Текст книги "Развод с обременением (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)

Клэр замолчала.

Сердце сделало очень глупую вещь.

Небольшую.

Но заметную.

– Вы ужасно флиртуете, – сказала она.

Натан тоже замер.

– Я не…

– Поздно.

– Я хотел сказать…

– Ещё хуже.

Он рассмеялся.

– Хорошо. Тогда молчу.

– Нет.

– Почему?

Клэр пожала плечами.

– Мне понравилось.

На этот раз замолчал он.

Клэр улыбнулась и пошла к дому.

Через несколько шагов услышала:

– Клэр.

Она обернулась.

– Что?

– Вам действительно идёт.

Она посмотрела.

– А вот второй раз уже хуже.

– Почему?

– Потому что теперь вы старались.

Натан покачал головой.

– Невыносимая.

– Учитель хороший.

С террасы донеслось:

– Я СЛЫШУ!

Клэр рассмеялась.

К четырём часам в кухне пахло сливками, жареным беконом и лимонной цедрой.

Джулия прислала предварительные замечания.

Беконный вариант был самым сложным для промышленной стабильности.

Лосось – ещё сложнее.

Клэр прочитала письмо дважды.

– То есть два самых вкусных продукта хотят нас убить.

Элеонора сидела с блокнотом.

– Всё хорошее хочет нас убить.

Мэгги открывала банку оливок.

– Вино.

– Печень, – сказала Элеонора.

– Сахар.

– Диабет.

– Мужчины.

Элеонора задумалась.

– Нервы.

Клэр подняла голову.

– Вы закончили?

Мэгги посмотрела на неё.

– Лошади.

– Я вас ненавижу.

Натан рассмеялся у раковины.

– Что?

– Ничего.

– Вы все сегодня против меня.

Софи приехала после школы с соседкой и теперь сидела за столом, делая домашнее задание.

Она подняла голову.

– Я за вас.

Клэр сразу улыбнулась.

– Спасибо.

– Потому что вы делаете беконный сыр.

– Вот. Единственная честная любовь.

Натан посмотрел на дочь.

– А я?

Софи задумалась.

– Ты не делаешь сыр.

– Понятно.

Мэгги похлопала сына по плечу.

– Добро пожаловать во взрослую жизнь.

Клэр выложила на тарелку четыре маленьких кусочка хлеба.

Сегодня они тестировали не рецепты.

Подачу.

На одном – сыр с беконом и тонким кольцом зелёного лука.

На втором – лосось, укроп, капля лимонного масла.

На третьем – томаты и базилик.

На четвёртом – чеснок и розмарин.

Элеонора смотрела.

– Слишком много зелени.

– Где?

– На лососе.

– Вчера было мало.

– Вчера в массе. Сегодня сверху.

– Вы невозможная.

– Поэтому продукт становится лучше.

Клэр убрала половину.

– Так?

– Да.

Мэгги попробовала.

– Чёрт.

– Что теперь? – спросила Клэр.

– Если это продавать с тёплым хлебом…

– Именно.

– И оливками.

Натан кивнул.

– И нашим маслом.

Клэр повернулась.

– Каким?

Он посмотрел на мать.

Мэгги – на него.

– Что? – спросила Клэр.

Натан вздохнул.

– Мы делаем небольшую партию раннего масла в этом году.

– И?

– Мама предлагает вам попробовать.

– В сыр?

– В том числе.

Мэгги поставила перед Клэр тёмную бутылку, которую всё это время прятала в корзине.

– Первый отжим.

Клэр открыла.

Налила немного в белое блюдце.

Цвет был густой, зеленовато-золотой.

Она обмакнула хлеб.

Попробовала.

Сначала – свежая трава.

Потом зелёный миндаль.

И в самом конце лёгкая перечная горчинка защекотала горло.

Клэр подняла глаза.

– Ого.

Мэгги улыбнулась.

– Вот.

Элеонора протянула руку.

– Дай.

Попробовала.

Её брови поднялись.

– Очень хорошо.

Мэгги положила ладонь на грудь.

– От тебя это почти предложение брака.

– Не мечтай.

– А жаль. У нас были бы красивые дети.

Натан подавился водой.

Клэр согнулась над столом.

Софи подняла голову.

– Но вы обе женщины.

Тишина.

Мэгги спокойно ответила:

– Вот поэтому и не получится.

Элеонора закрыла лицо ладонью.

– Господи.

Софи пожала плечами и вернулась к математике.

Клэр вытерла глаза.

– Никогда… никогда не оставляйте вас двоих без присмотра.

– Почему? – спросила Мэгги.

– Потому что однажды я вернусь, а вы уже поделили имущество.

Элеонора убрала ладонь.

– Мы вчера поделили золото.

Мэгги оживилась.

– Какое?

– Несуществующее.

– Могу вложиться?

– НЕТ! – одновременно крикнули Клэр и Натан.

Обременение спрыгнула со стула и убежала.

Идея появилась случайно.

Клэр смешала ложку мягкого сыра с оливковым маслом Коулов, розмарином, лимонной цедрой и крупинками копчёной соли.

Намазала на тёплый хлеб.

Попробовала.

Замерла.

– Элеонора.

– Что?

– Идите сюда.

– Я здесь.

– Точно.

– Спасибо, что заметила коляску.

– Не начинайте. Пробуйте.

Элеонора взяла кусочек.

Натан – второй.

Мэгги – третий.

Софи попыталась четвёртый.

Клэр хлопнула по руке.

– Сначала математика.

– Это жестоко.

– Жизнь.

– Папа!

– Я не вмешиваюсь.

– Трус, – сказала Элеонора.

– Умный мужчина, – ответила Клэр.

Натан посмотрел на неё.

Они оба улыбнулись.

Элеонора заметила.

Конечно.

Но впервые промолчала.

Клэр это тоже заметила.

И почему-то была благодарна.

Мэгги прожевала.

– Это наше.

Элеонора подняла бровь.

– Что именно?

– Вкус.

– Чей «наш»?

– Обеих семей.

Тишина.

Клэр посмотрела на блюдце.

Сыр.

Масло.

Розмарин.

Лимон.

Ничего революционного.

Но вместе вкус был чистым, ярким, взрослым.

Не тяжёлым.

Не вычурным.

– Для дегустационной линейки, – сказала Клэр. – Не обязательно для банок.

Натан кивнул.

– Хлеб, сыр, масло.

– Оливки, – добавила Мэгги.

– Овощи, – сказала Элеонора.

– Сезонные тарелки.

– И можно менять вкус по сезону.

Клэр быстро записывала.

Слова начали цепляться одно за другое.

Не магазин.

Не просто сыр.

Место.

Люди приезжают.

Пробуют.

Покупают.

Смотрят на рощу.

Остаются на час.

Возвращаются.

– Нам нужно название, – сказала Мэгги.

– Не сегодня, – ответила Клэр.

– Почему?

– Потому что вы назовёте его «Две свекрови».

Мэгги задумалась.

– Неплохо.

– Нет.

Элеонора сказала:

– «Обременение».

Клэр уставилась.

– Вы предлагаете назвать бизнес в честь кошки?

– Нет. В честь тебя.

Натан отвернулся к раковине.

Плечи задрожали.

– Вы опять смеётесь плечами?!

– Да.

Клэр бросила в него полотенце.

Он поймал.

– Хорошая реакция.

– Лошади.

Она сразу замолчала.

– Низко.

– Эффективно.

Софи подняла руку.

– Я придумала.

Все посмотрели.

– Bellwether Cole.

Мэгги замерла.

Элеонора тоже.

Клэр медленно повторила:

– Bellwether Cole.

Натан прислонился к столу.

– Звучит как юридическая фирма.

Клэр поморщилась.

– Точно.

Софи обиделась.

– Тогда придумайте лучше.

– Вот поэтому названия сегодня не выбираем, – сказала Клэр.

Элеонора посмотрела на девочку.

– Но мысль хорошая.

Софи просияла.

– Правда?

– Да.

Мэгги ткнула Элеонору локтем.

– Ты похвалила ребёнка.

– Я иногда умею.

– Запишем дату.

– Маргарет.

– Молчу.

Вечером Мэгги всё-таки уехала.

Софи – с ней.

Натан остался помочь Клэр вынести старые коробки из кладовой возле кухни.

Это заняло пятнадцать минут.

Потом ещё двадцать они почему-то стояли на террасе.

Элеонора была внутри.

Клэр слышала телевизор.

Над рощей медленно гасло солнце.

Калифорнийский вечер растекался золотом по сухим холмам. Стволы олив казались почти чёрными, листья вспыхивали серебром при каждом движении ветра.

Клэр сидела на низкой каменной стене.

Натан стоял рядом.

– Завтра Джулия познакомит меня с производством, – сказала она.

– Знаю.

– Откуда?

– Мама.

Клэр застонала.

– Почему ваша мать знает мою жизнь раньше меня?

– Она считает это своим талантом.

– А вы?

– Диагнозом.

Клэр рассмеялась.

– Скажите ей.

– Я хочу жить.

– Трус.

– Умный мужчина.

– Все мои фразы украдены.

– У вас останутся новые.

Ветер тронул волосы Клэр.

Она убрала прядь за ухо.

– Вы давно один?

Вопрос вырвался неожиданно.

Натан посмотрел.

Клэр сразу поморщилась.

– Можно не отвечать.

– Семь лет.

Она замолчала.

– Софи было три?

– Почти четыре.

– Простите.

– Не надо.

Его голос был спокойным.

Не закрытым.

Просто спокойным.

– Она заболела быстро?

– Да.

Клэр посмотрела на рощу.

– И Мэгги потом начала вас воспитывать?

Натан улыбнулся.

– Она не прекращала.

– Я имела в виду личную жизнь.

– А.

Он вздохнул.

– Да.

– Поэтому…

– Поэтому иногда знакомит меня с женщинами.

Клэр почувствовала странный укол.

Совершенно неуместный.

– Успешно?

– Нет.

– Почему?

Натан посмотрел на неё.

– Не хотелось.

Клэр встретила взгляд.

И вдруг вечер стал слишком тихим.

– А сейчас? – спросила она.

Натан не ответил сразу.

Вот теперь это был флирт.

Не случайный.

Не тот, который можно спрятать за шуткой.

– Сейчас, – сказал он, – ситуация немного изменилась.

Клэр почувствовала тепло под кожей.

– Насколько немного?

Он улыбнулся.

– Я ужасно флиртую. Помните?

– Помню.

– Поэтому лучше остановлюсь.

– Трус.

– Провокация.

– Возможно.

Он сделал полшага ближе.

Клэр не отодвинулась.

И в этот момент из дома донеслось:

– КЛЭР!

Она закрыла глаза.

Натан тихо засмеялся.

– Не смейте.

– Я ничего.

– Если вы скажете про лицо…

– Моё лицо прекрасно.

Клэр толкнула его ладонью в грудь.

– Вон.

– Уже ухожу.

– КЛЭР!

– ЧТО?!

– КОШКА СНОВА СЪЕЛА МОЙ ЙОГУРТ!

Клэр посмотрела на Натана.

Он уже смеялся.

– Семейная жизнь зовёт.

– Убирайтесь.

– До завтра.

Он спустился со ступеней.

Клэр вдруг окликнула:

– Натан.

Он обернулся.

– Что?

Она сама не знала, зачем.

Потом улыбнулась.

– Ситуация у меня тоже немного изменилась.

Он замер.

Всего на секунду.

Улыбка стала медленнее.

– Хорошо.

– Не зазнавайтесь.

– Уже поздно.

– Вон.

– Теперь точно.

Он ушёл.

Клэр смотрела вслед чуть дольше, чем требовалось.

– КЛЭР!

– ИДУ!

Обременение йогурт не ела.

Клэр поняла это сразу.

Пустая баночка стояла на столике возле кресла Элеоноры.

Кошка спала на диване.

Элеонора смотрела телевизор.

Клэр остановилась в дверях.

– Вы серьёзно?

– Что?

– Кошка съела йогурт?

– Да.

– Ложкой?

Элеонора посмотрела на баночку.

Потом на ложку.

– Умная.

Клэр медленно скрестила руки.

– Вы меня позвали специально.

– Мне был нужен плед.

– Плед лежит у вас на спинке кресла.

Элеонора посмотрела назад.

– А.

– Вы прервали разговор.

– Какой?

– Неважно.

– С Натаном?

– Элеонора.

– Что?

– Вы специально?

– Нет.

– Врёте.

– Немного.

Клэр уставилась.

Элеонора спокойно переключила канал.

– Зачем?!

– Проверка.

– Чего?

– Насколько быстро придёшь.

Клэр открыла рот.

Закрыла.

– Вы чудовище.

– Зато теперь знаю.

– Что?!

Элеонора посмотрела на неё.

– Что пока ещё быстрее, чем к соседу.

Клэр схватила подушку.

Элеонора мгновенно подняла ладонь.

– Насилие над инвалидом!

Клэр застыла.

– Это запрещённый приём.

– Эффективный.

– Вы отвратительная.

– Ты это говорила.

– Я найду новые слова.

– Завтра.

Клэр бросила подушку на диван.

Обременение недовольно подняла голову.

– И вы съели йогурт.

– Да.

– А обвинили кошку.

– Она не возражала.

Клэр посмотрела на животное.

– Обременение, выбирай другую семью.

Кошка встала.

Потянулась.

Перешла на колени Элеоноры.

Улеглась.

Клэр указала.

– Предательница.

Элеонора погладила её.

– Умное животное.

– Вы утром хотели её выселить.

– Люди меняются.

– За один йогурт?

– Он был хороший.

Клэр рассмеялась.

Потом опустилась на диван.

Несколько минут они молча смотрели телевизор.

Элеонора первой сказала:

– Ты собираешься с ним спать?

Клэр подавилась воздухом.

– ЧТО?!

– Я спросила…

– Я слышала!

– Тогда зачем переспрашиваешь?

– Потому что нормальные бывшие свекрови не задают таких вопросов!

– Откуда ты знаешь? У тебя была только одна.

Клэр закрыла лицо руками.

– Господи.

– Это не ответ.

– Мы даже не целовались!

– Значит, медленные.

– Элеонора!

– Вам по сорок.

– И?

– Время ценить надо.

Клэр убрала руки.

– Вы вчера говорили «не торопись».

– Я про лошадь.

– Вы лжёте хуже, чем я.

– Зато увереннее.

Клэр посмотрела на неё.

– Почему вас вообще это интересует?

Элеонора вдруг стала серьёзнее.

– Потому что Грант ушёл.

– И?

– И я видела тебя после.

Клэр замолчала.

– Я была в порядке.

– Нет.

– Была.

– Ты была очень правильной.

Клэр вспомнила вчерашние слова.

Правильный смех.

– А Натан?

Элеонора пожала плечами.

– Рядом с ним ты иногда забываешь быть правильной.

Тишина.

Клэр отвела взгляд.

– Это ещё ничего не значит.

– Я и не говорю.

– Вы буквально спросили, собираюсь ли я с ним спать.

– Это практический вопрос.

Клэр снова закрыла лицо.

Элеонора засмеялась.

– Всё. Молчу.

– Пожалуйста.

– Но если соберёшься…

– Элеонора!

– Контрацепция.

– ВАМ СКОЛЬКО ЛЕТ?!

– Достаточно, чтобы знать, откуда берутся дети.

Клэр встала.

– Я ухожу.

– Куда?

– В спальню.

– Хорошо.

– И не звоните мне.

– А если упаду?

Клэр остановилась.

Повернулась.

Элеонора улыбалась.

Лукаво.

Но Клэр уже знала эту женщину достаточно.

– Тогда позвоните.

Улыбка исчезла.

Совсем немного.

– Хорошо.

– Даже если я буду с Натаном.

Элеонора подняла бровь.

Клэр поняла.

– Я имела в виду разговаривать!

– Конечно.

– Ненавижу вас.

– Нет.

Клэр вздохнула.

– Уже нет.

Элеонора ничего не ответила.

Клэр ушла.

Следующее утро началось в шесть двадцать.

С громкого стука.

Клэр выскочила из спальни босиком, в коротких хлопковых шортах и огромной старой футболке.

– Элеонора?!

Тишина.

Она бросилась к комнате бывшей свекрови.

Дверь открылась.

Элеонора сидела в кровати.

На голове шёлковая повязка.

В руке – телефон.

– Что случилось?

– Это я хотела спросить.

Стук повторился.

Из кухни.

Они посмотрели друг на друга.

– Кошка? – спросила Элеонора.

– Если она научилась пользоваться молотком, я съеду.

Клэр пошла первой.

Элеонора пересела в кресло и выехала следом.

На кухне никого.

Стук.

Со стороны задней двери.

Клэр осторожно подошла.

Открыла.

На крыльце стояла Софи.

Рядом – Кловер.

Клэр застыла.

– Нет.

Софи сияла.

– Доброе утро!

– Почему ты здесь?

– Подарок.

– Какой?

Софи указала на лошадь.

Клэр побледнела.

– НЕТ.

Из-за Кловер появился Натан.

В руках – два бумажных стакана с кофе.

Он улыбался.

– С днём рождения.

Клэр замерла.

Сегодня.

Точно.

Суббота.

Сорок.

Она посмотрела на него.

Потом на лошадь.

Потом снова на него.

– Вы привели мне на день рождения мой самый большой страх?

– Нет.

– А это что?!

– Урок.

– Ещё хуже.

Софи рассмеялась.

Натан протянул кофе.

– Сначала это.

Клэр взяла.

Понюхала.

– С корицей?

– И немного ванили.

Она посмотрела.

– Откуда знаете?

– Элеонора.

Клэр медленно повернулась.

Бывшая свекровь сидела в дверях кухни.

С совершенно невинным лицом.

– Вы сдали меня врагу.

– Я сообщила стратегическую информацию.

– За что?

– Он спросил.

– И вы всё рассказываете мужчинам, которые спрашивают?

– Только симпатичным.

Клэр поперхнулась кофе.

Натан кашлянул.

Софи захихикала.

Элеонора улыбнулась.

– С днём рождения, Клэр.

Клэр посмотрела на неё.

И на секунду всё смешное отступило.

– Спасибо.

– Сорок – хороший возраст.

– Потому что вам больше?

– Потому что наконец можно перестать делать глупости ради чужого одобрения.

Клэр медленно улыбнулась.

– А свои?

– Свои обязательно продолжать.

Натан поднял стакан.

– Поддерживаю.

Клэр посмотрела на него.

– А вас с днём рождения.

– Спасибо.

– Сорок.

– Да.

– Старый.

– Вы родились в тот же день.

– Но, возможно, позже.

– В четыре десять утра.

Клэр замерла.

– Что?

– Я родился в четыре десять.

Она медленно поставила кофе.

– Я в четыре двадцать семь.

Элеонора издала звук.

Клэр мгновенно повернулась.

– НЕТ.

– Я ничего.

– Я вижу ваши глаза!

– Какие?

– Вы уже считаете это знаком!

– Семнадцать минут.

– ЭЛЕОНОРА!

Натан рассмеялся.

– Мама будет в восторге.

Клэр закрыла глаза.

– Только не говорите Мэгги.

Софи сказала:

– Я уже написала.

Все посмотрели на неё.

Девочка держала телефон.

– Что?

Клэр выдохнула:

– Предательница.

Телефон Натана зазвонил.

Он посмотрел.

– Мама.

– Не берите.

Он включил громкую связь.

– Доброе утро.

Голос Мэгги раздался на всю террасу:

– СЕМНАДЦАТЬ МИНУТ?!

Клэр уронила лоб на дверной косяк.

Элеонора захохотала.

– Я переезжаю, – сказала Клэр.

Мэгги продолжала:

– Это судьба!

– НЕТ! – крикнула Клэр.

– Я ничего не сказала про свадьбу!

– ВЫ ПОДУМАЛИ!

– Немного!

Элеонора вытерла слёзы.

– Маргарет, не дави на детей.

Клэр медленно подняла голову.

– На детей?

Натан закрыл глаза.

– Нам сорок.

Элеонора пожала плечами.

– Для нас – дети.

Из телефона донеслось:

– Именно!

Клэр посмотрела на Натана.

– У нас проблемы.

– Огромные.

– Может, сбежим?

– На лошадях.

Клэр повернулась к Кловер.

– Я остаюсь.

Натан рассмеялся.

Через час Клэр стояла возле ограды в джинсах, ботинках и шлеме.

И ненавидела всех.

Особенно Натана.

Натан был в седле Джаспера.

На нём сидели тёмные джинсы, светлая рубашка и шлем.

Клэр посмотрела.

Потом ещё раз.

Чёрт.

На лошади он выглядел совсем иначе.

Спокойный.

Собранный.

Прямая спина.

Сильные бёдра удерживали седло без видимого напряжения.

Руки мягко работали с поводьями.

Клэр немедленно отвела взгляд.

Не красавец.

Да.

Совершенно.

Абсолютно.

– Что? – спросил Натан.

– Ничего.

– Вы смотрели.

– На лошадь.

– Я на ней.

– Не переоценивайте свою ширину.

Он рассмеялся.

– Уже было.

– Тогда перестаньте задавать одинаковые вопросы.

Софи подвела Кловер.

Клэр отступила.

– Мы договаривались только гладить.

– Нет, – сказал Натан. – Сегодня садимся.

– Кто договорился?

– Я.

– С кем?

– С собой.

– Очень демократично.

Элеонора и Мэгги сидели под зонтом у террасы.

С кофе.

Клэр увидела.

– Почему у них бинокль?

Натан посмотрел.

– Не знаю.

– МЭГГИ!

Та опустила бинокль.

– ЧТО?

– ЗАЧЕМ?!

– ПТИЦЫ!

Клэр посмотрела на небо.

– НИ ОДНОЙ ПТИЦЫ!

Элеонора крикнула:

– УЛЕТЕЛИ!

– Я ВАС ОБЕИХ НЕНАВИЖУ!

Мэгги помахала рукой.

– С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!

Клэр повернулась к Кловер.

– Хорошо. Лошадь кажется разумнее.

Натан спешился.

Подошёл.

– Не будем ехать далеко.

– Мы вообще не будем ехать.

– Сначала сядете.

– А потом?

– Посмотрим.

Клэр подозрительно прищурилась.

– Вы всегда так манипулируете?

– Только с женщинами, которые называют меня старым, родившись через семнадцать минут после меня.

– Технически вы старше.

– Садитесь.

Он показал, куда поставить ногу.

Клэр положила ладонь на седло.

Кловер пошевелилась.

– Нет.

– Она просто стоит.

– Она изменила стояние.

Натан зажал губы.

– Не смейтесь.

– Не смеюсь.

– Плечи.

– Солнце.

– Я вас ударю.

– После урока.

Клэр поставила ногу.

Попыталась подняться.

Не получилось.

– Всё. Я попробовала.

– Ещё раз.

– Зачем?

– Потому что первый раз вы толкнулись не той ногой.

– У меня две. Очень легко перепутать.

Натан подошёл ближе.

– Можно?

– Что?

– Помочь.

Клэр посмотрела на его руки.

Вспомнила ладонь на талии.

Очень некстати.

– Можно.

Одна рука легла ей на бок.

Не на талию.

Чуть выше.

Вторая поддержала предплечье.

– Раз, два…

Клэр оттолкнулась.

И оказалась в седле.

Мир внезапно стал слишком низким.

– Господи.

– Всё хорошо.

– Я выше дома.

– Нет.

– Не спорьте с человеком в шоке.

Кловер переступила.

Клэр вцепилась в переднюю луку.

– ОНА ПОШЛА!

– Один шаг.

– БЕЗ МОЕГО СОГЛАСИЯ!

С террасы донёсся хохот.

Клэр повернула голову.

– Я ВИЖУ БИНОКЛЬ!

Мэгги спрятала его за спину.

Натан взял Кловер под уздцы.

– Смотрите на меня.

Клэр посмотрела.

– Не вниз.

– Почему?

– Будет страшнее.

– Спасибо, что сказали!

– Дышите.

– Я дышу.

– Нет.

– Откуда вы знаете?

– Вы разговариваете на одном вдохе.

Клэр выдохнула.

Кловер пошла.

Медленно.

Натан шёл рядом.

Его ладонь лежала на ремне у морды лошади.

Софи шла с другой стороны.

– Всё хорошо, – сказала девочка.

Клэр посмотрела на неё.

– Если выживу, дам тебе сыр.

– Беконный?

– Два.

– Папа, веди быстрее.

– СОФИ!

Натан рассмеялся.

– Семья.

Клэр посмотрела на него сверху.

– Ваша дочь только что продала мою жизнь за сыр.

– Бизнес-мышление.

Они сделали круг.

Потом второй.

На третьем Натан отпустил уздечку.

Клэр не заметила сразу.

А когда заметила – побледнела.

– Вы что сделали?

– Ничего.

– Вы отпустили!

– Я рядом.

– Верните руку!

– Куда?

Клэр поняла двусмысленность.

Натан тоже.

Софи – к счастью, нет.

Клэр покраснела.

– На лошадь.

– Конечно.

– И прекратите улыбаться.

– Я ничего.

– У вас лицо.

– Моё лицо…

– Я СПРЫГНУ.

– Молчу.

Но через несколько минут Клэр перестала вцепляться в седло.

Потом опустила плечи.

Почувствовала движение Кловер.

Тёплое живое тело под собой.

Ритм.

Шорох травы.

Запах кожи, сена и нагретой земли.

Утро было прозрачным, светлым. Над холмами висела тонкая дымка. Оливковые листья мерцали на ветру. Где-то далеко стрекотали цикады.

Клэр вдруг улыбнулась.

Не потому, что надо.

Просто.

Натан увидел.

Ничего не сказал.

И за это она была благодарна.

После урока ноги дрожали.

– Это нормально? – спросила Клэр.

– Да.

– Я хожу как человек, который впервые обнаружил колени.

Натан снял с неё шлем.

Пальцы случайно коснулись волос у виска.

Клэр замерла.

Он тоже.

Софи уже убежала к дому.

Терраса была далеко.

Слишком далеко, чтобы слышать.

Недостаточно далеко, чтобы не смотреть в бинокль.

Клэр подозрительно глянула туда.

– Они смотрят?

Натан посмотрел.

– Да.

– Господи.

– Можем уйти за сарай.

Клэр повернулась к нему.

– Это предложение?

Он открыл рот.

Закрыл.

– Я имел в виду…

Клэр рассмеялась.

– Наконец-то я вас поймала.

– Жестоко.

– Заслужили.

Натан держал её шлем.

Стоял близко.

Ветер тронул ворот его рубашки.

Клэр увидела знакомую царапину на предплечье.

И вдруг поняла, что хочет коснуться.

Не стала.

Пока.

– Спасибо, – сказала она.

– За что?

– За то, что не сделали из страха цирк.

Он посмотрел в сторону террасы.

Клэр тоже.

Две женщины мгновенно опустили бинокль.

– Цирк был, – заметил Натан.

– Не ваш.

– Это важно?

– Очень.

Он улыбнулся.

– С днём рождения, Клэр.

– И вас.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Натан чуть наклонился.

Не сильно.

Клэр почувствовала это движение раньше, чем увидела.

И не отступила.

Сердце ударило.

Ещё раз.

Расстояние стало совсем маленьким.

– ПАПА!

Они дёрнулись.

Софи бежала от дома.

– БАБУШКИ ДЕРУТСЯ!

Клэр закрыла глаза.

– Какие?

– Обе!

Натан выдохнул:

– Конечно.

Они побежали.

Бабушки не дрались.

Пока.

Элеонора стояла.

Стояла.

Держась обеими руками за край стола на террасе.

Мэгги стояла напротив.

Бледная.

– Сядь, – сказала она.

– Не командуй.

– Ты сейчас упадёшь.

– Не упаду.

– Элеонора!

– Отойди!

Клэр остановилась.

Натан рядом.

Ханны не было.

Кресло стояло в полуметре.

Элеонора, видимо, попыталась сама подняться за чем-то со стола.

И теперь не могла безопасно сесть.

– Элеонора, – спокойно сказала Клэр.

– Не надо.

– Хорошо.

Она не подошла.

– Я справлюсь.

– Я знаю.

Ноги Элеоноры дрожали.

Клэр видела.

Мэгги тоже.

– Что вам нужно?

– Кресло.

Клэр посмотрела на расстояние.

– Я подкачу.

– Нет. Я сяду сама.

– Хорошо.

Клэр медленно пододвинула кресло сзади.

Не касаясь её.

– Готово.

Элеонора тяжело дышала.

– Натан, – сказала Клэр.

Он понял.

– Мы отойдём.

– Я не ребёнок, – процедила Элеонора.

– Поэтому никто вас не уговаривает.

Мэгги тоже отступила.

Элеонора медленно перенесла вес.

Повернулась.

Руки дрожали.

Села.

Слишком резко.

Но села.

Тишина.

– Чёрт, – выдохнула Мэгги.

Элеонора подняла голову.

– Что?

– Ты меня напугала.

– Не драматизируй.

– Я не драматизирую!

– Ты орала.

– Потому что ты стояла одна!

– И?

– И могла упасть!

– Но не упала.

Мэгги сжала губы.

Глаза блестели.

Элеонора увидела.

Замолчала.

– Маргарет.

– Что?

– Не реви.

– Я не реву.

– У тебя лицо.

Мэгги всхлипнула и рассмеялась одновременно.

– Моё лицо прекрасно.

Элеонора закрыла глаза.

– Господи, как я ненавижу эту фразу.

Клэр присела рядом.

– Вы сами её начали.

– Ошибка.

– Поздно.

Элеонора посмотрела на неё.

– Я стояла.

– Да.

– Сама.

– Да.

– Дольше трёх секунд.

Клэр улыбнулась.

– Намного.

Элеонора отвела взгляд.

Подбородок дрогнул.

Совсем чуть-чуть.

Клэр не стала обнимать.

Не стала хвалить.

Просто положила ладонь на подлокотник рядом с её рукой.

Через секунду пальцы Элеоноры накрыли её пальцы.

Ненадолго.

А потом она сказала:

– Почему вы все стоите? У меня день рождения?

Клэр моргнула.

– У меня.

– Вот и займись гостями.

Мэгги вытерла глаза.

– Я тебя всё равно прибью.

Элеонора подняла бровь.

– Догони сначала.

Клэр расхохоталась.

– Вот теперь я вижу цель реабилитации.

Клэр думала, что день рождения закончится завтраком.

Она недооценила двух матерей.

В семь вечера старая маслобойня светилась.

– Вы сумасшедшие.

Клэр стояла на дорожке и смотрела.

Между оливами висели гирлянды маленьких лампочек.

Перед маслобойней поставили длинный деревянный стол.

Белые скатерти.

Глиняные тарелки.

Вазы с ветками розмарина и оливы.

Свечи в стеклянных банках.

На столе – хлеб, сыры, овощи, оливки, запечённый виноград, копчёная рыба, мясо, масло Коулов.

Джулия пришла.

Ханна пришла.

Луис пришёл с женой Терезой.

Майкл прислал бутылку шампанского и записку.

Даже кошка сидела на отдельном стуле.

– Кто это сделал? – спросила Клэр.

Мэгги подняла руку.

Элеонора подняла свою.

Они посмотрели друг на друга.

– Я руководила, – сказала Элеонора.

– Ты сидела.

– Руководят головой.

– Тогда половину времени ты руководила мной.

– Иначе ничего бы не получилось.

Клэр смотрела.

– Когда?

– Пока ты была с лошадью.

– Я отсутствовала час!

– Мы готовились со вчера, – призналась Мэгги.

Клэр повернулась к Элеоноре.

– Предательница.

– С днём рождения.

Натан подошёл сзади.

– Вы сердитесь?

Клэр посмотрела на стол.

На людей.

На старое здание.

На свет в оливах.

– Да.

– Сильно?

– Ужасно.

– Понятно.

– Особенно на вас.

– Почему?

– Не знаю. Вы рядом.

Он улыбнулся.

– Удобно.

– Очень.

Софи подбежала.

– Торт!

– Уже?

– Нет. Потом. Но он есть.

Клэр засмеялась.

– Хорошо.

Она вдруг поняла, что глаза защипало.

Нет.

Только не это.

Элеонора увидела.

Конечно.

– Если заплачешь, я уйду.

– Вы не можете.

– Луис сделает пандус.

Клэр рассмеялась сквозь слёзы.

– Вот зараза.

– Сорок лет, Клэр.

– Знаю.

– Хорошие сорок.

Клэр посмотрела на неё.

Потом на Натана.

На Софи.

На Мэгги.

На Bellwether вдалеке.

– Да, – сказала она. – Кажется, хорошие.

Ели долго.

И именно так, как Клэр представляла сегодня в маслобойне.

Ломали руками тёплый хлеб.

Макали его в зелёное оливковое масло.

Намазывали мягкий сыр.

Пробовали томаты с базиликом.

Бекон с копчёной солью.

Лосось с лимоном.

Сыр с розмарином и маслом Коулов.

Луис потребовал вторую порцию.

Джулия сказала:

– Если технолог не убьёт рецепт, это можно продавать.

Клэр подняла бокал.

– Лучший комплимент дня.

Тереза попробовала чесночный.

– Я бы купила.

– Вот второй.

Мэгги засияла.

Элеонора тут же сказала:

– Не начинай считать деньги.

– Я считаю клиентов.

– Их двое.

– Вчера было двенадцать.

– Бесплатных.

– Потенциальных.

– Господи.

Натан сидел напротив Клэр.

Иногда их взгляды встречались.

Ничего особенного.

Просто каждый раз Клэр чувствовала чуть больше, чем хотела.

После еды вынесли торт.

Один.

Клэр посмотрела.

– У нас два именинника.

Элеонора сказала:

– Экономия.

Мэгги возмутилась:

– Это концепция!

Торт был большой.

На нём две свечи:

4 и 0.

И ещё две маленькие таблички.

CLAIRE.

NATHAN.

Клэр посмотрела на Натана.

– Нам предлагают делить возраст.

– Я возьму четыре.

– Почему?

– Я старше.

– На семнадцать минут.

– Старшинство.

– Тогда я беру ноль и остаюсь молодой.

– Манипуляция.

– Бизнес.

Они встали рядом.

Софи выключила часть света.

Свечи зажгли.

Клэр вдруг почувствовала руку Натана у своей.

Не держал.

Просто мизинцы соприкоснулись.

Случайно?

Она не знала.

Не отодвинулась.

– Загадывайте, – сказала Софи.

Клэр посмотрела на огонь.

Чего она хочет?

Ещё месяц назад ответ был бы простым.

Чтобы всё вернулось.

Дом.

Муж.

Привычная жизнь.

Сегодня эта мысль показалась почти чужой.

Она посмотрела на маслобойню.

На Элеонору.

На людей.

На Натана.

И загадала совсем другое.

Они задули свечи вместе.

Гости разошлись около десяти.

Софи уснула у Мэгги на плече.

Элеонора уехала в дом с Обременением на коленях, категорически утверждая, что кошка «просто движется в том же направлении».

Клэр осталась убрать бокалы.

Натан вернулся.

– Вы забыли дочь? – спросила она.

– Мама забрала.

– А вы?

– Забыл бокал.

Клэр посмотрела на его пустые руки.

– Какой?

Натан замер.

– Прозрачный.

– Все прозрачные.

– Вот поэтому сложно найти.

Клэр улыбнулась.

– Вы ужасно врёте.

– Немного.

Она поставила тарелку.

В маслобойне остались только несколько свечей.

Тёплый свет скользил по старому камню.

Снаружи шумели оливы.

– Спасибо, – сказала Клэр.

– За что?

– Я подозреваю, вы тоже участвовали.

– Немного.

– Насколько?

– Столы.

– И?

– Свет.

– И?

– Торт.

Клэр подняла бровь.

– Вы выбирали торт?

– Софи.

– Трус.

– Умный мужчина.

Она подошла ближе.

– Вам понравился день рождения?

– Да.

– Даже общий?

– Особенно.

Клэр посмотрела на него.

– Почему?

Натан ответил не сразу.

– Потому что впервые за семь лет я не хотел, чтобы он быстрее закончился.

Юмор исчез.

Очень тихо.

Клэр почувствовала, как внутри что-то сжалось.

– Натан…

– Не надо.

– Что?

– Жалеть.

Она покачала головой.

– Я не собиралась.

Он посмотрел.

– Хорошо.

– Я собиралась сказать, что впервые за много лет тоже.

Пауза.

Он сделал шаг.

Клэр не отступила.

На этот раз никто не кричал.

Никто не падал.

Никакая бабушка не дралась.

Кошка не ела йогурт.

Натан поднял руку.

Медленно.

Так, чтобы она могла остановить.

Коснулся пальцами выбившейся пряди у её виска.

Убрал за ухо.

Клэр почувствовала прикосновение кожей сильнее, чем следовало.

Он наклонился.

Она подняла лицо.

Ещё немного.

Совсем немного.

И Клэр положила ладонь ему на грудь.

Натан остановился.

– Нет? – спросил тихо.

Она чувствовала под ладонью его сердце.

Быстрое.

Это почему-то успокоило.

– Не знаю.

Он кивнул.

И сразу отступил на полшага.

Без обиды.

Без давления.

Клэр выдохнула.

– Вот это сейчас было очень взрослое поведение.

– Мне сорок.

Она улыбнулась.

– Уже целый день.

– Огромный опыт.

– Спасибо.

– За что?

– Что остановились.

– Клэр.

– Что?

– Это даже не обсуждается.

Она посмотрела на него.

И вдруг поняла, что именно поэтому хочет его поцеловать ещё сильнее.

Очень неудобное открытие.

– Чёрт.

– Что?

– Ничего.

– У вас лицо.

– Даже не смейте.

Он рассмеялся.

Клэр тоже.

Напряжение стало мягче.

Но не исчезло.

И это было хорошо.

– До завтра? – спросил Натан.

– До завтра.

Он пошёл к выходу.

– Натан.

Обернулся.

Клэр подошла.

Не дала себе времени подумать.

Поднялась на носки.

Поцеловала его в щёку.

Тёплая кожа.

Лёгкая щетина.

Запах его одеколона, дыма от свечей и ночного воздуха.

Всего секунда.

Клэр отступила.

Натан замер.

– Это за торт.

Он медленно улыбнулся.

– Хороший торт.

– Не зазнавайтесь.

– Уже.

– Вон.

Он ушёл.

Клэр осталась одна.

Сердце билось совершенно неприлично для женщины сорока лет.

Она коснулась пальцами губ.

– Господи.

Снаружи донёсся голос Натана:

– Я СЛЫШУ!

Клэр застыла.

Потом расхохоталась.

– ИДИТЕ ДОМОЙ!

– УЖЕ!

– И НИЧЕГО НЕ ГОВОРИТЕ МЭГГИ!

Пауза.

– ЭТОГО ОБЕЩАТЬ НЕ МОГУ!

– НАТАН!

Его смех растворился среди олив.

Клэр вернулась в дом ближе к одиннадцати.

Свет в гостиной горел.

Элеонора спала в кресле.

Обременение лежала на её груди.

Телевизор работал без звука.

Клэр подошла.

Остановилась.

В свете торшера лицо бывшей свекрови казалось мягче. Без привычно поднятого подбородка, без поджатых губ, без язвительности в глазах.

Просто женщина.

Уставшая.

Сегодня она стояла сама.

Клэр осторожно взяла плед.

Накрыла ей ноги.

Элеонора открыла глаза.

– Целовались?

Клэр едва не уронила плед.

– Вы не спали?!

– Спала.

– Тогда откуда?!

– У тебя лицо.

Клэр закрыла глаза.

– Нет.

– Что нет?

– Не целовались.

Элеонора разочарованно вздохнула.

– Медленные.

– Я поцеловала его в щёку.

Глаза Элеоноры открылись полностью.

Клэр поняла ошибку.

– Забудьте.

– Нет.

– Немедленно.

– Никогда.

– Элеонора.

– Клэр.

– Если это узнает Мэгги…

Телефон Элеоноры звякнул.

Они обе посмотрели.

Элеонора взяла.

Прочитала.

И начала смеяться.

Клэр побледнела.

– Что?

Элеонора повернула экран.