Текст книги "Развод с обременением (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)

– Спокойной ночи.

– Вы смотрели ценник?!

– СЛУЧАЙНО!

– ВЫ РЫЛИСЬ В МОЁМ ШКАФУ?!

– Я ИСКАЛА ПЛЕД!

– В МОЁМ ШКАФУ?!

– У НАС БОЛЬШОЙ ДОМ!

Клэр прислонилась лбом к стене.

– Я живу в сумасшедшем доме.

Снизу донеслось:

– ЗАТО НЕ СКУЧНО!

Клэр улыбнулась.

– Это точно.

–

На следующее утро романтика закончилась в девять двадцать семь.

Ровно в тот момент, когда Майкл Чен положил на стол папку и сказал:

– Элеонора, похоже, ваш покойный муж был очень предусмотрительным человеком.

Клэр сидела справа.

Элеонора напротив.

Майкл приехал лично.

Уже это означало, что бумаги из подвала оказались важнее, чем они предполагали.

На кухне пахло свежим хлебом, чаем и печёными яблоками. Через открытое окно тянуло тёплым утренним воздухом. Обременение сидела на подоконнике и наблюдала за Майклом так, словно проверяла его профессиональную пригодность.

– Насколько предусмотрительным? – спросила Клэр.

Майкл открыл папку.

– Сначала плохая новость.

Элеонора подняла бровь.

– Ненавижу людей, которые начинают так разговор.

– Поэтому я адвокат.

– Продолжайте.

– Часть документов устарела. Один из активов давно ликвидирован. По инвестиционному счёту нужна дополнительная проверка правопреемника финансовой организации. Земельные записи тоже надо актуализировать.

Клэр кивнула.

– Хорошая?

Майкл посмотрел на Элеонору.

– Основная структура сохранилась.

Тишина.

Элеонора не изменилась в лице.

Только пальцы на подлокотнике кресла чуть напряглись.

– Что именно моё?

– По предварительной проверке – два земельных участка общей площадью чуть больше ста сорока акров.

Клэр резко подняла голову.

– Что?

Элеонора моргнула.

– Где?

Майкл развернул карту.

– Один здесь.

Клэр наклонилась.

Участок лежал к северо-западу от Bellwether.

– А второй?

Майкл указал.

Клэр замерла.

– Это…

– Да.

Элеонора подалась вперёд.

– Что?

Клэр смотрела на карту.

– Между Bellwether и землёй Коулов.

Майкл кивнул.

– Не полностью. Но участок примыкает к обеим территориям.

Элеонора несколько секунд молчала.

Потом сказала:

– Как интересно.

Клэр мгновенно повернулась.

– Нет.

– Что «нет»?

– Вот это ваше «как интересно».

– А что с ним?

– Оно опасное.

Майкл спрятал улыбку.

– Есть ещё.

Элеонора посмотрела на него.

– Говорите.

– Небольшая доля в региональной логистической компании. Не контрольная. Сейчас это чуть меньше девяти процентов.

Клэр присвистнула.

– Стоимость?

– Пока оцениваем.

– Порядок?

Майкл назвал предварительный диапазон.

Элеонора молчала.

Клэр тоже.

Обременение спрыгнула с подоконника.

Прошла под столом.

Прыгнула Элеоноре на колени.

Та машинально погладила кошку.

– Значит, Ричард оставил мне всё это.

– Не совсем «оставил». Судя по документам, активы были оформлены на вас ещё при его жизни. Некоторые через отдельную структуру, некоторые напрямую.

– А почему я не знала?

– Вот это сложнее.

Майкл перелистнул бумаги.

– Часть корреспонденции много лет шла через юридический адрес управляющего. После смерти вашего мужа управление менялось. Похоже, доходы реинвестировались автоматически.

Клэр нахмурилась.

– И никто не связывался с Элеонорой?

– Возможно, связывался. Мне нужны старые записи.

Элеонора тихо сказала:

– Грант занимался почтой после смерти Ричарда.

Клэр посмотрела на неё.

Майкл сразу поднял ладонь.

– Не делаем выводов.

– Я и не делаю.

– У вас лицо делает.

Элеонора посмотрела на него.

– Молодой человек.

– Да?

– Вы мне начинаете нравиться меньше.

– Это нормальный этап работы с адвокатом.

Клэр фыркнула.

– Майкл прав. Пока ничего не знаем.

Элеонора поджала губы.

– Хорошо.

– И Гранту не звоним.

– Я помню.

– И не пишем.

– Клэр.

– И не отправляем фотографию карты с подписью «сюрприз».

Майкл медленно повернулся к Элеоноре.

– Вы собирались?

– Нет.

Клэр посмотрела.

Элеонора выдержала три секунды.

– Возможно.

– Господи.

Майкл снял очки.

– Мне нужна неделя.

– На что?

– Подтвердить титулы, текущую стоимость, состояние доли, налоговые обязательства и управление. До этого активов для нас как будто нет.

Элеонора кивнула.

– Хорошо.

Слишком легко.

Клэр подозрительно прищурилась.

– Что вы задумали?

– Ничего.

– Не верю.

– Твои проблемы.

Майкл собрал бумаги.

– И ещё. Я проверил участок относительно интереса Westbridge.

Клэр выпрямилась.

– И?

– Теперь предложение за Bellwether выглядит ещё интереснее.

– Почему?

Он снова развернул карту.

– Если Westbridge хочет объединить те территории, которые мы уже видели, Bellwether важен. Но участок Элеоноры делает конфигурацию ещё сложнее.

Клэр медленно поняла.

– То есть они могут не знать, что он её.

– Могут знать. Могут не знать. Пока не предполагаем.

Элеонора погладила кошку.

– А если узнают?

Майкл посмотрел на неё.

– Вероятно, у вас появятся новые знакомые.

Элеонора улыбнулась.

Клэр увидела эту улыбку.

– Нет.

– Опять?

– Вы не будете с ними играть.

– Почему?

– Потому что я вас знаю.

– Ты меня знаешь всего восемнадцать лет.

– Достаточно.

– Клэр.

– Элеонора.

Майкл закрыл папку.

– Я поеду.

Клэр посмотрела.

– Бросаете меня?

– Да.

– Трус.

– Профессиональный инстинкт.

–

После его отъезда Элеонора попросила отвезти её к старой маслобойне.

– Зачем?

– Хочу посмотреть.

– Вы вчера смотрели.

– Сегодня у меня есть сто сорок акров.

– Предварительно.

– Не порть настроение.

Клэр вывезла её на крыльцо.

Утро было уже жарким. Солнце заливало двор плотным бело-золотым светом. За домом серебрились оливковые листья, над сухой травой дрожал воздух.

Старая маслобойня стояла чуть в стороне от основного дома.

Каменное строение с высокой крышей и широкими деревянными дверями когда-то выглядело почти обречённым.

Теперь Клэр видела другое.

Будущие окна.

Столы.

Полки.

Свет.

Людей.

Запах горячего хлеба.

Сыры.

Масло.

Овощи.

Софи за стойкой, хотя та наверняка будет брать деньги неправильно и раздавать скидки детям.

Мэгги, которая станет угощать половину посетителей бесплатно.

Элеонору, терроризирующую поставщиков.

Натана…

Клэр поймала себя.

Улыбнулась.

– Что? – немедленно спросила Элеонора.

– Ничего.

– Ты улыбаешься.

– Мне нельзя?

– Можно. Просто вчера ты была на свидании.

– И?

– Ничего.

Клэр остановила кресло.

– Скажите.

– Не хочу.

– Теперь я хочу.

– Нет.

– Элеонора.

Та посмотрела на неё.

– Хорошо целовался?

Клэр едва не отпустила кресло.

– ГОСПОДИ!

– Что?

– Вам семьдесят два!

– А не сто семьдесят два.

– Я не буду обсуждать с вами…

– Значит, хорошо.

– Элеонора!

– Всё, молчу.

Клэр открыла дверь маслобойни.

– Заезжайте.

– Ты покраснела.

– Заезжайте!

– Какая нежная.

– Я сейчас оставлю вас здесь.

– Натан заберёт.

Клэр замерла.

Элеонора улыбнулась.

– Вот теперь красная.

– Невыносимая женщина.

– Зато с землёй.

Клэр не выдержала и расхохоталась.

– Всё. Вы победили.

– Я знаю.

Они въехали внутрь.

Прохладный камень сразу отрезал часть жары.

Через старые окна падали длинные полосы света. В воздухе пахло пылью, деревом и сухими травами, которые Клэр вчера принесла сюда для будущих проб оформления.

Элеонора осмотрелась.

– Стол здесь.

– Какой?

– Главный.

– Почему здесь?

– Потому что человек должен войти и сразу увидеть, зачем пришёл.

Клэр посмотрела.

– А касса?

– Не у входа.

– Почему?

– Мы не магазин у дороги.

– Уже «мы»?

Элеонора медленно повернула голову.

– Не начинай.

Клэр улыбнулась.

– Хорошо.

Они двинулись дальше.

– Здесь полки, – сказала Клэр. – Но не много. Не хочу забивать стены.

– Правильно.

– Здесь масло Коулов.

– Если договоритесь.

– Договоримся.

Элеонора покосилась.

– Уверенная.

– В масле.

– Конечно.

Клэр проигнорировала.

– Здесь сыры. Сезонные наборы. Потом можно добавить продукты других местных производителей, но только то, что подходит концепции.

– Не превращай помещение в ярмарку.

– Именно.

– И никаких сорока видов одного и того же.

– Согласна.

Элеонора вдруг остановилась.

– Клэр.

– Что?

– Я хочу вложиться.

Клэр замолчала.

– Нет.

– Ты даже не спросила сколько.

– Нет.

– Почему?

Клэр присела перед креслом.

– Потому что мы ещё не знаем, что у вас есть.

– Будем знать.

– Тогда поговорим.

– Я хочу сейчас.

– А я нет.

Элеонора поджала губы.

– Ты берёшь помощь Натана.

– Я покупаю у него масло.

– Мэгги предлагала деньги.

– И я ей отказала до расчётов.

– Я не Мэгги.

– Именно.

Элеонора прищурилась.

– Объясни.

Клэр опёрлась ладонями о колени.

– Вы только что узнали, что у вас, возможно, впервые за много лет есть полностью собственные активы, которыми не распоряжается Грант. И первое, что хотите сделать, – вложить их в меня.

– В бизнес.

– В мой бизнес.

– Наш…

Элеонора оборвала себя.

Клэр услышала.

Но не стала улыбаться.

– Вот поэтому и нет.

– Я не понимаю.

– Сначала вы должны понять, чего хотите сами.

Элеонора смотрела на неё.

– Я знаю.

– Нет.

– Клэр.

– Вы жили в доме сына. Потом сын оставил вас мне.

Лицо Элеоноры изменилось.

Совсем немного.

Но Клэр продолжила:

– Сейчас впервые появляется что-то, что принадлежит только вам. Не Ричарду. Не Гранту. Не мне. Вам. И прежде чем превратить это в инвестицию, вы хотя бы неделю побудьте женщиной, у которой есть собственная земля.

Элеонора молчала.

– Купите что-нибудь бессмысленное, – сказала Клэр.

– Что?

– Не знаю. Очень дорогую сумку.

– У меня есть.

– Тогда ещё одну.

– Зачем?

– Вот именно. Просто потому что можете.

Элеонора неожиданно рассмеялась.

– Ужасный финансовый совет.

– Зато мой.

– А потом?

– Потом Майкл всё проверит. Мы посчитаем бизнес. Вы получите нормальное инвестиционное предложение. С долей, условиями, рисками. И если после этого захотите – поговорим.

Элеонора смотрела на неё долго.

– Ты не хочешь брать мои деньги.

– Хочу.

Та моргнула.

Клэр улыбнулась.

– Очень. Особенно после вчерашней себестоимости.

Элеонора фыркнула.

– Но?

– Но я хочу взять их правильно.

Тишина.

Потом Элеонора протянула руку.

– Договорились.

Клэр пожала.

– Договорились.

– Пять процентов.

– Что?

– Я хочу пять процентов.

– Мы ещё ничего не оценили!

– Я начинаю переговоры.

– Вы невозможная.

– Четыре с половиной.

– Вы сейчас торгуетесь сами с собой.

Элеонора замолчала.

– Чёрт.

Клэр согнулась от смеха.

– Не смей.

– Вы снизили собственную долю!

– Я отвлеклась.

– Великий инвестор.

– Пять.

– Посмотрим.

– Пять.

– Четыре.

Элеонора уставилась.

– Ты только что…

Клэр улыбнулась.

– Учитель хороший.

Элеонора медленно подняла подбородок.

И в её глазах вспыхнул тот самый лукавый огонёк.

– Девочка.

– Что?

– Ты ещё пожалеешь.

– Уже.

–

Первая партия приехала через два дня.

И Клэр поняла, что двести сорок аккуратных упаковок выглядят намного страшнее, чем цифра «240» в таблице.

Контрактная кухня доставила продукцию утром.

Джулия приехала одновременно.

Марк – через пятнадцать минут.

Мэгги – без приглашения.

Софи – потому что были каникулы.

Натан – потому что привёз масло.

Элеонора – потому что попробуйте её остановить.

Луис – потому что устанавливал временные перила у входа в маслобойню.

Ханна – потому что у Элеоноры было занятие.

В результате к десяти утра Bellwether напоминал штаб по подготовке маленького вторжения.

Клэр стояла посреди маслобойни в светлых брюках, белой футболке и большом льняном фартуке.

Перед ней на столе рядами стояли упаковки.

Простые.

Чистые.

Пока с временными этикетками.

Bellwether Table

Ниже:

Розмарин и лимон.

Клэр взяла одну.

Провела пальцем по надписи.

Сердце ударило сильнее.

– Ну? – спросила Мэгги.

Клэр не ответила.

– Клэр?

– Тихо.

– Почему?

– Я чувствую момент.

Элеонора сказала:

– Не мешай ей. Она сейчас родила сыр.

Клэр повернулась.

– Можно один раз без вас?

– Нет.

Софи подбежала.

– Дайте посмотреть!

Клэр передала упаковку.

Девочка сияла.

– Это настоящее.

И вот от этих слов Клэр вдруг стало трудно дышать.

Настоящее.

Не план.

Не таблица.

Не разговор на кухне.

Не фантазия о том, что когда-нибудь она начнёт свою жизнь.

Она уже начала.

Натан стоял у двери.

Клэр подняла глаза.

Он ничего не сказал.

Просто улыбнулся.

И почему-то именно его молчание оказалось самым правильным.

Марк разрушил момент:

– Открываем контрольную единицу.

Клэр закрыла глаза.

– Вы специально?

– Работа.

– Ненавижу вас.

– Знаю.

Открыли первую.

Проверили.

Взвесили.

Записали.

Вторую.

Третью.

Пятую.

Десятую.

Всё было правильно.

Клэр постепенно начала дышать.

Потом Марк попробовал.

– Хорошо.

– Опять это ваше «хорошо»?

– Очень хорошо.

Клэр улыбнулась.

– Уже лучше.

Мэгги намазала немного на кусочек тёплого хлеба.

Сверху добавила несколько капель масла.

Софи протянула руку.

– Мне.

– Сначала взрослые, – сказала Элеонора.

Софи возмутилась:

– Почему?

– Потому что если плохо, мы должны пострадать первыми.

– Логично, – признала девочка.

Натан отломил хлеб.

Подал Клэр.

– Основателю.

– Это пафосно.

– Ешьте.

Она попробовала.

Мягкий сливочный вкус.

Розмарин.

Лёгкая свежесть лимона.

Тёплый хлеб.

И масло Натана – густое, травянистое, с едва заметной горчинкой в конце.

Клэр закрыла глаза.

– Вот.

Мэгги спросила:

– Что?

Клэр открыла.

– Вот это мы продаём.

– Сыр?

– Нет.

Она взяла ещё кусочек хлеба.

Положила на деревянную доску.

Добавила сыр.

Масло.

Несколько запечённых томатов, которые принесла из кухни.

– Вот это.

Элеонора смотрела.

– Стол.

Клэр кивнула.

– Именно.

Софи радостно сказала:

– Поэтому Bellwether Table!

Клэр улыбнулась ей.

– Поэтому.

Мэгги попробовала.

Замерла.

– Так.

Элеонора прищурилась.

– Что?

– Нам нужен хлеб.

– У нас есть.

– Не этот. Постоянный партнёр.

Клэр посмотрела на неё.

– Местная пекарня.

– Да.

Натан добавил:

– И сезонные овощи.

– Да.

Элеонора сказала:

– И перестаньте сейчас придумывать ещё двадцать товаров.

Все замолчали.

Клэр посмотрела.

– Почему?

– Потому что у нас двести сорок упаковок продукта, который ещё никто не купил.

Тишина.

Марк поднял большой палец.

– Люблю эту женщину.

Элеонора посмотрела на него.

– Не увлекайтесь.

Мэгги расхохоталась.

Клэр хлопнула ладонями.

– Хорошо. Сегодня ничего нового не придумываем.

Софи подняла руку.

– А если очень хорошее?

– Записываем.

– А делать?

– Нет.

– Почему?

Элеонора сказала:

– Потому что твоя Клэр иначе через неделю откроет фабрику.

Софи задумалась.

– Наша Клэр.

В помещении стало тихо.

Клэр медленно повернулась.

Софи даже не заметила.

Она уже что-то записывала в блокнот.

Натан посмотрел на дочь.

Потом на Клэр.

Мэгги улыбнулась.

Элеонора вдруг очень заинтересовалась этикеткой.

Клэр почувствовала тепло где-то под грудью.

– Да, – сказала она тихо. – Записывай.

–

Первую дегустацию решили не превращать в торжественное открытие.

Двадцать приглашённых.

Соседи.

Несколько владельцев небольших местных магазинов.

Представитель пекарни.

Две женщины из гастрономического магазина соседнего городка.

Несколько людей, которых знала Мэгги.

И ни одного человека, приглашённого «для красивой фотографии».

– Нам нужны покупатели, – сказала Клэр. – Не публика.

Элеонора кивнула.

– Наконец-то ты говоришь разумно.

– Я всегда.

– Не преувеличивай.

Старую маслобойню за два дня не отремонтировали.

И именно поэтому она выглядела великолепно.

Клэр не пыталась скрыть старый камень.

Луис закрепил опасные участки, сделал временный удобный вход и убрал всё лишнее.

Длинный стол поставили вдоль стены.

На нём – простые льняные дорожки, деревянные доски, корзины с хлебом, керамические тарелки с овощами, маленькие миски с оливками.

Никаких сложных украшений.

Только несколько веточек розмарина и оливы.

Когда пришли первые гости, солнце уже начало опускаться.

Свет входил через двери густыми золотыми полосами, цеплялся за края посуды, за стекло бутылок с маслом, за серебристые листья ветвей.

Клэр стояла у стола.

И нервничала так, словно собиралась сдавать экзамен.

Натан подошёл сзади.

– Дышите.

– Я дышу.

– Редко.

– Не мешайте.

– Хорошо.

Он отошёл.

Клэр поймала его за руку.

– Стойте.

Натан посмотрел.

– Что?

– Просто стойте.

Он остался.

Не обнял.

Не стал успокаивать.

Просто встал рядом.

Через минуту Клэр отпустила его руку.

– Всё.

– Уже?

– Уже.

– Очень романтично.

– У нас бизнес.

– Конечно.

Она посмотрела на него.

– Потом.

Натан улыбнулся.

– Запомнил.

Первой подошла пожилая женщина из соседнего хозяйства.

Попробовала.

Пожевала.

Клэр ждала.

Женщина взяла второй кусочек.

Клэр чуть не рассмеялась от облегчения.

– Сколько стоит?

Вот.

Первый настоящий вопрос.

Не «вкусно».

Не «интересно».

Не «молодцы».

Сколько стоит.

Клэр назвала цену.

Женщина подумала.

– Две.

Клэр моргнула.

– Что?

– Две упаковки.

– Конечно.

Софи, которая стояла за временной кассой рядом с Мэгги, вскрикнула:

– ПЕРВАЯ ПРОДАЖА!

Все обернулись.

Клэр закрыла глаза.

– Софи.

– Что?

– Тише.

– Но первая!

Покупательница засмеялась.

– Пусть радуется.

Элеонора из кресла у стены сказала:

– Чек не забудьте.

Софи мгновенно стала серьёзной.

– Точно.

Мэгги шепнула:

– Дыши.

– Я дышу!

– Это я Клэр.

Клэр стояла посреди маслобойни и улыбалась как идиотка.

Первая продажа.

Две упаковки.

Она продала две упаковки.

Натан подошёл.

– Поздравляю.

– Две.

– Я слышал.

– Она купила две.

– Да.

– Не одну.

– Клэр.

– Что?

– Вы опять не дышите.

Она засмеялась.

И тут началось.

Люди пробовали.

Спрашивали.

Сравнивали.

Кому-то больше нравился вариант с томатами.

Кто-то возвращался к розмарину.

Одна женщина сказала, что цена высокая.

Клэр не стала оправдываться.

Объяснила продукт.

Производство.

Ингредиенты.

Малую партию.

Женщина кивнула.

Не купила.

И мир не рухнул.

Это оказалось неожиданно важным.

Другой мужчина купил четыре.

Представитель магазина попросил прайс для небольшой пробной поставки.

Пекарь предложил сделать совместную дегустацию через две недели.

Клэр записывала.

Слушала.

Не продавала любой ценой.

И постепенно страх исчезал.

Оставался азарт.

К концу первого часа было продано сорок три упаковки.

Клэр проверила цифру дважды.

– Сорок три.

Элеонора сказала:

– Мало.

Клэр повернулась.

– Что?!

– Я стимулирую.

– Вы сейчас получите стимул хлебом.

– Не разбрасывай продукт.

Мэгги вмешалась:

– Для первой маленькой дегустации отлично.

– Я знаю, – сказала Элеонора.

– Тогда зачем?

– Она слишком счастливая.

Клэр уставилась.

– И?

– Нельзя расслабляться.

– Я вас когда-нибудь…

Элеонора улыбнулась.

– Нет.

Клэр рассмеялась.

Натан стоял рядом с Мэгги.

– Они опять заняты.

Мэгги кивнула.

– Наконец-то.

– Что?

– Мы можем спокойно поесть.

Они взяли по кусочку хлеба.

Софи подошла.

– А меня кто воспитывает?

Мэгги и Натан одновременно указали на Элеонору.

Софи побледнела.

– Нет.

Элеонора услышала.

– Иди сюда.

– Я занята!

– Чем?

– Бизнесом!

– Тогда тем более.

Софи посмотрела на отца.

– Предатель.

Натан улыбнулся.

– Семейная традиция.

–

В девять вечера последний гость ушёл.

Клэр закрыла большие двери.

Повернулась.

Посреди маслобойни остались свои.

Мэгги сидела за столом босиком, сняв туфли.

Софи считала чеки.

Натан собирал посуду.

Элеонора держала на коленях Обременение, которую каким-то образом принёс Луис из дома.

– Итого, – сказала Софи.

Все замолчали.

Девочка подняла голову.

– Семьдесят восемь.

Клэр моргнула.

– Продано?

– Да.

– Семьдесят восемь?

– Я умею считать.

– Я знаю.

– Тогда почему переспрашиваете?

Элеонора сказала:

– Потому что она старая.

Клэр повернулась.

– Мы уже выяснили, кто здесь старый.

– Мне можно.

– Почему?

– Я богата.

Тишина.

Потом все расхохотались.

Даже Элеонора.

Клэр опустилась на стул.

Усталая.

Счастливая.

Ноги гудели.

Волосы растрепались.

На фартуке осталось пятно от томата.

И ей было всё равно.

Натан поставил перед ней тарелку.

– Ешьте.

– Не хочу.

– Вы с четырёх ничего не ели.

– Откуда знаете?

– Смотрел.

Клэр подняла глаза.

– Это начинает звучать подозрительно.

– Ешьте.

Она взяла хлеб.

Элеонора сказала:

– Он прав.

Клэр посмотрела на обоих.

– Вы уже объединяетесь?

– Только по важным вопросам, – ответил Натан.

– Плохо.

Мэгги зевнула.

– Я заберу Софи.

Девочка возмутилась:

– Почему?

– Потому что ты сейчас уснёшь на чеках.

– Не усну.

И тут же зевнула.

Элеонора сказала:

– Убедительно.

Через двадцать минут Мэгги и Софи уехали.

Луис тоже.

Остались трое.

Клэр.

Натан.

Элеонора.

Клэр посмотрела на бывшую свекровь.

– Вы не устали?

– Нет.

– Врёте.

– Немного.

– Домой.

– Через пять минут.

– Сейчас.

– Ты мне не мать.

Клэр взялась за ручки кресла.

– Хуже.

– Нахалка.

Натан улыбнулся.

– Я отвезу.

Элеонора мгновенно сказала:

– Нет.

Клэр прищурилась.

– Почему?

– Ты.

– Что я?

– Ты отвезёшь.

– Хорошо.

– А Натан закончит здесь.

Клэр посмотрела на неё.

Натан тоже.

Элеонора невозмутимо погладила кошку.

– Что?

Клэр медленно улыбнулась.

– Ничего.

– Вот и хорошо.

– Только вы просчитались.

– Где?

– Если я отвезу вас домой, я могу вернуться.

Элеонора замерла.

Натан кашлянул.

Клэр победно подняла бровь.

– Шах.

Элеонора прищурилась.

– Девочка.

– Что?

– Пять процентов.

– Четыре.

– Шантаж.

– Переговоры.

Натан тихо сказал:

– Я начинаю понимать, почему вы обе выжили в одной семье.

Они одновременно повернулись.

– НЕ ВМЕШИВАЙСЯ.

Тишина.

Натан поднял руки.

Клэр посмотрела на Элеонору.

Элеонора на Клэр.

И обе рассмеялись.

–

Клэр вернулась через пятнадцать минут.

Маслобойня была почти убрана.

Натан стоял у стола и складывал доски.

– Вы специально всё сделали?

– Почти.

– Я хотела помочь.

– Вы сегодня работали больше всех.

– Софи поспорила бы.

– Она взяла три печенья за смену.

– Оплата труда.

Натан улыбнулся.

Клэр подошла.

В помещении стало тихо.

Без людей оно снова выглядело старым.

Но уже не заброшенным.

На столе остались крошки.

На каменном полу – следы множества ног.

У стены стояли пустые коробки.

И Клэр вдруг поняла:

пространство ожило.

– Семьдесят восемь, – сказала она.

– Я помню.

– Мне хочется повторять.

– Повторяйте.

– Семьдесят восемь.

– Отлично.

Она улыбнулась.

– И один магазин.

– Да.

– И пекарня.

– Да.

– И никто не умер от цены.

– Насколько я видел.

Клэр тихо рассмеялась.

Натан подошёл ближе.

– Вы счастливы.

Она посмотрела.

– Да.

Это было удивительно легко признать.

– Очень.

– Рад.

Клэр провела ладонью по старому столу.

– Знаете, что самое странное?

– Что?

– Я сегодня почти не думала о Гранте.

– Почему это странно?

– Потому что раньше все большие события моей жизни каким-то образом проходили через него. Даже если его не было рядом, я думала, что он скажет. Понравится ли. Одобрит ли. Посчитает ли глупостью.

– А сегодня?

Клэр посмотрела вокруг.

– Сегодня мне было всё равно.

Натан кивнул.

– Хороший день.

– Очень.

Он подошёл ещё ближе.

– Тогда я могу его немного улучшить?

Клэр улыбнулась.

– Вы сейчас опять спрашиваете разрешение?

– Иногда полезно.

– Иногда.

Она сама положила руки ему на плечи.

– Сейчас не надо.

Натан обнял её за талию.

Поцеловал.

И Клэр вдруг поняла, что вчерашний поцелуй был осторожным только потому, что они ещё не знали, что будет после.

Сегодня знали.

Будет завтра.

Не обещание на всю жизнь.

Не клятва.

Не новая семья за два свидания.

Просто завтра.

И этого было достаточно.

Клэр прижалась ближе.

Его ладонь скользнула по её спине.

Тёплая.

Сильная.

Она почувствовала, как Натан улыбается.

Отстранилась.

– Что?

– Фартук.

– Что с ним?

– На нём помидор.

Клэр посмотрела вниз.

– И?

– Теперь на моей рубашке тоже.

Она увидела красное пятно.

Замерла.

Потом начала смеяться.

– Простите.

– Это была хорошая рубашка.

– Я заплачу.

– Чем?

Клэр прищурилась.

– Осторожно.

– Сыром.

– А.

– О чём вы подумали?

– Ни о чём.

– Клэр.

– Поздно.

Натан рассмеялся.

Она потянулась к нему снова.

И тут снаружи послышался автомобиль.

Клэр застыла.

– Нет.

Натан посмотрел на двери.

– Кого ещё принесло?

Машина остановилась во дворе.

Клэр вышла первой.

Свет фар погас.

Открылась дверца.

Она увидела мужчину.

И всё тёплое, мягкое, счастливое настроение вечера не исчезло.

Нет.

Просто стало очень собранным.

Грант Уитмор закрыл дверцу дорогой машины.

На нём были идеально сидящие брюки, светлая рубашка и выражение лица человека, который приехал туда, где по-прежнему считал себя вправе появляться без приглашения.

Клэр остановилась.

Натан вышел следом.

Грант посмотрел на него.

Потом на Клэр.

На фартук.

На освещённую маслобойню.

На коробки.

– Клэр.

– Грант.

Он снова перевёл взгляд на Натана.

– Я не вовремя?

Клэр посмотрела на часы.

– В девять сорок семь вечера без предупреждения? Как ты догадался?

Грант проигнорировал.

– Мне нужно поговорить с матерью.

– Она отдыхает.

– Я поеду в дом.

Клэр не двинулась.

– Нет.

Он посмотрел.

– Что?

– Сегодня нет.

– Клэр, это моя мать.

– А это мой дом.

Тишина.

Натан остался чуть позади.

Не вмешивался.

И Клэр была ему за это благодарна.

Грант оглядел маслобойню.

– Ты действительно решила заняться этим?

Клэр почувствовала старый укол.

Тот самый тон.

Снисходительный.

Будто взрослый мужчина застал ребёнка за игрой в магазин.

Раньше она бы начала объяснять.

Рассказывать.

Доказывать.

Сегодня Клэр улыбнулась.

– Да.

– Серьёзно?

– Очень.

– Я слышал, Westbridge предложили тебе три двести.

Клэр перестала улыбаться.

– Откуда?

Грант чуть заметно напрягся.

– Люди разговаривают.

– Какие люди?

– Неважно.

– Для меня важно.

– Клэр, я приехал не обсуждать твою землю.

– Мою.

– Что?

– Ты сказал правильно. Мою землю.

Грант посмотрел на неё.

– Хорошо. Твою.

– Зачем тебе Элеонора?

– Мне нужно с ней поговорить.

– О чём?

– Это между мной и матерью.

Клэр скрестила руки.

– Тогда позвони ей завтра.

– Она не отвечает.

Клэр моргнула.

– Когда звонил?

– Сегодня. Несколько раз.

Вот почему Элеонора весь вечер периодически смотрела на телефон и переворачивала его экраном вниз.

Клэр поняла.

– Значит, не хочет разговаривать.

– Ты настраиваешь её против меня?

Клэр даже не сразу поверила.

– Что?

– Мать никогда не игнорировала мои звонки.

– Может быть, впервые захотела.

– После того как стала жить с тобой.

Натан чуть сдвинулся.

Клэр едва заметно подняла ладонь.

Не надо.

Она сама.

– Грант, – сказала Клэр очень спокойно. – Твоя мать в здравом уме. Она принимает собственные решения. Если она не отвечает, это не заговор бывшей жены. Это женщина не хочет с тобой разговаривать.

– Ты не знаешь наших отношений.

Клэр рассмеялась.

– Я восемнадцать лет наблюдала ваши отношения с первого ряда.

Он поджал губы.

– Я хочу увидеть её.

– Завтра.

– Сейчас.

– Нет.

– Ты не имеешь права запрещать мне…

Из темноты за спиной Клэр раздался голос:

– Имеет.

Все повернулись.

Элеонора стояла в дверях дома.

В кресле.

На коленях лежала Обременение.

Рядом была Ханна, которую, видимо, Элеонора задержала после вечерней процедуры.

Клэр закрыла глаза.

– Вы должны были спать.

– Я услышала машину.

– До дома метров сто пятьдесят.

– У него отвратительно шумный двигатель.

Грант сделал шаг.

– Мама.

Элеонора посмотрела на него.

Никакой радости.

– Зачем ты приехал?

– Я звонил.

– Знаю.

– Почему не отвечала?

– Не хотела.

Грант замолчал.

Клэр едва удержалась, чтобы не посмотреть на него со словами «я же говорила».

Элеонора подъехала ближе.

В тёплом свете фонарей её лицо казалось тоньше, чем раньше. Реабилитация давалась тяжело. Но сейчас спина была прямой, подбородок поднят, глаза ясные.

Грант посмотрел на кресло.

– Как ты?

– Лучше.

– Мне сказали, ты занимаешься.

– Кто сказал?

Он запнулся.

Элеонора прищурилась.

– Интересно.

– Мама, я просто…

– Кто?

– Неважно.

– Сегодня у всех это любимое слово.

Клэр кашлянула.

Элеонора мельком посмотрела.

– Ты тоже?

– Нет.

– Хорошо.

Грант раздражённо выдохнул.

– Я приехал, потому что нам надо поговорить о некоторых финансовых вопросах.

И вот теперь Клэр насторожилась.

Элеонора – нет.

Наоборот.

Стала совершенно спокойной.

– Каких?

– Не здесь.

– Почему?

Грант посмотрел на Натана.

– Потому что здесь посторонние.

Элеонора перевела взгляд на Натана.

– Натан не посторонний.

Клэр моргнула.

Натан тоже.

Элеонора продолжила:

– Ханна не посторонняя. Клэр тем более.

Грант посмотрел на бывшую жену.

– Хорошо. Тогда завтра.

– О чём?

– Мама.

– Я задала вопрос.

Он помолчал.

– Мне нужно временно перераспределить часть семейной ликвидности.

Клэр ничего не поняла.

Элеонора поняла сразу.

По её лицу.

– Сколько?

Грант назвал сумму.

Клэр медленно повернула голову.

Элеонора даже не моргнула.

– Нет.

Грант застыл.

– Ты не выслушала.

– Выслушала сумму.

– Это временно.

– Нет.

– Мне нужны деньги на завершение сделки.

– Тогда заверши её своими.

– Мама, это семейный капитал.

– Какой именно?

Он замолчал.

Элеонора улыбнулась.

Не добро.

– Вот теперь становится интересно.

– Я не понимаю.

– Понимаешь.

Грант посмотрел на Клэр.

– Ты что-то ей сказала?

Элеонора резко произнесла:

– На меня смотри.

Он повернулся.

Клэр почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Вот она.

Не больная женщина.

Не брошенная мать.

Не язвительная старуха в кресле.

Элеонора Уитмор.

Женщина, которая десятилетиями жила внутри семейной империи и, судя по всему, прекрасно знала, как звучит человек, пришедший за деньгами.

– Ты приехал ко мне, – сказала она. – Просить мои деньги. И разговариваешь с Клэр так, будто она тебе что-то должна.

– Я не прошу твои деньги.

– Тогда чьи?

Грант замолчал.

Элеонора кивнула.

– Вот именно.

– Ты не понимаешь ситуацию.

– Объясни.

– Здесь?

– Здесь.

Он посмотрел на всех.

– У нас возникла возможность войти в крупный проект.

– У тебя.

– У семьи.

– У тебя.

– Мама.

– Я не управляю компанией много лет. Не называй семейным то, решения по чему принимаешь один.

Грант сжал челюсть.

– Мне нужен мостовой капитал на несколько месяцев.

– Нет.

– Ты даже не видела условия.

– Пришли Майклу.

Грант резко поднял глаза.

– Какому Майклу?

Клэр почувствовала опасность за секунду до ответа.

Элеонора спокойно сказала:

– Моему адвокату.

Тишина стала абсолютной.

– Твоему… кому?

– Адвокату.

– Зачем тебе адвокат?

Элеонора чуть улыбнулась.

– Потому что у меня появились дела.

Грант посмотрел на Клэр.

Она невинно подняла брови.

– Какие дела?

– Мои.

– Мама.

– Грант.

Он сделал шаг ближе.

– Что происходит?

Элеонора положила ладонь на голову кошки.

Обременение довольно заурчала.

– Жизнь.

– Что?

– Я сказала: жизнь.

И Клэр вдруг увидела, как Элеонора наслаждается каждой секундой.

Не местью.

Нет.

Чем-то гораздо большим.

Правом ничего не объяснять собственному сыну.

– Ты приехал за деньгами, – продолжила Элеонора. – Я ответила. Нет.

– Нам нужно обсудить…

– Завтра пришлёшь документы.

– Это срочно.

– Тогда надо было думать раньше.

– Мама!

– Не повышай голос.

Грант замолчал.

Элеонора посмотрела на его машину.

– И езжай домой.

– Я хочу поговорить с тобой без Клэр.

– А я не хочу.

Это ударило сильнее всего.

Клэр увидела.

Грант побледнел.

– Ты выбираешь её?

Элеонора медленно подняла подбородок.

Клэр перестала дышать.

– Не заставляй меня отвечать на вопросы, ответы на которые тебе не понравятся.

Грант смотрел на мать.

Потом на Клэр.

Потом на Натана.

– Понятно.

Элеонора тихо сказала:

– Нет, сын. Тебе пока ничего не понятно.

Он развернулся.

Пошёл к машине.

Клэр молчала.

Уже у дверцы Грант остановился.

Посмотрел на освещённую маслобойню.

– Клэр.

– Что?

– Три двести – хорошее предложение.

Она улыбнулась.

– Для кого?

Он не ответил.

Сел.

Машина развернулась и ушла по дороге.

Красные огни исчезли за деревьями.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Элеонора спросила:

– Семьдесят восемь?