критикую. Я думаю.

– Опасно.

– Очень.

Мэгги появилась с другой стороны стола.

– Что ей не нравится?

– Всё, – сказал Натан.

– Неправда.

– Пять минут назад вы назвали наши вкусы скучными.

– Я сказала «ожидаемые».

– Вы сказали «скучно».

– Не цепляйтесь к словам.

Мэгги поставила перед Клэр три маленьких синих дегустационных стаканчика.

– Пробуй.

– Так?

– Грей в ладони.

Клэр взяла первый.

Натан показал.

– Накройте сверху. Немного согрейте.

– Вы говорите с маслом, как с капризной женщиной.

– Обычно масло спорит меньше.

– Вам везёт.

Мэгги хмыкнула.

Клэр вдохнула аромат.

Попробовала.

Немного воздуха.

Масло сначала показалось мягким, потом вкус раскрылся – зелёный, травянистый, в конце появился перечный удар.

Клэр кашлянула.

Натан протянул воду.

– Не надо.

– Почему?

– Это нормально.

– У меня горит горло.

– Хороший признак.

– У вас странные критерии хорошего.

Мэгги засмеялась.

Второе масло было мягче.

Почти сливочное.

Третье – яркое, горьковатое.

Клэр попробовала ещё раз.

– Вот это.

– Что? – спросил Натан.

– Третье.

– Почему?

Она задумалась.

– У него характер.

Мэгги посмотрела на сына.

– Слышал?

– Что?

– Женщине нравится характер.

– Мама.

– Я про масло.

– Конечно.

Клэр опустила стакан.

– Мэгги.

– Да?

– Я вас знаю сорок минут.

– И уже правильно зовёшь. Отличное начало.

– Не помогайте Элеоноре.

– Никогда.

– И мне тоже.

Мэгги улыбнулась.

– Поздно.

–

Софи ворвалась в дегустационную комнату через боковую дверь.

На этот раз волосы были заплетены в две небрежные косы, одна почти распалась. За плечами болтался рюкзак.

– Клэр!

Клэр удивилась тому, как приятно прозвучало собственное имя.

– Привет.

Софи подошла.

Обняла отца одной рукой за талию.

Быстро.

Привычно.

Натан положил ладонь ей на макушку.

– Как школа?

– Была.

– Содержательно.

– Ты спросил – я ответила.

Мэгги поставила перед внучкой хлеб.

– Не порть ребёнку аппетит, – сказал Натан.

– Хлеб никогда ничего не портил.

Софи взяла кусок.

Посмотрела на Клэр.

– Элеонора сказала, вы хотите чинить оливки.

Клэр медленно повернулась к Натану.

Он поднял обе руки.

– Я ни при чём.

– Она написала мне, – объяснила Софи.

– Элеонора переписывается с десятилетним ребёнком?

– Да.

– О чём?

Софи пожала плечами.

– О людях.

– Боюсь спрашивать.

– Она сказала, что большинство разочаровывает.

Мэгги громко фыркнула.

– Вот старая змея.

– Мама.

– Что? Я ласково.

Софи откусила хлеб.

– А ещё она сказала, что Клэр задумала какую-то глупость.

Клэр замерла.

– Какую?

– Не сказала.

– Когда написала?

– Двадцать минут назад.

Клэр достала телефон.

Ни одного сообщения.

– Прекрасно.

Натан посмотрел на неё.

– Что вы сделали?

– Почему все сегодня задают этот вопрос?

– Потому что у вас лицо.

– Моё лицо прекрасно.

– Я не спорю.

Тишина.

Очень маленькая.

Но Клэр почувствовала, как что-то внутри на секунду сбилось.

Натан тоже будто понял, что сказал.

Мэгги перестала жевать.

Софи посмотрела на отца.

Потом на Клэр.

Клэр медленно положила телефон на стол.

– Хорошая попытка сменить тему, Коул.