Текст книги "Развод с обременением (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

– Клэр.

– Что?

– Вы флиртуете.

– Да.

– Осознанно?

– Очень.

Он шагнул ближе.

– Тогда продолжайте.

Клэр провела ладонью по его груди.

– А если не хочу говорить?

– Есть альтернативы.

– Какие?

Натан наклонился.

– Могу показать.

Поцелуй был совсем не похож на вчерашний.

Не осторожный.

Не вопросительный.

Клэр уже знала, что хочет его.

Знала его руки.

Его запах.

Тепло кожи.

То, как он сначала касается щеки, будто даёт ей последнюю возможность отступить.

Она не отступила.

Обняла за шею.

Натан прижал её к себе.

Медленно.

Сильнее.

Клэр почувствовала спиной деревянные перила.

Его ладонь скользнула по талии.

Дыхание сбилось.

Он поцеловал уголок губ.

Щёку.

Висок.

Потом снова губы.

Клэр закрыла глаза.

– Натан.

– Да?

– Если вы сейчас спросите, всё ли хорошо…

Он тихо рассмеялся у её щеки.

– Не спрошу.

– Учитесь.

– Быстро.

Она потянула его к себе.

И в этот момент в доме зажёгся свет.

Оба замерли.

Из окна показалась Элеонора.

Клэр закрыла глаза.

– Нет.

Элеонора увидела их.

Подняла руку.

И медленно задёрнула штору.

Натан уткнулся лбом Клэр в плечо и начал смеяться.

– Она…

– Да.

– Просто закрыла штору?

– Да.

Клэр тоже рассмеялась.

– Прогресс.

– Огромный.

– Может, реабилитация действует не только на ноги.

– Не говорите ей.

– Никогда.

Натан снова посмотрел на неё.

Смех постепенно исчез.

Осталось другое.

Тёплое.

Близкое.

Клэр провела пальцами по его щеке.

– Останетесь?

Он не ответил сразу.

– В гостевой?

Она посмотрела.

И улыбнулась.

– Нет.

Натан перестал дышать.

Клэр почувствовала, как собственное сердце ударило сильнее.

Не от страха.

Не совсем.

– Уверены?

Она кивнула.

– Да.

На этот раз вопрос не раздражал.

Потому что был последним.

И правильным.

Натан протянул руку.

Клэр вложила свою.

Они вошли в дом вместе.

Утро пришло золотым светом.

Клэр проснулась не сразу.

Сначала почувствовала тепло.

Тяжёлую мужскую руку на талии.

Дыхание у затылка.

Потом вспомнила.

И улыбнулась в подушку.

Ночь не была идеальной.

Слава богу.

Они смеялись.

Один раз столкнулись лбами.

Натан чуть не зацепился ногой за покрывало.

Клэр нервничала.

Он тоже.

Но всё это исчезло в тепле кожи, в долгих поцелуях, в осторожности, которая постепенно стала уверенностью, в руках, которые не брали – спрашивали прикосновением.

Не было необходимости доказывать страсть красивыми словами.

Она была в дыхании.

В том, как Клэр впервые за много лет позволила себе не думать, как выглядит со стороны.

В том, как Натан после просто притянул её к себе.

Без обещаний.

Без громких признаний.

И она уснула у него на груди.

Сейчас Клэр медленно повернулась.

Натан спал.

Растрёпанные волосы.

Щетина.

Лицо без привычной собранности.

Совершенно не красавец.

И до невозможности привлекательный.

Клэр провела пальцем по его плечу.

Глаза открылись.

– Доброе утро.

Голос хриплый.

Она улыбнулась.

– Доброе.

– Сколько времени?

Клэр посмотрела.

– Семь десять.

Натан закрыл глаза.

– Ещё рано.

– У меня дом полон людей.

– У нас двадцать минут.

– Почему двадцать?

– Элеонора завтракает в семь тридцать.

Клэр замерла.

– Откуда вы знаете расписание моей бывшей свекрови?

Он открыл один глаз.

– Все знают.

– Это страшно.

– Очень.

Она засмеялась.

Натан притянул ближе.

– Не уходите.

– Двадцать минут.

– Девятнадцать.

– Уже торгуетесь?

– Учителя.

Клэр поцеловала его.

– Замолчите.

– С удовольствием.

В семь тридцать восемь они вошли на кухню.

Вместе.

Ошибка.

Огромная.

Непоправимая.

Элеонора сидела за столом.

Софи ела хлопья.

Мэгги каким-то невероятным образом уже была здесь.

Клэр остановилась.

– Почему вы здесь?

Мэгги подняла глаза.

– Доброе утро тебе тоже.

– Сейчас семь тридцать.

– Я привезла масло.

– Какое масло?

– Обычное.

– Зачем?

– Нужно.

Клэр посмотрела на Элеонору.

Та невозмутимо пила чай.

Потом на Софи.

Девочка улыбалась.

Слишком широко.

Натан прошёл к кофеварке.

– Всем доброе утро.

– Доброе, – хором ответили три женщины.

Клэр захотела умереть.

Элеонора посмотрела на её волосы.

Потом на Натана.

Потом снова на Клэр.

Ни слова.

Это было хуже всего.

– Что? – не выдержала Клэр.

– Ничего.

– Говорите.

– Не хочу.

– Вы хотите.

– Очень.

– Тогда говорите.

Элеонора поставила чашку.

– Я уважаю личную жизнь взрослых людей.

Клэр уставилась.

Мэгги поперхнулась.

Натан закрыл лицо рукой.

Софи спросила:

– А что случилось?

Все одновременно:

– НИЧЕГО.

Девочка моргнула.

– Опять взрослые.

– Да, – сказала Клэр.

Софи продолжила есть.

Элеонора взяла тост.

– Кстати, Натан.

Он насторожился.

– Да?

– Тебе идёт эта рубашка.

Клэр посмотрела.

Натан был во вчерашней рубашке.

Мэгги издала странный звук.

Клэр медленно подошла к Элеоноре.

– Вы обещали уважать.

– Я уважаю.

– Вы издеваетесь.

– Совсем немного.

Клэр наклонилась к её уху.

– Я расскажу Мэгги, что вы вчера назвали её масло великолепным.

Элеонора побледнела.

– Не посмеешь.

– Проверим?

– Шантажистка.

– Учителя хорошие.

Натан рассмеялся.

Мэгги спросила:

– Что она сказала про моё масло?

– Ничего! – резко ответила Элеонора.

Клэр улыбнулась.

– Пока.

В девять пятнадцать позвонил Майкл.

И утро перестало быть смешным.

Клэр ответила прямо на кухне.

– Да?

– Вы сидите?

Она мгновенно напряглась.

– Что случилось?

Элеонора подняла голову.

Натан тоже.

– Я получил документы по предложению Westbridge.

– И?

– Они изменили структуру.

– В каком смысле?

– Теперь предлагают не только купить Bellwether.

Клэр выпрямилась.

– А что ещё?

– Землю Элеоноры.

Тишина.

Клэр посмотрела на неё.

– Сколько?

– Совокупное предложение – восемь миллионов семьсот тысяч.

Мэгги медленно поставила чашку.

Элеонора не моргнула.

Клэр спросила:

– Они знают, что земля принадлежит ей?

– Теперь точно знают.

– Откуда?

– Не знаю.

Элеонора холодно сказала:

– И неважно.

Клэр посмотрела.

– Важно.

– Потом.

– Элеонора…

Она подняла руку.

– Майкл, что именно им нужно?

Клэр включила громкую связь.

– Bellwether целиком. Ваш участок. Все связанные водные права. Сервитуты. И обязательство не оспаривать изменение назначения части территории в будущем.

Мэгги нахмурилась.

– Какое изменение?

Майкл ответил:

– В документах не указано.

Клэр почувствовала, как внутри всё собирается.

Вот теперь предложение перестало быть просто покупкой старого поместья.

– То есть они хотят изменить назначение земли.

– Возможно.

Элеонора тихо сказала:

– И поэтому им нужны мы обе.

Клэр кивнула.

Натан подошёл ближе.

– Что вы будете делать?

Клэр посмотрела на экран телефона.

Восемь миллионов семьсот тысяч.

Ещё недавно эта цифра могла изменить всю её жизнь.

Теперь почему-то раздражала.

Элеонора спросила:

– Клэр?

Она подняла глаза.

В кухне было тихо.

Софи перестала есть.

Мэгги смотрела серьёзно.

Натан стоял рядом.

Старый дом вокруг них всё ещё требовал ремонта.

Компания была крошечной.

Вторая партия ещё даже не вышла в продажу.

Полмиллиона инвестиций существовали пока только в проекте договора.

А на другой стороне лежали почти девять миллионов.

Простых.

Готовых.

Без риска.

Клэр медленно улыбнулась.

– Майкл.

– Да?

– Ответьте им.

– Что именно?

Она посмотрела на Элеонору.

Та подняла бровь.

И Клэр вдруг поняла, что спрашивать не нужно.

– Bellwether не продаётся.

Элеонора улыбнулась.

– Моя земля тоже.

Майкл помолчал.

– Хорошо.

Клэр добавила:

– И ещё.

– Да?

Она посмотрела на лежащую на столе бутылку масла Коулов со старой этикеткой.

На пробные баночки Bellwether.

На расчёты первого магазина.

На Софи с её растрёпанной косой.

На Натана.

– Найдите нам помещение.

– Какое?

Элеонора поняла первой.

Улыбка стала шире.

Клэр сказала:

– Для магазина.

Мэгги выпрямилась.

– Уже?

– Уже.

– А что продавать?

Клэр посмотрела на неё.

– Ваше масло.

Потом на Элеонору.

– Наши сыры и сливочное масло.

На Натана.

– Продукты соседних хозяйств, которые пройдут отбор.

На Софи.

– И никаких камней.

Девочка возмутилась:

– Почему?!

– Потому что это гастрономический магазин.

– Можно сделать полку.

– Нет.

– Маленькую.

– Нет.

– Один камень?

– Софи!

Элеонора постучала пальцами по столу.

– Нужна дегустационная зона.

Мэгги сказала:

– Большая.

Натан добавил:

– И нормальная парковка.

Клэр посмотрела на них.

Только что они отказались почти от девяти миллионов.

И через тридцать секунд уже спорили о парковке.

Она начала смеяться.

Натан посмотрел.

– Что?

– Мы сумасшедшие.

Элеонора спокойно отпила чай.

– Зато не бедные.

Мэгги фыркнула.

– Ты вчера ещё не знала, сколько у тебя денег.

– Но быстро адаптируюсь.

Клэр смеялась сильнее.

Софи подняла руку.

– А мне можно придумать детский набор?

Все замолчали.

Клэр посмотрела на неё.

– Какой?

– Маленький хлеб, три масла и сыр. Чтобы пробовать.

Мэгги медленно повернулась к Элеоноре.

– Неплохо.

Та кивнула.

– Очень.

Клэр прищурилась.

– Вы опять включили ребёнка в совет директоров?

Софи улыбнулась.

– Я сама включилась.

Натан вздохнул.

– Это наследственное.

Клэр посмотрела на него.

– С какой стороны?

Он подошёл.

Положил ладонь ей на поясницу.

– Теперь уже сложно определить.

Элеонора увидела.

На этот раз только улыбнулась.

Ничего не сказала.

И именно это почему-то оказалось самым опасным.

Потому что Клэр вдруг поняла: бывшая свекровь больше не пытается устроить её жизнь.

Она просто уже считает Натана её частью.

За окном поднималось солнце.

Старые стены Bellwether светились тёплым золотом. На кухне пахло кофе, хлебом, травами и сливочным маслом. На столе лежало предложение почти на девять миллионов, от которого они только что отказались.

Клэр взяла лист с расчётами магазина.

– Хорошо. С чего начинаем?

Элеонора ответила мгновенно:

– С названия.

Мэгги:

– С помещения.

Натан:

– С бюджета.

Софи:

– С детского набора.

Клэр закрыла глаза.

– Я уже жалею.

Натан наклонился к её уху.

– Врёте.

Она открыла глаза.

Посмотрела на него.

На Софи.

На двух пожилых женщин, уже спорящих, сколько посадочных мест нужно для дегустации.

На дом, который когда-то достался ей как дешёвое приложение к разводу.

– Да, – сказала Клэр.

И улыбнулась.

– Вру.

Глава 12.

Глава 12.

Глава 12

Помещение нашлось в субботу.

В восемь утра.

И к восьми семнадцати Элеонора успела его купить.

– ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ?!

Клэр стояла посреди кухни Bellwether босиком, в длинной белой футболке, с растрёпанными волосами и телефоном в руке.

За окнами только просыпалось августовское утро. Солнце ещё не поднялось над дальними холмами, и оливковая роща лежала в голубоватой тени. Через распахнутое окно тянуло прохладой, влажной землёй и розмарином.

До появления Элеоноры утро обещало быть прекрасным.

Теперь бывшая свекровь сидела за столом в жемчужно-сером халате и выглядела настолько довольной собой, что Клэр хотелось проверить, не предусмотрено ли законодательством Калифорнии временное удушение инвестора.

– Я не купила, – невозмутимо уточнила Элеонора.

– Слава богу.

– Внесла задаток.

Клэр закрыла глаза.

– Это практически одно и то же!

– Юридически нет.

– Не разговаривайте со мной голосом Майкла!

– Он мне нравится.

– Он вас боится.

– Значит, умный.

Клэр положила телефон на стол.

Очень аккуратно.

Потому что бросить его хотелось в стену.

– Ещё раз. Медленно. Что произошло?

Элеонора развернула планшет.

– В пятнадцати минутах отсюда продаётся бывший ресторан.

– И?

– Закрылся два года назад. Хорошее место на дороге между городом и туристическим маршрутом. Отдельное здание. Стоянка. Большая терраса. Кухня. Зал. Маленький внутренний двор. Холодильные помещения.

Клэр замерла.

– Цена?

Элеонора назвала.

Клэр села.

– Почему так дёшево?

– Потому что внутри ужас.

– Насколько?

– Очень.

– Конкретнее.

– Ты любишь визуализацию?

– Сейчас я вас ударю.

– Там оранжевые стены.

Клэр моргнула.

– И?

– Фиолетовые диваны.

– Господи.

– На потолке деревянные виноградные лозы.

– Настоящие?

– Пластиковые.

Клэр поморщилась.

– Продолжайте.

– В туалете мозаика с дельфинами.

– Всё. Сжечь.

– Поэтому я и внесла задаток.

– Какая связь?!

– Нормальные люди видят дельфинов и уходят. Я вижу скидку.

Клэр уставилась на неё.

Потом начала смеяться.

Не хотела.

Но представила Элеонору, въезжающую на кресле в помещение с пластиковым виноградом под потолком и мысленно сбивающую цену за каждого дельфина.

– Вы торговались?

– Конечно.

– Сколько?

Элеонора гордо назвала сумму.

Клэр перестала смеяться.

– Вы сбили почти двадцать процентов?!

– Дельфины.

– Не может быть.

– И виноград.

Клэр потёрла лицо.

– Когда смотрим?

– В девять.

– Через сорок минут?

– Именно.

– Почему вы не сказали вчера?

– Объявление появилось ночью.

Клэр медленно подняла голову.

– Вы опять не спали.

– Спала.

– Сколько?

– Не начинай.

– Сколько?

– Три часа.

– Элеонора!

– Зато у нас магазин.

– У нас нет магазина!

– Есть помещение.

– У нас есть задаток за помещение, которого я даже не видела!

– Значит, одевайся.

В дверях появился Натан.

Клэр повернулась.

Он стоял с двумя бумажными пакетами в руках, в тёмной футболке и джинсах, чуть щурясь от яркого света кухни.

– Доброе утро.

Клэр ткнула пальцем в Элеонору.

– Она купила ресторан.

Натан посмотрел на Элеонору.

– Уже?

– Не купила, – сказала та.

Клэр выдохнула.

– Внесла задаток.

– А.

Клэр медленно повернулась к нему.

– Что значит «а»?

– Теперь понятно.

– Вам понятно?!

– С ней – да.

Элеонора удовлетворённо кивнула.

– Хороший мужчина.

– Не подлизывайтесь, – сказала Клэр.

Натан поставил пакеты на стол.

– Я привёз завтрак.

– Зачем?

Он посмотрел на неё.

– Хотел увидеть вас.

Элеонора немедленно потянулась к планшету.

– Я внезапно очень занята.

Клэр почувствовала, как щёки теплеют.

– Не смейте.

– Что?

– Делать вид, что вас здесь нет.

– Я не делаю.

Натан подошёл ближе.

Клэр всё ещё была босиком.

В футболке.

Без косметики.

Волосы собраны кое-как.

И почему-то именно сейчас его взгляд заставил её почувствовать себя красивой.

– Доброе утро, – сказал он уже только ей.

– Доброе.

Поцеловал.

Коротко.

Тепло.

Совершенно естественно.

Клэр улыбнулась ему в губы.

С кухни раздалось демонстративное шуршание бумаг.

– Элеонора.

– Я ничего.

– Вы шуршите.

– Работаю.

Натан тихо рассмеялся.

– Софи у мамы.

– Знаю.

– Откуда?

Клэр кивнула на бывшую свекровь.

– Центральное разведывательное управление Bellwether.

Элеонора подняла голову.

– Я просто интересуюсь семьёй.

Клэр замерла.

Натан тоже.

Элеонора поняла.

– Даже не начинайте оба.

Клэр медленно улыбнулась.

– Семьёй?

– Я имела в виду…

– Нет-нет.

– Клэр.

– Мне нравится.

– Забудь.

– Никогда.

Натан сел.

– А что за помещение?

Элеонора мгновенно переключилась:

– Поедешь с нами.

– Почему?

– Мужчина нужен.

Клэр возмутилась:

– Для чего?!

– Посмотреть коммуникации.

– Женщины не видят трубы?

– Ты видишь?

Клэр открыла рот.

Закрыла.

– Нет.

– Вот.

Натан достал из пакета ещё тёплые булочки.

– Я поеду.

Клэр посмотрела на него.

– Вы даже не сопротивляетесь.

– Я уже понял правила.

– Какие?

– Бесполезно.

Элеонора взяла булочку.

– Очень хороший мужчина.

Клэр ткнула в него пальцем.

– Вот теперь точно подлизывается.

–

Помещение было хуже.

И лучше.

Одновременно.

Клэр остановилась у входа и несколько секунд просто смотрела.

Невысокое здание из светлого камня стояло чуть в стороне от дороги, окружённое старыми платанами. Перед ним действительно была большая стоянка. За зданием начинался склон, покрытый сухой золотистой травой, а дальше виднелись оливковые рощи и голубоватые горы на горизонте.

Терраса была огромной.

Старая.

С потрескавшейся плиткой.

Но огромной.

По деревянным балкам ползла настоящая лоза.

Клэр повернулась к Элеоноре.

– Снаружи красиво.

– Я знаю.

– Почему вы сразу не показали фотографии?

– Хотела, чтобы дельфины произвели впечатление.

Они вошли.

Дельфины произвели.

– О господи, – прошептал Натан.

Элеонора торжествующе посмотрела на Клэр.

– Видишь?

Клэр медленно обвела взглядом помещение.

Оранжевые стены.

Фиолетовые диваны.

Красные стулья.

Зелёные занавески.

На потолке висели пластиковые виноградные гроздья размером с человеческую голову.

– Кто это сделал?

Агент по недвижимости, мужчина лет пятидесяти с усталым лицом, кашлянул.

– Предыдущий владелец хотел атмосферу Средиземноморья.

Натан поднял голову к фиолетовой грозди.

– Какого именно?

Клэр прыснула.

Элеонора спросила:

– Вы понимаете теперь, почему я потребовала скидку?

Агент вздохнул.

– Да, миссис Уитмор.

– Хорошо.

Клэр прошла дальше.

Смешное исчезало постепенно.

Потому что под ужасной отделкой обнаруживалось пространство.

Большие окна.

Высокие потолки.

Каменная стена, спрятанная под декоративными панелями.

Широкий зал.

Отдельная зона, где можно поставить длинный дегустационный стол.

За ней – профессиональная кухня.

Старая, но крепкая.

Два холодильных помещения.

Склад.

Отдельный вход для поставок.

– Натан.

Он уже осматривал щиток.

– Электрика требует проверки.

– Вода?

– Сейчас посмотрю.

Клэр прошла к задним дверям.

Открыла.

И остановилась.

Внутренний двор.

Маленький.

Тихий.

С каменной стеной, старой оливой в центре и заброшенными деревянными столами.

Солнце пробивалось сквозь серебристые листья и рассыпалось по плитке дрожащими пятнами.

Клэр уже видела.

Не то, что было.

То, что будет.

Светлые столы.

Льняные салфетки.

Керамические тарелки.

Доски с сырами.

Маленькие баночки масла.

Свежий хлеб.

Оливковые ветви.

Люди.

Смех.

Дегустации.

Софи, бегающую между столами.

Элеонору, которая будет сидеть у входа и критиковать всё живое.

Мэгги, доказывающую покупателям, что её масло лучше любого другого.

Натана.

Рядом.

– Ну? – спросила Элеонора.

Клэр обернулась.

Та смотрела внимательно.

Не язвительно.

– Я ненавижу вас.

Элеонора улыбнулась.

– Значит, берём.

– Я ещё не сказала.

– Сказала.

Клэр снова посмотрела на двор.

– Да.

Натан вышел следом.

– Что «да»?

Клэр посмотрела на него.

– Берём.

Он улыбнулся.

– Я так и думал.

– Почему?

– У вас лицо.

– Господи, теперь уже все.

Элеонора сказала:

– Это заразно.

–

Мэгги приехала через двадцать минут.

Без приглашения.

Клэр даже не удивилась.

Она вошла в зал.

Посмотрела на стены.

На диваны.

На потолок.

Медленно сняла очки.

– Нет.

Элеонора подъехала ближе.

– Что?

– Я здесь ничего продавать не буду.

– Почему?

– Это преступление.

– Я говорила.

Мэгги ткнула пальцем вверх.

– Это виноград?

– Пластиковый.

– Я вижу.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Пытаюсь понять, за что бог наказал это помещение.

Клэр засмеялась.

Мэгги прошла к стене.

– Оранжевый.

– Терракотовый, – сказал агент.

Все четверо посмотрели на него.

Он поднял руки.

– Оранжевый.

– Умный мужчина, – сказала Элеонора.

Мэгги увидела фиолетовый диван.

– Это уходит.

– Конечно.

– И стулья.

– Да.

– И занавески.

– Да.

– И виноград.

Элеонора задумалась.

– Один оставим.

Клэр резко повернулась.

– Зачем?!

– В память о том, как низко мы начинали.

Мэгги неожиданно расхохоталась.

– Согласна.

– Нет! – сказала Клэр.

Натан поднял руку.

– Я за.

– Предатель.

– История бренда.

– Вы все ненормальные.

Элеонора посмотрела на Мэгги.

– Во внутренний двор.

Та прошла.

Остановилась под оливой.

И замолчала.

– Ну? – спросила Элеонора.

Мэгги медленно огляделась.

– Здесь поставим большой общий стол.

Клэр улыбнулась.

– Я думала маленькие.

– Маленькие тоже. Но один длинный.

Элеонора кивнула.

– На двенадцать человек.

– На шестнадцать.

– Слишком много.

– Люди любят сидеть вместе.

– Люди любят комфорт.

– Нормальные люди любят разговаривать.

– Поэтому я предпочитаю комфорт.

Мэгги повернулась.

– Шестнадцать.

– Четырнадцать.

– Пятнадцать.

Элеонора протянула руку.

– Согласна.

Клэр посмотрела на Натана.

– Они только что поделили мой двор?

– Наш.

Она повернулась.

– Что?

Он улыбнулся.

– Магазин. Наш общий проект.

Клэр прищурилась.

– У вас доли нет.

– Пока.

– Даже не начинайте.

Из двора раздался голос Софи:

– А мне?

Все обернулись.

Девочка бежала к ним, а за ней шла женщина, которую Клэр ещё не видела.

Высокая.

Стройная.

Лет шестидесяти пяти.

С короткими серебристыми волосами, в светлых брюках, тонкой синей рубашке и удобных кожаных туфлях.

Она двигалась легко и уверенно.

В руках держала шляпу Софи.

Натан улыбнулся.

– Мама.

Клэр замерла.

Мэгги посмотрела на женщину.

Потом на Натана.

– Это не твоя мама.

Натан моргнул.

– Что?

Женщина рассмеялась.

– Спасибо, Маргарет.

Клэр посмотрела на Мэгги.

Потом на женщину.

Потом снова на Натана.

– Кто это?

Натан провёл рукой по лицу.

– Тётя.

– Тётя? – переспросила Клэр.

– Моя тётя Лорейн. Младшая сестра отца.

Лорейн подошла.

– Наконец-то.

И обняла Клэр.

Просто.

Без предупреждения.

Клэр застыла с руками в воздухе.

– Эм…

Лорейн отпустила.

Осмотрела её.

– Хорошо.

– Что хорошо?

– Всё.

Натан закрыл глаза.

– Тётя.

– Молчи.

Элеонора с интересом наблюдала.

– Мне она нравится.

Мэгги возмутилась:

– Ты её знаешь тридцать секунд!

– Хватило.

Лорейн увидела Элеонору.

– А вы, должно быть, знаменитая бывшая свекровь.

Тишина.

Клэр медленно повернулась к Мэгги.

– Что вы рассказывали?

– Ничего.

Лорейн рассмеялась.

– Всё.

Элеонора протянула руку.

– Элеонора.

– Лорейн.

Они пожали руки.

Клэр почувствовала приближение ещё одной природной катастрофы.

– Вы надолго? – спросила она.

– На неделю.

Клэр посмотрела на Натана.

Он виновато улыбнулся.

– Я забыл сказать.

– Конечно.

Лорейн прошла в зал.

Увидела потолок.

Остановилась.

– Боже.

Элеонора довольно сказала:

– Видите?

– Берите.

Клэр возмутилась:

– Почему все принимают решение за меня?!

Лорейн повернулась.

– Потому что вы уже решили.

Клэр открыла рот.

Закрыла.

Мэгги сказала:

– Добро пожаловать в семью.

Клэр медленно посмотрела на неё.

– Вы это специально?

– Что?

– Ничего.

Но Натан улыбался.

И Софи тоже.

–

К полудню сделка ещё не была подписана, но помещение уже мысленно разобрали до кирпича.

Элеонора хотела светлый камень, дерево и минимум декора.

Мэгги требовала, чтобы «не получилось похоронное бюро для богатых».

Лорейн заявила, что обе ничего не понимают в освещении.

Клэр пыталась вести записи.

Натан проверял коммуникации.

Софи рисовала будущий магазин.

В её версии половину внутреннего двора занимала Пеппер.

– Лошади не будет, – сказала Клэр.

– Почему?

– Потому что это магазин.

– Можно поставить её снаружи.

– Нет.

– Иногда.

– Нет.

– На открытие.

– Софи.

Девочка вздохнула.

– Вы не умеете продвигать бизнес.

Элеонора сказала:

– Она права.

– Не поощряйте!

Лорейн заглянула в рисунок.

– А что это?

– Детский дегустационный стол.

– Хорошо.

Клэр сдалась.

– Я здесь вообще зачем?

Натан, проходя мимо, поцеловал её в висок.

– Чтобы мы знали, кого не слушать.

Она ударила его блокнотом.

– Нахал.

Он поймал её за запястье.

На секунду.

Только на секунду.

Но взгляд изменился.

Клэр почувствовала это сразу.

После их ночи всё стало другим.

Не драматично.

Не громко.

Просто исчезла последняя дистанция.

Теперь его прикосновения не были случайностью.

Её взгляд не прятался.

Когда он проходил рядом, Клэр могла провести ладонью по его спине.

Когда она наклонялась над столом, Натан спокойно касался её талии, освобождая проход.

И это было настолько естественно, что пугало меньше, чем должно было.

Софи всё видела.

Мэгги тоже.

Элеонора тем более.

К счастью, после утренней выходки никто не комментировал.

Почти.

Лорейн подошла к Клэр через несколько минут.

– Он счастлив.

Клэр посмотрела.

– Кто?

– Мой племянник.

– Мы просто…

Лорейн подняла бровь.

Клэр замолчала.

– Простите. Привычка.

– Какая?

– Объяснять отношения так, чтобы они звучали менее важными.

Лорейн улыбнулась.

– Не надо.

– Мы совсем недавно вместе.

– Это я вижу.

– И я не знаю, что будет дальше.

– Это тоже нормально.

Клэр посмотрела на Натана.

Он стоял у дальней стены, что-то обсуждая с агентом.

– Эмму вы знали?

– Очень хорошо.

Клэр немного напряглась.

Лорейн заметила.

– Я не собираюсь сравнивать.

– Спасибо.

– Это было бы глупо.

– Почему?

– Потому что он тогда был другим человеком.

Клэр посмотрела на неё.

Лорейн продолжила:

– И сейчас любит иначе.

Слово ударило неожиданно.

Клэр резко повернулась.

– Он не…

Лорейн улыбнулась.

– Я не сказала, что он признался.

– Тогда…

– Мне шестьдесят четыре. Я не слепая.

Клэр почувствовала, как сердце стало биться быстрее.

– Не говорите ему, что сказали мне.

– Конечно.

– И Мэгги.

– Тем более.

– И Элеоноре.

Лорейн рассмеялась.

– Особенно Элеоноре.

Клэр выдохнула.

– Спасибо.

– Но кое-что скажу.

– Что?

Лорейн посмотрела прямо.

– Не бойтесь Софи.

Клэр замерла.

– Я не боюсь её.

– Боитесь занять место, которое вам никто не предлагает занимать.

Точно.

Слишком точно.

Клэр отвела глаза.

– Она любит мать.

– Конечно.

– И должна.

– Конечно.

– Я никогда…

– Клэр.

Она посмотрела.

– Ребёнку не нужно перестать любить умершую мать, чтобы полюбить ещё одного взрослого.

Клэр ничего не ответила.

Лорейн похлопала её по руке.

– Всё. Больше мудрых речей сегодня не будет.

– Почему?

– Утомительно.

И ушла спорить с Элеонорой о лампах.

Клэр осталась стоять посреди безумного оранжевого зала.

И вдруг очень захотелось обнять Софи.

Не потому что надо.

Просто захотелось.

–

Вторая партия Bellwether ушла за четыре часа.

Шестьсот единиц.

Клэр не поверила.

Проверила систему.

Потом ещё раз.

Джулия стояла рядом с ноутбуком.

– Всё.

– Не может быть.

– Может.

– Шестьсот?

– Да.

– За четыре часа?

– Три часа пятьдесят две минуты.

Клэр села.

Вокруг шла упаковка последних заказов.

На длинных столах лежали небольшие круглые сыры в светлой бумаге с лаконичной этикеткой Bellwether, баночки сливочного масла с травами, лососем и беконом. В воздухе смешались запахи свежего хлеба, сливок, зелени и печёного чеснока.

Марк стоял у холодильника и смотрел на экран телефона.

– Люди спрашивают, когда следующая партия.

Клэр подняла голову.

– Нет.

Джулия рассмеялась.

– Что нет?

– Никакой следующей партии завтра.

– Я и не говорила.

– Или послезавтра.

– Клэр.

– Мы не будем убивать качество ради ажиотажа.

Марк кивнул.

– Согласен.

Элеонора подъехала.

– Никто и не предлагает.

Клэр подозрительно посмотрела.

– Вы сегодня слишком разумны.

– Я инвестор.

– Два восемьдесят пять процента.

– Очень влиятельных.

– Не бесите.

Элеонора посмотрела на экран.

– Шестьсот.

– Да.

– Значит, магазин нужен.

Клэр выдохнула.

– Да.

Впервые сказала это без оговорок.

Да.

Не «может быть».

Не «если получится».

Магазин нужен.

Мэгги принесла доску с хлебом.

– Попробуйте это.

Клэр посмотрела.

– Что?

– Новое масло.

– Мы сегодня уже…

– Моё.

На хлебе лежал густой золотисто-зелёный слой.

Клэр попробовала.

Оливковое масло.

Розмарин.

Лимон.

Что-то ещё.

– Что там?

Мэгги гордо улыбнулась.

– Печёный чеснок.

Элеонора попробовала.

Молчала.

Мэгги напряглась.

– Ну?

– Хорошо.

– Просто хорошо?

– Очень хорошо.

Мэгги расплылась.

Элеонора добавила:

– Бутылка всё равно страшная.

– Ах ты…

Клэр расхохоталась.

– Пожалуйста, не прекращайте никогда.

Обе повернулись.

– Что?

– Ничего.

Натан подошёл сзади.

– Продали всё?

Клэр обернулась.

– Всё.

Он улыбнулся.

– Поздравляю.

– Спасибо.

– Гордая?

Она подумала.

– Да.

И впервые не стала уменьшать собственную победу.

Натан наклонился.

Поцеловал.

Прямо там.

Перед всеми.

Мэгги издала довольное «м-м».

Элеонора шикнула:

– Не порть момент.

– Я?!

– Да.

Софи захлопала.

Клэр оторвалась от Натана.

– Почему ты хлопаешь?

– Потому что красиво.

– Господи.

– А что?

Натан улыбнулся.

– Ничего.

Софи посмотрела на них.

– Вы теперь официально?

Клэр поперхнулась воздухом.

Натан спокойно спросил:

– В каком смысле?

– Ну, встречаетесь.

– Да.

Клэр резко повернулась.

Он посмотрел на неё.

– Если вы не против.

Она почувствовала, как внутри что-то мягко переворачивается.

– Не против.

Софи кивнула.

– Хорошо.

И вернулась к сыру.

Клэр уставилась на неё.

– И всё?

– А что?

– Ничего.

– Я давно поняла.

Мэгги прыснула.

Элеонора сказала:

– Все давно поняли.

Клэр закрыла лицо.

– Я ненавижу эту семью.

Натан тихо спросил:

– Какую именно?

Она опустила руки.

Посмотрела на него.

На Софи.

На Мэгги.

На Элеонору.

На Лорейн, которая стояла у окна и откровенно наслаждалась происходящим.

– Вот эту всю.

Натан улыбнулся.

– Поздно.

–

Грант появился в понедельник.

Без предупреждения.

И выбрал для этого худший возможный момент.

Или лучший.

Клэр стояла во дворе нового помещения в старых джинсах, белой майке и рабочих перчатках. Волосы были собраны в высокий хвост. На щеке красовалась полоса пыли.

Фиолетовые диваны уже вынесли.

Пластиковый виноград лежал огромной кучей у мусорного контейнера.

Оранжевые стены начали очищать.

Мэгги с Лорейн спорили о плитке.

Элеонора сидела под оливой с папкой образцов.

Софи рисовала мелом на каменной дорожке будущую вывеску.

Натан стоял на стремянке и снимал со стены последний декоративный светильник.

Клэр услышала автомобиль.

Обернулась.

Чёрный седан остановился у входа.

Грант вышел.

Дорогой костюм.

Тёмные очки.

Безупречные туфли.

На фоне строительной пыли он выглядел существом из другого мира.

Он увидел Клэр.

Потом Натана.

Потом мать.

И остановился.

Элеонора медленно сняла очки.

– О.

Мэгги повернулась.

– Это он?

Клэр посмотрела.

– Да.

– Бывший?

– Да.

Мэгги оглядела Гранта с головы до ног.

– Понятно.

Клэр прищурилась.

– Что вам понятно?

– Почему ты выбрала второго.

– Мэгги!

Натан на стремянке закашлялся.

Грант подошёл.

– Клэр.

– Грант.

– Мама.

Элеонора кивнула.

– Сын.

Мэгги прошептала Лорейн:

– Холодно.

Элеонора услышала.

– Маргарет.

– Молчу.

Грант посмотрел на помещение.

– Что здесь происходит?

Клэр сняла перчатки.

– Ремонт.

– Я вижу. Зачем?

– Будет магазин.

Он замолчал.

– Какой магазин?

– Bellwether.

Его взгляд изменился.

– Вы серьёзно?

– Очень.

– После предложения Westbridge?

– Именно после него.

Грант посмотрел на мать.

– Ты тоже участвуешь?

Элеонора улыбнулась.

– Два восемьдесят пять процента.

Клэр мгновенно сказала:

– Не начинайте.

– Я просто информирую.

Грант явно пытался переварить.

– Вы отказались от восьми миллионов семисот?

Клэр подняла бровь.

– Откуда ты знаешь сумму?

Тишина.

Очень короткая.

Но все услышали.

Грант посмотрел на неё.

– Мне сообщили.

– Кто?

– Это неважно.

Элеонора резко сказала:

– Для меня важно.

Грант выдохнул.

– Westbridge работает с людьми, которых я знаю.

– Насколько близко? – спросила Клэр.

– Достаточно.

Натан спустился со стремянки.

Не подошёл.

Просто встал в нескольких метрах.

Клэр заметила.

И Грант заметил.

– Я приехал не из-за этого.

Элеонора подняла бровь.

– А зачем?

Он посмотрел на мать.

– Поговорить.

– Мы разговариваем.

– Наедине.

Мэгги немедленно сказала:

– Мы уйдём.

Элеонора повернулась.

– Кто «мы»?

– Все.

– Зачем?

– Потому что он твой сын.

Элеонора посмотрела на Гранта.

Потом на Клэр.

– Клэр остаётся.

Грант сжал челюсть.

– Мама.

– Она остаётся.

Клэр тихо сказала:

– Если разговор личный…

– Оставайся.

В голосе Элеоноры не было просьбы.

Но Клэр услышала её.

– Хорошо.

Натан подошёл к Клэр.

Коснулся пальцами её спины.

– Я буду внутри.

Она кивнула.

Грант проследил взглядом за его рукой.

Ничего не сказал.

Когда остальные ушли, Элеонора спросила:

– Ну?

Грант сел напротив неё за старый стол.

Клэр осталась чуть в стороне.

– Я хочу извиниться.

Элеонора не изменилась в лице.

– За что именно?

– За активы.

– Конкретнее.

Грант закрыл глаза.

– Мама.

– Если извиняешься, понимай за что.

Он посмотрел на неё.