Текст книги "Развод с обременением (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)

Глава 17. Эпилог

Глава 17. Эпилог

Эпилог

Через год после открытия дегустационного зала Bellwether Клэр проснулась от того, что кто-то очень осторожно снимал с неё одеяло.

Не стягивал.

Именно снимал.

Медленно.

По сантиметру.

С такой сосредоточенностью, будто проводил хирургическую операцию.

Клэр не открыла глаз.

– Натан.

Движение прекратилось.

Тишина.

– Я сплю, – сообщила она.

– Я вижу.

– Тогда почему с меня снимают одеяло?

– Оно моё.

Клэр открыла один глаз.

Муж лежал рядом на боку.

Загорелый после последних недель на солнце, сонный, с растрёпанными тёмными волосами и той лёгкой утренней щетиной, которая действовала на неё совершенно неприлично для женщины, прожившей с ним уже достаточно долго, чтобы перестать реагировать на подобные мелочи.

Не перестала.

И, судя по всему, уже не собиралась.

– Твоё? – переспросила Клэр.

– Моя половина.

– У тебя есть половина.

– Нет.

– Есть.

– Клэр, я лежу без одеяла.

Она посмотрела.

Действительно.

Натан был накрыт примерно до колена.

Остальные две трети одеяла находились у неё.

Клэр закрыла глаз.

– Это не доказательство.

– А что?

– Неправильно организованное пространство.

– Ты во сне отбираешь одеяло.

– Клевета.

– И толкаешься.

Она открыла оба глаза.

– Я?!

– Ты.

– Я сплю спокойно.

– Как вооружённое восстание.

Клэр возмущённо приподнялась на локте.

Простыня соскользнула с плеча.

Натан мгновенно перестал спорить.

Взгляд опустился.

Клэр заметила.

Медленно улыбнулась.

– Что?

– Ничего.

– Нет. У тебя лицо.

– Какое?

– Заинтересованное.

Он протянул руку.

Провёл пальцами по её обнажённому плечу.

– Возможно.

Клэр посмотрела на часы.

Шесть двадцать три.

За окнами только начинало светать.

Спальня была наполнена мягкой серо-золотой полутьмой. Лёгкие льняные шторы шевелились от утреннего воздуха. Дверь на небольшую террасу они оставили открытой на ночь, и теперь в комнате пахло сухими травами, землёй и оливковыми листьями.

Где-то далеко проснулась птица.

Потом другая.

Дом ещё молчал.

Это было редкостью.

Очень ценной.

Клэр посмотрела на Натана.

– У нас есть минут двадцать.

Он поднял бровь.

– До чего?

– До Софи.

– Она спит.

– Она никогда не спит, когда нам нужно, чтобы она спала.

– Вчера легла поздно.

– Тем более проснётся раньше.

Натан придвинулся.

– Значит, надо использовать время рационально.

Клэр положила ладонь ему на грудь.

– У тебя сегодня встреча в восемь.

– В девять.

– Ты перенёс?

– Да.

– Почему?

Он наклонился.

Губы коснулись её шеи.

– Предвидел обстоятельства.

Клэр тихо рассмеялась.

– Какие?

– Эти.

Его рука легла ей на талию.

Она закрыла глаза.

За год ничего не стало привычным настолько, чтобы перестать ощущаться.

Натан знал её тело лучше.

Она знала его.

Они уже не спрашивали каждый раз, можно ли приблизиться.

Но никогда не переставали чувствовать друг друга.

По движению плеч.

По дыханию.

По тому, как менялся взгляд.

Клэр провела пальцами по его затылку.

Натан поцеловал её медленно.

Без спешки.

И именно поэтому по коже сразу побежало тепло.

– Двадцать минут, – напомнила она ему в губы.

– Уже девятнадцать.

– Тогда не разговаривай.

Он рассмеялся.

Клэр потянула его к себе.

Одеяло окончательно оказалось на полу.

Никто больше за него не боролся.

Через некоторое время Натан лежал на спине.

Клэр устроилась рядом, положив голову ему на грудь.

Дышать они оба ещё пытались нормально.

Получалось не очень.

– Клэр.

– М-м?

– Теперь признаёшь, что одеяло моё?

Она подняла голову.

– После всего произошедшего ты хочешь обсуждать имущество?

– Мы женаты.

– Именно.

– Значит, половина моя.

– Брачный договор.

Он закрыл глаза.

– Господи.

Клэр засмеялась.

– Ты сам подписал.

– Там нет пункта про одеяло.

– Значит, моё.

– Логично.

– Я юрист.

– Нет.

– Но консультировалась.

– Это другое.

Она потянулась поцеловать его.

И в этот момент в дверь постучали.

Три раза.

Очень вежливо.

Клэр замерла.

Натан посмотрел на часы.

Шесть сорок семь.

– Я говорил, что она спит.

Клэр показала ему язык.

Из-за двери донеслось:

– Можно?

– Минуту! – одновременно крикнули они.

Тишина.

Потом Софи сказала:

– Я знаю, что это значит.

Клэр закрыла лицо подушкой.

Натан начал смеяться.

– Что именно ты знаешь?! – крикнула она.

– Что надо подождать.

– Правильно!

– Элеонора объяснила.

Клэр резко села.

– Натан.

– Я не виноват.

– Я её убью.

Из-за двери:

– Кого?

– Никого!

– Хорошо. Я на кухне.

Шаги удалились.

Клэр посмотрела на мужа.

– Сегодня.

– Что сегодня?

– Мы поговорим с Элеонорой.

– О чём?

– О границах.

– Опять?

– Пока не поймёт.

Натан поднялся.

– Клэр.

– Что?

– Ей семьдесят один.

– И?

– Она не поймёт.

Клэр подумала.

– Да.

– Вот.

– Тогда поговорю с Мэгги.

Он посмотрел с сочувствием.

– Это ещё хуже.

– Знаю.

–

На кухню они спустились через пятнадцать минут.

Софи уже готовила завтрак.

Вернее, пыталась.

На столе лежали хлеб, масло, клубника, два ножа, банка мёда и почему-то один лимон.

Клэр остановилась.

– Что происходит?

Софи, которой за этот год исполнилось одиннадцать, обернулась.

Она вытянулась.

Стала тоньше.

Тёмные волосы теперь доходили почти до плеч, хотя сегодня были собраны в небрежный хвост. На ней были клетчатые пижамные брюки и огромная футболка Натана, которую девочка каким-то образом присвоила.

– Завтрак.

– Я вижу.

Клэр показала на лимон.

– А это?

– Для красоты.

Натан кивнул.

– Разумно.

Клэр повернулась.

– Не поощряй.

Софи взяла кусочек хлеба.

Намазала сливочным маслом с мёдом и лимонной цедрой.

Сверху положила клубнику.

Протянула Клэр.

– Попробуй.

Та откусила.

Тёплый хлеб хрустнул.

Масло уже начало таять.

Клубника была прохладной, сладкой, с лёгкой кислинкой.

Клэр замерла.

Софи ждала.

– Ну?

– Очень вкусно.

Девочка просияла.

– Правда?

– Правда.

– Можно сделать в зале?

Клэр посмотрела внимательнее.

– Ты поэтому встала в шесть утра?

– Нет.

– А почему?

Софи отвела глаза.

– Просто.

Натан налил себе кофе.

– Говори.

– Сегодня в школе встреча.

Клэр сразу вспомнила.

– С родителями.

– Да.

Пауза.

– И?

Софи ковырнула ногтем край деревянной доски.

– Там будет форма.

Клэр почувствовала.

Что-то важное.

– Какая?

– Для контактов.

– Хорошо.

– Там надо написать маму и папу.

Тишина.

Натан поставил чашку.

Очень тихо.

Софи продолжала смотреть на стол.

– Я могу написать тебя?

Клэр не сразу смогла ответить.

Софи подняла глаза.

– Если нельзя, то…

– Можно.

– Правда?

– Конечно.

– Но там написано «мать».

Клэр почувствовала, как Натан замер рядом.

Она подошла.

Села на корточки перед девочкой.

– Софи.

– Что?

– Если ты хочешь написать меня – пиши.

– Я хочу.

– Тогда всё.

– Тебе нормально?

Клэр улыбнулась.

– Мне очень нормально.

Софи бросилась ей на шею.

Клэр закрыла глаза.

Обняла.

И услышала над собой подозрительный вдох Натана.

Подняла голову.

– У тебя лицо.

Он отвернулся.

– Нормальное.

Софи посмотрела.

– Нет.

Клэр рассмеялась.

– Семья.

Натан вытер пальцем уголок глаза.

– Обе ужасные.

Софи сказала:

– Ты сам нас выбрал.

– Тебя мне выдали.

– Всё равно.

Клэр встала.

Поцеловала мужа.

– А меня сам.

– Главная ошибка.

Она ткнула его в живот.

Он поймал её руку.

Софи закатила глаза.

– Я ем.

– И что? – спросила Клэр.

– Ничего.

– Вот именно.

–

К десяти утра Bellwether уже жил собственной жизнью.

И это по-прежнему поражало Клэр.

Когда они свернули с дороги, поместье показалось между оливковыми деревьями.

Старый дом больше не выглядел старым.

Он выглядел настоящим.

Светлый камень очистили, но не стали выравнивать до безликости. Ставни выкрасили в глубокий серо-зелёный цвет. На террасе стояли большие керамические горшки с розмарином, лавандой и лимонными деревцами.

Сад разросся.

У стены цвели белые розы.

В тени росли шалфей и мята.

Оливковая роща серебрилась под солнцем.

А бывшая маслобойня теперь пахла не сыростью и старым деревом, а свежим хлебом, сливками, травами и тёплым камнем.

Клэр вышла из машины.

Сразу услышала голоса из дегустационного зала.

Один особенно громкий.

– Нет.

Натан вышел с другой стороны.

– Что?

– Они уже здесь.

– Кто?

Клэр посмотрела.

– Обе.

Он прислушался.

Из открытых окон донеслось:

– Я НЕ ГОВОРИЛА, ЧТО ЦВЕТ ПЛОХОЙ!

Потом второй голос:

– ТЫ СКАЗАЛА, ЧТО ОН ПОХОЖ НА БОЛЬНИЧНЫЙ!

Клэр закрыла глаза.

– Обе.

Софи радостно побежала вперёд.

– Элеонора! Мэгги!

– Предательница, – сказала Клэр.

Натан обнял её за талию.

– Пойдём.

– Нет.

– Почему?

– Я хочу ещё минуту нормальной жизни.

Он поцеловал её в висок.

– Поздно.

–

Элеонора стояла.

Без трости.

Именно это Клэр увидела первым.

Стояла у большого стола.

Обеими руками опиралась на его край, но стояла.

Трость находилась рядом.

Мэгги держала два образца ткани.

Ханна сидела в зелёном кресле и совершенно очевидно наслаждалась происходящим.

Клэр остановилась.

– Элеонора.

Та повернула голову.

– Что?

– Вы стоите.

– Я знаю.

– Без трости.

– Она рядом.

– Сколько?

Ханна посмотрела на часы.

– Четыре минуты двадцать секунд.

Элеонора подняла подбородок.

Клэр почувствовала, как внутри стало тепло.

– Вы выпендриваетесь.

– Да.

Мэгги бросила ткань на стол.

– Уже полчаса.

– Четыре минуты.

– До этого рассказывала всем, что вчера прошла триста метров.

– Триста двенадцать.

– Вот!

Элеонора посмотрела на Клэр.

– Она завидует.

Мэгги ахнула.

– Чему?!

– Моей физической форме.

– Я хожу быстрее тебя!

– Потому что у тебя нет достоинства и ты носишься.

– Я сейчас…

Клэр подняла руки.

– Доброе утро.

Обе замолчали.

– Спасибо.

Софи уже обнимала Элеонору.

Та осторожно отступила к креслу.

Ханна подала трость.

Элеонора села.

На её лице мелькнула усталость.

Но всего на секунду.

Клэр заметила.

Подошла.

– Не перебарщиваете?

– Нет.

Ханна сказала:

– Да.

Элеонора повернулась.

– Тебя никто не спрашивал.

– Мне платят именно за это.

– Кто?

Клэр подняла руку.

– Я.

Элеонора посмотрела.

– Предательство.

– Забота.

– Хуже.

Но трость оставила рядом.

И села удобнее.

Клэр улыбнулась.

За год Элеонора не стала мягкой.

Слава богу.

Мягкая Элеонора напугала бы всех сильнее.

Но она научилась слушать тело.

Иногда.

После угроз.

И трёх врачей.

И Ханны.

И Клэр.

И Мэгги, которая однажды просто спрятала её туфли, когда Элеонора решила, что уже может пройти весь сад.

Туфли нашли в холодильной камере для сыра.

Почему именно там, Мэгги объяснить отказалась.

–

Bellwether вырос.

Не взорвался.

Не превратился в империю за двенадцать месяцев.

И Клэр этим гордилась больше всего.

Три магазина Каролин работали стабильно.

Четвёртый открыли только месяц назад – после того самого первого квартала, как Клэр и обещала.

Появились два гостиничных контракта.

Дегустационный зал бронировали на недели вперёд.

Но главное происходило здесь.

Каждую субботу приезжали семьи.

Дети месили тесто.

Взрослые учились смешивать масло.

Луис проводил экскурсии по старой маслобойне.

Ребекка отвечала за сырные дегустации.

Марк занимался частью хозяйства.

А Софи получила официальную должность.

«Помощник, которому нельзя платить».

Так записала Клэр.

Софи требовала пересмотра трудового законодательства.

Сегодня в зале готовились к большому семейному дню.

Не рекламному.

Не для партнёров.

Просто годовщина открытия.

На длинном столе уже стояли блюда.

Свежие булочки с хрустящей корочкой.

Небольшие круглые сыры.

Масло в керамических чашах.

Золотистое – с печёным чесноком.

Зелёное – с травами.

Розоватое – с лососем.

Тёплое по оттенку – с беконом.

Светлое, почти сливочное – с мёдом и лимонной цедрой.

Рядом лежали ломтики печёных персиков, томаты, свежие огурцы, листья базилика.

Клэр взяла маленькую ложку.

Попробовала новое масло.

Замерла.

– Кто сделал?

Ребекка выглянула из кухни.

– Какое?

– Это.

– С копчёной паприкой?

– Да.

– Софи.

Клэр медленно повернулась.

Девочка стояла рядом.

Очень невинная.

– Ты?

– Немного.

– Рецепт?

– Мой.

– Что ещё?

Софи перечислила.

Клэр попробовала снова.

Сливочность.

Тёплая дымность паприки.

Крошечная сладость печёного чеснока.

Немного зелени.

Очень хорошо.

– Оставляем.

Софи просияла.

– Правда?

– Да.

– Тогда название моё.

Клэр насторожилась.

– Какое?

– «Пеппер».

Тишина.

Натан начал смеяться первым.

Клэр посмотрела на дочь.

– Ты хочешь назвать масло в честь лошади?

– Да.

– Почему?

– Пеппер – это ещё и перец.

Клэр открыла рот.

Закрыла.

Элеонора сказала:

– Мне нравится.

Мэгги кивнула.

– Хорошо звучит.

Клэр посмотрела на всех.

– Вы опять сговорились?

Софи улыбнулась.

– Нет.

– Ладно.

Она попробовала ещё раз.

– «Пеппер».

Девочка подпрыгнула.

– Да!

– Но лошадь в рекламе не снимается.

Натан кашлянул.

Клэр резко повернулась.

– Что?

– Ничего.

– Натан.

– Уже снялась.

– ГДЕ?!

Софи достала телефон.

На фотографии Пеппер стояла в оливковой роще.

Перед ней на деревянном столе лежали хлеб, керамическая чашка масла и красная паприка.

Клэр смотрела.

Фотография была великолепной.

– Ненавижу вас.

Софи обняла её.

– Мы знаем.

–

Грант приехал ближе к полудню.

Не один.

Клэр увидела женщину рядом с ним и сразу остановилась.

Не потому что узнала.

Наоборот.

Никогда не видела.

Женщина была примерно его возраста. Невысокая, темноволосая, в простом кремовом платье и с огромными солнцезащитными очками.

Грант выглядел…

Клэр прищурилась.

Нервным.

Вот это было интересно.

Элеонора увидела сына.

Потом женщину.

Поднялась с кресла так резко, что Ханна схватила её за локоть.

– Медленно.

– Я медленно.

– Нет.

– Сейчас буду.

Мэгги уже стояла рядом.

– Кто это?

– Не знаю.

– Ты мать.

– Он взрослый.

– И?

Элеонора посмотрела на неё.

– Не знаю.

Клэр подошла.

– Даже не думайте.

– О чём?

– Допрашивать.

– Я не собиралась.

Мэгги сказала:

– Врёт.

– Маргарет!

Грант вошёл.

– Всем привет.

Элеонора улыбнулась.

Очень ласково.

Клэр сразу поняла: опасность.

– Здравствуй, дорогой.

Грант остановился.

– Мам.

– Что?

– Не надо.

– Я ничего.

– У тебя лицо.

Мэгги расхохоталась.

Женщина рядом с Грантом сняла очки.

Карие глаза.

Спокойные.

Улыбающиеся.

– Кажется, меня предупреждали.

Клэр понравилась она сразу.

Грант выдохнул.

– Это Эмили.

Клэр внутренне зафиксировала имя.

– Эмили, это…

– Я знаю, – сказала та. – Клэр.

– А это…

– Элеонора.

Бывшая свекровь выпрямилась.

– Знаете?

Эмили улыбнулась.

– Много слышала.

Мэгги тихо сказала:

– Беги.

Элеонора ткнула её тростью в ногу.

– Ай!

– Случайно.

– Врёшь.

Грант закрыл глаза.

– Я знал.

Клэр подошла к Эмили.

– Добро пожаловать.

– Спасибо.

– Главное правило.

– Какое?

Клэр указала на Элеонору и Мэгги.

– Не отвечайте на вопросы первые двадцать минут.

– Клэр!

– Что?

– Я умею себя вести.

Грант сказал:

– Нет.

Элеонора повернулась.

– Ты привёл женщину и теперь грубишь матери?

– Вот.

Эмили засмеялась.

Не нервно.

По-настоящему.

И Клэр увидела, как Грант посмотрел на неё.

Тихо.

Тепло.

Без прежней демонстративной уверенности.

Хорошо.

Очень хорошо.

Клэр встретилась с ним взглядом.

Подняла бровь.

Грант едва заметно кивнул.

Больше ничего не требовалось.

Его жизнь наконец перестала быть продолжением их развода.

И её жизнь тоже.

–

После обеда Клэр нашла Элеонору и Мэгги в саду.

Они сидели под старой оливой.

Перед ними стояла тарелка с сыром, персиками и хлебом.

Клэр остановилась за кустами.

Не специально.

Просто услышала.

– Она хорошая, – сказала Мэгги.

– Кто?

– Эмили.

– Я ещё не решила.

– Конечно.

– Что?

– Тебе надо провести проверку.

– Я не провожу проверки.

Мэгги фыркнула.

– А вопросы про работу, семью и недвижимость?

– Я интересовалась.

– Ты спросила, есть ли у неё ипотека.

– Это нормальный вопрос.

– Через семь минут знакомства.

– Через девять.

– Господи.

Элеонора отрезала кусочек сыра.

– Мне важно понимать человека.

– Тебе важно контролировать.

Тишина.

Клэр уже хотела уйти.

Но Элеонора вдруг сказала:

– Да.

Мэгги тоже замолчала.

– Что?

– Ты права.

– Повтори.

– Нет.

– Я запишу.

– Маргарет.

– Молчу.

Элеонора посмотрела на сад.

– Я стараюсь.

Мэгги перестала шутить.

– Вижу.

– Плохо получается.

– Иногда.

– Спасибо.

– Но лучше.

Элеонора посмотрела на неё.

– Правда?

– Правда.

Пауза.

– Ты тоже стала меньше командовать Клэр.

– Она больше не слушается.

– Она никогда не слушалась.

– Теперь ещё хуже.

Мэгги улыбнулась.

– Поэтому ты её любишь.

Элеонора долго молчала.

Потом сказала:

– Да.

Очень просто.

Клэр почувствовала, как защипало глаза.

И немедленно ушла.

Нет.

Хватит.

Сегодня она не собиралась плакать.

Вообще.

–

Плакать пришлось через два часа.

Виновата оказалась Софи.

Опять.

Она нашла Клэр в старой маслобойне.

– Пойдём.

– Куда?

– Надо.

– Это семейная болезнь?

– Какая?

– Никогда ничего не объяснять.

Софи подумала.

– Наверное.

Взяла её за руку.

Повела к дому Bellwether.

Не к дегустационному залу.

В старую гостиную.

Клэр вошла.

Остановилась.

На стене висели фотографии.

Раньше их было пять.

Теперь гораздо больше.

Bellwether до ремонта.

Первая восстановленная комната.

Открытие маслобойни.

Элеонора в кресле.

Потом с двумя тростями.

С одной.

Без трости – всего несколько секунд, но гордая до невозможности.

Мэгги с огромной корзиной овощей.

Грант за столом.

Натан и Клэр на фоне олив.

Софи на Пеппер.

Свадьба.

Клэр подошла.

Вот.

Большая фотография.

Тот день.

Небольшая церемония прямо здесь, в саду Bellwether.

Клэр в светлом платье без огромной юбки и без длинной фаты.

Натан в тёмном костюме.

Софи между ними.

Элеонора в серебристо-синем платье.

Мэгги – без каблуков, как и обещала.

Грант действительно пришёл.

И действительно пережил.

Пеппер тоже была.

Клэр проиграла.

На фотографии все смеялись.

Не смотрели в камеру.

Именно поэтому Клэр её любила.

– Кто сделал стену?

Софи улыбнулась.

– Мы.

– Кто «мы»?

Из-за двери появились Элеонора и Мэгги.

Клэр закрыла глаза.

– Конечно.

Мэгги сказала:

– Я развешивала.

Элеонора:

– Я выбирала.

– Она командовала.

– Я руководила.

– Командовала.

– Маргарет.

Клэр подошла ближе.

Под свадебной фотографией была маленькая табличка.

Она прочитала.

«Семья Bellwether».

Губы дрогнули.

– Нет.

Софи насторожилась.

– Не нравится?

– Нравится.

– Тогда что?

Клэр вытерла глаза.

– Я сегодня не собиралась плакать.

Элеонора сказала:

– Ты постоянно это говоришь.

– Потому что вы постоянно что-то делаете!

Мэгги улыбнулась.

– Стареешь.

– Мэгги!

– Что?

Клэр рассмеялась.

Софи обняла её.

Потом Элеонора.

Мэгги полезла третьей.

Клэр сразу сказала:

– Только не начинайте.

– Что?

– В прошлый раз вы жаловались, что вам нечем дышать.

Элеонора ответила:

– Потому что Маргарет давила.

– Я?!

– Ты.

– Я сейчас вообще уйду.

Софи схватила её.

– Нельзя.

Мэгги вздохнула.

– Хорошо.

И осталась.

–

Вечером гости постепенно разъехались.

Эмили уехала с Грантом.

Элеонора проводила их неожиданно спокойно.

Всего один раз сказала:

– Приезжайте в воскресенье.

Грант спросил:

– Зачем?

Она ответила:

– Просто.

Клэр чуть не упала.

Мэгги потом проверила, нет ли у Элеоноры температуры.

Майкл увёз часть документов.

Ребекка закрыла кухню.

Луис проверил оборудование.

Солнце начало садиться.

Bellwether стал золотым.

Каменные стены нагрелись за день и теперь медленно отдавали тепло. В оливковой роще стрекотали насекомые. Над травой тянулся запах лаванды.

Клэр вышла на террасу.

Босиком.

Туфли остались под столом.

На ней было лёгкое платье цвета тёплой карамели. Волосы она распустила.

Натан нашёл её через несколько минут.

Встал рядом.

– Устала?

– Очень.

– Поехали домой?

Клэр посмотрела на него.

– А мы не дома?

Он улыбнулся.

– Справедливо.

Она взяла его за руку.

Кольцо блеснуло в последнем солнечном свете.

За год оно стало привычным.

Но иногда Клэр всё ещё замечала.

И улыбалась.

– Натан.

– Да?

– Ты жалеешь?

– О чём?

– Обо всём.

Он посмотрел.

– Очень.

Клэр ударила его по плечу.

– Идиот.

– Ты спросила.

– Я серьёзно.

Натан обнял её.

– Ни секунды.

Она прислонилась.

– Даже об Элеоноре?

– Это сложнее.

Клэр рассмеялась.

– Она теперь приходит к нам без звонка.

– У неё ключ.

– Кто дал?

– Софи.

– Я знаю.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Хочу ещё раз возмутиться.

Он поцеловал её в висок.

– Возмущайся.

– Мэгги тоже хочет ключ.

– Не давай.

– Спасибо.

– Я учусь.

Клэр улыбнулась.

Несколько минут они молчали.

Внизу между деревьями двигалась Софи.

Рядом Пеппер.

Девочка что-то рассказывала лошади.

Та слушала гораздо терпеливее большинства взрослых.

– Она написала тебя матерью? – спросил Натан.

Клэр кивнула.

– Да.

– Я видел форму.

– И?

– Ничего.

Он помолчал.

– Спасибо.

Клэр повернулась.

– За что?

– За неё.

– Натан.

– Что?

– Она моя.

Он улыбнулся.

– Знаю.

Клэр почувствовала, как сердце снова сжалось.

Но уже не больно.

– Мы когда-нибудь перестанем от всего этого плакать?

– Нет.

– Ужас.

– Возраст.

Она ударила его снова.

– Тебе столько же.

– Именно.

– Ненавижу.

– Знаю.

Он наклонился.

Поцеловал.

Клэр обняла его за шею.

Поцелуй стал глубже.

Медленнее.

За год страсть не исчезла.

Просто перестала быть отдельным событием.

Она жила между ними постоянно.

В утренних прикосновениях.

В том, как Натан проходил мимо и обязательно касался её талии.

В том, как Клэр иногда подходила сзади, когда он готовил.

В поцелуях в коридоре.

В ночах.

В коротких взглядах через стол.

В знании, что вечером они окажутся в одной постели.

И всё равно будут хотеть друг друга.

Натан провёл ладонью по её спине.

Клэр тихо выдохнула.

– Мы здесь не одни.

– Знаю.

– Софи.

– Далеко.

– Элеонора.

– Уехала.

– Мэгги?

– Тоже.

Клэр подозрительно отстранилась.

– Ты проверил?

– Да.

– Зачем?

Он посмотрел.

– Я женатый мужчина.

Клэр рассмеялась.

– И?

– У меня планы.

Она провела пальцем по его губам.

– Какие?

– Покажу дома.

– В каком?

Натан замер.

Потом улыбнулся.

– В ближайшем.

Клэр посмотрела на старый дом Bellwether.

– Хороший ответ.

–

До спальни они дошли не сразу.

Сначала пришлось найти Софи.

Потом убедить её оставить Пеппер.

Потом Софи решила, что хочет ночевать у Элеоноры.

Клэр позвонила.

– Нет.

– Почему? – спросила Элеонора.

– Потому что вы завтра её вернёте испорченной.

– Она уже испорченная.

Софи возмутилась:

– Я слышу!

– Хорошо, – сказала Элеонора. – Пусть приезжает.

Клэр посмотрела на Натана.

Он уже улыбался.

– Не смей.

– Я ничего.

– Ты рад.

– Немного.

Софи подозрительно посмотрела на обоих.

– Почему?

Клэр мгновенно ответила:

– Потому что Элеонора соскучилась.

– А.

Натан отвернулся.

Клэр ткнула его локтем.

Через двадцать минут Мэгги приехала за Софи.

Клэр вышла проводить.

– Почему вы?

– Элеонора уже в пижаме.

– Сейчас восемь.

– Она прошла триста метров.

– Триста двенадцать.

Мэгги посмотрела.

– Она всем сказала?

– Да.

– Конечно.

Софи села в машину.

Клэр наклонилась к окну.

– Зубы.

– Да.

– Телефон до десяти.

– Да.

– Не ешь сладкое ночью.

Софи посмотрела.

– У Элеоноры нет сладкого.

Мэгги кашлянула.

Клэр медленно повернула голову.

– Что?

– Ничего.

– Мэгги.

– У неё есть тайник.

– ГДЕ?

– Я не предатель.

– Вы только что предали.

– Частично.

Софи рассмеялась.

Машина уехала.

Клэр стояла на дорожке.

– Я завтра найду.

Натан подошёл сзади.

– Не найдёшь.

– Почему?

– Она Элеонора.

– Верно.

Он обнял её за талию.

– Мы одни.

Клэр почувствовала тепло его дыхания у шеи.

– Вижу.

– И?

Она повернулась.

– Закрой дом.

–

Через несколько минут Клэр стояла у открытого окна спальни.

Ночь была тёплой.

За стеклом темнели оливковые деревья. Далеко на холме мерцали огни.

Она сняла серьги.

Положила на стол.

Натан подошёл сзади.

Обнял.

Клэр посмотрела на их отражение в тёмном стекле.

Она.

Он.

Его руки у неё на талии.

– Знаешь, – сказала Клэр, – я иногда думаю о том дне.

– Каком?

– Когда Грант сказал, что уходит.

Натан замер.

– Часто?

– Уже нет.

– И что думаешь?

Клэр улыбнулась.

– Что я должна была его поцеловать.

Натан отстранился.

– Что?!

Она развернулась.

Рассмеялась.

– В лоб.

– Зачем?

– В благодарность.

– Клэр.

– Что?

– Никогда больше так не начинай фразу.

Она обняла его.

– Ревнуешь?

– Нет.

– Врёшь.

– Немного.

– Хорошо.

– Почему хорошо?

Клэр потянулась к его губам.

– Потому что приятно.

– Ужасная женщина.

– Твоя жена.

– Именно.

Он поцеловал её.

Медленно.

Потом ещё раз.

Клэр почувствовала, как ладони скользнули по спине.

Она расстегнула пуговицу его рубашки.

Потом вторую.

– У нас нет двадцати минут, – сказал Натан.

– Нет.

– Софи не придёт.

– Надеюсь.

– Элеонора тоже.

Клэр замерла.

– Ты запер дверь?

– Да.

– На оба замка?

– Да.

– Хороший муж.

Он рассмеялся.

– Спасибо.

Она потянула его к себе.

На этот раз никто не торопился.

И никто не постучал.

Натан целовал её так, будто за год не выучил ни одной привычной линии.

Клэр отвечала так же.

В какой-то момент они рассмеялись, потому что рубашка зацепилась за часы.

Потом стало не до смеха.

Его губы коснулись шеи.

Клэр закрыла глаза.

Пальцы сжались на его плечах.

– Натан.

– Да?

– Ничего.

Он поднял голову.

– Тогда зачем звала?

Клэр улыбнулась.

– Нравится произносить.

Он поцеловал её.

– Мне тоже.

И произнёс её имя.

Тихо.

Так, что внутри всё отозвалось.

Позже они лежали в темноте.

Клэр положила ногу поверх его.

Натан сказал:

– Тяжело.

– Терпи.

– Вот она, семейная жизнь.

– Ты хотел.

– Очень.

Она улыбнулась.

– Я тоже.

Тишина.

Клэр слушала его сердце.

– Натан.

– М-м?

– А если бы Грант не ушёл?

Он открыл глаза.

– Клэр.

– Нет, серьёзно.

– Сейчас?

– Да.

Он подумал.

– Тогда мы, наверное, никогда не встретились бы.

– Вот.

– Что «вот»?

– Странно.

Натан провёл ладонью по её спине.

– Жалеешь?

– Нет.

Клэр поднялась.

Посмотрела на него.

– Ни секунды.

Он улыбнулся.

– Хорошо.

– Опять.

– Последний раз.

Она легла обратно.

– Я долго думала, что развод разрушил мою жизнь.

– А он?

Клэр посмотрела в открытое окно.

Тёмные оливы.

Тёплая ночь.

Дом.

Где-то далеко сейчас спала Софи.

Элеонора, скорее всего, тайком кормила её сладким.

Мэгги наверняка делала вид, что не замечает.

Грант впервые за долгие годы строил отношения без семейного сценария.

Bellwether завтра снова откроет двери.

Люди будут покупать масло.

Есть сыр.

Смеяться.

Спорить.

Жить.

Клэр улыбнулась.

– Нет.

– Что он сделал?

Она подумала.

– Освободил место.

Натан ничего не сказал.

Просто поцеловал её в волосы.

–

На следующее утро Bellwether снова проснулся раньше хозяев.

К девяти у ворот стояли машины.

На кухне пёкся хлеб.

Ребекка ругалась на поставщика.

Луис проверял старый пресс.

Марк спорил с рабочими.

Пеппер пыталась добраться до розмарина.

Софи рассказывала всем, что теперь у неё есть собственное масло.

Мэгги принесла корзину персиков.

Элеонора появилась в белых брюках, зелёной рубашке и с тростью, которую почти не использовала.

Клэр увидела.

– Где кресло?

– Дома.

– Почему?

– Мне не нужно.

Ханна, вошедшая следом, сказала:

– В машине.

Элеонора резко повернулась.

– Ханна!

Клэр рассмеялась.

– Правильно.

– Вы все против меня.

Мэгги положила корзину.

– Мы за тебя. Это хуже.

Элеонора посмотрела.

Потом неожиданно улыбнулась.

– Да.

Софи подбежала.

– Элеонора! Попробуй «Пеппер»!

– Что?

Клэр сказала:

– Не спрашивайте.

Софи уже намазывала масло на хлеб.

Элеонора попробовала.

Задумалась.

– Хорошо.

Клэр ахнула.

– Что?!

– Хорошо.

– Без критики?

– Паприки можно чуть меньше.

Клэр выдохнула.

– Вот. Теперь узнаю.

Софи сказала:

– Нет.

– Что нет?

– Это мой рецепт.

Элеонора посмотрела на неё.

– Я просто предлагаю.

– Нет.

– Но…

– Элеонора.

Клэр прикусила губу.

Мэгги отвернулась.

Натан закрыл рот рукой.

Элеонора медленно подняла подбородок.

– Хорошо.

Софи улыбнулась.

– Спасибо.

И убежала.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Мэгги прошептала:

– Она тебя сделала.

Элеонора повернулась.

– Молчи.

Клэр уже хохотала.

Натан обнял её сзади.

Грант как раз вошёл с Эмили и спросил:

– Что случилось?

Мэгги ответила:

– Смена власти.

Элеонора возмутилась:

– Никакой смены!

Софи из кухни:

– ЭЛЕОНОРА!

– Что?!

– Не кричи!

Тишина.

Грант медленно сел.

– Я хочу остаться.

Клэр вытирала слёзы от смеха.

– Добро пожаловать.

–

К полудню длинный стол снова был заполнен.

Не потому что праздник.

Просто воскресенье.

Натан сидел рядом с Клэр.

Софи напротив.

Элеонора и Мэгги, конечно, вместе.

Грант рядом с Эмили.

Ханна.

Ребекка.

Марк.

Луис с женой.

На столе стояла еда.

Много.

Тёплый хлеб ломали руками.

Сыр резали толстыми ломтиками.

Масло таяло.

Персики пахли солнцем.

Клэр посмотрела на всех.

Натан заметил.

– Что?

– Ничего.

– У тебя лицо.

Она улыбнулась.

– Какое?

– Счастливое.

Клэр задумалась.

Потом кивнула.

– Да.

Софи услышала.

– Потому что моё масло хорошее?

– Конечно.

– Я знала.

Элеонора сказала:

– Только паприки…

Софи подняла палец.

– Нет.

Мэгги ударила ладонью по столу и захохотала.

Грант согнулся.

Натан уткнулся Клэр в плечо.

Даже Ханна смеялась.

Элеонора сидела с таким оскорблённым достоинством, что становилось только хуже.

– Всё, – сказала она. – Я уезжаю.

Никто не поверил.

– Правда.

Никто не отреагировал.

– Маргарет.

– Что?

– Вставай.

– Зачем?

– Мы уезжаем.

– Я ем.

– Предательница.

Мэгги намазала ещё масла.

– Очень вкусно.

Элеонора посмотрела.

– Дай.

– Ты уезжаешь.

– Передумала.

Все снова засмеялись.

Клэр положила голову Натану на плечо.

Он взял её за руку под столом.

Переплёл пальцы.

Кольца коснулись друг друга.

Простой звук.

Почти неслышный.

Клэр посмотрела на их руки.

Когда-то она была уверена, что знает, как выглядит благополучная жизнь.

Большой дом.

Правильный муж.

Правильная фамилия.

Правильные люди за правильным столом.

Оказалось – нет.

Благополучная жизнь выглядела совсем иначе.

Иногда у неё были пыльные ботинки.

Разбитые чашки.

Слишком громкая свекровь.

Ещё более громкая соседка.

Ребёнок, который называл масло именем лошади.

Бывший муж за твоим воскресным столом.

Новая женщина бывшего мужа.

Мужчина рядом, который крал одеяло и утверждал обратное.

Сыр.

Хлеб.

Смех.

Споры.

Работа.

Усталость.

Поцелуи на кухне.

И люди, которым не нужно было быть идеальными, чтобы оставаться семьёй.

Клэр посмотрела на Элеонору.

Та как раз украла у Мэгги последний кусок хлеба.

– Я видела!

– Что?

– Это был мой.

– Он лежал на общей тарелке.

– Я положила себе.

– Плохо положила.

– Клэр!

– Не вмешивайте меня.

– Она украла хлеб!

Элеонора сказала:

– Докажи.

Клэр закрыла глаза.

Натан тихо спросил:

– Жалеешь?

Она открыла.

Посмотрела на него.

Потом на всех остальных.

– Ни секунды.

– Хорошо.

Клэр улыбнулась.

На этот раз не стала спорить.

Потому что иногда «хорошо» действительно означало именно то, что нужно.

Она потянулась к мужу.

Поцеловала его.

Элеонора немедленно сказала:

– За столом!

Мэгги возмутилась:

– Не мешай людям.

– Здесь ребёнок.

Софи спокойно намазывала масло.

– Я всё знаю.

Клэр оторвалась от Натана.

– Что именно ты знаешь?!

Софи замерла.

Мэгги начала смеяться.

Элеонора прикрыла глаза.

Натан сказал:

– Я не хочу слышать ответ.

– И правильно, – сообщила Софи.

Клэр посмотрела на потолок.

– Элеонора.

– Что?

– Мы опять поговорим о границах.

– Хорошо.

– Сегодня.

– Конечно.

– Серьёзно.

– Я тоже.

Мэгги прошептала:

– Она врёт.

– Я слышу!

И стол снова взорвался смехом.

За открытыми окнами шелестели оливы.

Солнце лежало на каменных стенах Bellwether.

Пахло хлебом, травами и тёплым маслом.

Пеппер возмущённо заржала где-то во дворе.

Софи вскочила.

Элеонора потребовала вернуть ей хлеб.

Мэгги заявила, что хлеб закончился из-за чужой жадности.

Грант спорил с матерью.

Эмили смеялась.

Натан держал Клэр за руку.